Текст книги "Плохой нянька (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

– Хорошо, – шепчет он мне на ухо, а затем ускоряется, ударяя костяшками пальцев и посылая острые ощущения в основание моего позвоночника, где накапливается эта энергия. Я задыхаюсь и обхватываю руками его шею, пытаясь отодвинуться от него, ожидая, когда Зэй спустит свои штаны и толкнется внутрь меня своим членом.

Но он не делает этого, наблюдая за мной прикрытыми глазами, пока я получаю удовольствие от его рук.

Думаю, его лицо в этот момент самое сексуальное, что я когда-либо видела в своей жизни.

Когда я уже на грани, ничего не могу с собой поделать, откидываю голову назад и издаю самый громкий, низкий, самый постыдный звук за всю свою жизнь. Затем дрожу и бьюсь в объятиях Зэйдена, когда жестко и стремительно кончаю от его пальцев.

Он ждет, наблюдая, как я с трудом дышу и борюсь за каждый вздох. Левой рукой Зэйден обнимает и придерживает меня за талию, притягивая ближе к себе. Я слышу звук его бьющегося сердца. А потом Зэй делает шаг назад, и я наблюдаю сквозь полузакрытые веки с томным выражением лица, как он стягивает перчатки и выбрасывает их в мусорную корзину. Его глаза напоминают изумруды, и я, сидящая попкой на краю раковины с широко раздвинутыми ногами, не могу отвести от них глаз. Судя по выпуклости в его джинсах, могу сказать, что он безумно хочет меня, но Зэй отходит назад и протягивает руку, чтобы помочь мне слезть.

– Как думаешь, твоя тетка уже сбилась с ног, пытаясь справиться с детьми? – спрашивает он меня.

Я улыбаюсь, бросая еще один взгляд через плечо на зеркало. Пирсинг выглядит потрясающе и отлично смотрится на моем лице. Ощущаю удовлетворение, чувствуя себя настолько хорошо, как никогда раньше. Да, он, определенно, выглядит мило. На самом деле, даже изысканно как-то. Поворачиваюсь к Зэйдену и морщу нос.

– Я думаю, что она сбилась с ног еще до того, как начала.

Он смеется, а потом, когда сосед кулаком бьет в стену рядом с нами, замолкает, сжимая руки в кулаки.

– Лучше бы этому сукиному сыну съехать к тому моменту, как вернется мой брат, или, клянусь Богом…

Улыбаюсь и охватываю руками лицо Зэйдена, притягивая для быстрого поцелуя, ну, и чтобы немедленно его заткнуть. Он улыбается мне в ответ. Затем хватаю Зэя за руку и веду наружу к минивэну его невестки.

Я не смотрю на его старую колымагу Geo, потому что, на самом деле, не хочу задумываться о том, как он потащится на нем обратно в Вегас.

***

Моника выглядит так, словно одной ногой в могиле. Она уже ждет нас на крыльце, одетая в пальто, к тому моменту, как мы выбираемся из машины. А как только тетка замечает мою проколотую бровь, ее брови взлетают к линии роста волос.

– Дети все уже спят, – говорит она, а затем проносится мимо нас, чтобы поскорее попасть обратно к черной элегантной сексуальности своей машины и растворяется в ночи без единого слова прощания.

– Тупая сука, – рявкаю я, и Зэй смеется, протягивая руку, чтобы дать пять. Я бью по его ладони и чувствую, как поджимаются пальчики моих ног, когда он обхватывает мои пальцы и тянет их к губам для поцелуя.

– Точно. К черту ее, – говорит Зэйден, заводя меня внутрь, в тишину, в которой слышны только звуки дыхания Сэди. Другие дети, должно быть, наверху, потому что их не видно. Со своего места около входной двери мне прекрасно видна задняя дверь. Так что я вижу собак, с нетерпением ждущих около стеклянной двери.

Иду туда, чтобы впустить их, неожиданно занервничав из-за того, что должно будет произойти. Мы с Зэйденом всего дважды сделали это в кровати. Пойдем ли мы наверх и снова займемся сексом? И собираемся ли мы спать в одной постели, пока он будет здесь? Как мне справиться с этим?

Я нагибаюсь и поднимаю Доджера, белая шерсть на голове и загривке которого сбилась в мелкие колтуны. Буквально, вся его шерсть, и он весь в них. Абсолютно.

– Хочешь немного оставшейся запеканки? – спрашивает Зэйден, пока идет на кухню и берет держатель своего iPod’а. Он покрыт неизвестной липкой субстанцией, которая без сомнения оставлена одним из детей. Но его это не беспокоит, он просто протирает его о свою футболку и выбирает песню, делая громкость потише, чтобы не разбудить Сэди.

Я стону.

– Нет, – возражаю я, махая рукой, и ищу что-нибудь, что могло бы стать компромиссом. – Я ненавижу Туве Лу (Примеч. пер.: Эбби Туве Эльса Нильссон, более известная как Туве Лу – шведская певица и автор песен), – говорю я, и у Зэйдена отвисает челюсть, словно я только что надругалась над Девой Марией, не меньше. – И я, действительно, ненавижу эту песню – «Talking Body».

– Серьезно? А мне кажется, она великолепна, – говорит он, наслаждаясь песней. Зэй обут в милые черно-красные конверсы с маленькими скелетами по обеим сторонам. Это уже другая пара высоких конверсов, которая явно станет моей любимой. А вкупе с обтягивающими джинсами и дурацкой футболкой с лэйблом видеоигры, ну, это просто замечательно. Он – озорная смесь безнравственности и занудства со всеми своим татушками и пирсингом. Я могу смотреть на него часами, и мне не надоест.

Зэйден ерошит свои волосы с левой стороны головы и достает запеканку из холодильника. Затем раскладывает ложкой в две миски.

С минуту рассматриваю свой аккаунт в Spotify и решаю, что ему возможно понравится «Game Over» в исполнении Falling in Reverse. Чувствую, что она достаточно попсовая, чтобы Зэй смог оценить ее.

– Зацени, – предлагаю я, когда включаю музыку. Зэйден начинает покачивать в ритм головой, ставя миски в микроволновку и нажимая на разогрев. Пританцовывая, он подходит ко мне и кладет свои руки на мою талию, затягивая меня в какой-то импровизированный танец.

Я поддаюсь, позволяя ему соединить наши тела вместе в теплом объятии, заставляющим меня крепче сжать бедра от желания. Это жизнерадостная песня, так что наш танец вовсе не романтический вальс, но, тем не менее, я смеюсь, когда Зэй кружит меня вокруг своей оси, а потом снова ловит.

– Знаешь, что это песня о метафорах видеоигр?

– Подумала, что тебе, возможно, понравится, – говорю я, и его улыбка становится огромной.

– Завтра, – говорит он, словно это супер важно по какой-то причине.

Зэйден соединяет ладони, и я ничего не могу с собой сделать, но мой взгляд приклеивается к его татуировкам: открытой книге – на одной руке, и мечу и щиту – на другой. Чем больше смотрю на них, тем больше маленьких нюансов я нахожу. Вроде, связки воздушных шариков с нарисованными на них черепами и скрещенными костями, улыбающаяся рожица питбуля и крохотный лысый кот в… свитере?

Я прикрываю рукой рот, чтобы сдержать смех.

– Завтра, – мямлю я, пока Зэйден достает миски из микроволновки и ругается из-за того, что они горячие. – А что завтра?

– Нет школы, нет работы. Хочешь не спать всю ночь и поиграть в видеоигру со мной? – Зэйден на мгновение замолкает и изображает театральную ухмылку. – И не просто в секс-игру, хотя мы доберемся обязательно и до этого тоже в конце концов. Хочешь поиграть во что-нибудь глупое, дерьмовое и до нелепости веселое?

– Почему бы, черт возьми, и нет? – спрашиваю я, испытывая ненависть к тому, как трепещет и колотится мое сердце, глядя на Зэйдена, который изображает, будто забил гол и съедает половину своей порции запеканки за один укус. Мне нравится, как он ест: тарелка у подбородка, а в руке зажата ложка. Он закидывает еду себе в рот с методичной решимостью. Не знаю, замечала ли я когда-либо до этого, как кто-то ест. Разве не странно замечать такие вещи?

– Заметано, – ловит меня на слове Зэй, наклоняет голову и ведет меня в гостиную.

Он доедает, прежде чем мы успеваем опуститься на диван. Зэйден садится в кресло напротив телека и тянет меня на свои колени. Затем обнимает своими руками и кладет подбородок мне на плечо. Чувствую, как что-то сжимается в моей груди, и пытаюсь этому сопротивляться.

Я не собираюсь влюбляться в парня только потому, что потеряла с ним девственность.

Этому не бывать.

– Хорошо, вот твой джойстик, – говорит он, передавая мне в руки черный джойстик с кофейного столика. – Теперь, ты готова к тому, что я надеру тебе зад? Ведь я не собираюсь поддаваться только из-за того, что у тебя сексуальный рот и соблазнительное маленькое тело.

– Попробуй, – я ставлю еду в сторону и беру джойстик в руки. – Я готова. Вызов принят, сучка.

– О-о-о, да ты становишься агрессивной. Мне это нравится. – Зэй проводит языком у меня за ухом, а затем включает телевизор. Я дрожу и сопротивляюсь еще одному приливу гормонов и желания. «Мы доберемся обязательно и до этого тоже, в конце концов», сказал он. Ну что ж, посмотрим. – Теперь выбери героя и давай уже сыграем.

Я улыбаюсь и льну к теплому телу Зэя. Мне нравится сила его рук и уверенный стук его сердца. Я могла бы к этому привыкнуть, если бы искала любовь. Но мне и без нее есть о чем беспокоиться.

Неважно насколько мне этого не хочется, но, когда придет время отпустить Зэя, я сделаю это изящно и с высоко поднятой головой.

Так будет лучше для нас обоих.

***

Когда я просыпаюсь на диване, все еще в объятиях Зэйдена, меня практически накрывает паническая атака.

У нас осталось всего пять дней и четыре ночи. Четыре. И одну я уже потратила впустую. Резко сажусь и пытаюсь вздохнуть сквозь иррациональное чувство в моей груди. «Это так глупо», – думаю я, рассматривая его очаровательное спящее лицо. Он сексуален, как черт. Но с закрытыми глазами, полными приоткрытыми мягкими губами Зэй выглядит очень мило. Когда я протягиваю руку и провожу пальцами по выбритой стороне его головы, Зэйден шевелится, зевает и тянет руки.

Не помню точно когда, но в какой-то момент ночью он стянул рубашку. Я не осознавала до этого момента, но украшения в его сосках представляют собой миниатюрные мечи. Рукой я тяну за один из них, вызывая у него стон в то же время, как Сэди начинает крутиться.

– Я возьму ее, – говорю и встаю, а Зэйден снова зевает и слегка чешет свой живот сексуальными пальцами.

Иду на другую сторону гостиной и беру на руки Сэди, затем укладываю ее на ковер и меняю ей подгузник. Не делала этого целую вечность, но я подрабатывала няней в старшей школе, поэтому довольно быстро разбираюсь что к чему. Не стану скрывать, это мерзко, но терпимо. Когда я пожимаю пухлые ножки Сэди, вдруг осознаю, что не могу перестать представлять, как могут выглядеть дети Зэйдена.

И вот мы снова возвращаемся к чертовым гормонам.

Заканчиваю переодевать малышку, встаю и сажаю ее себе на колени, пока Зэйден валяется на диване с удовлетворенным сонным выражением лица.

– Там как будто блядский сезон дождей, – говорит он, указывая рукой на эркерное окно. – Я тут подумал: сначала мы отправимся в торговый центр. Потому что, тогда мы сможем достать эти большие крендели, обсыпанные корицей и сахаром, и позволить детям сжигать энергию на крытой игровой площадке. Затем – поверь, это просто гениально – мы будем поглощать острые крылышки, бургеры и овощи прямо перед телевизором.

Зэйден поворачивается на бок, чтобы посмотреть на меня, подперев голову рукой.

– А ты что думаешь? – спрашивает он, подловив на том, что я просто глазею на него. Прям какой-то сюрреалистический момент, когда кажется, словно мы ввосьмером практически семья или что-то вроде того… и это так… правильно?

– Я… – вероятно, нужно сказать Зэю, что у меня есть домашнее задание, и что я лучше воспользуюсь его бесплатными услугами няни, чтобы закончить с учебой. Но потом смотрю в его глаза бледного цвета, которые искрятся так ярко и игриво, что просто не могу сказать «нет». Просто не могу. Нельзя, чтобы это произошло. – Хорошо.

Когда он улыбается мне, чувствую, что у меня кружится голова.

Насколько это глупо?

– Вот, – говорю я, подходя к дивану. – Ты корми малышку, а я подниму детей, – когда передаю Сэди Зэйдену, то чувствую его пальцы, скользящие по моей коже, горячие, как уголь, и отскакиваю, как ошпаренная. Просто, когда мы касаемся вот так – кожа к коже, я не могу ясно мыслить.

– Не заставляй меня читать тебе еще одну лекцию о гигиене пирсинга, – кричит Зэйден, пока я поднимаюсь по лестнице и чувствую, как мои губы расплываются в улыбке. – Если ты не обработаешь его должным образом, я узнаю об этом.

Я ухмыляюсь и качаю головой, пока проскальзываю в комнату Грейс, чтобы разбудить ее и Кинзи.

У меня такое чувство, что сегодня будет чудесный день.

***

Игровая площадка в торговом центре не самая захватывающая, но, правда, разве в Эврике вообще есть что-то захватывающее? Единственное, чего у нас есть в избытке – это красивые виды… и дождь. Какая-то расстраивающая дихотомия, если подумать об этом.

На фуд-корте Зэйден покупает детям любые угощения, которые они просят, а затем, согласно плану, отправляет их на игровую площадку, а мы садимся на лавочку. Я не была здесь с тех пор, как вернулась в город. Отпад! Это навеяло столько воспоминаний.

– Мой самый первый поцелуй с мальчиком произошел здесь, – делюсь с Зэем, указывая на отвратительный линолеум, имитирующий гранит, под нашими ногами. Он так и не менялся ни разу за последние десять лет. Единственное, что поменялось, – это магазины. Когда я была младше, здесь была интересная смесь местных магазинчиков. Теперь же одно крыло полностью пустует. На витринах объявления о сдаче в аренду. А другая часть торгового центра переделана в большие стоковые магазины, типа, «Петко» или «Кохл» (Прим. пер.: «Петко» (англ. Petco) – магазин животных и все для животных; «Кохл» (англ. Kohl’s) – универсальный магазин для всей семьи).

Тоска зеленая.

– Что, правда? – переспрашивает Зэйден, поворачиваясь с кренделем в руке, чтобы взглянуть мне в глаза.

Его волосы сегодня выглядят особенно хорошо. Он обновил звезды, уложил ирокез и сменил пирсинг. Теперь все украшения черного цвета и одинакового фасона. Сегодня в губе у него кольца вместо привычных штанг, которые были у него с тех пор, как он тут появился. Секси. Так и хочется ухватиться за них зубами и потянуть. Вроде того, как я делала с пирсингом его члена.

Я вздыхаю и оглядываюсь назад на детей. Затем наблюдаю, как Кинзи и Белла лазают на перегонки по искусственной каменной стене.

– Прямо на этой лавочке? – спрашивает Зэйден с игривыми нотками в голосе. Только я возвращаю взгляд обратно к нему, как Зэй наклоняется и прижимает свои губы к моим. Его язык быстро и жестко скользит, оставляя привкус корицы на моих губах. – Вот тебе новые воспоминания, – поясняет он, когда я со смехом трясу головой.

– Ну, не именно на этой лавочке, – говорю я, закатывая глаза. – Просто здесь, в торговом центре. А где произошел твой первый поцелуй?

– Хмм, – Зэй откидывает голову назад и смотрит на люки дневного света в потолке. Я использую термин люки дневного света условно, потому что он, практически, не пробивается сквозь стекло. Оно темно-серое, цвета грозовых облаков. – Со старшей сестрой моего друга, в туалете церкви во время собрания молодежной группы.

Я поднимаю мою слегка воспаленную бровь, когда Зэйден поднимает голову и снова улыбается мне.

– Молодежной группы, да? – спрашиваю я, пока он откусывает массивный кусок своего кренделя и кивает мне.

– Ага. В этом весь я. Всегда бросаю вызов системе. – Зэйден выстукивает по полу равномерный ритм своим зеленым с черным ботинком. Мне так нравится его стиль. Сегодня на нем мартины матово-черного цвета с неоново-зеленым скелетом сбоку. Ох. И он надел черные подтяжки, который ничего не поддерживают. Они просто прикреплены к штанам и свисают вниз. – Ты знала, что я был участником панк-группы в старшей школе?

– Это меня не удивляет, – говорю я, скрещивая руки на груди, расстроенная из-за моей печальной попытки приодеться. На мне темно-синяя футболка со словом «Позвони», написанным золотом на груди, которую я привезла из Беркли; темные узкие джинсы и какие-то выцветшие черные замшевые туфли, которые я нашла в шкафу сестры. Знаю, знаю: полнейшая безвкусица. Думаю, что я все еще стараюсь определиться, какая же я на самом деле. Мне кажется, вся моя одежда отражает замешательство внутри меня. Ну, как-то так. – На каком инструменте ты играл?

– Инструменте? Да брось, Всезнайка, слишком много доверия. Нет, я просто орал во всю глотку в микрофон. Вот и все. Я даже называл это музыкой.

– Тогда, возможно, ты бы смог сыграть мне что-нибудь однажды? – прошу я, пока Зэйден приканчивает свой крендель и выбрасывает обертку в мусорку, подражая баскетболисту.

– Да, точно. Ты и так думаешь, что я придурок. Насколько менее крутым я бы выглядел, если бы воспроизвел то, что извергал в детстве? Так что, нетушки, спасибо, я пас.

– Быть членом панк-группы, определенно, дает тебе статус крутого чувака, – возражаю я, когда Зэйден сгибает одну ногу в колене, ставит ее на скамейку и смотрит на меня.

– Быть членом хорошей панк-группы – да. А быть членом гаражной группы, записывающей музыку на телефон какого-то парня в конце дня, – это не круто.

Зэй переводит глаза на детей, а я следую за его взглядом, как раз в то момент, когда какой-то мальчишка бросается к Грейс и хватает ее за хвостик, пока она бежит. Из-за сильного рывка моя племянница заваливается назад. Она падает, проскальзывая по полу, и вскрикивает. Прежде чем я успеваю как-то отреагировать на ситуацию, Зэйден вскакивает на ноги и несется к ней.

Я хватаю коляску с Сэди и догоняю его так быстро, как могу.

– Эй, эй, – приговаривает он, пока стирает своими большими пальцами ее слезы. – С тобой все хорошо, малышка.

– Нет, не хорошо! – плачет Грейс, придерживая ногу, и абсолютно игнорирует меня, когда я стараюсь успокоить ее, потирая ее спинку.

– Тебе нужна операция? – спрашивает Зэйден, глядя ей в глаза совершенно серьезно. – Потому что мы можем отправиться в больницу прямо сейчас.

Глаза Грейс становятся большими, как блюдца, но она качает отрицательно головой, а ее плач сменяется легкими всхлипами.

– Боже. Тогда давай забудем об этом и уйдем с высоко поднятой головой.

– Здесь нет лошади, – бормочет Грейс (Прим. пер.: игра слов англ. «get back up on that horse» – останемся на коне и уйдем с высоко поднятой головой). Потом она встает и смотрит на мальчика, который дернул ее за волосы. Понятия не имею, как разрулить эту ситуацию, но будь я проклята, если позволю мелкому засранцу уйти безнаказанным. Я оглядываюсь в поисках взрослых, которые могли бы оказаться его родителями.

– Значит так, – начинает Зэйден, подходя прямо к мальчишке и наклоняясь прямо перед ним, – это плохо – причинять людям боль таким образом, чувак. И никогда даже не смей прикасаться к девочке без ее на то позволения, приятель. Это не круто.

Пацан просто стоит там и смотрит на Зэя, когда мужчина в ливайсах (Прим. пер.: англ. Levi’s – известная марка джинсов) и белой футболке подходит и угрожающе становится позади мальца. Вероятно, его отец? Без понятия, но я решаю, что лучше собрать детей вместе, пока ситуация не вышла из-под контроля. Думаю, наша прогулка подходит к концу.

– Не разговаривай с моим сыном в таком тоне, – говорит мужчина, когда Зэйден выпрямляется. Я с радостью замечаю, что, вообще-то, Зэй выше этого здоровяка, который уставился на него. – Если есть какие-то проблемы, говори со мной.

– Ты не видел что ли, как твой ребенок дернул мою племянницу за волосы? Повалил ее на спину? Короче, это серьезно, мужик. Все, что я сказал, – это, чтобы твой сын не трогал ее руками.

– Мальчишки всегда остаются мальчишками, – говорит мужик. А я вдруг понимаю, что стискиваю зубы, пока собираю близнецов и заставляю их взяться руками за коляску. Они такие вертлявые, что мы с Зэем почти потеряли их три раза с тех пор, как пришли сюда полчаса назад. Единственный способ уследить за ними – это поиграть в игру, когда они должны все время держаться за коляску.

– Мальчишки всегда остаются мальчишками? Что это еще за дерьмо? Так что, он может вести себя как засранец? Ни хрена. Скажи своему сыну держать подальше свои гребаные ручонки от моей племянницы.

– Мой сын имеет право быть мальчиком, – козлит мужик. Я с ужасом наблюдаю, как татуированный кулак Зэйдена сжимается, костяшки пальцев белеют от напряжения. – Теперь убери свою блядскую задницу и покончим уже с этим.

Зэйден закрывает глаза, делает глубокий вдох, а затем открывает их и улыбается мужику.

– Тебе нужно отослать своего сына прочь на секундочку, – говорит он, когда мужик начинает отворачиваться и качать головой на Зэйдена. Зэй ждет с минуту, пока малец вернется на игровую площадку, а затем кладет руку на плечо папаши.

– Иди на хрен, – посылает мужик, когда поворачивается обратно, сердясь.

Без предупреждения Зэй бьет кулаком папаше по роже. И хотите верьте – хотите нет, но здоровяк опрокидывается на спину, падая на ковер, словно бревно. Вокруг площадки наступает тишина.

Упс.

– Хотите сыграть в игру? – шепчу я детям. – Давайте до машины на перегонки. Если все сыграют честно, то вы получите приз.

Я начинаю толкать коляску Сэди, хватаю Зэйдена за его мускулистую руку и тащу его прочь, прежде чем кто-нибудь решится его остановить.

Как только добираемся до парковки, мы переходим на бег и не останавливаемся, пока не добираемся до минивэна и не валим отсюда к чертям собачьим.

Возможно, мне нужно злиться на Зэйдена, или я должна объяснить детям, что насилие – это не решение проблем, но… этот здоровяк был реальным мудаком. Так что к черту его. У меня такое ощущение, словно большую часть жизни я провела, пытаясь не нарушать мир и покой.

Я окидываю взглядом Зэя в то время, как он качает головой и криво улыбается, сгибая пальцы, правой руки. Он тот, кто определенно ничего не боится. Тот, кто делает, что хочет и когда хочет. Может быть, он и не всегда делает правильный выбор – надрать ту задницу в торговом центре, вероятно, было не лучшим поступком – но он, по крайней мере, постоял за себя и за Грейс.

Я улыбаюсь.

– Ты такой глупый, – говорю я, глядя вниз на дыру в джинсах на коленке. Когда снова поднимаю взгляд на Зэйдена, он смотрит на дорогу, подняв брови и поджав губы. – И все же ты такой крутой.

Его губы изгибаются в усмешку, когда он тянется, чтобы по-дружески ударить меня по плечу.

– Мальчишки всегда остаются мальчишками, верно? – шутит он, а я смеюсь до боли в животе, пока из уголков глаз не начинают течь слезы.

– Ты лучший нянька на свете, – говорю я, а он кладет руку на грудь.

– Оу, ты мне льстишь, – иронизирует Зэйден, хлопая своими ресницами.

Я возвращаю ему улыбку, но надеюсь, он понимает, что я говорю правду.

Мне действительно будет не хватать этого парня.