Текст книги "Чужие степи - часть двенадцатая (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Долго на аэродроме задерживаться не стали, ибо кроме АН-2, ничего путного там не было. Отметили точку на карте, пометили как «забрать кукурузник», и двинулись дальше. Следующей целью был завод с непонятной аббревиатурой «ЭРНМ» – я до сих пор не знал, что это за производство, но на карте оно выглядело внушительно: несколько крупных корпусов, своя подстанция, подъездные пути.

Ехали, стараясь держаться подальше от густых застроек. После двух обстрелов инстинкт самосохранения обострился до предела. Я крутил головой, сканируя окна, проёмы, тени в подворотнях. И не зря.

Двое «Максов» крались вдоль забора, явно рассчитывая, что мы их не увидим. Но кожаные куртки с шипами плохо маскируют на фоне серого бетона. Осознав, что я их засёк, они рванули в разные стороны – один к дому, второй к сараю.

Короткая очередь – и первый рухнул лицом в пыль. Второй попытался уйти, но я выстрелил по ногам. Он взвыл, схватился за бедро и повалился на бок.

Притормозив, отобрали у него оружие – а это был короткий обрез, и наскоро перевязав, закинули в кузов. Он матерился, плевался, лягался, но ему надавали по морде, и пристегнули наручниками к дуге безопасности.

До завода добрались без приключений, и сразу стало ясно: ловить здесь нечего. Территория была перепахана взрывами. Корпуса лежали в руинах. Воронки, оплавленный металл, обрушенные перекрытия. Ни одного целого здания.

– Похоже, завод был военный, – сказал дядя Саша, разглядывая руины. – Разбомбили как приоритетную цель. Или уже потом что-то случилось. Но тут даже фундамента не осталось.

– Может рядом что-то сохранилось? Склады какие-то, ангары, может техника.

– Можно осмотреться с высоты, – предложил Борисов, кивая на стоящую неподалёку девятиэтажку. – Сверху будет видно всю территорию.

Я согласился. Трое бойцов под руководством штабс-капитана пошли наверх, а мы с дядей Сашей остались внизу, у машин, решив что сейчас самое время поговорить с пленным.

Его вытащили из кузова и усадили на землю, привалив спиной к колесу пикапа. Молодой, лет двадцати, не больше. Патлатый – сальные волосы свисали до плеч. Одет в кожаную куртку с шипами, на груди – какие-то железки, навешанные вразнобой: гайки, болты, шестерёнки, даже столовая ложка с пробитой дыркой. Всё это болталось и позвякивало при каждом движении. Типичный «Макс», только мелкий.

Я присел перед ним на корточки.

– Как тебя зовут?

Он сплюнул мне под ноги.

– Ещё раз спрашиваю: как зовут?

В ответ он скорчил рожу, выкатил глаза и заорал:

– Не тяни вонючка! респни меня! Респни! – выкрикнул он и снова плюнул, так же мимо. – Давай! Чего ты ждёшь?

– Что с тобой сделать? – спросил я, цепляясь за незнакомое слово.

Он заржал – высоко, истерично, с подвизгиванием. Потом снова скорчил гримасу и закричал:

– Грохни! Грохни!

Я переглянулся с дядей Сашей. Тот пожал плечами.

– Похоже, содержательной беседы не выйдет, – сказал он.

Я ещё раз посмотрел на пленного. Тот раскачивался, закатывал глаза и что-то бормотал себе под нос – то ли молился, то ли ругался, то ли просто был не в себе.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь. – Пусть пока посидит. Может, остынет. А нет – так нет.

В психушку решили не ехать. После двух обстрелов и двух раненых испытывать судьбу не хотелось. К тому же Борисов, осмотревшись с крыши девятиэтажки, доложил: вокруг завода – только жилые дома, пустыри и какое-то движение неподалёку. Ничего интересного он не заметил.

Погрузились в уцелевшие машины. Пленного «металлиста» снова закинули в кузов – он всё так же был не в себе, не прекращая раскачиваться и бормотать.

Выезжали из города тем же путём, в объезд, через частный сектор. Я уже предвкушал, как через час-полтора будем на заводе, сдадим раненых, и завалимся спать. Но судьба, как обычно, распорядилась иначе.

На перекрёстке, у старой автобусной остановки, мы столкнулись с ними нос к носу. Колонна из трёх машин – точнее, трёх аппаратов, которые иначе как порождениями больного разума не назовёшь. Они выкатились из-за универмага и замерли, увидев нас.

Первый – нечто, бывшее когда-то небольшим грузовичком. Сейчас он напоминал передвижную баррикаду. На капоте, приваренная кустарным способом, торчала рельса – метровый обрезок, заточенный на конце и служивший тараном. По периметру кузов был затянут колючей проволокой в несколько рядов, так что подобраться к нему с земли не представлялось возможным. Сверху, на криво приваренной башенке от лёгкого бронетранспортёра, торчал тип в мотоциклетном шлеме с прикрученными к нему коровьими рогами. Ни пушки, ни пулемёта в башне не было – только сам тип, вооружённый автоматом без приклада.

В кабине сидели двое. Водитель – лысый, с лицом, изуродованным шрамами, и в сварочных очках, поднятых на лоб. Рядом с ним – пассажир, тощий, с ирокезом, выкрашенным в ядовито-зелёный цвет, в кожаном жилете поверх голого тела. Оба смотрели на нас с таким видом, будто только что нашли новую игрушку.

Второй транспорт когда-то был мотоциклом. Теперь это был трицикл – два колеса сзади, одно спереди. На нём восседали двое. Оба в нагрудниках из автомобильных покрышек, на головах – самодельные шлемы с гребнями, отдалённо напоминающие рыцарские. У одного за спиной торчало охотничье ружье. У второго на груди висел Шмайсер.

Третий транспорт – УАЗ, переделанный до полной неузнаваемости. Вместо бампера – таран из толстенного швеллера, приваренный к раме. По бокам навешены ржавые листы железа – импровизированная броня. Колючая проволока по периметру, решётки на окнах, и сверху, в люке, торчал пулемётчик с РПК.

– Твою мать, – выдохнул дядя Саша.

Я среагировал мгновенно. Очередь из автомата хлестнула по кабине головного грузовика – водила дёрнулся и завалился набок, забрызгав лобовое стекло кровью. Пассажир с ирокезом взвыл и попытался перехватить руль, но машина уже вильнула и врезалась в фонарный столб. Рогатый тип в башенке заорал что-то нечленораздельное.

– В проулок! – крикнул я, и наш пикап, взвизгнув шинами, нырнул в узкий проход между домами.

Вторая машина свернула за нами, и заскрипев тормозами, застыла рядом. Мужики высыпали наружу, готовясь к бою.

Минута, другая – и только затухающий шум моторов. Я ждал, что «Максы» полезут следом, но они не поехали, грузовик так и остался стоять с убитым водителем, а трицикл и бронированный УАЗ развернулись и рванули куда-то в другую сторону. Вскоре шум окончательно стих.

– Ушли, – констатировал дядя Саша, опуская автомат.

Собрались быстро. Оставили подбитый грузовик «Максов» на перекрёстке – не до трофеев. Пленный в кузове всё так же раскачивался и бубнил, иногда тоненько взвизгивая. Колонна из двух машин двинулась дальше, к заводу.

Ехали осторожно, и когда до завода оставалось километров пять, по нам снова ударили, и, что самое неприятное, на этот раз грамотно. Били с двух сторон, первым делом пробив колеса обоих пикапов.

Дотянув до какого-то закутка, мы влетели туда, и не дожидаясь команды, уже привычно вывалились наружу.

Что это, почему, кто стрелял – понятия никакого не было. Если в случае с Максами они особо не прятались, то эти противники остались незамеченными.

Осознав что здесь нас не достать, я оглядел людей, и убедившись что все живы, глянул в кузов пикапа. Пленный «металлист» сидел всё в той же позе, но теперь его голова была запрокинута, а во лбу чернело аккуратное входное отверстие.

– Капец, колёсам хана… И отсюда не выйти – простреливается весь проулок. – так же осмотревшись, констатировал Борисов.

Я осторожно выглянул из-за пикапа. Огонь вёлся из двух точек: одноэтажного кирпичного здания метрах в сорока и гаражей чуть дальше. Я ждал увидеть «кожаные» силуэты, шипы, ирокезы. Но вместо этого в проёме между гаражами мелькнула фигура в обычной одежде. Свитер, джинсы. Никаких шлемов и никаких рогов. Да и двигался он иначе, чем «Максы», – без дёрганой истерики, спокойно и расчётливо.

Может с этими удастся договориться?

– Эй! – крикнул я, прижимаясь спиной к колесу. – Не стреляйте! Я хочу поговорить!

На той стороне молчали, и я повторил еще трижды, прежде чем мне всё же ответили.

– Выходи с поднятыми руками! Без оружия! Одно резкое движение – и ты труп!

Я оглядел нашу позицию. Карман был ловушкой – с одной стороны глухая стена, с другой простреливаемый проулок. Колеса почти все пробиты, запаской не отделаться. Вариантов действительно не осталось.

Положив автомат на землю, я медленно поднялся, держа руки над головой, и вышел на открытое пространство.

Навстречу, из-за кирпичного здания шагнули трое. Все с автоматами, все по гражданке. Джинсы, свитера, кроссовки. У одного на голове была бейсболка с выцветшим логотипом. Обычные мужики, каких встретишь в любой очереди за хлебом. Только автоматы в руках и суровые лица – говорили о том, что эти люди прошли через многое.

Главный – седой мужик лет шестидесяти с плешью вместо волос, остановился метрах в пяти. Остальные встали чуть дальше, держа меня под прицелом.

– Кто такие? – спросил он.

– Люди, – ответил я.

Он скривился.

– Что тут надо?

– Ничего. Мимо проезжали.

Главный помолчал, разглядывая меня. Потом вдруг спросил:

– К задротам какое отношение имеете?

Я удивился. Слово было обидным, и я переспросил:

– Простите? К кому?

– К задротам, – повторил он с нажимом. И, кивнув в сторону нашего пикапа, пояснил: – Он у вас в кузове сидел.

Я мысленно усмехнулся. Пленный «металлист». Так вот как их здесь называют.

– Никакого, – ответил я. – Напали на нас, вот, взяли одного.

Главный долго смотрел на меня, хмурился, жевал губами. Потом спросил:

– Вы вообще откуда сами-то взялись? Не местные, что ль?

– Нет, не местные, – подтвердил я.

– С Кирова, что ль?

– Подальше, – сказал я, не соврав.

Он уточнять не стал. Ещё немного помолчал, потом сам опустил автомат. Кивнул своим – те тоже отвели оружие в сторону. Я наконец выдохнул.

Главный сделал два шага вперёд и протянул руку:

– Григорий.

Я пожал.

– Василий.

Григорий кивнул и спросил озабочено:

– Не зацепили мы там ваших?

– Вы – нет, – мотнул головой я. – А эти, как ты их назвал, задроты – подранили двоих. Нам бы дальше, к своим добраться…

Григорий помолчал, обдумывая. Потом пожал плечами:

– Так езжайте. Ежели не с задротами, так нам дела нет.

– Только колёсики вы нам того, прострелили, – заметил я.

Он глянул на пикап, на пробитые покрышки, хмыкнул.

– Колёс у нас нет, но можем дать другой транспорт. Отняли у задротов намедни.

– Спасибо. – поблагодарил я, и спросил почему они называют «Максов» задротами?

Он усмехнулся – криво, но почти весело.

– Потому что они задроты, – сказал он и, не углубляясь, обернулся к одному из своих: – Серёга, прикати сюда эту, ну ту хрень что вчера отжали.

Серега, которого Григорий послал за транспортом, ушёл, и Григорий кивнул на наши пикапы.

– Вы там это, готовьтесь пока. Щас тачку вам подгонят, сразу пакуйтесь – и ходу. А то задроты налетят, потом сложнее будет уехать. Они хоть и чахлые все, но сам знаешь, пуля – дура.

Я кивнул и вернулся к машинам. Мужики уже выбрались из кармана, но держались настороже, не убирая оружия. Я коротко пересказал, о чём договорились: транспорт дадут, местные не враги, «Максов» здесь называют задротами. Дядя Саша хмыкнул и принялся вытаскивать из пикапов наши пожитки.

И тут послышался звук, точнее даже гул явно чего-то большого. Он нарастал, и вскоре из-за угла, переваливаясь на ухабах, выполз он.

Трактор «Беларусь». Я узнал его только по огромным задним колёсам с грунтозацепами – всё остальное было переделано до полной неузнаваемости. Кабину обшили листами ржавого железа и увешали кусками колючей проволоки. На месте выхлопной трубы торчало нечто вроде канализационного раструба, из которого валил чёрный дым. Капот украшала приваренная фигура – не то орёл, не то дракон, согнутый из арматуры и расправивший ржавые крылья. По бокам, на манер рыцарских щитов, висели автомобильные двери, разрисованные черепами и молниями. На крыше, прикрученная к каркасу, возвышалась самодельная турель из труб, разумеется без пулемета.

Но самое интересное было сзади. Трактор тащил за собой прицеп – огромный, неуклюжий, похожий на передвижной сарай. Его стены были сколочены из досок, фанеры и кусков жести, а сверху, для прочности, обтянуты металлической сеткой. Вдоль бортов зияли бойницы – узкие прорези, из которых, при нужде, можно было вести огонь. Крыша была покатой, крытой ржавым профнастилом, и покрытой пучками колючей проволоки. Вся эта конструкция напоминала передвижную крепость безумцев, сбежавших из дурдома.

Трактор, чихнув напоследок сизым дымом, остановился. Из кабины высунулся Серега.

– Принимайте аппарат! Заводится с пол-оборота, колёса целы, солярки полбака. Прицеп, правда, гремит – но доедете.

Я обошёл трактор кругом, разглядывая этот шедевр инженерной мысли. Дядя Саша, стоя рядом, только присвистнул.

– Это ж надо так изуродовать машину, – протянул он.

– Главное, что едет, – ответил я. – Грузимся. У нас мало времени.

Загружались быстро. В корме прицепа обнаружилась распашная дверь – белая, с выцветшим красным крестом, судя по всему, от древней скорой помощи. Были такие раньше, «РАФики» назывались. Сейчас она держалась на петлях из толстой проволоки и служила задним бортом сарая на колёсах. Внутри лежал дощатый трап, сбитый из горбыля и укреплённый поперечными брусками. Погрузка на борт этого «судна» прошла штатно: раненых загрузили первыми, потом закинули рюкзаки, оружие, запас воды. Ну и следом залезли все остальные.

Дядя Саша, разумеется, сел за руль. Я же занял место за турелью, забравшись на крышу трактора, пристроился за самодельной конструкцией так, чтобы меня заметили издалека и не взорвали это странное средство передвижения раньше времени.

Григорий подошёл, когда трактор уже затарахтел, махнул рукой.

– Бывайте! – крикнул он, перекрывая шум мотора.

Я кивнул, и он ушёл обратно к своим, растворился в проёме между домами.

Трактор тронулся. Мы выползли из проулка, перевалились через бордюр и покатили по разбитой дороге. Я оглянулся на наши пикапы – они так и стояли на спущенных колёсах. И тут заметил что тела «металлиста» в кузове не было. Подумал о том куда он мог подеваться, но решил что наши сбросили, пока я общался с Григорием. Чтоб не маячил.

Ехали не быстро. И в стоке не особо скоростной, в данной комплектации быстроходностью «Беларус» вообще не отличался. Он тарахтел, чихал, выбрасывал клубы сизого дыма и переваливался на ухабах, как старая баржа на волне. Прицеп скрипел всеми досками, бойницы хлопали ставнями, а дверь от «РАФика» ритмично стучала о косяк. Ощущения были – будто плывёшь на Ноевом ковчеге, только вместо зверей в трюме – вооружённые мужики. Но всё-таки он ехал, что в нашем случае было главным.

Примерно через полчаса впереди показался завод. Я высунулся наружу насколько можно, придерживаясь за трубы турели, и так и простоял всю дорогу до ворот.

А там уже собралась толпа. Даже немцы откуда-то повылазили. Все стояли и смотрели, как к ним приближается это чудо техники – дымящее, гремящее, с драконом из арматуры на капоте и мною на крыше.

В комитете по встрече, как всегда, оказался Олег. Он стоял у ворот, скрестив руки на груди, и смотрел на приближающийся трактор с таким выражением лица, будто пытался понять, шутка это или мы действительно на этом приехали. Рядом с ним – несколько станичников, в основном конвоиры. Все, как один, уставились на дымящегося монстра.

Трактор, чихнув напоследок, заглох. Я спрыгнул с крыши, ойкнув от неудачного приземления.

– Ну, Васёк, – протянул Олег, обходя трактор по кругу, – ты что-то совсем заигрался. Это что такое? Нахрена ты это припёр?

– Не до жиру, быть бы живу, – ответил я, вытирая пот со лба. – А вообще, принимай аппарат, махнул не глядя!

Олег хмыкнул, потом улыбнулся, за ним заулыбались станичники. Напряжение, скопившееся за день, как-то разом спало.

Из прицепа тем временем выгружались остальные. Раненых сразу подхватили и унесли на носилках, остальные выходили, обступая трактор со всех сторон. Олег ещё раз обошёл трактор кругом, постучал костяшками по ржавому листу, заменявшему дверь кабины, заглянул в прицеп.

– Знаешь, – сказал он задумчиво, – мне кажется что никакого практического применения этому «апгрейду» нет. Словно для картинки старались. Дракон этот, двери с черепами, колючка по периметру… Это ж не броня, это декорация.

Дядя Саша, который к тому времени выбрался из кабины, подошёл к нам. Потерев бороду, он оглядел трактор и кивнул своим мыслям.

– А если всё это говно снять – получится нормальный аппарат. Колёса целы, движок работает, прицеп – вообще вещь полезная. Загрузить его под завязку, и в станицу отправить.

Олег посмотрел на дядю Сашу, потом пожал плечами.

– Ладно. Разберём. А вы пока отдыхайте. Вид у вас, прямо скажем, под стать аппарату, потрёпанный.

Глава 14

Отдохнуть удалось всего часа четыре, потом меня разбудили выстрелы.

Я привык просыпаться от таких звуков мгновенно – тело сработало раньше, чем мозг. Резко сел на койке, ещё толком не проморгавшись, и уже через секунду выскочил из кандейки, на ходу подхватив автомат.

Но выстрелы уже стихли. Вместо них донеслись мат и глухие удары. Пробежав вдоль стены, и завернул за угол, я увидел как метрах в десяти от входа в бытовку двое станичников бьют ногами лежащего на земле человека.

– Стоять! – рявкнул я, подскакивая и отталкивая ближайшего.

Тот, раскрасневшийся от злости и натуги, попятился, тяжело дыша. Второй тоже остановился, но было видно, что он едва сдерживается.

– Что происходит?

– Эта тварь, – выдохнул первый, тыча пальцем в скорченного немца, – пистолет где-то раздобыл и подстрелил двоих наших.

– Насмерть?

– Нет, но там без шансов. В живот одному, второму в шею. Кровищи – море.

Я глянул на немца. Тот лежал на боку, сплёвывая кровь на бетон.

– Кого ранил? – спросил я.

Станичник назвал две незнакомые мне фамилии. Подумалось: хоть не из наших, и то ладно.

– Бить его больше не надо, – сказал я. – Надо допросить, где он взял оружие, а потом расстрелять прилюдно, объяснив его соплеменникам, за что.

На шум подбежал Олег, ему коротко пересказали ситуацию. Он молча выслушал, потом кивнул и махнул рукой конвоирам. Немца подняли, заломили руки за спину и поволокли в сторону склада, где обычно запирали провинившихся.

Мы с Олегом остались вдвоём.

– Где он мог взять ствол? – спросил я.

Олег пожал плечами.

– Да где угодно. Может, здесь на заводе нашёл – тут этих закутков знаешь сколько. Может, спёр у кого. У нас, сам знаешь, народ доверчивый. Бросают оружие где не попадя.

Я стоял и смотрел на бетонную крошку, на тёмные капли крови – и думал: нехорошо это, когда своих убивают. Да и вообще, когда убивают. Но где-то внутри понимал, что не чувствую того, что должен чувствовать нормальный человек. Не было во мне чего-то. Точнее, не стало. Раньше, до всей этой истории, меня бы передёрнуло. А сейчас я смотрел на пятно крови и думал только о том, что жаль незнакомых мужиков, но хорошо, что пуля не досталась Олегу, дяде Саше или Борисову. Близких не коснулось – и ладно. Остальное – словно абстрактно всё, не по-настоящему. Как в кино.

Я потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна. Олег стоял рядом, засунув руки в карманы разгрузки.

– Какие планы? – спросил он.

– Всё те же, – я пожал плечами. – Искать. Вам тут на сколько ещё работы осталось?

Олег задумался, прикидывая.

– Основное вывезем дня за два. Потом оставлю небольшую группу – добирать, что осталось. А мы двинемся дальше, на следующий объект.

Я помолчал, вспомнил про радиопротектор.

– С протектором как? Хватает?

– Более чем, – ответил Олег уверенно. – Того количества, что мы взяли с базы, минимум на месяц хватит.

Я кивнул, хотя уверенности его не разделял. Да, таблеток было много. Но я знал: в какой-то момент придётся подкармливать ими немцев, потому что уровень радиации здесь, в «Пятёрочке», хоть и относительно низкий, всё равно своё дело делает. Медленно, незаметно, но делает. Сейчас выбывали самые слабые, а скоро начнётся повально. Как тогда быть без рабочих рук? Ладно демонтировать и вывозить – это ещё полбеды. А дорогу строить? Рельсы таскать, шпалы укладывать? Тут нужна сила, выносливость, а не только умение обращаться с автокраном. Так что придётся экономить таблетки и для немцев.

Я снова посмотрел на Олега.

– Слушай, как у тебя с транспортом? Не богат?

Олег хмыкнул.

– Ты знаешь, не особо. Лёгких машин нет, надо из дому гнать. А тяжёлая техника – вот она, пожалуйста, выбирай любую.

Я прикинул. Терять время на возвращение в станицу, чтобы там подобрать транспорт, пригнать его сюда, а потом снова попасть в засаду и, может быть, бросить его – какой в этом смысл? Смешно. У нас тут засады на каждом шагу. Проще взять что-то здесь.

– Ладно, – сказал я. – Показывай, из чего выбирать. Группа моя хоть и похудела на два места, но всё равно – десять человек, это количество. Нужно что-то вместительное. И желательно проходимое.

Олег усмехнулся.

– Тогда пошли. Есть у меня один экземпляр. Ты оценишь.

Мы прошли через весь двор, мимо грузовиков с демонтированным оборудованием, мимо экскаватора, который как раз заводили, пуская в воздух клубы сизого дыма. Олег шагал впереди, лавируя между ящиками и штабелями, пока не остановился у дальнего ангара.

– Вот она, – сказал он, откатывая ворота. – Красавица.

Красавицей это назвать мог только Олег. Передо мной стоял автобус. Длинный, на шести колёсах, с высокой крышей и тупым, словно обрубленным носом. Выглядел он так, будто его переделали из трёхосного грузовика – уж больно нелепым получился переход от кабины к пассажирскому отсеку. Но нелепость эта была какой-то основательной, что ли. Надёжной как рабочий ботинок, который не красив, но сносу ему нет.

– Людей возили куда-то по бездорожью, – пояснил Олег, заметив мой взгляд. – Вот и построили конкретно для этих целей. Вахтовый, считай. Только без излишеств.

Я заглянул в открытую дверь. Внутри всё было просто и утилитарно. Кресла без всякой обивки, просто из голого пластика с короткими, без подголовников спинками. Обшивки кузова тоже не было, только голый металл каркаса с торчащими наружу ребрами жесткости. Может не доделали, а может так и планировалось, просто машина для перевозки людей в тяжёлых условиях.

Олег уже залез за руль и теперь копался в приборной панели.

– Смотри, – он ткнул пальцем в тумблер с затёртой маркировкой. – Тут даже подкачка колёс есть. Если пробили вдруг, можно даже не притормаживать. Включается автоматически. Должна, во всяком случае.

Последнюю фразу он добавил уже менее уверенно, и я усмехнулся. Автобус был хорош. Да, он казался неповоротливым, длинным – на узких улочках на такой махине не развернёшься. Но зато он мог взять на борт всю группу с оружием и припасами, а при нужде ещё и десяток бойцов сверху.

Олег, словно прочитав мои мысли, добавил:

– И с ночлегом вопрос в случае чего не возникнет. Крыша всегда над головой, кресла хоть и убогонькие, но при нужде можно целый взвод разложить, ещё и место останется.

Представив, как мы поедем в этом автобусе через город, и снова попадем в засаду, я подумал что неплохо бы доделать его. Хоть железом по бокам обшить, а то ведь на прострел решето будет.

Олег, будто подслушав, вылез из кабины и сказал:

– Пока собираетесь, можно наварить несколько листов стали. Там, где бойцы твои сидеть будут, ну и водителю само собой.

Я кивнул.

– Было бы здорово. И еще люк на крыше вырезать, так чтобы и посмотреть можно, и пострелять в случае чего.

Олег хмыкнул и пошёл к механикам, а я, дождавшись когда откуда-то появившийся дядя Саша возглавит мероприятие по апгрейду, налил себе кружку растворимого кофе, присел на перевёрнутый ящик в углу и разложил на коленях карту.

Опасные места были отмечены ещё в прошлые рейды, и теперь они красовались на бумаге красными крестиками. Психушку я пока вычеркнул – после двух обстрелов в том районе соваться туда не хотелось. Решил вообще в ту сторону не лезть, а сосредоточиться на другом конце города – там, где мы ещё не были, но где, судя по карте, располагалось достаточно много «вкусного».

Трофеи. Вот что занимало мои мысли. Я ощущал себя кем-то вроде Скруджа Макдака, который сидит на куче золота и не знает, с какой стороны к ней подойти. Когда я впервые увидел твердохлебовский список – длинный, на три страницы, с кучей технических терминов, – он показался мне фантастикой. Где мы, и где всё это? Но теперь, после того как почти выпотрошили завод прицепов и нашли биофабрику, я понимал: всё, что там перечислено, вполне реально найти и забрать. И это даст станице – да что там станице, всему нашему миру – такой толчок, что мы перепрыгнем через сотни, а может, и тысячи лет.

Тяжёлая техника – экскаваторы, бульдозеры, погрузчики. Это карьеры. Месторождения глины, песка, щебня. Строительство дорог, фундаментов, укреплений. Мы сможем не просто восстанавливать, а строить заново – с нуля, по нормальным проектам.

Станки – токарные, фрезерные, сверлильные. Это ремонт и производство. Мы сможем точить запчасти для той же трофейной техники, а не искать их по городским руинам. Сможем делать оружие, инструменты, детали для всего, что движется и крутится.

Электрика – трансформаторы, генераторы, кабель. Это свет в домах. Вода из крана. Работающие больницы, мастерские, пекарни. Люди забудут, что такое лучина и керосиновая лампа.

Связь – радиостанции, антенны, ретрансляторы. У нас будет нормальная координация, разведка, управление.

Медицина – автоклавы, рентгены, хирургический инструмент, лекарства. Раненые и больные будут выживать, а не молиться, чтобы пронесло.

Удобрения и агротехника – мы поднимем землю. Степь зацветёт полноценной пшеницей и рожью.

Лабораторное оборудование – анализ воды, почвы, материалов. Производство лекарств, а не только добывание их из руин и порталов.

Типография это книги. Это учебники. Это документы.

Всё это лежало там, в мёртвом «пятерочном» городе, и ждало, пока мы придём и заберём. Я понимал: сейчас мы тащим всё подряд, хватаем что видим, и это правильно. Но с течением времени, когда на той стороне накопятся запасы и люди начнут сортировать добычу, задачи станут более направленными. Не просто «пойди туда и забери всё», хотя и такое тоже будет, – а конкретно: «нужен токарный станок модели такой-то», «нужен рентген-аппарат», «нужны семена и удобрения». И мы будем искать это и точечно вывозить.

Апгрейд занял почти три часа. Солнце только вошло в зенит, и времени до вечера было ещё достаточно. Я вышел из бытовки, когда дядя Саша и механики уже закончили, и направился к ангару.

Автобус стоял на прежнем месте, но теперь выглядел он совсем иначе. По бортам, там, где в салоне должны были сидеть бойцы, наварили листы стали – аккуратно, с зазорами под бойницы. Три узкие прорези с каждой стороны, достаточные, чтобы вести огонь из автоматов, не высовываясь наружу. Такие же листы прикрывали кабину водителя, оставляя открытым только лобовое стекло – но и его, как пояснил подошедший дядя Саша, можно было прикрыть откидным щитком с прорезью. На крыше, там, где я просил сделать люк для наблюдателя, теперь красовался аккуратный квадратный вырез, обваренный по периметру, с откидной крышкой на петлях. Залезать туда предстояло по приваренной снаружи лесенке из арматуры. Выглядело всё это грубовато, но функционально и надёжно – именно так, как нужно.

Я обошёл автобус и залез в кабину, усевшись на водительское место. Оно было жёстким, подрессоренным только за счёт собственного веса, но неожиданно удобным. Руль лежал в руках как влитой – большой, с тонким ободом, как у старых грузовиков. Приборная панель – минимум приборов: спидометр, тахометр, указатель топлива, манометр давления масла. Всё просто, понятно, без наворотов и электроники. Положив руки на руль, я глянул в зеркало заднего вида – оно было новым, прикрученным поверх бронелиста, и давало отличный обзор. В салоне уже рассаживались остальные бойцы. Они выглядели бодрыми, негромко переговаривались, проверяли оружие. Кто-то пихал рюкзак на багажную полку, кто-то устраивался поудобнее на пластиковом кресле.

– Ну, как тебе? – Олег подошёл к открытому окну, вытирая руки ветошью.

– Очень впечатляет. Серьёзная техника.

Довольный моим ответом, Олег ушел.

Я же, когда все погрузились, перебрался на место рядом с водительским. За руль, разумеется, сел дядя Саша. Он по-хозяйски поправил зеркало, пробежался пальцами по тумблерам и повернул ключ. Автобус взревел как хороший трактор – низко, раскатисто, с лёгкой вибрацией по всему корпусу, – и, выпустив клуб сизого дыма, тронулся с места.

До города доехали быстро. Автобус оказался мощным, приемистым – дядя Саша только крякал от удовольствия, выкручивая руль на поворотах. Шестиколёсная махина шла по разбитому асфальту, совсем не обращая внимания на ямы и трещины, сохраняя устойчивость как утюг. Мужики в салоне, убаюканные мерным гулом двигателя, дремали, привалившись к стальным листам обшивки. Я сидел разложив на коленях карту, и выполнял роль навигатора – подсказывал, где свернуть, и какой переулок безопаснее.

Первая цель, намеченная ещё в бытовке, казалась мне не особо стоящей. Так, по пути. Ветеринарная клиника в частном секторе с лаконичной подписью «Ветцентр». Рядом, судя по рекламке, должна была быть ветеринарная аптека. Я сомневался, что там что-то уцелело, лекарства-то, не станки, их разбирают в первую очередь, но путь всё равно лежал мимо, и я решил потратить полчаса на осмотр.

Добрались быстро. Частный сектор встретил нас тишиной и привычной картиной запустения. Грязные улицы, мусор, нанесённый ветром, выбитые окна. Но откровенных следов мародёрства или последствий бомбардировки я не видел. Тут вообще всё было непонятным. Как били, кто нападал, откуда, куда – хаотично расположенные очаги ударов не складывались ни в какую логическую картину. Словно бомбы или ракеты летели по принципу «куда-нибудь туда».

Мы остановились, выгрузились. Четверо остались у автобуса – прикрывать, – остальные пошли к зданию, сразу обходя его кругом.

Двухэтажное строение рыже-коричневого кирпича, добротное, приземистое. Двери закрыты, на окнах решётки. Стёкла все целы, что на первом, что на втором. Это сразу насторожило: целые стёкла в мёртвом городе – редкость, их либо выбивают мародёры, либо выносит взрывной волной.

– Глянь-ка, – Борисов подтянулся на руках, заглядывая в окно. Окна располагались высоко, выше роста. – Там вроде кто-то живёт.

Он спрыгнул, уступая мне место. Я тоже подтянулся. Сквозь пыльное стекло увидел обычный административный кабинет. Письменный стол у стены, заваленный папками и какими-то бланками. Компьютерный монитор, офисное кресло, на подоконнике – горшок с засохшим цветком, превратившимся в серый скелет. Но прямо посередине стола, на расчищенном от бумаг месте, стоял почти полный гранёный стакан с чаем, над которым поднимался слабый пар. Рядом лежал кусок серого хлеба с розоватыми кружками колбасы. Я перевёл взгляд чуть дальше, в угол комнаты, и увидел застеленный спальником диван.