Текст книги "Плохой нянька (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

– Ты серьезно? Можешь не беспокоиться насчет Дэна. Его бывшая выследила меня около моей машины сегодня днем, чтобы предупредить о нем, ― я замолкаю и смотрю вверх на акустический потолок (Примеч. пер.: Акустический потолок – это потолок, изготовленный из звукопоглощающих панелей). Ненавижу его. У меня желание встать на стул и содрать эти панели. Если бы это был мой дом, а не арендованный, я бы сделала это за секунду. ― Или, может, она намекала мне держаться от него подальше. Не уверена, что именно. Как ты можешь говорить мне все это? Говорить мне, что я отличаюсь от всех других девушек, с которыми ты… ― смотрю в сторону Зэйдена, ― переспал. А затем пытаешься вести себя, словно это ничего не значит.

– Нет, ты права: это кое-что значит, ― он поправляет сам себя, когда я снова переворачиваю страницу для Сэди. – Значит. Но я пытаюсь сказать, что это ничего не меняет. Между нами, я имею в виду, ― Зэйден смотрит прямо на меня и улыбается. ― Думаю, мы должны насладиться этой неделей вместе, как-то так. Вот и все, что я пытаюсь сказать.

– Верно, ― я уже запуталась, и думаю, что он тоже.

И это нормально. Это его проблема, не моя. Встаю с дивана и иду к задней двери, чтобы впустить собак, морщась от того, что они оставляют грязные следы на полу. В тот же миг я слышу шипение и вой и вижу, как Хьюберт выскакивает из-под дивана с тремя чихуахуа на хвосте.

Упс.

Зэй встает и передает Сэди мне.

– Один момент, ладно? ― говорит он, а затем поворачивается, обходит перила и поднимается по лестнице наверх.

Смотрю вниз на Доджера. Он, зараза такая, задрал лапу и пытается пописать на детскую кроватку, но я ногой мешаю ему сделать это. Эта тупая мелкая крыса, кажется, не может перестать метить свою территорию. Даже несмотря на то, что, на самом деле, она ему не принадлежит. Он хочет, чтобы она принадлежала ему. Но не хочет брать на себя никакой ответственности за нее.

Как и Зэйден, я думаю. Вот из-за чего все его позерство насчет Дэна. Вот почему он сказал, что предъявляет свои права на меня. Дэн хочет «помочиться» на меня, чтобы пометить меня. Но при этом не брать на себя ответственность, которая идет в комплекте.

Зэй может быть хорошим, как со своими племянницами и племянниками, так и с моими, но он в точности такой, каким, по моему мнению, он должен быть: идеальным любовником на одну ночь.

Ну, ладно. Если он думает, что это новость для меня, то он неправ. Я переспала с незнакомцем, не ожидая романтических отношений.

Зэйден Рот может бесплатно присматривать за моими детьми, сохранив мне тем самым немного денег, и дать немного свободного времени.

И знаете что? Я позволю ему прикоснуться ко мне, потому что этого хочу я, а не потому, что этого хочет он. Я использую его также, как и он меня. А затем все закончится.

Для нас обоих будет лучше, когда он вернется в Лас-Вегас.

Глава 19

Зэйден Рот

Я конкретно лажаю во всем, что связано с Брук.

Я знаю это, она знает это.

Какого черта ты творишь, Зэй? Задаюсь вопросом, когда собираюсь загонять этих мелких коричневых и рыжих тварей наверх, чтобы запереть в ванной. Ух. Что я только что сказал ей? Это что-то значит, но ничего не меняет. Словно я один из тех засранцев из салона: до хрена болтаю о том, что происходящее между нами на самом деле ничего не значит.

Почему мне хочется, чтобы она отстала, и в то же время не могу произнести это вслух?

Пальцами взъерошиваю волосы, и откидываю голову назад. Я определенно запутался. Может все дело в климате? Он отвратительно влажный, и я чувствую, словно каждый раз вдыхаю соленую воду. Скучаю по пустыне и сухости, а также ярким огням Стрипа.

Вытаскиваю телефон из кармана и проверяю сообщения от друзей. Владелец салона, в котором я работаю, прислал мне фотку какой-то девки с пирсингом клитора. Я смотрю на нее, а затем прокручиваю вниз.

Дамы скучают по тебе, чувак. Возвращайся скорее!

Улыбаюсь и убираю телефон, отбрасывая прочь все странные мысли. Я встряхиваюсь и делаю глубокий вдох, тормозя перед зеркалом в ванной Брук, чтобы поправить волосы, прежде чем спускаюсь вниз и нахожу ее, сидящей с Сэди на диване.

Ммм.

Бля.

Я останавливаюсь, рука на перилах, и борюсь с желанием положить малышку в кроватку, а Брук затащить наверх, чтобы трахнуть ее без презерватива. Разве было бы не чудесно увидеть ее беременной? Иметь ребенка, чтобы играть с ним также, как я играю с Сэди? С ребенком, который был бы моим, в реальности?

Хм.

Нет, этому не бывать.

Тпру, Зэй. Притормози. Мне двадцать девять лет, так что полагаю, самое время начать задумываться о том, чтобы завести детей. Но, черт побери, о чем мои мысли? Я не знаю Брук. И даже живу не здесь. У нее уже есть двое детей, доставшихся ей по наследству. Кроме того, ей всего двадцать два, и она старается получить степень магистра. Если уж я хочу зациклиться на ком-то, то мне нужно найти кого-то моего возраста.

Глубокий вдох.

Вхожу в комнату и останавливаюсь, присаживаясь на подлокотник дивана.

– Хочешь сходить куда-нибудь? Мы можем подобрать детей по пути обратно, – потому что, если я не уберусь отсюда к чертям собачьим, я повалю ее на диван и затрахаю. Улыбаюсь, поэтому Брук даже не догадывается о чем я думаю. – Мы могли бы… пойти выпить кофе в том местечке на воде. Как же оно называется? Не помню.

– Хм, «На берегу»? – немного саркастично замечает Брук.

Я ухмыляюсь и щелкаю пальцами.

– Точно. Мы даже можем заказать рыбу, чипсы или еще чего-нибудь. ― Я хватаю свой кошелек с кофейного столика и трясу им перед Брук. ― Я воспользуюсь кредиткой. Я угощаю, лады?

– А что насчет запеканки? ― спрашивает она, и я пожимаю плечами.

– К черту запеканку. ― Я отталкиваюсь от дивана и иду на кухню, открываю духовку и использую прихватку, чтобы достать стеклянную форму. Как ни странно, но эта чертова хрень на самом деле пахнет замечательно. ― Я спрячу ее от Хьюберта, и мы сможем закончить готовку позже.

Стекло чуть теплое, так что я накрываю форму фольгой и убираю в холодильник. У меня такое чувство, словно мне нужно отлучиться на мгновение, чтобы перевести дух.

– Ну что, идешь? ― спрашиваю я, когда возвращаюсь из-за угла и скрещиваю руки на груди.

Когда Брук поднимает взгляд на меня, я шевелю бровями и подмигиваю ей, хотя я не в настроении. Блядь. Прям сам не свой. Хотите знать, почему у меня на костяшках пальцев вытатуированы слова «ЖИТЬ ЛЕГКО»? Потому что так я отношусь к жизни: легко, просто, непринужденно. Жизнь существует для развлечений.

А вот это все… сложно.

– Конечно. Почему нет. Я не настолько гордая, чтобы отказываться от бесплатной еды, ― Брук берет Сэди на руки и встает.

Когда я вижу, как она наклоняется и целует малышку в пухлую щеку, чувствую, как небольшая дрожь проходит сквозь меня, но, похоже, мне лучше придержать свои биологические часы.

***

Кафе «На берегу» находится в глуши: нужно пересечь два моста через болотистый заповедник, пропитанный морской водой, кустами травы – такой же высокой, как я, и стаями белых цапель.

– Мой отец рассказывал мне истории об этих мостах, ― говорю я Брук, пока мы переезжаем один из них. ― Он был еще ребенком, когда они были построены впервые. На мостах не было рельсов по обеим сторонам. Простая дорога, проходящая над водой. Стоило только накрениться, и бам. Вы уже тоните.

– И что, людям позволяли ездить по таким мостам? ― спрашивает Брук, словно не верит мне. Я пожимаю плечами.

– Видимо, да.

– А где сейчас живет твой отец? ― интересуется Брук, и моя улыбка становится натянутой.

– Мои родители погибли, ― не вдаюсь в подробности, потому что, у меня и так куча проблем с этой девчонкой.

Последнее, что мне нужно ― начать делиться личным. Я никогда не разговариваю об этом с девушками, которых трахаю. Мне нравится сохранять отношения легкими простыми и веселыми. А в мертвых родителях нет ничего простого и веселого.

Брук ничего не говорит, но отворачивает голову и смотрит в окно, когда мы проезжаем небольшой участок земли между мостами. В течение нескольких минут на заднем фоне раздаются лишь звуки поп-музыки.

– У моего отца ранняя стадия болезни Альцгеймера, ― выпаливает Брук, поворачиваясь обратно ко мне.

Я не отрываю глаз от дороги, когда мы начинаем пересекать второй мост. Но чувствую ее взгляд, словно лазер, прожигающий дыру в моей голове. БУМ. Взрыв.

Я всасываю воздух.

– Не знаю, как я собираюсь с ним попрощаться. А ты попрощался со своими родителями?

– Хм, ― черт. Черт, черт, черт. Брук снова строит эти глаза олененка Бэмби: большие, блестящие от влаги, карие, чертовски сексуальные. Мне хочется обхватить ее лицо своими ладонями и поцеловать ее. Ахх. Я так серьезно облажался, что это даже не смешно. ― На самом деле нет. Это прозвучит неправдоподобно, но они погибли в несчастном случае на лодке, когда мне было… двадцать два, ― столько же лет, сколько сейчас Брук. ― На озере Тахо.

– Не могу представить, ― соболезнует Брук, протягивая руку и обхватывая мою.

Дерьмо. Не ожидал этого. Я ожидал услышать что-то типа того: «Мне жаль это слышать». Это… сложнее пережить. Мне хочется, чтобы ее пальцы не были такими мягкими, а ее кончики пальцев ― горячими. Желаю, чтобы она не пахла так хорошо, словно цветы и мыло. Мне нужно срочно вернуться домой, трахнуться с какой-нибудь сумасшедшей цыпочкой с татуировками на лице. Вот, что мне нужно. Да.

Брук отпускает мою руку, и я снова могу дышать. Хотя меня беспокоит, насколько нервным я становлюсь. Типа, здравствуй Зэйден, у тебя никогда такого не было раньше. Всегда смеюсь над Джудом за то, что он бесится из-за каждой девки, с которой переспит. Если после этого он снова видит их, то начинает паниковать, словно его собираются преследовать или что-то еще. Я всегда думал, что он придурок.

Сейчас я ― тот самый придурок. Я. И веду себя странно.

Все, что могу ― надеяться, что снова смогу переспать с Брук, когда она вернется с работы. И как все могло так запутаться? Каждый раз, когда я смотрю на нее ― каждый чертов раз ― у меня перед глазами появляется картинка: она на полу, спина прижата к стене, одна ступня на ступеньке лестницы, а другая ― широко отведена. Я вижу ее вздымающуюся грудь, влажные губы, свидетельство удовольствия на внутренней стороне бедер.

– Доктор говорит, что предполагаемая средняя продолжительность жизни после появления симптомов болезни примерно восемь лет. Прошло всего несколько месяцев, как был поставлен диагноз, значит, к тому времени мне должно быть около тридцати, ― пауза, ― к тому времени, как я буду твоего возраста, его не станет.

Брук делает глубокий выдох и пропускает пальца через волосы. Теперь я понимаю. Это объясняет, почему она взяла заботу о детях на себя, а не ее родители. Что ж, теперь сестренка, Ингрид, становится похожа на сволочную суку ещё больше.

– В любом случае, мне жаль. Это моя вина. Не нужно было ворошить прошлое, ― говорит она.

– Не-а, это все я. Расслабься немного. Тебе еще нужно дожить до конца недели, ― притворяюсь, словно размахиваю небольшим флагом, и Брук улыбается. Краешком глаза я вижу выражение ее лица: уголки губ изогнуты кверху, у нее сексуальный взгляд порнозвезды, а большие черные очки выглядят своеобразно. ― Еще одна ночь работы, и ты будешь свободна несколько дней. Кстати, чем хочешь заняться в субботу?

– В субботу? ― повторяет Брук, словно полностью ушла в себя.

– Ты помнишь, что твоя тетя обещала посидеть с детьми и все такое. Не хочешь посетить фестиваль искусств в Старом Городе?

– «Искусство Живо»? ― спрашивает Брук, а потом начинает собирать волосы в конский хвост. На это требуются серьезные усилия, потому что она села на них. Хотел бы я оказаться под ее попкой. ― Я даже не уверена, что Моника появится. Она до сих пор не перезвонила мне.

– Но, если она придет, ты бы хотела сходить? Я мог бы показать тебе несколько своих любимых местечек, ― я замолкаю и позволяю улыбке расплыться на моих губах. ― Пара идеальных мест, чтобы перепихнуться, но при этом не попасться.

Рот Брук шокировано раскрывается, пока я поворачиваю налево прямо к ресторану и заезжаю на парковку. С ее красивых губ не срывается ни звука.

Когда я останавливаю машину и обращаю взгляд на нее, она, наконец-то, закрывает рот и смотрит на меня, словно я сумасшедший.

– Кто тебе сказал, что я собираюсь тусоваться с тобой в субботу? Может у меня другие планы.

– С кем? С маленькой раздражающей шлюшкой? Или Придурком Дэном? С его бывшей? Да ладно. Прямо сейчас я твой единственный друг в этом городе.

– Я только вернулась сюда, ― говорит Брук в свою защиту, но я пренебрежительно пожимаю плечами. По правде говоря, я не знаю, почему продолжаю донимать ее, выпрашивая пойти со мной на свидание. В смысле, я ничего не имею против девушек в целом, но никогда до этого не чувствовал такой притягательной связи. Это может стать моим концом. ― Конечно, почему нет? Мне всегда нравился этот фестиваль. Это одна из немногих вещей, которые мне вообще нравились в этом богом забытом месте.

– Аминь, сестренка, ― говорю я, протягивая руку и хлопая ее по плечу.

Брук улыбается, и я ухмыляюсь ей, вылезаю из машины и обхожу ее, чтобы открыть раздвижную дверь и достать Сэди. Я аккуратно вынимаю ее из автокресла, а затем сажаю в высокий деревянный детский стульчик.

– Думаешь с ней все здесь будет в порядке, пока мы едим?

– Бам! ― я вытаскиваю упаковку воздушных овсяных хлопьев Гербер из сумки для подгузников. Я загуглил ― как сходить в ресторан с ребенком ― и получил несколько дельных советов. ― Посмотри-ка сюда. Зэй готовится наперед, Всезнайка.

– Отличный ход. Я все еще выясняю, что требуется детям. Моя мама дала мне кое-какой ускоренный курс на прошлой неделе, но он ничего особо не прояснил, ― Брук делает паузу и расправляет меню на столе. ― Белла плачет по ночам, ― снова пауза. ― Ну, не тогда, когда ты начал ночевать у нас, еще до этого. И Грейс… она уже выбиралась во двор, чтобы поиграть в прятки?

– О, да. Дважды, пока ты работала в прошлые ночи. Это жутко, как в фильме ужасов.

Брук смеется.

– Ага, точно. Мне, реально, страшно выходить наружу, и искать ее. Боюсь, что в следующий момент, когда увижу ее, она будет выглядеть, как девочка-зомби из первого эпизода «Ходячих мертвецов» (Примеч. пер.: «Ходячие мертвецы» (The Walking Dead) ― американский постапокалиптический телесериал. В центре сюжета небольшая группа людей, пытающаяся выжить во время зомби-апокалипсиса).

– О, я знал это. Тебе нравятся ужастики? Зомби?

– Определенно. Чем мрачнее, тем лучше. А что насчет тебя? Хотя, основываясь на том, что тебе нравится поп-музыка…

Я машу рукой, и Сэди хихикает. Думаю, что она получает удовольствие от всех татуировок на моей руке. Я читал, что малыши ее возраста кайфуют от всяких там движений и ярких вещей. А я олицетворение и того и другого, верно?

– Я обожаю ужастики. Особенно в видеоиграх. Ты играешь?

– Я была лучшей в «World of Warcraft» (Примеч. пер.: World of Warcraft ― массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра, действия которой происходит в фэнтезийной вселенной) в старших классах, ― протягиваю руку и предлагаю ей дать пять. Она со смехом ударяет по ладони и улыбается. ― У меня не было достаточно времени, чтобы играть в видеоигры с тех пор, как поступила в магистратуру. Биостатистика ― довольно сложная область. Я надрывала задницу, чтобы попасть на магистерскую программу в Беркли. ― Брук смотрит на стол несколько мгновений, и ее глаза блестят от волнения.

Чувствую, как мой рот сжимается, и я начинаю злиться от ее имени на Ингрид. Это отстой. Девушка, у которой еще вся жизнь впереди, должна торчать здесь, чтобы разгрести бардак, учиненный кем-то другим.

Если я когда-нибудь встречу ее сестру, то точно познакомлю ее лицо со своим кулаком.

– И ты добилась этого, ― говорю я, притворяюсь, что попал мячом в корзину. ― Точное попадание. Вот, что я тебе скажу.

– Спасибо, ― благодарит меня Брук с небольшим смешком, откидываясь назад на потрескавшуюся зеленую кожу сидения в кабинке.

Похоже, что она все еще не догадывается, как сексуально выглядит. Как изгиб бровей придает ей любопытное выражение лица. Они словно рамки, обрамляющие ее глаза, в которых светится ум. Бесконечные ресницы, полные губы, длинные темные волосы, которыми у меня, до сих пор, не было возможности насладиться в полной мере… Ага. Полный набор.

Барабаню пальцами по столу.

– И что собираешься делать с детьми, когда ты на работе? После того, как я уеду, я имею в виду.

Брук трясет своей головой, гигантский конский хвост раскачивается в такт.

– Без понятия. Думаю, если Моника, действительно, появится завтра… и, возможно, потом, то я смогу заниматься этим, пока мои родители не вернутся из Шотландии. Мой отец не в состоянии присматривать за девочками, и я ненавижу то, что мне придется повесить на маму дополнительную ношу. Но если девочки будут спать большую часть времени, возможно, она сможет справиться с этим.

– Когда они возвращаются?

– Примерно через две с половиной недели, ― я приподнимаю брови, но все понимаю. Отец Брук болен; должно быть, это был последний шанс ее родителям съездить куда-нибудь вдвоем. ― Если же мама не сможет сделать это, то думаю, мне придется нанять няню.

– Надеюсь, не с помощью крейглиста? ― спрашиваю я, указывая на нее пальцем.

Буква «Л» зависает между нами. Брук улыбается мне чуть заметной сексуальной улыбкой и кладет руки на стол, наклоняясь вперед достаточно, чтобы я мог увидеть в вырезе ее футболки кружево серого бюстгальтера. Дьявол. Чувствую, как мой член мгновенно реагирует, поднимаясь и упираясь в ткань джинс с такой силой, что я даже не был уверен, о такой его способности. Бля-я-я. Видимо, мы оба преданные фанаты Брук Оверлэнд.

Я опускаю руку на колени и пытаюсь обуздать прилив желания ― буквально. Я жестко давлю и глубоко вдыхаю, притворяясь, что всего лишь разворачиваю салфетку у себя на коленях.

– Ты же, на самом деле, предложил помочь мне, а не потому, что беспокоишься обо мне, да? Я имею в виду, что ты хотел переспать со мной, разве нет?

Чувствую, как мой рот растягивает ухмылка.

– Послушай, Всезнайка, я не тот, кто застыл, словно олень в свете фар посреди древесных опилок на детской площадке. Не думай, что я не заметил, как ты смотришь на меня. Если кто и хотел трахнуть кого-то, так это ты, с таким взглядом-то.

– Ладно, хорошо, ― говорит Брук, наклоняясь еще ниже. Ее волосы свисают через плечо на столешницу. ― Но, когда я попросила тебя побыть няней, ты думал лишь о том, как бы забраться ко мне в трусики.

– А вот и нет, ― я наклоняюсь к ней, повторяя ее позу. ― Я, действительно, беспокоился о тебе. Ты несколько наивна, Брук Оверлэнд, особенно для такой Всезнайки.

Она широко улыбается, и мне это настолько нравится, что я наклоняюсь чуть ближе и соединяю наши губы вместе. Скольжу языком внутрь и захватываю ее, прежде чем она успевает оттолкнуть меня. Мгновение она колеблется, но затем возвращает мне поцелуй, и я улыбаюсь.

– Остановись, ― стонет она, когда откидывается назад на своем кресле. ― Не улыбайся, когда мы целуемся.

– Почему нет? ― интересуюсь я, опираясь локтем на стол и подпирая голову рукой. – Это весело. Тебе не нравится целовать парней? Ты могла быть ни-разу-не-трахнутой, но не говори мне, что ты также была ни-разу-не-целованной?

– Я целовалась с парнями, ― отвечает она, когда официантка останавливается, чтобы принять у нас заказ. Брук краснеет из-за ее смущающей улыбки. Ясно, что она видела, как мы сплетались здесь языками.

Мы оба пропускаем кофе и сразу заказываем свежую рыбу, чипсы и пару банок содовой. Мило. Мне нравятся девушки, которые не стесняются поесть. А вот которые выбирают салат и прочее похожее дерьмо, пугают до усрачки. Что, черт возьми, это значит?

– С кем? ― спрашиваю я, когда официантка уходит.

Брук поднимает бровь. Мне пи-и-ипец как хочется проколоть ее. Это ведь, как бы, мое искусство. Да, да – странная форма искусства, но что тут скажешь? Мне нравится человеческое тело. Нравится украшать его тем способом, который я знаю: с помощью иглы и металла. Брук… такая красивая. Все, что мне, действительно, хочется украсить – это ее идеальную бровь. Интересно, она позволит мне, если я спрошу? Или у биостатистиков не бывает пирсинга?

– С кем что? ― переспрашивает Брук, пока улыбается, глядя на Сэди. В данный момент малышка занята тем, что запрокинув голову назад, ротиком образует букву «O», когда смотрит на потолок. Черт. Думаю, я очень люблю детей. Кинзи… в общем, я работаю над тем, чтобы научиться любить и ее.

– С кем ты целовалась?

Брук корчит рожицу и наклоняет голову в сторону, волосы раскачиваются туда-сюда.

– Почему тебя это заботит?

Я пожимаю плечами, и она вздыхает, глядя в потолок, как и Сэди.

– Просто любопытно. Была ли ты паинькой, которая целовалась только с одним парнем в старшей школе? ― Брук переводит свой взгляд обратно на меня и щурит глаза.

– Однажды я целовалась с парнем Ингрид. Ну, больше чем целовалась, вообще-то. Мы почти переспали, но затем она пришла домой и застукала нас. Может быть, я задолжала ей за это?

Я смеюсь, и Брук снова улыбается. Мне нравится выражение ее лица. Хочется продолжать с ней разговор только ради того, чтобы увидеть, как сжимаются ее губы, как появляются маленькие ямочки на ее щеках.

– Посмотри-ка на себя, а ты, оказывается, плохая девчонка, ― говорю я, глупо улыбаясь. ― Измена с парнем своей сестры. Это гораздо круче, чем просто перепихнуться с нянькой.

Брук снова смеется, комкает свою салфетку и бросает в меня, пока я посмеиваюсь над ней.

– Ну, когда ты преподносишь это в таком свете, то это звучит чертовски гадко. А ты старше меня, знаешь. На семь лет. И если уж кто из нас двоих должен быть слизняком, так это ты.

Я кладу руку себе на грудь.

– Эй, мне польстило, что твой выбор пал на перепихнуться с няней. А потом ты берешь и оскорбляешь меня? Это гадко, Брук Оверлэнд.

Она пинает меня ногой под столом, а я медленно и лениво подмигиваю ей. Чувствую… Не знаю, что я чувствую прямо сейчас, но это необычные чувства. Это… выбивает из колеи и вызывает теплые чувства. Думаю, что ощущаю… бабочек или типа того? А бывают бабочки у парней?

Какого хера…

Сижу и чувствую, как мое выражение полуудовольствия сползает с моего лица. Брук замечает это и напрягается, выпрямляясь на своем месте.

– Что случилось? ― спрашивает она с ноткой паники в голосе.

Ааа, чувак. Теперь ты пугаешь бедную девочку. Более неловко стать уже просто не может.

– Я просто… мне нужна минутка, ― я аккуратно откатываю Сэди от стола, спешу прямиком в мужской туалет и закрываюсь в безвкусной бело-синей ванной. Фальшивая рыбина смотрит на меня со стены, пока я пытаюсь взять под контроль свое дыхание, затем поворачиваюсь и гляжу на себя в зеркало. Я выгляжу все также, но чувствую себя странно.

Думаю, что впервые в жизни я действительно попал.

Я хватаюсь руками по обеим сторонам фарфоровой раковины, яркие цвета моих татуировок выглядят вульгарно на фоне флюоресцентного освещения. Когда поднимаю взгляд, мое лицо выглядит бледным. Господи, Зэй, возьми себя в гребаные руки. Я тереблю языком пирсинг в губе и смотрю на себя вниз.

Я ― двадцатидевятилетний боди-пирсер/няня, который в настоящее время одержим девчонкой ― полной своей противоположностью: ей нравится агрессивная музыка; она изучает что-то, что я даже не могу произнести; с двумя детьми в придачу; да к тому же слишком юна для меня.

Но она так мне нравится. Я хочу, что… заявить права на нее или что? Пометить ее? Я веду себя, как дикий самец в каком-то документальном фильме о природе, который отбивается от других парней своими рогами.

Тупые козлины.

Вот кто они.

Брук Оверлэнд. Я ни хрена не знаю эту девчонку, но… влюбляюсь в нее. Сильно.

И это становится большой проблемой.