Текст книги "Плохой нянька (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Ой-ей.

Все мы знаем, что происходит здесь.

– Кто присматривает за детьми? – спрашивает Брук, когда я ничего не отвечаю. Не могу говорить в этот момент, не могу заставить свои неожиданно пересохшие губы произнести хотя бы звук. Маленькая рука Брук на моей пробуждает всевозможные чувства, которые мне не хотелось бы испытывать.

Вроде любви.

Словно я влюблен в нее.

Только это ведь не так, да?

– Моника, – выдыхаю, пока девушка проходит мимо нескольких дверей, обтянутых черной шероховатой кожей, останавливается у последней и использует ключ, который висит на зеленом пластиковом браслете на ее запястье. – Что мы здесь делаем? – интересуюсь я, осматривая кожаные диваны, зеркала, и шест в центре маленькой комнаты.

– Ты наблюдал за мной. Без разрешения пришел и наблюдал за мной. – Ее бледно-карие глаза неожиданно наполняются слезами, но она сердито стирает их, в то время как я открываю рот и чувствую прилив сумасшедшей нежности к ней. Черт побери. Прямо сейчас мой рыцарь в сияющих доспехах с рыком рвется наружу. – Зачем ты делаешь это? Зачем пришел сюда?

– Ты была такой красивой на сцене, – говорю я, но Брук не реагирует на мои слова, отстраняясь, когда я пытаюсь прикоснуться к ней. И мне приходится отойти в противоположный конец комнаты. Стою там с минуту, руки висят по бокам, пока я пытаюсь дышать. Господи Боже, во что я вляпался? Эта девушка молода и с кучей проблем, тянущихся за ней шлейфом, и мне прекрасно видно, что она привязалась ко мне. Брук слишком эмоциональна и слишком умна для своего же блага, у нее двое детей на попечении, но… блядь, мне не к чему придраться. Мне нравится это. Все это. Абсолютно все.

Сцепляю пальцы за шеей.

– Ты была прекрасна, – повторяю я, пока она тяжело усаживается на один из диванов и смотрит на меня слезящимися глазами. Они каждый проклятый раз смотрят мне прямо в душу, эти полные слез глаза. И я сделаю что угодно ради этих глаз. – Просто хотел посмотреть, как ты танцуешь.

– Это… это не я танцую, – говорит Брук, показывая на себя, розовый блеск стекает на черную ткань футболки. – Это совсем не я. Я не такая.

– Конечно, нет, – начинаю я, но Брук качает головой.

– Тебе не следовало приходить сюда. Серьезно. Тебе нельзя было делать это. И я не хочу, чтобы ты находился здесь, понятно? – Брук трет глаза ладонями, размазывая темную подводку для глаз и красивые розовые тени.

Подхожу и встаю на колени перед ней, пытаясь утешиться тем, что в комнате пахнет хлоркой. По крайней мере, похоже, что здесь достаточно чисто. Я кладу руки на голые бедра Брук и располагаю подбородок на них.

– Прости меня, – извиняюсь перед ней. Я и подумать не мог, что девушка так отреагирует, увидев меня. Такое чувство, словно я обманул ее каким-то образом, украл то, что мне не принадлежит. – Хочешь, чтобы я ушел?

Брук хлюпает носом и вызывающе задирает подбородок, прямо как мне нравится.

– Зачем? Ты ведь уже здесь. Почему бы тебе просто не заплатить мне за приватный танец, и покончим с этим? – Брук указывает в мою сторону. – Мне не хотелось, чтобы ты видел меня такой, – шепотом добавляет она, прежде чем я успеваю что-нибудь сказать. – Не хотела, чтобы ты думал обо мне так.

– Как так? – спрашиваю, все еще опираясь подбородком на свою руку, глядя в эти глаза на мокром месте и пытаясь держать в узде свои защитные инстинкты. В конце концов, от кого мне ее защищать? От себя? – Потому что все, что я вижу – это упругую задницу девчонки, которая готова сделать все возможное, чтобы выжить.

– Не видишь во мне шлюху? – спрашивает она, словно ей трудно в это поверить.

– Ты не шлюха, – возражаю я, но слова выходят злее, чем мне хотелось бы. Тпру, Зэй, сделай глубокий вдох и выдохни. Это не ты. Мне нравится, чтобы все было легко и просто. А вот это все как-то очень тяжело. И прямо сейчас мне трудно дышать. – Я не видел на сцене ничего недостойного, Брук.

Она закрывает глаза и откидывает голову на спинку дивана. Матово-черный потолок расписан фальшивыми звездами. Это напоминает мне прошлую ночь, когда Брук выгибалась надо мной, пока я смотрел на ее красивое лицо, профиль которого вырисовывался на фоне ночного неба.

– Они хотят, чтобы я начала танцевать приватные танцы с сегодняшнего дня, – говорит девушка, и я чувствую, как дрожь проходит по ее спине. – Менеджер говорил мне, что мне не придется делать это, но теперь он передумал и дал понять, что некоторые из его лучших постоянных клиентов интересуются мной. Намекнул, что если я не сделаю это, то уволит меня.

Сажусь на пятки и пытаюсь отдышаться. Кто я такой, черт возьми, чтобы указывать ей, что делать? Мне хочется сказать: хватай свои вещи и давай сваливать. Но что потом? Взять ответственность за все, что происходит с ней и детьми? Что если ей придется бросить учебу, потому что Брук не сможет найти другую работу?

– Он не может сделать этого, – говорю ей, и девушка пожимает плечами, когда садится. – Это, блядь, незаконно.

– И что? Менеджер просто будет отрицать, что когда-либо говорил такое. В любом случае, Калифорния – волевой штат. Этот парень может просто уволить меня и притвориться, что это никак не связано с приватными танцами, – Брук отводит взгляд, когда я встаю и наклоняюсь, чтобы коснуться ее подбородка, призывая ее посмотреть на меня.

– Помнишь, что я сказал тебе в первую ночь? Не делай ничего, что компрометирует тебя, Брук, что заставляет тебя чувствовать, будто ты стоишь меньше, чем есть на самом деле. И я серьезно. Если тебе не хочется делать это, не делай.

– Ощущение, будто у меня нет выбора, – шепчет девушка, наклоняясь вперед, и я понимаю, что дело не только в работе или приватных танцах, а во мне и детях, ее сестре и в этом гребаном захолустном городке. И все сводится к одному раздражающему беспорядку. – Я не могу сделать это. Мне всего двадцать два. У нас с Беллой всего пятнадцать лет разницы. Как мне воспитывать ее, если сама не знаю, что значит быть взрослой.

Слезы начинают собираться на ресницах Брук, когда я плюхаюсь на диван и притягиваю ее в старые добрые объятия Зэйдена Рота. Из того, что слышал, я довольно хорош в этом, хоть и нечасто делаю такое.

– Мне нравятся твои объятья, ты в этом хорош, – сопит Брук под моим подбородком, ее голова лежит на моей груди, будто ей там самое место. – Так приятно.

– Да-а, да-а, только никому не рассказывай, ладно? Иначе об этом узнают все, и придется брать плату за них.

Брук слегка смеется, пока я круговыми движениями потираю ее спину. Запах ее волос и духов дразнит мое обоняние, что напрямую отдается в моем члене. Я чувствую себя ужасно виноватым, но не могу не возбудиться, когда она сидит у меня на коленях. И мини-топ, дополненный коротенькой юбочкой и блестящей кожей, совсем не помогает.

Я – гребаный ублюдок.

– Зэйден, – шепчет Брук, когда садится и смотрит мне в лицо. Ее макияж размазан, и это на грани между сексуальным и милым.

О-о-о, чувак.

Ты облажался.

Абсолютно и полностью.

Поднимаю руки и обнимаю ими шею Брук, когда она вздыхает и раздвигает колени чуть шире, располагая теплоту своей промежности прямо над выпуклостью моих штанов. Я притягиваю ее лицо для поцелуя, руководя своим голодным ртом и вызывая хныканье из ее горла. Она и так уязвима, и мне не следует этого делать, но… Брук двигает бёдрами, и я чувствую прилив энергии, которую невозможно контролировать. Если она не остановит меня, то это произойдет.

Крепко, но нежно, удерживаю лицо Брук, ее подбородок приподнят, а глаза сосредоточены на моих. Брук начинает двигаться, исполняя приватный танец, которого она так боится. Но знаете что? Я не держу свои руки на подлокотниках. Вместо этого скольжу ладонями по ее плечам, а затем провожу кончиками пальцев по ее рукам.

Девушка вздрагивает, а потом скользит своими руками, обхватывая ими мою шею, пока соблазняет мое тело так, словно занимается стриптизом годами. Должно быть это инстинкт. Основной гребаный инстинкт.

Я целую блестящую грудь Брук, прежде чем скольжу руками по ее животу под этот смехотворный сексуальный топик, находя ее грудь, облаченную в кружевной лифчик. Я оттягиваю одну чашечку, высвобождая плоть, и задираю топик, чтобы добраться до розовой вершинки соска.

На вкус она сладкая, чистая и слегка влажная. Присутствует нотка соли от пота, выступившего во время ее выступления. Если бы я уже не был готов взорваться… то сейчас точно настало бы самое время.

– Матерь Божья, Брук. – Мне нужно откинуться назад и опустить руки на бедра девушки, чтобы замедлить ее движения, пока не кончил прямо в штаны. – Если ты не остановишься… – она прерывает меня стоном, накрывая мой рот рукой, выгибая спину и прижимаясь грудью к моей груди.

Наблюдать за Брук, пока она использует меня таким образом?

Это. Блядь. Заводит.

Опрокидываю Брук на кожаный диван, задираю юбку, пока роюсь в кармане пиджака в поисках презерватива. Они высыпаются на пол. Я хватаю один и натягиваю с рекордной скоростью – рекордной гребаной скоростью, детки.

У меня не хватает терпения, чтобы снять с Брук стринги, так что просто отодвигаю в сторону кусочек ткани и с силой погружаюсь в нее. Ее необузданный крик удовольствия безжалостно подстегивает меня, заставляя с каждым новым движением входить во всю длину. В этой позе мой пирсинг задевает все чувствительные места, дразня точку-G, и на лице девушки разливается румянец того же оттенка, что и ее тени для век.

– Вот так, да, Брук, малышка, дай мне кончить.

– Зэй… ден, – стонет она, ее веки трепещут, а тело расслабляется, в то время как киска напрягается, пальцами девушка зарывается в мои волосы, сжимая их. Голова запрокинута назад, волосы рассыпаны шоколадным водопадом. Я крепко обхватываю попку Брук, пока толкаюсь в нее, наблюдая, как выражение блаженства на ее лице сменяется красивым томлением. Ее оргазм толкает меня за край, и я не могу больше продержаться ни секунды, обрушиваясь на нее с довольно смешным звуком.

Словно я какое-то блядское дикое животное.

Но, черт побери, как же это сексуально. Потрясающе. И я еще не кончил.

– Брук, – начинаю я, и оба застываем от звука стука в дверь. Мы обмениваемся взглядами, потом она отталкивает меня и встает, поправляя грудь и, спотыкаясь, направляется к двери, чтобы чуть приоткрыть ее.

– Найджел, – говорит девушка сквозь щель. – Что?

Мужчина снаружи распахивает дверь и обнаруживает, как я запихиваю член обратно в штаны, а использованный презерватив держу в руке. Знаю, это мерзко, но что еще было делать? Оставить его на полу, как какой-нибудь гребаный клиент клуба? Нет уж, увольте. Я сам избавляюсь от собственного «детского сока», ясно?

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Можно подумать парень еще не догадался. Выгибаю бровь, пока подхожу к двери и хватаюсь за нее, раскрывая ее шире, чтобы я мог встать рядом и окинуть взглядом низкого темноволосого чувака. Люди, кажется, думают, что раз я улыбаюсь и все время смеюсь, то не представляю собой большой угрозы. Но дело в том, что во мне реально шесть и три десятых фута роста, и я действительно работаю над своим телом, поэ-э-этому-у… Мне как не фиг делать дать кому-нибудь по морде.

– Ты менеджер? – спрашиваю я, когда мужик смотрит странным взглядом, оглядывая мой прикид, словно он не из округа Гумбольдт и никогда прежде такого не видел. – Это ты пытаешься заставить Брук исполнять приватные танцы?

– Зэйден, – шипит на меня Брук, сужая свои карие глаза, но ее дыхание все еще учащенное, как когда она удерживала мой член внутри нее. Смотрю на нее минуту, а затем поворачиваюсь обратно к менеджеру. – Не надо, – предупреждает она, но я не могу остановить себя. Я так… заведен сейчас.

– Брук не нужны эта дерьмовая гребаная работа или твое херовое отношение к ней, – делаю шаг вперед, но замечаю вышибалу, ожидающего в коридоре позади коротышки. Дерьмо. Этот парень немного… хм, огромный? В любом случае, я не планирую трогать менеджера. Подраться с тем отцом в торговом центре было уже достаточно хреново. Мне просто повезло, что он не получил каких-либо серьезных травм, иначе бы копы уже разыскивали меня.

– Вижу, – соглашается чувак, глядя на Брук. – В этом все дело? Вы здесь закончили? И это после того, как я дал тебе второй шанс?

– Я… – начинает Брук, но я протягиваю руку и обхватываю ее запястье, вытаскиваю в коридор, и вижу, что вышибала блокирует нас.

– Э-э, – поднимаю руку и почесываю фиолетовые звезды на голове. – Не мог бы ты, типа, подвинуться?

– Брук, – спрашивает мужчина, оглядывая меня. – Ты хочешь уйти с этим парнем?

– Я, эм… – начинает она, а затем решительно кивает головой. – Да, да, я хочу.

Вышибала бросает на нее долгий, изучающий взгляд, прежде чем отходит в сторону.

– Если ты сейчас уйдешь, то все. Ты будешь уволена, – говорит менеджер позади нас. Я останавливаюсь и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Брук. Мои руки дрожат от сдерживаемых эмоций. Поэтому засовываю их в карманы, чтобы успокоиться. Она долго смотрит на меня, ища что-то в выражении моего лица. Полагаю, что бы Брук там ни искала, она это видит, а потом поворачивается к менеджеру джентльменского клуба «Топ Хэт», сжав губы.

– Хорошо. Я поняла, – говорит девушка, потом поворачивается обратно, берет меня за руку, и на этот раз уже она тащит меня по коридору.

Выхожу на улицу и обхожу задние, чтобы подождать ее снаружи раздевалки, меряя шагами тротуар и хватаясь пальцами за волосы, пока эмоции борются в моей груди.

Это моя вина в том, что Брук осталась без работы. Потому что я эгоистичный мудак.

– А-а-а. – Провожу ладонями по лицу, а потом опускаю их по бокам. Что, если она… она неправильно поступила. И это всецело будет моей виной. Зачем я взорвался, словно слон в посудной лавке, испортив все, как всегда? – Это… это нехорошо.

Пинаю камушек своими фиолетовыми Доками и всасываю воздух, плечи поднимаются и опадают, сопровождая это движение.

– Готова, – оповещает Брук, когда я поворачиваюсь лицом к ней. На секунду она освещается золотистым светом изнутри здания. Ее силуэт – сексуальная соблазнительная тень на фоне яркого света. Когда тяжелая металлическая дверь захлопывается, и мои глаза приспосабливаются к темноте, я вижу ее лицо. На нем отражается тихая надежда, нежная улыбка и удушающее чувство облегчения. – Мы можем вместе поехать на вэне, а завтра утром ты высадишь меня здесь, чтобы я забрала свою машину.

– Возможно, нам стоит поехать раздельно? – предлагаю я и ненавижу себя за это. – С утра мне нужно заскочить в дуплекс и прибраться там для Роба и Мерседес. – Пожимаю плечами, но это не очень убедительное оправдание. Словно трата лишних двадцати минут как-то повлияет на мое утреннее расписание.

Я хочу тебя.

Вот, что мне следовало сказать.

Поехали со мной в Вегас.

Слишком эгоистично. Брук и так только сменила школу в середине года. Неужели мне хочется, чтобы она снова сделала это? Конечно, при условии, что в Лас-Вегасе есть школа с программой по биостатистике. Да уж. Как-то сомнительно.

– Ты… злишься на меня? – спрашивает Брук, подходя, чтобы встать около меня в своих мини-топе и короткой черной юбке. – Потому что… ты только что ворвался ко мне на работу, трахнул меня в задней комнате, а потом высказал все моему менеджеру.

– Это было необходимо. Какой ублюдок заставляет девушек исполнять приватные танцы?

– Я… ты… ты не хочешь остаться со мной? – спрашивает Брук, моргая своими длинными ресницами. Даже со сценическим макияжем она выглядит свежей и очаровательной, слишком юной для меня. Я зарываюсь пальцами в волосы. – Разве не поэтому ты пришел сегодня сюда?

– Брук, – начинаю я, и мне нестерпимо больно произносить ее имя. Хуже всего то, что я являюсь причиной собственных страданий. И мне, блядь, это известно, однако все же паникую и веду себя точно так же, как и мои приятели в салоне, над которыми я все время смеюсь. – Я пытаюсь сказать тебе, что ты мне нравишься, но у нас ничего не получится. Я уже говорил это прежде. Почему сегодня все должно быть по-другому?

– Эта работа была моим спасательным кругом, Зэйден. Что, если я не смогу найти другую? Что, если мне придется бросить учебу?

– Ты подумала, что я пришел сегодня, чтобы сказать, что буду поддерживать тебя? Если бы я мог. Если бы у меня были какие-нибудь деньги… дерьмо, все могло быть иначе. Я сейчас живу за счет своей кредитной карты, Брук. Эти две недели опустошили мои карманы. У меня ипотека на дом, который я купил в качестве последнего подарка моих родителей. В этой дыре для меня нет работы, ты же знаешь.

Девушка плотно сжимает губы.

– Вот именно, – говорит она, и я понимаю, что только что сказал. – И нет, я не думала, что ты просто собирался ворваться и сделать как лучше. Я видела твою машину, Зэйден. И знаю, что ты не богатый. Просто подумала… подумала, что ты останешься на какое-то время, поможешь найти мне другую работу или еще что. Мне показалось… что это наш романтический кульминационный момент.

Она поднимает руку, чтобы указать на округлую форму здания клуба и неоновые розовые огни, которые окрашивают темный мокрый асфальт ярким цветом.

– Показалось, что ты пришел признаться, – добавляет Брук, и я чувствую, как мое лицо вытягивается. – Какая же я дура. – Ее взгляд прикован к моему. – Я ведь знала, что не должна была связываться с тобой, но… ты давил и давил, и… даже сегодня, почему ты не мог просто оставить меня в покое? Что мне теперь делать? – Брук замолкает и делает глубокий вдох. – Ты серьезно уезжаешь завтра?

Я тяжело сглатываю и снова провожу пальцами по волосам.

Хотелось бы мне, чтобы я лучше управлялся со словами, хотелось бы, чтобы мог объяснить ей все, что чувствую.

– Я разрушу твою жизнь, Брук. Я не мужчина твоей мечты. Просто очередной мудак из Вегаса, – улыбаюсь ей, но это неправда. По мне, так это чушь собачья. – Я всего лишь нянька, так?

– Ага, как скажешь, – говорит Брук неуверенным голосом, но, когда я делаю шаг к ней, девушка отходит.

– Твоя тетя посидит с детьми какое-то время. Мы можем съездить куда-нибудь и поесть. Попробуем еще эксгибиционизма. Что скажешь? – заставляю себя ухмыльнуться ей, но выражение ее лица остается безжизненным, а ее бледно-карие глаза темными и омраченными.

– Извини, Зэйден, но на этот раз ты не сможешь выкрутиться. Знаешь что? Почему бы тебе не вернуться обратно ко мне домой, забрать своих детей и вернуться в дуплекс. Мы, э-э, – начинает Брук, пока движется к своей «субару», – мы закончили. Да, да. Все кончено, – через несколько шагов она останавливается, сумка с вещами висит у нее на руке, и указывает на меня пальцем. – Все было в порядке, пока было не серьезным, но ты вторгся в мои границы. ты преследовал меня. И я ненавижу, когда меня дурачат.

Брук поворачивается и залезает в машину, пока я топчусь на месте и провожу пальцами по волосам. Понятия не имею, что делать. В глубине души понимаю, как все это легко. В общем у меня всего два варианта: либо завтра отправиться домой и забыть обо все этом, либо… остаться.

Потому что я могу остаться, если действительно захочу. Ага, это будет трудно, но… стоит ли Брук Оверлэнд этого?

Ответ на этот вопрос прост. Уверен, что стоит. Конечно, стоит.

Стою на мокром асфальте, а ее машина объезжает меня и забрызгивает мои штаны грязной водой. Когда я поворачиваюсь и смотрю, как красные задние огни ее машины исчезают вдали, решаю, что пришло время выбраться куда-нибудь и выпить. Потому что мне нужно серьезно подумать обо всем.

Изменить всю свою жизнь ради девчонки, которую знаю всего пару недель? Чем это отличается от изменения жизни ради двух детей, которые не твои?

Что бы ни случилось, я знаю, и это факт: Брук Оверлэнд намного сильнее меня.

Глава 26

Брук Оверлэнд

Даже самый тяжелый рок не в состоянии мне помочь. Каскад гитарных риффов и грохот барабанов не избавляют меня от шока боли и гнева. Я кричу тексты песен вместе с вокалистом, пока мой голос не пропадает, и горло не начинает саднить, но все это не имеет значения.

Я так зла. И грущу. Очень, очень. Чувствую, словно повторяется вся та же ерунда, что была с Энтони. Конечно, это немного другое, но видно явное сходство, которое беспокоит меня сильнее, чем я готова признать. Энтони говорил, что хотел видеть меня идеальной женой. Но все, чего он хотел на самом деле – идеальную девушку для своих родителей, кого-то, кто сыграл бы для него добрую христианку.

Зэйден…

Я пригласила Зэя в постель и свою жизнь, но он постоянно раздвигал границы, все глубже проникая в мое сердце. Сказал, что согласен только на случайную интрижку, но при этом полностью очаровал меня.

Как видите, один парень говорил мне, что хочет меня, хотя на самом деле не хотел, другой же – нет, но очевидно, что очень даже хочет.

– Просто хрень какая-то, – бормочу я, пока заруливаю в «Dutch Bros» (Прим. перев.: «Dutch Bros» – крупнейшая частная сеть кофеен в США) и беру себе кофе. Теперь, когда у меня нет работы, вероятно не стоит тратить деньги, но к черту. Я нуждаюсь в кофе в данный момент.

Останавливаюсь через несколько кварталов, чтобы снять крышку и выпустить пар из темной жидкости. По привычке достаю телефон и проверяю сообщения. Несколько пришло от моих друзей из Беркли. Видение знакомых имен в моем списке контактов пронизывает меня болью одиночества.

Как я могу винить Зэйдена за нежелание остаться здесь со мной? Он ненавидит этот город так же сильно, как и я. И он прав – тут очень сложно найти работу в принципе. Его друзья остаются в Вегасе. Дьявол, у него там есть своя собственная квартира. И если у меня самой куча проблем из-за перемены в жизни ради двух девчушек, являющихся моей собственной плотью и кровью, то как я могу ожидать того же от какого-то парня-плейбоя?

Пробую кофе, затем снова надеваю крышку на стаканчик, и замираю на мгновение, когда делаю глоток. Хочу отправиться домой и свернуться калачиком в своей постели, но в то же время, не хочу возвращаться. Мысль о том, что Зэйден уедет, оставляет внутри меня бездонную зияющую дыру. Если я вернусь домой и увижу, как Зэй собирает свои вещи… Думаю, это сведет меня с ума.

Ставлю кофе в держатель и завожу машину, решив отправится в дом моих родителей. У меня есть ключи, и мне все равно нужно полить комнатные цветы. Я ни разу не делала этого за последние две недели, ну и ладно. У меня были дела поважнее.

Ага, вроде потери девственности.

Морщусь, пока выруливаю обратно на дорогу и направляюсь прямиком в общественный парк «Уайлдвуд». Странное название для огороженного района, где живут лишь старики, включая моих родителей. Я появилась у них, когда моей матери стукнуло сорок три года, и, хотя не думаю, что они должны жить в таком месте, как «Уайлдвуд», они все же здесь. Вот вам еще одна причина, почему мои родители не могут заботиться о девочках: никому младше восемнадцати лет не разрешается там жить.

Я подъезжаю к главным воротам, ввожу код от дома моих родителей и еду по их идеально асфальтированной подъездной дорожке через ухоженный двор, о котором заботится ассоциация домовладельцев. Когда вылезаю из машины и захожу внутрь, тишина и темнота окутывают меня. Делаю глубокий вдох, бросаю свою сумочку на столик и иду к дивану, чтобы лечь.

Машинально вытаскиваю телефон из кармана и просматриваю сообщения от Зэйдена. Как только до меня доходит, чем я занимаюсь, удаляю его номер и убираю чертову штуковину с глаз долой.

Надеюсь, его не будет, когда завтра утром я вернусь домой.

Надеюсь, что он все еще будет там, когда я вернусь.

Вздыхаю, когда мысли о споре заполняют мой разум. Затем поворачиваюсь на спину и кладу руки на лоб, вслушиваясь в почти тревожащую тишину района. Когда мои глаза закрываются, в моей голове проигрывает сцена, произошедшая в клубе. Снова и снова.

Как только я увидела Зэя в темноте за сценой, то… даже не знаю, что почувствовала, но это было нечто. Эмоциональное. И такое интенсивное, что я едва могла дышать.

– Дерьмо, – закрываю лицо ладонями и стараюсь подумать обо всем логически. На самом деле, будет только лучше, если Зэйден уедет домой. У меня и так есть о чем беспокоиться: о степени, о двух маленьких девочках и больном отце. В моей жизни не нужен мужчина. Никогда и ни за что.

Но все же я хочу одного. Нет, нет, хочу именно этого одного.

Несколько раз глубоко вдохнув, я позволяю боли этого вечера накрыть меня с головой. Она удушающая и в десятки раз более сильная, чем эмоции, которые я переживала, когда поймала Энтони на измене. А ведь я была с ним до этого три года. Три года вместе, три года смеха и совместных посещений вечеринок и ресторанов и уютные обнимашки на диване.

Прошло всего две недели с Зэйденом, и похоже на то, будто наши сердца бьются в унисон. При том, что я не беру в расчет секс, мне нравится быть с ним. Нравится, что он обращается с моими племянницами, как со своими собственными. Зэй относится к тем парням, которые заставляют меня планировать завести своих детей как можно скорее, хотя бы для того, чтобы я могла любоваться, как он обнимает, целует и играет с ними.

Но если он не хочет меня, что я могу поделать с этим? Я предоставила ему шанс вчера, и все, что он сделал, это помог мне потерять работу. Теперь я снова вернулась к тому, с чего начала.

Одна. Безработная. Взвинченная.

И влюбленная.

***

Я моргаю, просыпаясь от яркого солнца, растерянно оглядывая бело-бежевую гостиную своих родителей, прежде чем понимаю, где нахожусь.

Ох.

Стрип-клуб. Ссора с Зэйденом. Последний день. Последний день, и он уедет…

Резко втягиваю воздух и вскакиваю на ноги, выхватываю телефон из заднего кармана и проверяю сообщения. У меня порядка ста сообщений от него, в которых Зэй спрашивает, где я, в безопасности ли, и угрожая вызвать копов.

Я почти улыбаюсь, но потом выражение моего лица меняется.

Я проспала свои занятия. Черт. Но теперь у меня есть достаточно времени, чтобы вернуться домой, прежде чем Зэйден поедет забирать детей. После этого парень завезет их ко мне, а затем… уедет прочь на своем Geo. И никогда не вернется.

Слезы собираются в уголках моих глаз, но я смахиваю их, потом выхожу на улицу и запираю за собой дверь так быстро, как могу. Мне так отчаянно хочется его увидеть, что я словно задыхаюсь от эмоций. Уверена, это ничего не изменит, но мне просто хочется увидеть его лицо, возможно подарить ему последний поцелуй, почувствовать его руки на своем теле на долю секунды.

– Черт, черт, черт, – бормочу я, пока бегу к машине и залезаю в нее, трогаясь с места со скоростью, от которой, вероятно, у пожилых людей, живущих здесь, случился бы сердечный приступ. На самом деле, мне следует держаться подальше от Зэйдена, пока он не привезет девочек домой из школы. Сразу после этого Зэй должен отправиться в аэропорт, поэтому у него не будет времени, чтобы запудрить мне мозги, играть с моими чувствами и улыбаться своей глупой улыбкой.

Я гоню всю дорогу до дома. Это чудо, что меня не штрафуют.

Когда подъезжаю, Зэй как раз заканчивает усаживать Сэди в ее автокресло и проводит ладонью по волосам. Они не уложены сегодня – длинные волосы свисают в беспорядке на лоб. На нем конверсы до колена с пряжками, черная футболка, на которой написано «Боди-пирсер, детка».

Как только он видит меня, заруливающую на подъездную дорожку, волна облегчения разглаживает черты его лица. А затем Зэй оказывается у моей дверцы, дергает за ручку, широко распахивая ее, вытягивает меня наружу и обнимает.

– Иисус гребаный Христос, Брук, – стонет Зэйден, сжимая меня в объятиях так сильно, что я задыхаюсь. Не хочу признавать, как приятны его объятья, или как мне ненавистны все те слова, что он сказал прошлой ночью, но похоже, я готова простить его. – Где тебя черти носили? – спрашивает он, отходя от меня на шаг и хватая меня за плечи. – Я звонил в полицию и все такое. Но блядские ублюдки сказали, что они ни хрена не будут делать, пока не пройдет какое-то условное количество гребаного времени.

– Ты очень часто говоришь слово «гребаный», – шепчу ему, но то, как Зэй оглядывает мое тело своими глазами цвета морской волны, заставляет меня задрожать. – Я осталась на ночь в доме родителей. Просто… не хотела быть здесь с тобой. – Зэйден со вздохом отходит от меня и проверяет время на телефоне. Ему действительно уже нужно ехать, или он опоздает забрать Грейс.

– Хочешь поехать со мной? Мы могли бы поговорить по дороге.

Я качаю головой и отхожу от него.

– Ты все еще планируешь уехать сегодня? – интересуюсь я, поднимая взгляд на Зэя. Он сжимает свои губы так сильно, что серебряные шипы, которые Зэйден надел сегодня, указывают на меня, словно мечи. – Приму за «да».

Пытаюсь пройти мимо него, но он снова протягивает руку и нежно обхватывает мой локоть.

– Я думал об этом всю ночь… и я… Я разрушу твою жизнь, Брук. Знаю, что так и будет. У тебя ведь огромный потенциал. Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я.

– Пофиг, – вырываю руку из его хвата и проношусь к входной двери. Часть меня верит в то, что он говорит – знает, что это логичный, умный выбор. Но это отстой. И я ненавижу это. Мне хочется, чтобы рядом был кто-то, кто предпочтет меня ради меня, кто захочет быть со мной, потому я что заставляю его улыбаться. И если я недостаточно хороша для Зэйдена, чтобы дать нам шанс, тогда ладно. Я это переживу.

Чувствую, как слезы текут по моим щекам, и иду быстрее, когда слышу, что Зэй следует за мной. Вбегаю внутрь и захлопываю входную дверь, прежде чем он успевает меня догнать, щелкаю замком и поворачиваюсь, чтобы прислониться спиной к двери.

– Ну же, Брук, – начинает Зэйден, дергая ручку, а затем смотрит в окно на меня. – Не делай этого. Поехали со мной. Нам нужно поговорить.

– Не заставляй Грейс ждать в офисе директора. Она это ненавидит, – говорю я, и мне, слава богу, удается сдержать дрожь в голосе. Когда оглядываю комнату, вижу, что Доджер сидит на диване, но все чихуахуа пропали. Вещей Зэйдена тоже нет, как и кроватки Сэди.

Прикусываю нижнюю губу и закрываю глаза, прислоняясь затылком к двери.

– Можем мы поговорить, когда я вернусь? – спрашивает он, прижимая ладони к стеклу и прислоняясь к нему щекой.

Внезапно я выпрямляюсь и широко раскрываю дверь, поворачиваясь лицом к Зэйдену, скрестив руки на груди. Но мои волосы встают у меня на пути, и я с силой перекидываю их через плечо, сверкая на Зэйдена своими увлажненными контактными линзами.

– Оу, Всезнайка, – говорит он. Нежные нотки в его голосе и подтяжки, свисающие на его узкие джинсы, сводят меня с ума. Мне хочется поцеловать его и ударить одновременно. – Не плачь, иначе я не смогу…

– Уехать? – спрашиваю я, пока он подходит на несколько шагов ближе ко мне и останавливается, когда из открытой дверцы минивэна раздаются рыдания Сэди. Показываю рукой в сторону машины. – Ты не можешь оставлять малышку одну в машине, – замечаю я, пока он изучает меня с осторожным выражением лица, а потом зарывается пальцами в свои взлохмаченные волосы. – Это нормально, что ты хочешь вернуться обратно в Вегас, – лгу я. – Я бы тоже хотела, так что тебе нужно просто уйти. Оставь меня одну, ладно? Со мной все будет хорошо. Я всегда сама заботилась о себе, и всегда преуспевала в этом. Так что должно измениться сейчас?