Текст книги "Плохой нянька (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14

Брук Оверлэнд

Офигеть.

Жду, пока не слышу рев двигателя, прежде чем выйти из комнаты в коридор. Двигаюсь вдоль стены, как какой-то герой боевика, и подсматриваю сквозь занавески, как Зэйден выезжает на минивэне с подъездной дороги.

Все мое тело словно в огне – от корней волос до кончиков пальцев ног. Ощущение, пронзающее меня, трудно описать. Оно похоже на удовольствие от мастурбации… но в тоже время все как-то по-другому. Чувствую себя живой, энергичной, словно мне по плечу сделать все что угодно.

В глубине души, знаю, что все, что я чувствую, вызвано остаточными выбросами окситоцина из-за оргазма, но мне все равно. Мне офигенно хорошо, чтобы волноваться по этому поводу. Я только, что позволила какому-то парню, которого знаю лишь четыре дня, взять мою V-карту и «сходить по магазинам».

Остаток средств… нулевой.

Тянусь пальцами к вискам и сильно нажимаю. Выдохнув, плетусь обратно в комнату сестры ― теперь уже мою. Когда возвращаюсь наверх, чтобы принять душ, не могу перестать думать о Зэйдене, или о том, как он играет с малышкой, словно это его собственный ребенок. Похоже, в этом виноваты девчачьи гормоны, потому что… ну, он ужасно мил с этим ребенком. Может, это основной инстинкт говорит мне, что из него получится отличный отец?

Игнорирую эти чувства и пытаюсь просто наслаждаться моментом. Я же получила, что хотела, ведь так? Теперь можно спокойно танцевать стриптиз… Я все еще не в восторге от этого, но чувствую себя лучше. Зэйден первым меня увидел. Он первым переспал со мной. Может он и остается незнакомцем, но он – хороший парень, и, по крайней мере, я знаю, что сама решила переспать с ним.

Ох. Я упоминала, что это было великолепно? Просто за гранью великолепного.

Все было именно так, как я и надеялась. Мне становится не так стыдно, что долго тянула с этим. Неожиданно мне хочется вернуться обратно в Беркли, и чтобы Зэй был одним из парней в моем классе. Может, сначала мы бы встречались какое-то время. Устроили бы посиделки с моей соседкой и поговорили с ней по душам о моей встрече с охренительной татуированной плотью Зэя.

Но вместо этого, мне нужно сделать прическу, нанести макияж и подготовиться к работе.

На этот раз я не собираюсь опаздывать. Хочу прийти вовремя и сделать все необходимое, чтобы заработать деньги. Не собираюсь терпеть всякую чушь от кого-либо, не собираюсь терять работу, и точно уверена, что не позволю никому трогать себя.

Все будет хорошо. Абсолютно все.

Потому что так все и будет.

***

Ночь в стрип-клубе проходит странно. Это единственное подходящее слово, чтобы описать ее. Или, возможно, я чувствую себя странно из-за того, что произошло между мной и Зэйденом. Словно внутри меня таится секрет, который хочется всем рассказать. За исключением того, что поблизости нет никого, кому это было бы интересно, или кто захочет меня выслушать. Я отправила несколько сообщений моим друзьям в Беркли. Но это не то же самое, как если бы мы пообщались при личной встрече.

Менеджер клуба говорит мне делать именно то, что я показала во время собеседования. По словам моих друзей, в некоторых клубах Южной Калифорнии были готовы нанять девушек немедленно только из-за их внешности. Но мне, действительно, пришлось отбираться на работу в «Топ Хэт». Это единственный клуб в городе, и большинство девушек выглядит так, словно они брали уроки танцев до этого. По крайней мере, внутри чисто, а вышибалы выглядят большими и грубыми.

Толпы практически нет, и некоторые другие танцовщицы жалуются из-за этого, но я вздыхаю с облегчением, переодеваясь в костюм черного медвежонка, стринги и высокие каблуки, которые я когда-то приобрела для хэллоуинской вечеринки. Какое совпадение, что моя соседка по комнате в Беркли решила, что брать уроки танцев на пилоне – это супер круто. Так что, благодаря причудливому повороту судьбы, я точно знаю, как мне двигаться.

Чувствую себя не так плохо, как думала раньше. Я имею в виду, что это, конечно, не здорово, и это определенно не та работа, о которой я мечтала, но, по крайней мере, всякая фигня с домогательствами не допускаются вышибалами или руководством. Я могу сказать клиентам, чтобы отвалили, если они становятся слишком буйными, и не беспокоиться об увольнении. Честно говоря, на другой работе, возможно, пришлось бы терпеть скрытых женоненавистников, а это гораздо хуже.

Думаю, что смогу танцевать в клубе ― хотя бы пока не получу диплом. Тогда смогу устроиться работать биостатистиком и для начала зарабатывать порядка ста тысяч в год. В этом случае нам с девочками, возможно, придется переехать, но зато наша жизнь станет стабильней.

Когда возвращаюсь домой, то слушаю по радио глупые поп-песни, вместо привычного рока. Не имею представления почему. Наверное, из-за Зэйдена, а может еще чего-то, но сейчас я не готова к психоанализу.

Паркуюсь рядом с его минивэном и делаю глубокий вдох.

«Пожалуйста, пускай я не буду чувствовать себя неловко», – молюсь я, вылезая из машины и направляясь к входной двери. Открываю дверь своим ключом и захожу. Обнаруживаю малышку, спящую в ее переносной кроватке, возле нее стоит радионяня. Сначала я не вижу Зэйдена, но потом замечаю, что задняя дверь приоткрыта, и подхожу к ней, выглядывая наружу.

Он сидит на качелях, сделанных из шины, подвешенных на заднем дворе, сгорбившись над светящимся экраном телефона. Как только он слышит стук моих каблуков по влажному дереву крыльца, то поднимает на меня взгляд и слегка машет, потом вскакивает и пробегает трусцой через двор.

– Ну, ― Зэйден складывает ладони в молитвенном жесте и прижимает кончики пальцев к губам, глядя на меня широко открытыми глазами. ― Как все прошло?

Я останавливаюсь и кручу ключи вокруг пальца, пытаясь понять, как описать словами мою ночь… а потом слова просто вылетают из меня. Никогда не думала, что буду спать с няней. Разве это не свойственно парням, страдающим кризисом среднего возраста?

– Ну что же, все было не так и плохо, ― отвечаю я, и Зэйден опускает руки и поднимается по ступенькам.

У этого парня серьезные проблемы с личным пространством. Он приближается ко мне слишком близко, чтобы это было комфортно. Когда он останавливается передо мной, я вдруг понимаю, что его футболка испачкана кровью или кетчупом. Надеюсь, что последним, но зная детей, возможны оба варианта.

– Все в порядке? ― интересуюсь я, указывая на пятно, и Зэй смотрит вниз, морща нос. Серебряное колечко в его ноздре блестит в лунном свете.

– Это с какой стороны посмотреть. Думаю, что Кинзи убьет меня когда-нибудь. Но буду честен с тобой, я понятия не имею, что это за фигня на футболке.

Зэйден задирает футболку, нюхает ее, затем слегка пожимает плечами, сворачивая ткань, чтобы взглянуть на голую грудь под ней. Вид его кожи возвращает меня к стирающимся воспоминаниям.

– Ага, кошачья царапина.

Я замечаю темно-красную рану посередине его груди.

– Ну, это все объясняет.

– С детьми все хорошо? ― спрашиваю я, надеясь, что Бог вернет футболку Зэя на место. Секса и так вполне достаточно, чтобы было неловко, и не надо, чтобы он тут сверкал голой грудью передо мной.

– С твоими детьми? ― переспрашивает он и, наконец-то, опускает футболку вниз, прикрывая рану, и поднимает проколотую бровь. ― Твои, блядь, прямо-таки ангелы по сравнению с моими. ― Зэйден делает паузу и закусывает губу на мгновение. ― За исключением малышки. Она мне нравится.

– Хорошо-хорошо. ― Перестаю размахивать ключами и сжимаю их горячими ладонями, внезапно вспоминая, как приятно ощущались соски Зэйдена, когда я дразнила их пальцами. Черт. Мое тело зависимо от его и готово к еще одному раунду… или двум. Или семи.

– Итак, ― начинает он, жестикулируя, подходя к задней двери и открывая ее для меня. ― Расскажи мне о своей большой ночи. Мне нужны все подробности.

– Подробности? ― Я поднимаю брови, но проскальзываю мимо него на кухню. Более логичная, рациональная часть меня хочет сказать ему, чтобы он возвращался домой, но это несправедливо по отношению к детям. Он делает мне огромное одолжение. Нельзя будить полугодовалого ребенка, четырехлетних близнецов и семилетнюю Кинзи только из-за того, что у меня проблемы с контролем гормонов.

– Угу. Подробности. Пикантные и грязные. Мельчайшие. Мне нужны все.

Зэйден манит меня своим татуированным пальцем. Слово «ЛЕГКО» на его костяшках мелькает туда-сюда передо мной. Я наблюдаю, как Зэй поворачивается и открывает холодильник, хватает тарелку полную бутербродов с арахисовым маслом и желе. Он ставит ее на стол между нами. Я таращусь на него, не совсем понимая, что это такое было.

– Молока? ― спрашивает он, поднимая кувшин.

Я медленно киваю и подвигаю к себе стул, пока Зэй достает два стакана и ставит их на стол, потом двигает свой стул, переворачивая его таким образом, чтобы можно было опереться руками о спинку.

Парень изучает меня своими бледно-зелеными глазами некоторое время, пока мы молчим, прежде чем тянется, чтобы снять пищевую пленку с тарелки. Он хватает бутерброд с отрезанной корочкой и передает мне. Я осторожно беру его и смотрю вниз, удивляясь, когда в последний раз ела бутерброд с арахисовым маслом и желе.

– В клубе было немного народу, ― рассказываю, когда понимаю, что легкая музыка просачивается в комнату. Какая-то песня Аврил Лавин заставляет меня поморщиться. ― Другие девочки жаловались все время, но, честно говоря, для меня это было огромным облегчением.

– Они учили тебя танцевать, или ты просто трясла своей попкой и сиськами? ― спрашивает он с ухмылкой, ясно говорящей, что он шутит.

Осторожно откусываю от моего бутерброда и тщательно жую. Идеальное соотношение желе и арахисового масла. М-м-м, вкусно.

– Веришь или нет, но когда я жила в Южной Калифорнии, то мои друзья говорили, что круто было бы взять несколько уроков танцев на пилоне. ― Я пожимаю плечами. ― Как видишь, это пригодилось.

– О-о-о. Ну, я бы заплатил за то, чтобы увидеть это. ― Он подмигивает мне и берет бутерброд, запихнув половину в рот, прежде чем начинает пережевывать. Еще один укус, и сэндвич полностью исчезает. Я откусываю от своего, а он за раз выпивает стакан молока. – Значит… все прошло хорошо?

– Ага. Мне бы не хотелось, чтобы мои племянницы прошли через что-то подобное, но да. Все было хорошо. Я смогу работать там, ― по крайней мере, некоторое время.

Продолжаю жевать свой сэндвич, пока Зэй постукивает пальцами в такт идиотской попсовой музыке. Думаю, не стоит упоминать о сексе, который был хорош, потому что понятия не имею, как заговорить об этом, даже если нужно.

– Почему ты так добр ко мне? ― спрашиваю я, но не потому, что пытаюсь быть грубой. Просто не понимаю этого парня. Он вообще мне ничем не обязан.

Зэй наклоняет голову ко мне, а затем проводит пальцами правой руки по бритой стороне головы.

– А почему нет? Ты хочешь, чтобы я вел себя, как мудак?

– Нет, мне просто любопытно. ― Зэйден пожимает плечами, а затем переплетает пальцы за головой.

– Знаю, что девушки говорят, что им нравятся придурки и все такое, но на самом деле, так больше слетается мух на мед, мисс Оверлэнд. ― Еще одна грязная ухмылка и подмигивание. ― С дружелюбным поведением у меня никогда не было проблем заполучить женщину, понимаешь? Но поскольку сегодня мы с тобой трахались, я легко могу стать мудаком, если ты этого так желаешь.

Кидаю в него последний кусок бутерброда, но это только заставляет его смеяться. Думаю, нужно нечто большее, чтобы задеть Зэйдена.

– Можно увидеть твою рабочую одежду? ― любопытствует он. Глаза мерцают. Он наклоняется вперед и оглядывает мои майку и джинсы с таким горячим выражением, что это заставляет меня ерзать. ― Я имею в виду, раз уж остаюсь тут на ночь, и ты тоже здесь… И ты позволила мне забрать твою девственность…

– Ты… серьезно? ― спрашиваю я, и не могу остановить тепло, распространяющееся по моему телу. Чувствую, как мои бедра внезапно сжимаются, а дыхание трепещет от волнения. Теперь моя очередь наклониться вперед над столом. ― Ты хочешь опять… хочешь спать в моей постели?

– Я, кстати, не храплю, ― делится Зэйден и поднимает два пальца в каком-то странном приветствии. ― Клянусь Богом. Ты можешь спросить любую из моих бывших подружек.

Я смотрю на него через стол и понятия не имею, что сказать. Сколько еще этот парень будет находиться в городе? Неделю или около того? И он – моя няня. Моя бесплатная няня. Но он такой сексуальный… И мне ужасно хочется опробовать разные позы в спальне…

Прежде чем успеваю ответить, малышка начинает шевелиться, Зэй встает из-за стола и гладит меня по голове, проходя мимо.

– Сейчас вернусь, ― обещает он, когда я наклоняюсь вперед и пытаюсь незаметно подглядывать за ним через сквозное окно в столовую.

Вижу темную голову Зэя, склонившуюся над Сэди, прижатой к его груди. Он пропадает на мгновение из виду. И сначала слышу какой-то шорох, прежде чем он появляется на кухне и открывает кран, сжимая бутылочку в руке.

– Думаю, кто-то голоден с утра пораньше.

Встаю, мой стул скользит по полу кухни, пока сердце колотится в груди.

Я хочу опять переспать с Зэйденом, но не уверена, что смогу справиться с этим прямо сейчас.

– Я полностью вымотана, ― говорю я, делая несколько шагов назад в сторону гостиной. Зэйден поворачивается и наблюдает за мной, поднимая брови. ― Ты отвезешь детей в школу утром?

– Няня Зэй спешит на помощь, ― говорит он с улыбкой. Не жду, что еще он скажет, отступаю в мою новую спальню и закрываю дверь за собой… но не запираю ее.

Я надеюсь, что он снова ворвется, как раньше.

Но он этого не делает. Что ж, это не мешает мне мечтать об этом.

Глава 15

Зэйден Рот

Эта девчонка, Брук, хитра, коварна и лукава. Как лиса.

Улыбаюсь, пока пытаюсь засунуть одного из близнецов в автокресло. Даже спустя столько дней не могу сказать, кто из них кто. Мерседес и Роб решили назвать мальчишек Майклом и Айком. Словно они как-то не догоняют шутки. Майк и Айк. Как конфеты (Примеч.: Майк и Айк – это бренд фруктовых конфет, которые были впервые представлены в 1940 году компанией Just Born, Inc). Такие маленькие разноцветные жевательные штучки. Ну, вы понимаете, о чем я.

– Послушай, ― говорю Майку (или Айку), ― все должны однажды повзрослеть. Малец, это твой день.

Но он продолжает орать так, что Кинзи с Беллой затыкают пальцами уши. Маленькая блондинка, Грейс, уже спит.

– Прости, дружище, но сегодня ты идешь в детсад, или дядя Зэй не выживет. Ему просто необходим ебучий перерыв.

– Банка ругательств! ― перекрикивает своего брата Кинзи.

Когда отхожу назад, то врезаюсь в Брук. Если скажу, что это столкновение не сделало меня твердым, как камень, то это точно будет самая большая ложь в моей жизни.

– Собираешься на занятия? ― спрашиваю у Брук, и она кивает.

На ней очки в черной оправе, которые я раньше не видел. Поправляю их, когда она отмахивается от меня.

– Ты носишь очки?

– Обычно контактные линзы, но сегодня глаза слишком устали. А еще у меня контрольная. Мне нужно подготовиться.

– Ну, если это поможет, то ты выглядишь в них зубрилой. Но очень сексуальной. ― Жестом указываю на ее рубашку, застегнутую на все пуговицы, и слаксы, а также на бежевое пальто, которое она надела.

Брук бросает на меня странный взгляд и проходит мимо, направляясь к своей машине. Хм-м. Походу моя обычная тактика соблазнения не очень хорошо работает с этой цыпочкой.

Машу ей на прощание, когда она выезжает на дорогу. Теперь задаюсь вопросом, действительно ли она просто использовала меня вчера, или я смогу уговорить ее переспать со мной еще разок.

«Ты совершаешь серьезную ошибку, бро», – говорю себе, но тут же отмахиваюсь от этой мысли. Да, не-е-ет. Я знаю, что делаю. Будто до этого я не поступал так миллион раз. У меня больше бывших подружек, чем пальцев на руках и ногах. Ничего особенного. Либо Брук захочет поиграть со мной в «друзей с привилегиями», либо нет.

– Можем мы уже, пожалуйста, поеха-а-ать, ― ноет Кинзи из минивэна.

Закатываю глаза и забираюсь внутрь, врубаю Хэйли Стейнфелд, когда мы выезжаем и держим наш нелегкий путь к подготовительной школе… а затем к детскому саду… и начальной школе. А потом домой – кормить малышку и читать книги, сделанные из картона.

Бред какой-то.

***

― Ты ебанулся? ― кричит на меня Роб так громко, что мне приходится отвести трубку от уха, я хмурюсь. ― Ты, блядь, не нянька, Зэй. Что ты будешь делать с этой девушкой?

– Ну, во-первых, я делаю ей одолжение. Во-вторых, я не стал рассказывать тебе обо всем, чтобы ты не орал на меня. Знаешь, Кинзи самая худшая из них. Она пинается, плюется и кусается! Какого хрена вообще с ней творится?

– Послушай, Зэйден, ― начинает Роб, пока я плюхаюсь на диван Брук и нечаянно приземляюсь на чихуахуа. Самое странное, что он не возражает. Приподнимаюсь и отгоняю его к концу дивана. ― Кинзи гиперактивна… бла-бла-бла-бла-бла.

Конечно же, Роб не произносит всех этих «бла», но кого, блядь, волнует, что он там, на самом деле, говорит. Уж точно не меня.

– Лично мне кажется, что ее нужно треснуть деревянной ложкой, ну вроде той, которую использовала в детстве мама.

– Тронешь мою дочь хоть одним пальцем, Зэй, и, клянусь Богом, я…

– Слушай, прежде чем ты закончишь, ― прерываю его, наклоняясь и опираясь локтями на колени. ― Лучше сперва подумай о том, что я бросил свой дом, жизнь и работу, притащил наши с котом голые задницы сюда только ради тебя. Не собираюсь я бить детей, но будь уверен, что она надолго арендовала угол.

– С Кинзи это не работает, ― решительно указывает Роб. Так и вижу, как покачивается его рыжая борода, густые брови соединяются вместе, когда он бьет кулаком по ладони для большего впечатления. ― Мы пробовали это, Зэйден. Ты не думаешь, что мы знаем собственную дочь?

Не отвечаю на вопрос. Прежде всего, потому что уверен, что он риторический. А, во-вторых, потому что, думаю, что ответ «нет». Иногда люди принимают ситуацию слишком близко к сердцу, чтобы увидеть, что, на самом деле, происходит. Думаю, это действует и в случае с Кинзи, потому что этот ребенок — исчадие ада.

– Ты хоть знаешь, что вы назвали близнецов в честь долбанной коробки конфет?

– Не понял. Зэй, о чем, блядь, ты там пиздишь?

– Ага, вот теперь я точно знаю, почему банка ругательств уже была заполнена наполовину, когда я приехал. Молодец, бро.

– Послушай, Зэйден. Тебе нужно сказать этой девушке, что ты ни хрена не смыслишь в детях, и убираться оттуда к чертям собачьим. Использовать детей, их отчаянное положение, только чтобы потрахаться – это подло. Я думал, что даже ты выше такого.

Я крепко сжимаю челюсть. Роб совсем не понимает. Никогда не понимал.

– Я делаю это не для того, чтобы потрахаться. ― Хотя, это, определенно приятное дополнение. ― Совершенно очевидно, что ты упускаешь главное. Ты, вообще, слушаешь меня? У нее больше никого нет.

– Это не твои проблемы, Зэйден. Отвези детей домой. Мы вернемся через полторы недели. И тогда ты сможешь катиться обратно в свой сраный Лас-Вегас и торчать там еще три года, прежде чем навестить свою семью.

– Знаешь, что? Иди-ка ты на хуй, Роб. Как тебе такая идея?

Я сбрасываю звонок, прежде чем он успевает ответить, поднимаюсь на ноги и провожу руками по волосам. Мой брат – мудак. Серьезно. И он еще удивляется, почему я никогда не навещаю их. Да это ни для кого не секрет, кроме него.

В данный момент, мой самый любимый человечек в мире – это Сэди. Она улыбается мне и смеется, и она не жалуется, если только не голодна или у нее не грязный подгузник. Она, определенно, лучше всех других в моей жизни. Эта цыпа, Китти, психанула из-за того, что я пропустил наш последний сеанс, и кинула меня по смс. Ну и хер с ней. Всегда найдется другая милашка с тату, которая зайдет в салон и наклонится над стеклянным прилавком, чтобы посверкать своими сиськами.

Поднимаю Сэди из ее кроватки с зевком ― с моей стороны ― и сажусь с ней на диван рядом со стопкой книжек. Раз уж я здесь, то, пожалуй, надо пообщаться с ней побольше. Может, однажды я, действительно, понравлюсь ей, в отличие от ее старшей сестры. Не помешало бы иметь хоть какого-нибудь родственника, которому было бы небезразлично ― жив я или мертв.

Первая книга, которую хватаю, вся в краске и кусочках ткани, за которые Сэди тянет со всей силы, жуя уголки книжки все время, пока мы разглядываем ее. Рад за нее. Ну, хоть кому-то из нас весело.

Где-то в глубине души знаю, что жду, когда Брук вернется и приберется здесь в этом своем не стильном виде, глядя при этом на меня, словно я одновременно и самая большая ошибка в ее жизни, и самая интригующая. Интересная дихотомия (Прим. пер.: слово дихотомия происходит от двух греческих слов: дихо «надвое» и томи «деление». Иначе говоря, этим словом обозначают раздвоенность или попросту деление на две части. Однако все не так просто. Дихотомия подразумевает, что мы что-то делим на две взаимоисключающие части, причем без остатка. Чтобы лучше понять значение этого слова, представьте себе дерево, ствол которого возле корня один, а на высоте где-то одного метра разделяется надвое. Такое деление можно назвать дихотомическим), не находите?

– Что ты думаешь о новой подруге дяди Зэя? ― спрашиваю у Сэди, пока она хлопает ручками по книге и смеется. Откидываюсь назад и киваю. ― Угу. Я тоже себя так чувствую. Теперь все, что мне нужно сделать, это убедить ее, что я не враг, понимаешь? Думаю, неделя, проведенная в объятиях друг друга, принесет нам обоим много пользы, согласна?

Сэди что-то лопочет в ответ, когда раздается звук дребезжащего двигателя заезжающей на подъездную дорожку машины.

Да, мэм. А вот и мы.

Небрежно откидываюсь назад и жду, когда Брук откроет дверь.

– Привет, как прошли занятия? ― спрашиваю я, оглядываясь на нее через плечо и наблюдая, как она заходит… с парнем, следующим за ней по пятам. А это что, блядь, за хрен?

– Отлично, спасибо.

Брук закрывает дверь и проходит, останавливаясь у журнального столика и поправляя очки. Тогда я замечаю, что ее веки посыпаны чем-то блестяще-розовым. Это вроде как… сексуально.

– Зэйден, это Дэн. Мой партнер по исследованию выживаемости. ― Хм, не уверен, что понимаю, о чем она. В любом случае, улыбаюсь и киваю. ― Мы на кухне поработаем над проектом. ― Приподнимаю руку в приветствии, и парень улыбается в ответ, откидывая прядь темных волос со лба. Во мне мгновенно вскипает ненависть к нему. – Это Зэй ― наша няня, ― добавляет Брук, и это заставляет мой рот дернуться. Когда она поворачивается, ее пальто развивается позади нее.

– Приятно познакомится, ― растягивая слова, говорит Дэн, пожимая плечами.

Его кожаная куртка скрепит, когда он поворачивается и следует за Брук. Сначала минута тишины, вслед за которой раздается хихиканье, заставляющее мою кожу покалывать от нервов. Не то чтобы мы с Брук связаны друг с другом ― очевидно, что мы незнакомцы ― но я не очень люблю наблюдать, когда другие парни уводят у меня из-под носа девушку. Адски бесит.

– Ты голодна, куколка? ― спрашиваю Сэди, и она издает звук, который, надеюсь, означает: «ёпт, да, дядя Зэй, тащи свою задницу на кухню и посмотри, что там с этим придурком». Ухмыляюсь. ― Ты права, детка.

Встаю и двигаюсь в сторону кухни с ужасным линолеумом и самыми обыкновенными шкафчиками. Замечаю, что глаза Брук мерцают, пока она наблюдает за тем, как я иду к холодильнику. Дарю ей мою лучшую ослепительную улыбку и рывком открываю дверцу.

– Ты не против яблочного пюре, цыпленок? ― спрашиваю я, доставая правой рукой баночку, татуировка в виде открытой книги растягивается во время движения. ― Только посмотри, оно без сахара и органическое. Супер же. ― Пяткой захлопываю за собой дверцу и сажаю Сэди на высокий стульчик. Притворяюсь, что мне неинтересно, чем Брук и Придурок занимаются, но внимательно наблюдаю за ними.

– Ты дочитала учебник прошлой ночью? ― спрашивает Придурок, пока перелистывает некоторые страницы в толстом учебнике и смотрит на нее из-под ресниц.

Он впивается в нее взглядом, но она не обращает на это внимания, открывает лэптоп около учебника и быстро вводит пароль от своего аккаунта.

– Я закончила читать его после занятий, ― уклончиво отвечает она, а затем наклоняется, чтобы откопать что-то в своей сумке, и поднимается с блокнотом. ― Я также выполнила задания в этом задачнике, но у меня не осталось времени, чтобы провести дополнительную оценку. Хочешь сначала проработать над этим?

– Да, конечно. ― Придурок что-за-херня-с-твоим-лицом снимает куртку и сверкает ужаснейшей татушкой на правой руке.

Фигасе. Он вытягивает руки над головой, и как у всех тощих задниц, его трицепсы ничего из себя не представляют. Прищуриваюсь на него, пока вылавливаю одну из этих резиновых детских ложечек из-за заднего кармана и кручу между пальцев, подтягивая кресло от стола, и плюхаюсь на него.

– Твой ребенок? ― интересуется Придурок у Брук, пока ковыряется в собственной сумке.

– Мой? Э-э-э. Нет, ― она машет рукой в мою сторону. ― У Зэйдена есть другие дети, за которыми он приглядывает. Он… вроде как, остановился тут на неделю, чтобы помочь мне.

Когда она смотрит на меня, то искренне улыбается. К черту Роба, этого еблана. Это стоит того. Мой лучший поступок за года как бы. Господь знает, что я ― эгоистичный ублюдок. Может быть, этим я обязан Вселенной?

– Ну, круто, че, ― Придурок оглядывается на меня и встречается со мной своим темным взглядом. Он подкатывает к Брук, и я говорю ему взглядом отвалить. Позволяю улыбке сиять широко и горячо. И пока Брук не видит, показываю парню средний палец. Он пялится на меня, пока я возвращаюсь к Сэди и поднимаю полную ложку яблочного пюре.

Брук может делать с этим чуваком все, что захочет после того, как я вернусь в Вегас, но на этой неделе… эта девчонка только моя.