Текст книги "Ориентирование (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)

Я ловлю себя на том, что снова улыбаюсь ей в ответ, поднося кекс к губам.

– Вначале я съем это…

– О! – Чак останавливается и поправляет очки, щурясь на ряды столиков, выстроившихся в центральном дворике. На лицевой стороне каждого из них есть табличка с парой букв – от A до Д. Или от E до И. Предполагается, что мы выстроимся в очередь в соответствии с нашей фамилией и возьмём с собой шнурок, кое-какие принадлежности и задания для нашей туристической группы. Веселье. Или это было бы так, если бы… Я не позволяю себе думать об отце. Если я это сделаю, то сяду на кирпичи у себя под ногами и больше не встану. – Он правда печёт голышом, – она поворачивается ко мне лицом, когда я замираю с открытым ртом, маффин зависает в опасной близости от моих губ. – Но он всегда носит фартуки – милые, с оборками. Я не думаю, что там можно встретить какие-нибудь лобковые волосы.

Я снова смотрю на маффин и… С уважением отказываюсь.

Я протягиваю его Шарлотте, и она берёт его, откусывая огромный кусок и рассеянно жуя.

– Не то чтобы у меня во рту никогда не оказывалось его лобковых волос, – бормочет она, и я думаю, что это намёк на минет, но мы познакомились всего пять минут назад, и я даже не уверена, что имею право спрашивать. – Эмм-м. Я что, только что сказала это вслух? Грёбаная штуковина для задницы.

– Что это с тобой и со всей этой задницевой ерундой? Задница-свиньи. Ебаная жопа. Штуковина для задницы, – один из близнецов материализуется рядом с Шарлоттой и бросает на меня извиняющийся взгляд. Он милашка, с блестящими рыжими волосами и глазами цвета мха, но… это всё не имеет значения для меня.

Моё сердце навсегда привязано к определённой группе богатеньких парней.

Абсолютно подлых.

– Прости за неё. Она странненькая.

– А ещё она настоящий придурок, – говорит другой близнец, появляясь справа от меня. Я не уверена, как они так двигаются, появляясь вокруг, словно по волшебству. – Мы все возненавидели её с первой встречи; ты должна дать ей шанс. Мы не будем держать на тебя зла из-за твоих ужасных парней.

– Чувак, может, ей действительно нравятся её ужасные парни? Ты можешь просто прекратить это? Это мой шанс завести подругу, – Шарлотта пинает одного из близнецов, а затем бросает кусочек маффина в другого. Он ловит его ртом, а затем размахивает кулаком, чтобы отпраздновать это событие. – Прости. Просто они вот такие.

– Может быть, нам стоит заключить соглашение просто не извиняться друг перед другом каждые несколько секунд? – предлагаю я, задаваясь вопросом, может ли это на самом деле сработать. Это дружба, предопределённая звёздами… или кошмар, ожидающий своего часа? Как бы то ни было, как только Миранда догонит нас – она не была готова встретить первый день ориентирования без причёски и макияжа – она будет ревновать.

– Договорились, – Шарлотта продолжает жевать маффин, оглядывая меня с головы до ног. Интересно, что она думает обо мне? Я позволила Миранде уложить мне волосы и нанести немного блеска для губ и теней. В сочетании с дизайнерской блузкой, которую она практически накинула мне на голову сегодня утром, я чувствую себя немного не в своей тарелке. – Ты богатая девушка? Я имею в виду, что ты, должна быть такой, раз ты посещала Бёрберри.

– Вообще-то, я была стипендиатом, – я останавливаюсь, чтобы оглянуться, замечая, что все парни направляются сюда. У нас остаётся не так уж много времени наедине. Я снова поворачиваюсь к Шарлотте. – А что насчёт тебя? Как ты в конечном итоге попала в школу Адамсон? Разве это не школа для парней?

– Так и есть. Ну, точнее, так оно и было. Мой папа директор, он заставил меня пойти туда, – её глаз дёргается, но затем она просто отправляет маффин в рот и хлопает в ладоши. Звук приглушён чрезмерно длинными рукавами её свитера. – Итак… ты нормальная. Я нормальная. И мы обе встречаемся с пятью богатыми парнями? – её глаза становятся ещё шире. – Боже мой, это как в манге.

Шарлотта подпрыгивает и отворачивается в сторону, разводя руки в стороны очень драматичным жестом. Я ничего не могу с собой поделать и смеюсь. Прошло много времени с тех пор, как я была рядом с кем-то таким оживлённым. Ну, за исключением, может быть, Виндзора.

Но Шарлотта Карсон? Она из той породы, которую вы никогда не встретите в Бёрберри.

– Две девушки. Два гарема. Одно эпическое приключение, – она останавливается, чтобы оглянуться на меня, моргая своими огромными голубыми глазами. – На самом деле, я вроде как надеюсь на скучную учёбу в колледже. Старшая школа была немного дикой.

Это преуменьшение года.

– Я выпью за это, – отвечаю я, выдыхая, сосредотачиваясь на настоящем и делая всё возможное, чтобы мои мысли не блуждали. В конце концов, прошло всего несколько месяцев с тех пор, как я сбежала от Харпер Дюпон в заброшенном казино. Прошло ещё меньше времени с тех пор, как умер отец.

О, папа, как бы я хотела, чтобы ты был здесь и отнёс коробки в мою комнату в общежитии.

Я готова увидеть сегодня здесь других девочек с их отцами; это будет нелегко.

– А что насчёт буквально выпить? – спрашивает Шарлотта как раз в тот момент, когда серебрянноволосый парень, Спенсер, подходит и встаёт рядом с ней. Он смотрит на меня с немалым подозрением, но я полагаю, что, если он действительно знает обо всём дерьме, которое произошло в Бёрберри, я не могу его винить. Тристан. Крид. Зак. Виндзор. Зейд. Может, я и люблю их, но это не значит, что все они за одну ночь превратились в милых, приятных на ощупь богатеньких мальчиков. – Мы могли бы пойти куда-нибудь выпить баблти или чего-нибудь ещё завтра?

– Ты приглашаешь меня на свидание, Шарлотта Карсон? – спрашиваю я, и, хотя это, очевидно, шутка, Спенсер слегка ощетинивается.

– Не изображай из себя гея, Чак, – бормочет он, и она фыркает, вытаскивая телефон из кармана и передавая его мне, в то время как Зак подходит и встаёт слева от меня. Он настолько крупнее всех остальных парней – за исключением, может быть, Рейнджера, – что я ловлю себя на совершенно неуместной, но смущающе естественной реакции на него.

Это ваш способ признать, что вы возбуждены, мисс Марни Рид?

Несправедливо, что он пахнет цитрусовыми и мускусом, а на вкус как вишнёвый Гаторейд… Ох.

– Уже заводишь друзей? – поддразнивает Зак, стоя так близко, что я не могу сдержать лёгкую дрожь. – Почему я не удивлён?

– Может потому что раньше у меня так хорошо получалось заводить друзей? – я шучу, потому что мы оба знаем, что это совсем не так. В первый же день, когда я пришла в Академию Бёрберри, я стала врагом общества номер один. Борнстедский университет будет другим; это совершенно новый мир. Начну всё сначала. Шанс на искупление.

Старшая школа была тяжёлой; это время обещает быть блаженно скучным.

Мы с Шарлоттой обмениваемся телефонами и номерами.

– Я напишу тебе, – говорит она, поднимая телефон и слегка встряхивая его. На нём очень интересный чехол, весь в блёстках, розовых штучках и брелках. Он напоминает мне брелки для ключей, свисающие с пояса Рейнджера Вудраффа.

Я машу ей в ответ, а затем поворачиваюсь к Заку, одна из его темно-каштановых бровей вопросительно приподнимается.

– Что? – спрашиваю я, но он лишь качает головой и слегка улыбается. В колледже не шьют куртки Леттермана (прим. – Спортивная куртка, выдаваемая членам спортивных секций), но на нём официальная куртка команды Борнстеда. Она ему очень идёт. Слишком идёт. Преступно. Я кашляю в кулак, и он одаривает меня самой нелепой ухмылкой плейбоя, которую я когда-либо видела в своей жизни.

– Мне нравится эта девочка. Думаю, она стала бы тебе хорошим другом, – Зак делает паузу, чтобы взглянуть на других парней, стоящих примерно в четырёх футах друг от друга на краю двора. Только Виндзор улыбается. Остальные трое… эти грёбаные парни-идолы. – Я просто беспокоюсь, что её парни и твои парни могут поубивать друг друга.

Он засовывает руки в карманы своей куртки, прежде чем остановиться и оглянуться на меня.

– Мои парни? Ты имеешь в виду – включая тебя.

Зак одаривает меня белозубой, типично американской мальчишеской улыбкой, от которой у меня в голове пляшут фантазии, а сердце колотится так сильно, что у меня кружится голова. Когда он тянется ко мне и кладёт большие руки на изгиб моей талии, я пропадаю в его глубоких карих глазах.

Как мокрая земля. Наилучшим из возможных способов. Плодородная. Пышная. Место для сладких, нежных бутонов нового роста.

– Я не столь печально известен, как они.

Он внезапно опускает голову, и я закрываю глаза, предполагая, что он собирается меня поцеловать. Вместо этого его руки сжимаются на моей талии, а горячие губы прижимаются к моему горлу.

О, чёрт. О, Боже мой. Ох. Ох. Ох.

Зак проводит языком по моей коже, а затем посасывает её, оставляя огромный засос прямо здесь, в центре двора.

Мои соски напрягаются в ответ на ошеломляющие стимулы, и я вспоминаю, что Заку тоже нравится, когда трогают его соски. Мои ладони скользят вверх по его футболке, задевая эти две твердые точки на пути к шее. Он издаёт яростный, неконтролируемый выдох прямо мне в горло, когда я провожу пальцами по его чувствительным местам, а затем обхватываю пальцами его мускулистые плечи.

Когда солнце светит мне в спину, ледяные укусы ранней осени пощипывают мои щёки, а на заднем плане раздаётся возбуждённый шёпот других студентов, я чувствую, что действительно нахожусь там, где мне самое место.

Нормальная студентка с нормальным парнем – футболистом и… без отца.

Я запускаю пальцы в волосы Зака и притягиваю его ближе, вызывая низкий, мужской смешок из его горла.

– Ого, Марни. Я уже набираюсь смелости, чтобы направиться к стойке регистрации со стояком; не думаю, что смогу заставить себя сделать это, если испачкаю джинсы.

Моё лицо вспыхивает, когда я отдёргиваюсь, но пальцы Зака ещё сильнее сжимаются на моей талии, удерживая меня на месте. Когда я, моргая, смотрю на него, мне снова вспоминается выпускной класс и то, как он был терпелив и нежен со мной во время нашего первого раза. То, как он смотрит на меня сейчас… Я не думаю, что терпение и нежность – это главные мысли в его голове.

– Но это позже, почему бы тебе не заглянуть в мою комнату в общежитии? – он замолкает, а затем вздыхает, заглядывая мне через плечо. Я поворачиваюсь и вижу Виндзора, стоящего пугающе близко ко мне. Улыбка, появляющаяся на его лице, говорит мне всё, что мне нужно знать.

– Вы соседи по комнате? – спрашиваю я, потому что университет Борнстеда позволяет студентам просить о соседе по комнате, и, при условии согласия обеих сторон, эти просьбы принимаются почти повсеместно. Ну, при условии, что студенты одного пола; в кампусе нет общежития для людей разного пола.

– Так и есть, – это всё, что говорит Виндзор, шлёпая меня по заднице пластиковым мечом и неторопливо проходя мимо, чтобы присоединиться к очереди от Й до П. Кажется, он понимает, что здесь он не Виндзор Йорк, принц Англии. Он такой же студент, как и все остальные.

Зейд, с другой стороны…

Он неторопливо подходит к одному из столов, и затем хлопает ладонью по поверхности, пугая студента-волонтёра (и около дюжины людей, которых он только что обошел в очереди). Зейд расплывается в весёлой улыбке и сдёргивает очки с головы обратно на нос, позволяя им соскользнуть вниз, когда он кокетливо поглядывает поверх них.

– Запиши мою группу. Меня зовут Зейд Кайзер.

Несколько студентов – читайте: в основном все они – хихикают, шмыгают носом и делают тайные фотографии на телефоны. Им всё равно, что он просто обошёл их в очереди. В конце концов, он рок-звезда.

Девушку за столиком не так-то легко впечатлить, и она в ответ приподнимает проколотую бровь.

– Я зарегистрирую вас – это линия от Й до П. Как в вашей фамилии. Вашим друзьям придётся зарегистрироваться под своими именами. А сейчас мне нужно, чтобы ты встал в конец очереди, – Зейд мило хмурится, но ему придётся привыкнуть к тому, что с ним обращаются как с нормальным человеком, а не как с богом.

Я ухмыляюсь.

– Я ухожу на линию от Р до Я, – говорю я с лёгким смешком, похлопывая обеими ладонями по груди Зака. С прерывистым вздохом он, наконец, отпускает мою талию и отпускает меня.

Даже с призраком меланхолии, бродящим по моему сердцу, я счастлива.

На этот краткий, прекрасный миг… Я в восторге.

Глава 2

Шарлотта Карсон – выпускница Академии Адамсон

Парни суетятся вокруг меня, прежде чем я отгоняю их хлопая полами своей толстовки, принимая предложенную газировку с воткнутой в неё соломинкой, которую Спенсер взял для меня с соседнего столика с закусками. Я жую кончик соломинки и посасываю её одновременно, изо всех сил стараясь не думать о словесном поносе, который извергла ранее.

«Не то, чтобы у меня во рту никогда не оказывалось его лобковых волос».

Я ещё не имела удовольствия отсосать член Рейнджера…

Почему ты сказала это той девушке, Чак? Что, чёрт возьми, на самом деле с тобой не так?

Шанса встретить другую девушку с гаремом практически не существует. И я чуть не испортила всё своими лобковыми-маффинами и излишней информацией? Нет. Я не могу этого допустить. У меня не так много подруг женского пола; мне это нужно.

Затем я начинаю смеяться и чуть не давлюсь газировкой, останавливаясь, когда слышу насмешливый звук позади себя. Когда оглядываюсь назад, то вижу того бледного парня с почти белыми волосами. Он сутулится в мятой рубашке на пуговицах (с неправильно застёгнутыми пуговицами), рядом с ним огромный футбольный братан. Последний, по крайней мере, вызывает у меня улыбку, но первый…

Я узнаю хулигана, когда вижу его: иногда я сама такая.

Я разворачиваюсь, раздражённая тем, что мне мешают почитать какую-нибудь мангу на телефоне – все мои парни заняты в других очередях.

– У тебя какие-то проблемы со мной? – спрашиваю я его, но он просто медленно моргает в ответ, дёрнув одним плечом.

– Не особенно.

Он замолкает, когда какая-то цыпочка-супермодель с волосами в тон его собственным вприпрыжку проходит вдоль очереди. Она вцепляется в его руку с лучезарной улыбкой и встряхивает своей белокурой гривой, заставляя каждого чувака в радиусе десяти миль вытягивать шеи, чтобы посмотреть. Ну, каждого чувака, кроме, может быть, моих и Марни. Даже сам Крид кажется, не проявляет к ней интереса, и она цепляется за него и прижимает его руку к своему боку.

– Я сделала это! – говорит она, и её волнение настолько ощутимо, что оно затрагивает даже меня, хотя я вообще не знаю эту Еву. Ева. Я фыркаю и стряхиваю с себя воспоминания об Адамсон и коварном культе, скрывающемся за его странной историей. Всё кончено. Это совершенно новое начало.

– Извини, мы здесь вообще стоим в очереди. Ты не можешь влезать в неё, – какой-то случайный прохожий хлопает новоприбывшую по плечу, на её лице хмурое выражение. И новенькая, и парень, Крид, поворачиваются друг к другу, всё ещё сплетая руки друг с другом, и что-то щёлкает во мне.

Они напоминают мне Тобиаса и Мику.

– Эм, мы близнецы, – говорит блондинка, закатывая глаза и поворачиваясь обратно, как будто это конец истории. Точка. Конец предложения.

Близнецы – я так и знала – снова встают в очередь, когда парень-футболист вздыхает и взъерошивает пальцами волосы. Не думайте, что я не видела, как они с Марни целовались, его губы были приклеены к её шее. Он чертовски огромен, возвышается надо мной и отбрасывает огромную тень, которая принадлежит ему одному. Она выглядела такой маленькой в его объятиях, но в то же время счастливой.

Я потягиваю газировку, и новенькая переводит взгляд своих глаз на меня.

Они голубые и искрящиеся, как вода у побережья Санта-Круз, когда набережная гудит, а воздух наполнен ароматом сахарной ваты и смехом.

Я улыбаюсь ей.

– Миранда, – она протягивает мне руку, и я беру её.

Хорошая, крепкая хватка.

Мило. Может быть, здесь я смогу убить двух зайцев одним выстрелом? Подружусь и с Марни, и с близняшкой её парня.

– Шарлотта, но, пожалуйста, Боже, зови меня Чак. Я только что познакомилась с девушкой твоего брата Марни? – я приподнимаю бровь, и щёки девушки вспыхивают.

– Она тоже влюблена в Марни, – растягивает Крид с тяжёлым вздохом, и я такая… бро. Интрига закручивается. Загустевает и перемешивается.

Я почти уверена, что сейчас ухмыляюсь.

Да, нам нужно увидеть это в форме манги. Очевидно, я была бы самой симпатичной на обложке и всё такое, но это золото. Жаль, что у меня нет никаких навыков в области искусств, иначе я бы нарисовала это сама.

– Может, тогда ей стоит быть с ней, а? Ты в некотором роде задница, – я отпиваю ещё немного содовой, и с губ Миранды срывается взрыв весёлого смеха. Она прикрывает рот рукой, когда глаза её близнеца сужаются до ледяных щелочек.

– О, боже, что он натворил на этот раз? – спрашивает она, слегка отдёргивая руку. Она, кажется, подавлена его действиями.

– У Чака здесь пять парней, – на этот раз это другой парень, Зак. Он кажется крутым. Имею в виду, я не знаю его, но он как настоящий Адам. Адам. Чёрт. Отсылок слишком много. – Крид подразумевал, что она их не заслужила или что-то в этом роде? Что странно, учитывая, как он издевался над Марни…

– Как будто я был единственным, – выдавливает Крид, бросая взгляд на Зака. – И я не подразумевал ничего подобного. Это было простое, блядь, исследование.

– Не принимай это близко к сердцу, – продолжает Зак, сосредоточив внимание на мне. – Он запуган твоими парнями – вот и всё, что произошло. Он боится Монтегю.

– Все боятся Монтегю, – признаю я, а затем пожимаю плечами. – Кроме того, я легко трансформируюсь, и это никого не касается. Я не обижаюсь. Подожди, пока не увидишь меня с моими горячими девчачьими флюидами на полную катушку. – Очередь за мной движется вперёд, и я иду вместе с ней спиной вперёд. – Итак, вы все остаётесь в общежитиях или…?

– На данный момент, – это Крид, в его голосе слышится мрачная нотка, которую я не уверена, что понимаю.

Мне кажется – и я могу совершенно ошибаться, – что у мисс Марни много забот.

Лично я отдаю себе отчёт в том, что моя ситуация с ребятами настолько хороша, насколько это возможно. Они все друзья; у них есть история; они ладят и любят друг друга. Может быть, в долгосрочной перспективе это и не сработает, но пока всё идёт отлично.

А та девушка? Мой взгляд перемещается на неё, стоящую в очереди от Р до Я в полном одиночестве, взгляд поднят к небу, золотисто-розовые волосы развеваются на ветру. В этой группе царит большая напряжённость.

Моё внимание переключается на Спенсера, который тоже стоит в очереди один, но свирепо смотрит на меня. Я показываю ему средний палец, и он ухмыляется мне в ответ. Черч и близнецы стоят в очереди вместе, но бедный Рейнджер застрял с тем ужасающим чуваком Тристаном и чудаком с пластиковым мечом и кепкой.

Интересно, как всё пройдёт?

Я вижу, что у парня с пластиковым мечом – Виндзора, которого я также знаю, как ёбаного принца, – в руке маффин, и он его ест. Храбрый человек. Он мне нравится. И Зак тоже.

Остальные трое… Я не так уверена в этом.

– Ну, мы с Марни встречаемся завтра за баблти. Хочешь присоединиться к нам? – я обращаю внимание на Миранду, и её лицо озаряется. Да, она мне уже нравится.

– Я бы с удовольствием! – она протягивает мне свой телефон – это совершенно новый Z-Fold в дорогом чехле, – и мы обмениваемся номерами. – Мы все новички в этом месте, поэтому пока не знаем ни одного хорошего места.

– Я уже много лет живу в местечке под названием Натмег, штат Коннектикут. Я едва ли являюсь частью современного мира. Мы могли бы выпить кофе в «Макдоналдсе», и я была бы в восторге, – я улыбаюсь и подмигиваю ей, прежде чем очередь снова продвигается вперёд, и теперь моя очередь записываться на одну из экскурсий по кампусу.

Честно говоря, я не была уверена, что когда-нибудь поступлю в колледж, не говоря уже о заведении такого уровня.

До меня это доходит, когда я регистрируюсь, принимая шнурок и карту, прежде чем отойти в сторону и обнаружить, что смотрю вверх на бревенчатые стены общежитий, немного солнца отражается от инея, прилипшего к крышам.

– У тебя что-то на уме? – спрашивает Черч, останавливаясь рядом со мной, его правая рука засунута в карман синих слаксов, в другой он держит свежую чашку кофе. Очевидно, он также совершил налёт на студенческий столик с закусками. Он потягивает его, изучая общежитие, а затем поворачивается, чтобы посмотреть мне в лицо.

Мои щёки горят, и я смотрю вниз на свою пустую банку из-под содовой, всё ещё зажатую в руке, из отверстия которой торчит изжёванная соломинка.

– Я не чувствую, что заслуживаю быть здесь, – признаю я, и Черч издаёт негромкий протестующий смешок. Хотя мы оба знаем, что это правда. Я не самый лучший студент в мире; на самом деле во мне вообще нет ничего особенного.

– Шарлотта, – он называет меня полным именем – верный способ привлечь моё внимание. Я смотрю на него, когда парень наклоняется, прижимаясь кончиком своего носа к моему. Мои глаза закрываются, когда я наслаждаюсь его присутствием, я так невероятно благодарна за то, что нахожусь здесь с ним, но в то же время чертовски плохо справляюсь со своими собственными эмоциями. – Независимо от того, чувствуешь ли ты, что заслуживаешь быть здесь, или нет, ты здесь. Воспользуйся этой возможностью наилучшим образом.

Он отстраняется, не целуя меня, и я борюсь с желанием пнуть его по ноге.

– А что насчёт, э-э… – мой голос затихает, потому что мне трудно облечь вопрос в слова.

– А что насчёт свадьбы? – спрашивает Черч, и я сжимаю руку в кулак, обручальное кольцо впивается мне в кожу. Есть причина, по которой этим утром я надела толстовку с длинными рукавами (и не только потому, что на улице чертовски холодно). Быть помолвленной на первом курсе университета – это немного странно, не так ли? Типа, мы слишком молоды для всего этого. – Она через две недели, и все приготовления уже сделаны. Ты же сказала, что не хочешь ничего планировать? – он звучит смущённым и, возможно, даже слегка обеспокоенным, но, с другой стороны, мы говорим о Черче Монтегю. Он никогда ни о чём не беспокоится.

– Я не не хочу ничего планировать, – признаюсь я, и он улыбается мне, делая ещё один глоток кофе и приподнимая свои медовые брови. – Я просто… столько всего происходит.

Мы должны были пожениться в выпускном классе средней школы – какая-то шумиха из-за того, что его родители думали, что мы влюблены друг в друга и хотели подорвать авторитет моего отца и всё такое, – но Черчу удалось убедить его семью отложить всё.

Примерно на несколько месяцев.

Итак, и снова мы в отправной точке, всё готово для того, чтобы отправиться к алтарю. Другие парни ведут себя так, будто их это не беспокоит, как будто они вообще не ревнуют, но я чувствую, что это полная чушь. Если бы я была в гареме девушек, и мы все встречались с одним парнем, и он собирался законно жениться на девушке, которая не была бы мной… Я бы прирезала эту сучку. Я бы вырвала у неё серьги. Я бы дёрнула её за волосы. Я бы насыпала ей в туфли чесоточного порошка.

Будучи единственным ребёнком в семье, я в некотором роде не в восторге от идеи делиться чем-либо.

Особенно моими мальчиками.

Моими.

Спенсер выхватывает банку из моих пальцев, швыряет её через себя и умудряется забросить в мусорный бак, который находится примерно в десяти футах от нас. Впечатляюще.

– Я не уверен насчёт того, чтобы ты тусовалась с этой девушкой Марни, – начинает он, но я игнорирую его, потому что он слишком заботливый, а ещё он первый парень, с которым я когда-либо спала, и который мне понравился, иногда, думая об этом, я краснею с головы до ног. – Ничего не имею против неё, но ей нравится Крид Кэбот. Ты, блядь, издеваешься надо мной? – затем он поворачивается к Черчу, потому что знает, что я не понимаю и мне наплевать на их странную чушь об обществе богатых людей. – Тристан. Вандербильт. Я имею в виду, с таким же успехом она может встречаться с Дракулой. Не современным городским фэнтезийным Дракулой, но похожим на оригинального парня, которому отрезают голову и набивают рот чесноком.

– Это была Люси, а не Дракула, – поправляет Черч, потому что – шок! – он единственный, кто действительно читал оригинальный роман 1897 года. Спенсер лишь смотрит на него, потому что… Я имею в виду, кто, чёрт возьми, такая Люси? Все знают Дракулу, Ван Хельсинга, даже Мину… Но Люси? Она, должно быть, умирает в самом начале книги.

– Тристан, вероятно, приехал в Борнстед с гробом, полным земли, – вот что Спенсер считает качественным остроумием. Я не могу перестать представлять себе этого унылого сероглазого парня, лежащего в блестящем чёрном гробу, одетого в хороший костюм, с закрытыми глазами и целой луковицей чеснока, застрявшей между его приоткрытых губ. Я хихикаю над этим образом.

– Мы должны изо всех сил стараться не осуждать, – именно так реагирует Черч, но он изображает эту свою странную полуулыбку, которая либо означает, что ему нечего сказать хорошего, либо он замышляет избить члена тайного культа, чтобы украсть их одеяния и принять участие в их ритуалах. Я имею в виду, он делал это раньше. Культовые вещи.

– Спенс, тебе нужно немного расслабиться.

Я скрещиваю руки на груди и задаюсь вопросом, не смогла бы я заставить одного из моих парней пососать мою шею, как Зак делал это с Марни.

Рейнджера, может быть, учитывая, что он мог бы обхватить меня своими большими мускулистыми руками, и тогда, возможно, мы смогли бы найти местечко, чтобы попрактиковаться с лобковыми волосами во рту, но также, скорее всего, нет, потому что я надеюсь, что он сделает стрижку в своём мужском саду для меня, чтобы этого не случилось…

Мне требуется целая минута, чтобы осознать, что Спенсер щёлкает пальцами у меня перед носом.

– Ты что, оглохла и ослепла? Ты слышала что-нибудь из того, что я только что сказал?

– Э-э, нет? – это даже не утверждение, просто вопрос. – Что произошло на этот раз?

Он поворачивается и протягивает руку в направлении Крида.

– Этот ублюдок оскорбил мою девушку, и я должен стоять рядом и просто спокойно относиться к этому, пока ты заводишь дружбу с его девушкой? Честно говоря, ты в тысячу раз сексуальнее, – я смотрю вниз на себя в своей огромной толстовке с капюшоном, грязные очки сползают с носа, вьющиеся волосы падают мне на лицо.

Я поднимаю взгляд на Марни в её джинсовой юбке в складку, белых чулках под ней, сапогах на искусственном меху и жакете в тон. С волосами цвета розового золота, профессиональным макияжем на лице, этой отстранённой, мечтательной улыбкой…

– Ага… конечно, – я убираю свои вьющиеся волосы со лба. Вчера мы прилетели сюда на частном самолете – я даже не шучу по этому поводу, – но смена часовых поясов реальна. В основном, я виню Спенсера. После того, как мы добрались до отеля – тоже очень, очень, очень милого, – он не оставлял меня в покое. Не уверена, что мне удалось поспать в общей сложности больше трёх часов. – Я бы выглядела сегодня намного лучше, если бы ты не прокрался в мой номер прошлой ночью.

– Зачем тебе вообще нужен отдельный номер? – спрашивает Спенсер, как будто то, что у меня есть собственное пространство, для него что-то вроде анафемы. Он ерошит свои серебристо-пепельные волосы, а Черч бросает на него покровительственный взгляд.

– То есть она должна просто быть с тобой каждую ночь? – уточняет Черч, и Спенсер бросает на него мрачный взгляд. Он был моим первым парнем, который был готов подвергнуть сомнению всё, что, как ему казалось, он знал о себе, чтобы быть со мной. Пока я жива, я никогда не забуду, как он подхватил меня на руки, когда у меня шла кровь (женские неприятности), и понёс в кабинет медсестры. Я также никогда не забуду, как ему было больно узнать, что он был последним из всех парней, кто узнал, что я девушка.

Мне трудно долго сердиться на Спенсера. Или, типа, вообще сердиться на него.

– То есть, да, – Спенсер засовывает руки в карманы джинсов, когда близнецы и Рейнджер, наконец, присоединяются к нам.

– Кто пнул твоего щенка? – спрашивает его Мика, поедая ещё один маффин. Тобиас тоже. В прошлом у них никогда не возникало проблем с употреблением домашней выпечки Рейнджера. Что я могу сказать? Парень может быть огромным, мускулистым и полным придурком, но он любит крошечные, симпатичные вещицы (включая меня, я думаю) и любит надевать бабушкины фартуки, чтобы печь, пока он в чём мать родила.

Это гораздо менее жутко, чем кажется, честно слово.

– Ты забыл, что Шарлотта и Черч поженятся через двенадцать дней? – спрашивает Спенсер, и близнецы обмениваются взглядами, прежде чем взгляд Тобиаса останавливается на мне и смягчается. Он протягивает мне оставшуюся половину своего маффина, и я беру его нежными пальчиками, глядя скорее на шоколадную крошку, чем на его лицо.

– Выше нос, – бормочет он, низко наклоняясь и приближая своё лицо к моему. – Ты же знаешь, что мы никуда не денемся, верно?

Я шмыгаю носом и откусываю кусочек, кивая головой, когда Тобиас взъерошивает мои волосы. Он делает то же самое со Спенсером, и за это его бьют по руке.

– Чувак, серьёзно? – замечает он, оглядываясь на Черча.

Вы могли бы подумать, что чувства Черча были задеты из-за того, что я стала хлюпать носом из-за идеи выйти за него замуж. Но дело не в этом. Я не готова расстаться со своей вечной командой. Я хочу, чтобы эти парни были только моими до конца жизни. Весьма вероятно – учитывая мой уровень неуклюжести – что я умру рано, постыдным образом и, также, вероятно, с вирусным видео. Им недолго придётся быть частью гарема, вот что я говорю себе.

– Я не собираюсь забирать её у вас, – обещает Черч, ненадолго останавливаясь, чтобы выбросить кофейный стакан в мусорное ведро. Он достаёт из кармана жестянку с мятными леденцами и зажимает один между зубами, изображая милую улыбку. – Конечно, рано или поздно Шарлотта достанет каждого из вас, и тогда вы все просто уйдёте по собственному желанию.

– Ха, ха, – Мика закатывает глаза почти так же драматично, как и я, но на его лице мелькает обида, которую он не может полностью скрыть. Он замечательно быстро приходит в себя (как обычно), а затем обнимает меня за шею и ведёт к группам, которые медленно формируются возле различных дорожек, ведущих со двора.

Есть множество табличек, на каждой из которых указаны имена некоторых выпускников Борнстеда, которые совпадают с именами на наших ремешках. По сути, разбив нас на группы, они получили гораздо больше возможностей назвать их в честь бывших студентов вместо цифр или букв, а затем случайным образом распределили нас по ним.

– У меня есть Тодд Парк, – говорит Мика, хмуро разглядывая свой ремешок. – Кто тебе попался?

– Иеронимус Мингус, – мой глаз дёргается, и я трясу шнурком перед Микой. – Этого не может быть на самом деле; никого на этой планете не могли назвать Иеронимус Мингус.