Текст книги "Чужие степи - часть двенадцатая (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– При желании можно завести, – сказал он, спрыгивая на землю. – Старый, без электроники, простой, как лопата. Шанс, что не словил ЭМИ, большой.

– Я вот что заметил, – сказал я, когда мы двинулись дальше. – Пока бродим, не видел ни одной машины типа УАЗа или чего-то старого, что могло бы передвигаться после удара.

– Да, – кивнул дядя Саша, – я тоже. Сплошь иномарки.

– Не только это, – продолжил я. – Здесь вообще нет чего-то типа «Гранты», «Х-рей» или подобных. Отечественная техника представлена исключительно старыми УАЗами и «Жигулями».

Дядя Саша хмыкнул, перешагивая через арматурный прут.

– Может, здесь АВТОВАЗ пристрелили, чтоб сам не мучился и людей не мучил.

Я усмехнулся. Мысль была интересной.

Дойдя до подъезда – а на строительной площадке на удивление не было грязи, все пространство было засыпано крупным щебнем, мы пошли наверх. Под ногами битый кирпич, куски засохшего цемента, обрывки старого рубероида. Скелет дома был готов, но стены стояли не везде, а на верхних этажах вообще имелся только совсем голый каркас, одни колонны и перекрытия. Благо лестницы были везде, и мы спокойно поднялись на самый верх, а оттуда уже на крышу.

Город лежал как на ладони. Вдалеке чернело небо, туда ушла туча, и на горизонте ещё вспыхивали молнии.

Я довольно быстро нашёл нужное здание. Мы действительно сбились с пути, взяли правее, чем нужно. Но спускаться не спешил – от подъёма гудели ноги, и хотелось просто поразглядывать окрестности. Достав бинокли, мы улеглись прямо на бетон, и принялись наблюдать.

Переводя взгляд от здания к зданию, я автоматически высматривал отечественные автомобили. То, что всё, что могло ездить, местные жители забрали, – факт. Но пешком идти не хотелось. Был, конечно, вариант с погрузчиком, но выглядел он не очень. Громкий, медленный, и это если ещё удастся завести.

И вдруг в объективе бинокля что-то мелькнуло. Я повёл в сторону и увидел буханку. Подпрыгивая на выбоинах, она ехала по улице параллельной нашей. За рулем был бородатый мужик, сосредоточенно всматривающийся в дорогу.

Мы смотрели за буханкой, пока она не скрылась за домами. Дядя Саша опустил бинокль, помолчал, потом сказал:

– Они наверняка видели нас, пока мы летали. И видели, где мы сели. Сейчас ищут. Ты заметил, как водила головой крутил? Наверняка высматривал.

Я кивнул.

– Видел. И что?

Дядя Саша хмыкнул.

– Ничего. Найдут, заберут самолёт. Нас, скорее всего, грохнут.

Я удивился.

– Почему это?

Он пожал плечами.

– Я бы так и сделал. Самолёт нужен, а чужаки нахрена?

– Но кто его в воздух поднимет? – возразил я.

– Народу тут всяко больше, чем у нас. Найдутся мастера. Тем более это не истребитель, тут особой выучки не требуется.

Наверное он был прав, и хорошо что буханка едет не в ту сторону. Но на будущее надо держать в уме: нас видят и охотятся. Могут и с земли пальнуть, ума хватит.

– Что думаешь делать? – спросил я.

Дядя Саша уже насмотрелся, и поднимался, отряхивая колени.

– Возвращаться к самолёту да валить отсюда. В дальнейшем облетим город по периметру, не залетая в застройку. Издали тоже можно многое увидеть.

Я не спорил. Мы спустились вниз и тем же маршрутом двинулись к «Фоккеру».

Но там нас ждал сюрприз. Пара УАЗов и японский джип – непонятно как уцелевший – стояли рядом с самолётом. Вокруг – мужики, человек десять-двенадцать. Все с оружием разного вида: от калашей и пистолетов, до гладкоствольных ружей и обрезов. Они осматривали кабины, заглядывали внутрь, переговаривались. Один, в кожаной куртке, стоял на крыле и что-то показывал остальным.

Мы залегли за грудой битого кирпича. Дядя Саша тихо выматерился. Я молча смотрел, как чужаки хозяйничают у нашей машины, и прикидывал варианты. Вариантов было немного.

Глава 7

Вариант первый – попробовать договориться. Второй – уйти, бросив «Фоккер». Ну или третий – принять бой. Последнее – самый хреновый расклад, но, судя по тому, что я видел, он приближался с каждой секундой.

Тот, что стоял на крыле – здоровый, в кожаной куртке, – а они через одного были в каких-то нелепых, шипованных косухах – вдруг начал прыгать. Подпрыгивал, сгибая ноги, и с силой обрушивал каблуки на обшивку. Перкаль трещала. Остальные ржали, подбадривая его. Он развернулся, собираясь прыгнуть ещё раз.

Дядя Саша выстрелил.

Очередь хлестнула по крылу, срезав двоих сразу – прыгуна и того, что стоял у кабины. Они рухнули, даже не вскрикнув. Остальные замерли, не пытаясь укрыться, хотя это было вполне ожидаемо. А спустя секунду стали палить куда попало, так же не сходя с мест, и явно не понимая, откуда прилетело.

Двое с двустволками уже перезаряжались – я видел, как они ломают стволы, выковыривая гильзы. Те что с калашами стреляли короткими очередями куда-то по окнам, не целясь. Пули взвизгивали непонятно где, били стекло, крошили бетон.

Я не боялся. Пусть с регенерацией у меня плохо, но всё остальное – скорость, реакция, чутьё – пока работало. Плюс опыт, которого у начинающих выживальщиков не могло быть по определению. Вон они, встали как на параде, даже не рассредоточились толком.

И всё же я решил дать им шанс. Отполз от дяди Саши правее, метров на десять, чтобы не привлекать к нему внимание, и крикнул, перекрывая стрельбу:

– Прекратить огонь! Нужно поговорить!

На секунду стало тихо. Я подумал вняли, но нет. Один из бородачей молча швырнул на звук гранату. Она полетела по дуге, упала возле меня, но я успел выпнуть ее подальше. Граната взорвалась в стороне, осыпав пространство осколками. Бородач выматерился.

Теперь я точно понимал: разговора не будет.

Боя тоже не получилось. Я просто расстрелял всех, пока они соображали. В Степи даже при встрече с вооружёнными одними луками туземцами было бы сложнее – мельком подумал я. Эти же, реально словно бессмертные, или обдолбанные. Единственный кто хоть как-то пытался укрыться, – гранатомётчик. Ему это, правда, не помогло, но он хотя бы попытался.

Дядя Саша уже бежал к самолёту, перепрыгивая через тела. Забрался на крыло, заглянул в кабину и громко запричитал:

– Вот пидерасты! Вот суки поганые! Чтоб вам пусто было! Уроды! Гандоны штопаные! Твари!

Я подошёл ближе, поднял автомат одного из убитых – старый АКМ с потёртым цевьём – и законтролил лежащих возле самолёта на все оставшиеся в рожке патроны.

– Что там? – заглянул я в кабину.

– Пидерасты! – снова выругался дядя Саша. Он показывал на торчащие из-под панели провода. Судя по всему, эти олухи пытались завести самолёт, как старую «девятку», – выламыванием замка зажигания и скручиванием проводов. Замка тут не было, и они тупо выдрали всё, до чего дотянулись. Пучки разноцветных проводов свисали вниз, некоторые были перекушены, другие – скручены в жгуты и оборваны.

– Ну всё, полетали… – снова застонал дядя Саша и, повторив как мантру «пидерасты!», спрыгнул с крыла и от души пнул мёртвое тело.

Я был не столь ошарашен и понимал, что кроме этих есть и другие – как минимум те, что на буханке. Поэтому сказал дяде Саше, что надо валить. Тот кивнул, соглашаясь, и принялся собирать оружие. Я помогал ему, быстро обшаривая убитых.

Арсенал у бородачей оказался пёстрым. Две двустволки – старая «тулка» с затёртым ложем и еще какое-то незнакомое ружье, очень похожее на музейный экспонат. Обрез с прикладом из красного дерева, из которого палили, судя по всему, картечью. Три Калашникова – АКМ, АК-74 и ржавый АКСУ. Два пистолета – ТТ и ПМ, оба с полными магазинами. У одного из убитых нашлась граната Ф-1. Почти у всех ножи с наборными рукоятями. Собрав всё что сочли ценным, через пару минут мы были готовы уходить. Можно было уехать на одной из машин, но бросать самолет мы не планировали. Если будет уверенность что нас не подстрелят из-за угла, починим изуродованную панель. А пока ждем, как раз всё и подсохнет.

Закончив с трофеями, дядя Саша в последний раз оглядел «Фоккер», сплюнул и, матерясь уже почти беззлобно, двинулся за мной в сторону пятиэтажки.

Далеко не пошли, спрятались в одной из квартир на втором этаже. Я занял позицию у окна кухни, откуда хорошо просматривался и самолёт, и вся улица. Дядя Саша устроился рядом, положив автомат на табуретку. Ждать долго не пришлось. Прямо к самолёту подъехала та самая буханка, но, увидев побоище, останавливаться не стала. Прокатившись ещё сотню метров, она скрылась за трансформаторной будкой. Ну хоть эти поумнее – подумал я, – а то даже стыдно как-то, будто убогих обидел.

Через пару минут снова послышался звук мотора. Сначала я решил, что буханка уезжает, но из-за угла выехал ещё один японский джип – на огромных колёсах, с лебёдкой и мощным бампером. Он шёл медленно, словно крадучись.

– Да тут у них целая шайка, едрит Мадрид! – прошептал дядя Саша.

Джип не стал подъезжать к самолёту. Притормозил на углу дома, постоял, потом сдал назад и скрылся из виду. Я переключился на трансформаторную будку. Из-за неё как раз выскользнули две фигуры и, пригнувшись, побежали к нашей пятиэтажке.

В данном контексте это было даже неожиданно, и потирая руки, я неожиданно для себя ощутил какое-то удовольствие. Не радость, не злорадство, а что-то вроде азарта, как за карточным столом или в шахматной партии. Убийцей по призванию я не был, мне не нравится убивать, и обычно я делаю это только в крайних случаях. Но тут другое. Где-то в глубине души я будто играл, чувствуя себя котом, а чужаков – мышами. Глупыми, суетливыми мышами, которые не понимают, с кем связались.

Дядя Саша не разделял моего энтузиазма. Он сидел рядом, напряжённый, как струна, и водил биноклем по окнам дома напротив. Вдруг он замер.

– Снайпер, – сказал он тихо. – Вон там, на третьем этаже, крайнее окно.

Я поднял бинокль, всмотрелся. Да, что-то бличет. Слабо, едва заметно, но характерно – так отсвечивает линза прицела, когда снайпер доворачивает винтовку, сканируя местность. Я разглядел ствол, высунутый из окна на пару сантиметров, и тёмный силуэт за ним. Возможно профессионал. Не то что те придурки у самолёта.

Мы с дядей Сашей быстро сменили позицию, отступив вглубь квартиры, к коридору, откуда окно не просматривалось со стороны снайпера. Я понимал, что даже с такого расстояния могу снять его из калаша – для меня это не сложно. Но не стал. Мне хотелось посмотреть, что будет дальше.

А дальше послышался ещё один звук мотора. Глухой, низкий, не похожий на джип. Что именно подъехало, мы не видели – мешал угол дома. Я прикинул: даже если по минимуму, здесь сейчас человек десять-пятнадцать. И это не считая тех, кто мог спешиться раньше и рассредоточиться по домам.

В подъезде раздался шум. Кто-то вышел из квартиры на площадку – видимо, проникнув через окно другой квартиры. Шагали осторожно, но недостаточно. Я подошёл к двери, прислушался. Переговаривались двое, до меня доносились только обрывки шёпота.

Отступив вглубь квартиры, к кухне, я понимал, что сейчас сюда заглянут. И точно. Дверь приоткрылась с лёгким скрипом. На пороге появился первый – невысокий, жилистый, в грязной кожаной куртке с железными шипами и оторванным рукавом. Борода лопатой, на голове вязаная шапка несмотря на жару, да еще и с какой-то бляхой на манер кокарды. В руках – укороченный калаш с самодельным цевьём. Он скользнул взглядом по комнате, не заметив меня в тени за дверным косяком.

За ним вошёл второй – этот покрупнее, тоже в клёпанной кожаной жилетке поверх тельника, лысый, с застарелым шрамом через всю щёку. В руках – помповое ружьё, короткое, с пистолетной рукоятью. Страшная штука в умелых руках. Он держал его стволом вниз, но палец лежал на спусковой скобе.

Я достал нож и, не раздумывая, шагнул из-за косяка. Первому – короткий удар под левую лопатку. Он захрипел, начал заваливаться. Второй дёрнулся, вскинул помповик, но я уже перехватил его за ствол, крутанул в сторону, уводя от выстрела, и повалил на пол. Зажал рот ладонью, приставил нож к горлу.

– Тихо, – прошептал я. – Рыпнешься – кончу.

Он замер. У меня всё ещё была надежда договориться. Ну, или хотя бы узнать, что это за люди.

– Сейчас я уберу руку. Но если ты заорёшь – зарежу. Понял?

Мужик закивал, я убрал ладонь. И тут он заорал что есть мочи.

– На помощь!

Нож вошёл под челюсть, и крик оборвался бульканьем.

– Валить надо, – сказал я дяде Саше, вытирая нож о его тельник. – Этого придурка весь квартал слышал.

Трофеи не собирали. Времени не было. Я только выдернул магазин из разгрузки убитого. Всё собранное ранее оружие мы быстро запихали под диван в зале и налегке рванули наверх, надеясь уйти по крыше или хотя бы осмотреться.

На лестнице между этажами нас встретил ещё один – молодой, в серой футболке, с двустволкой наперевес и мотоциклетном шлеме с очками поверх. Он выскочил снизу и замер на долю секунды. Дядя Саша выстрелил от бедра, не сбавляя шага. Парень рухнул. Мы перепрыгнули через него и побежали дальше.

Крыша оказалась плоской и пустой. Антенны кое-где, да вентиляционные шахты.

Быстро определившись, улеглись так, чтобы нас не было видно с соседних домов, и в то же время чтобы контролировать входы и смотреть за округой. Я пристроился за вентиляционной шахтой, дядя Саша – за соседней.

– Что дальше? – спросил он, не оборачиваясь.

Я пожал плечами.

– Ждём.

Надо понять, откуда они берутся. Где их база, или что у них там? То, что это какое-то сборище выживших, я понимал. И то, что вряд ли они живут в городе, где высокая радиация, понимал тоже. Или здесь тоже нашли способ бороться с её воздействием? Ответа нет, и чтобы его получить, нужен «язык». Других вариантов выяснить что к чему, я не видел.

– Что с птичкой делать будем? – снова спросил дядя Саша, имея в виду «Фоккер».

Я пожал плечами. Сам я уже распрощался с самолётом, но не переживал по этому поводу, следуя давно и крепко усвоенной мудрости – главное живы, а остальное приложится.

Внезапно раздались выстрелы. Я вжался в стенку вентиляции, за которой прятался, но через секунду понял: стреляют внизу и не по нам. Осторожно выглянул. Перестреливались из соседних домов – похоже, сами с собой. Стрельба нарастала, к канонаде подключались новые участники. Грохот стоял такой, будто внизу разгорался полноценный бой.

Я ухмыльнулся, радуясь возможности под шумок проредить чужеродный контингент.

В соседнем доме, на четвёртом этаже, в проёме окна мелькнула макушка. Коротко стриженная, тёмная. Стрелок сидел на корточках, выставив ствол, и палил куда-то вниз. Я поймал его на мушку, задержал дыхание и плавно нажал спуск. Голова дёрнулась и исчезла. Ствол вывалился наружу, закачался на ремне и замер.

Внизу, у торца пятиэтажки, крался ещё один. Двигался он смешно, по-киношному: пригибаясь, приставным шагом, прижимаясь спиной к стене и выставив перед собой обрез. Я разглядел его получше: тощий, в распахнутой кожаной куртке, в мотоциклетных очках на лбу, и огромных ботинках явно на несколько размеров больше необходимого. Длинные и сальные его волосы были собраны в хвост. Он крался, явно играя в героя боевика, и не смотрел наверх. Я прицелился, выждал, пока он остановится у угла, и дождавшись выстрела снизу, отправил пулю точно ему в голову. Парня отбросило на стену, он сполз, оставляя тёмный след на кирпичах.

Стрельба стихла. Минут пять никто не появлялся.

Потом снова послышался шум двигателя. Я покрутил головой и увидел колонну машин, выползающую из-за угла дальше по улице.

Первыми шли две буханки. Обычные такие, грязно-зелененькие, не сказать чтобы сильно побитые. За ними – пикап с пулемётом в кузове, закреплённым на самодельной турели. А замыкал колонну агрегат, достойный «Безумного Макса»: нечто, переделанное из колёсного экскаватора. Кабину обварили листами ржавого железа, на ковш, из которого торчала голова в рогатом шлеме, приспособили крупнокалиберный пулемёт, а на крыше установили прожектор. За рулём сидел мужик в сварочной маске, откинутой на затылок, и сосредоточенно глядел вперёд.

Колонна шла медленно, уверенно, и глядя на этот цирк – особенно впечатлили персонажи в сварочной маске и шлеме с рогами, я принял решение. Во-первых, воевать с такой кучей народа, даже при всей моей прыти, означало рано или поздно поймать случайную пулю, а во-вторых не хотелось убивать блаженных. Они, похоже, тут в игру какую-то играют. Ничем другим объяснить экскаватор с рогатым пулеметчиком в ковше и сварочную маску я не мог. Ну и потом, умирать из-за груды ржавого железа, бывшего когда-то самолётом, такое себе удовольствие.

Мы спустились в подъезд, стараясь не шуметь, и через окно квартиры на первом этаже выбрались наружу. Пригнувшись, перебежали к стоявшему посреди двора старому иностранному грузовичку на спущенных колёсах. От него попахивало мертвечиной, но кузов давал хоть какое-то укрытие. Прислушались. Вроде тихо.

Двинулись дальше, и следующим рывком достигли длинной линии капитальных гаражей. Там снова переждали, переводя дух. Я привалился спиной к шершавому холодному бетону и прикидывал маршрут.

– Километров пятнадцать, если напрямую через центр, – поделился я с дядей Сашей, отдышавшись. – А если по окраинам, то и все тридцать.

– За световой день не успеем, – резонно заметил он. – Нужен транспорт.

Спорить тут сложно, и двигаясь дальше, мы попытались найти хоть что-то на ходу, но все иномарки были «дохлые» – электроника выгорела подчистую. Отечественные, карбюраторные, либо оказывались не функциональны (без колес, двигателей, просто горелые), либо отсутствовали как класс. Я уже начал прикидывать где лучше заночевать, но тут дядя Саша хлопнул себя по колену.

– Погрузчик.

– Ты издеваешься? – Я вспомнил ту ржавую громадину которую он осматривал на стройке.

– Зуб даю, заведу! – упрямо сказал он. – Там движок простой, пускачом заводится.

Делать нечего. Спорить с ним когда он в таком состоянии, себе дороже. Он хоть и сильно изменился после воскрешения, но навык проедания мозга не потерял. Не откладывая, мы двинулись в обход, огибая опасный квадрат где во всю продолжались наши поиски, иногда со стрельбой, и вскоре вышли к знакомому забору стройки.

Дядя Саша первым делом забрался в кабину, протёр задом сиденье, покрутил руль, проверил рычаги. Я встал рядом, наблюдая за его манипуляциями. Он вылез, поколдовал над маленьким бензиновым двигателем, который называл «пускачом».

– Значит, смотри, – бормотал он, скорее для себя, чем для меня. – Это «заводилка». Сейчас мы её запустим, она раскрутит основной мотор.

Проверив бензин в бачке пускача, он подкачал его ручным насосом, выставил заслонку. Резко дёрнул рукоятку стартёра. Двигатель чихнул, но не схватил. Дядя Саша выругался, снова дёрнул. На этот раз «пускач» затарахтел, наполняя пространство сизым дымом.

– Пошла, родимая! – радостно воскликнул он, прислушиваясь к тарахтению. Выждав с минуту, пока пускач прогреется, он вернулся в кабину, чем-то там потыркал, и пускач, натужно взвыв, начал раскручивать маховик основного двигателя.

Погрузчик задрожал. Из выхлопной трубы повалил чёрный дым, и через несколько секунд его мотор зарокотал ровно и мощно, заглушив стрекот пускача. Дядя Саша заглушил «заводилку» и победно посмотрел на меня.

– Ну, что я говорил? Поехали!

Забравшись в погрузчик, я уселся рядом с креслом дяди Саши, на какой-то жёсткий инструментальный ящик, прикрученный к полу. Второго места тут не предусматривалось, приходилось ютиться, упираясь коленями в приборную панель. Дядя Саша, вцепившись в руль, направил машину в противоположную от места боя сторону, петляя между ржавыми остовами брошенной техники.

Погрузчик, на удивление, шёл ровно и уверенно. Его массивные шины, уже хорошенько приспущенные, проглатывали рытвины и бордюры. Встречающиеся кучи мусора и даже брошенные легковушки, перегораживавшие проезд, он просто не замечал. А когда попадалось препятствие посерьезнее, дядя Саша ловко опускал передний щит, подцеплял мешающее, и с лёгким скрежетом сдвигал преграду в сторону.

У меня же ощущения от поездки были сродни плаванию на немецком катере. Мерная тряска, рёв дизеля, запах солярки и масла. Я прислонился спиной к стенке кабины, чувствуя, как напряжение последних часов медленно отпускает. В голове стоял ровный гул, и я даже начал проваливаться в дрёму, сжимая в руках автомат.

– Не спать! – проорал мне прямо в ухо дядя Саша, перекрикивая рёв мотора, и чувствительно пихнул локтем в бок. – Достань сигарету лучше, покурим!

Глава 8

Мы выехали на окраину, когда солнце уже начало клониться к закату, и встали, раскрыв рты от удивления. Выйдя из кабины, я первым делом упёрся взглядом в частокол ржавых вагонов, уходящий за горизонт. Масштаб пока не угадывался – просто стена из металла, за которой ничего не видно. Дядя Саша, кряхтя, спрыгнул следом, и мы двинулись к двум остовам, черневшим впереди. Когда-то это были маневровые тепловозы. Сейчас – груды искореженного металла с обвисшими от жара бортами. От колёсных пар остались оплавленные диски, от двигателей – спёкшиеся внутренности.

Дальше, за этими остовами, открылся вид, от которого захватывало дух. Тысячи вагонов – товарные, цистерны, платформы – уходили вдаль бесконечными цепочками, расходясь во все стороны. Будто кто-то специально согнал их сюда со всех ближайших станций.

– Ты только глянь, – дядя Саша хлопнул ладонью по ржавому борту цистерны. – Мазут. А вон те, серые, – для сыпучих грузов. Тут, похоже, удобрения, уголь.

Я читал маркировку за маркировкой, и в голове у меня созревал план, куда более грандиозный чем список Твердохлебова.

Вот открытые платформы, гружённые двутавровыми балками и швеллерами, – готовые конструкции для мостов и укреплений. Дальше – закрытые вагоны с цементом и известью, с надписью «Боится сырости». Сухие строительные смеси, плиточный клей, гипсокартон, даже деревянные поддоны с кирпичом, упакованные в стретч-плёнку. Целые составы с лесом-кругляком и пиломатериалами – доски, брус, шпалы.

Цистерны, помимо мазута, были заполнены всем спектром химии. Битум для ремонта крыш. Промышленные масла, смазки и солидол. За эти годы я поднатаскался в химии, хоть специально ею и не занимался, и когда увидел на одной из цистерн надпись «Метанол» – что было, по сути, ядом, – отметил про себя: в умелых руках сгодится и он, хотя бы как растворитель.

Но самое главное – мы нашли целый состав с удобрениями. Аммиачная селитра в мешках. Мочевина. Суперфосфат. Калийная соль. Тонны и тонны того, что может заставить землю родить хлеб, а не жухлую траву.

Чуть поодаль стояли новенькие на вид хопперы с надписью «Зерно». Замки на них были сорваны, кучки пшеницы рассыпаны на рельсах.

– Смотри, – показал я дяде Саше на длинную платформу с негабаритным грузом. – Трансформаторы. Силовые, высоковольтные. И катушки кабеля.

– Эх, Вася, – дядя Саша присел на рельс, закуривая. – Тут работы – на год. И это только разобрать и вывезти. Жаль, портал далеко, и тепловозов нет.

Мы прошли вдоль путей больше километра, но не нашли ни одного целого локомотива. Все были разбиты, сожжены или просто искорежены так, что восстановлению не подлежали. Я прикинул масштаб. Сотни, если не тысячи вагонов. Половина как минимум гружёные. Только какие-то варвары разбили все тепловозы. Зачем – непонятно. Может, чтобы никто не мог увести составы, а может, просто ради развлечения.

Нагулявшись и получив общее представление о свалившейся нам на голову богатстве, мы пошли обратно к погрузчику. Обдумывая увиденное.

Узел был кладовой, способной обеспечить развитие нашего поселения на десятилетия. Но как всё это вывезти?

Да, тепловоз у нас в посёлке есть. Но чтобы подогнать его сюда, нужно проложить рельсы километров на двадцать пять. Задача на первый взгляд невыполнимая, но если разложить по полочкам, вырисовывалось следующее. Техника у нас теперь имеется: бульдозеры, экскаваторы, погрузчики, тягачи с низкорамными трейлерами. Рабочие руки тоже – больше тысячи пленных немцев. Рельсы и шпалы мы видели тут же на платформах, так что материал для пути не проблема. Сначала экскаватором и бульдозером расчищается и выравнивается полоса. Потом на трейлерах подвозятся шпалы и рельсы. Бригады укладывают их, сшивают накладками – работа монотонная, но не требующая высокой квалификации. По километру в день, если организовать людей в две смены. Двадцать пять дней – и ветка готова. Дальше по ней своим ходом перегоняем тепловоз, цепляем платформы, гружённые самым ценным, и тащим в посёлок. А потом – второй рейс, третий. За полгода можно вывезти всё, что нужно.

Идея была сырая, но я привык к тому, что мысль, зацепившаяся за край сознания, рано или поздно прорастает в план. Дядя Саша, словно подтверждая мой замысел, затушил окурок и, забираясь в кабину, сказал:

– Ничего, Вася. Отметим на карте. Вернёмся. Никуда эта железная рухлядь не денется. А ты пока думай, как нам сюда портал поближе пробить.

Мы объехали узел по широкой дуге, и впереди снова потянулись городские кварталы. Погрузчик мерно рычал, переваливаясь через брошенные машины и кучи мусора. Я уже начал подрёмывать, когда дядя Саша сбросил газ и присвистнул.

– Глянь-ка, – сказал он, кивая влево.

Я повернул голову. Библиотека. Одноэтажное здание с колоннами, построенное, похоже, ещё в середине прошлого века. Окна местами выбиты, над входом – вывеска с хорошо читаемыми буквами.

– Зайдём? – спросил я.

– А чего нет. Всё равно по пути.

Мы остановили погрузчик, выбрались. Я толкнул тяжёлую дверь, и мы вошли внутрь.

У стойки регистратуры, скорчившись, лежал уже засохший труп женщины. На ней всё ещё были очки с толстыми линзами, а на плечах – остатки серого кардигана. Возможно библиотекарша.

– Смотри, – дядя Саша обвёл рукой читальный зал. – Всё на месте. Мародёров не было.

Действительно. Стеллажи стояли ровными рядами, книги – на своих местах. Я прошёлся, провёл пальцем по корешкам. Толстой, Достоевский, Пушкин. Энциклопедии. Атласы, словари. Всё это богатство пылилось здесь, никому не нужное.

– Это надо бы в первую очередь вывозить. – сказал я.

– Руки не дойдут, – резонно заметил дядя Саша.

Я вздохнул. Он был прав. Список Твердохлебова, железнодорожный узел, строительство, топливо, оружие – всё это отодвинет книги на задний план. Никто не пошлёт людей разбирать библиотеку, когда нужно восстанавливать электростанцию. Но оставить это здесь, зная, что порталы скоро закроются и второй шанс исчезнет навсегда, мне было жаль.

– Давай тогда хоть сейчас что-нибудь прихватим? – предложил я.

Дядя Саша не отказался. Таскать тяжести ему не хотелось, но он понимал, нам это ничего не стоит, а пользы будет – на поколения.

Не задерживаясь, мы начали перетаскивать отобранные стопки. Я брал по два десятка книг сразу, прижимая их к груди. Дядя Саша справлялся иначе: он грузил стопку на плечо, придерживая ладонью, и нёс, чуть пригнувшись, как несут мешок с крупой.

Лопата стояла низко, почти у самой земли, так что укладывать было удобно – не надо тянуться вверх. Я аккуратно выравнивал ряды, чтобы книги лежали плотно и не разлетелись на ходу. Вначале – самые толстые, энциклопедии формата А4, потом – справочники поменьше. Щели затыкали брошюрами и журналами по технике, найденными тут же.

Когда лопата наполнилась почти доверху, я прикинул, не взять ли ещё одну стопку, но места уже не осталось.

– Больше не лезет.

Дядя Саша кивнул. Мы забрались в кабину, и погрузчик, рыча, покатился дальше.

Немного проехав, буквально пол квартала, на перекрёстке я заметил вывеску, висевшую на одной петле. «Краеведческий музей». Здание было старым, купеческой постройки, с лепниной по фасаду и выбитыми окнами первого этажа.

– Заглянем? – предложил дядя Саша.

Я кивнул, и мы остановили погрузчик. Музей встретил нас хаосом. Витрины были разбиты, всё, что можно было унести, – унесли. То, что нельзя, – растоптали, сломали, опрокинули.

Мы прошлись по залам. В одном из них, видимо, была экспозиция крестьянского быта. Деревянные прялки валялись на полу, некоторые расколоты – скорее всего, их просто отшвырнули в сторону, когда искали что-то более ценное. Глиняные горшки и крынки превратились в черепки. Кто-то не поленился растоптать каждый. Чугунные утюги и ухваты не тронули, но раскидали по углам, словно мусор.

В следующем зале, где раньше, судя по табличкам, выставляли археологические находки, зияли пустые постаменты. Каменные топоры, наконечники стрел – всё исчезло. Стеклянные колпаки, под которыми лежали мелкие экспонаты, разбили, а сами экспонаты украли.

В зале природы царило жуткое запустение. Чучела зверей – лисы, волка, медведя – повалили, шкуры на них порвали, стеклянные глаза выковыряли. Из одного медведя торчали пружины. Кто-то проткнул его ножом ради забавы. Птиц в витринах лишили перьев, часть просто смахнули на пол, и они лежали растоптанные, вперемешку с осколками.

– Мамаево побоище, – пробормотал дядя Саша, перешагивая через остатки деревянного ткацкого станка.

– Ага. Всё ценное унесли, остальное сломали.

Мы прошли в зал воинской славы. Там было ещё хуже. Муляжи оружия, учебные гранаты, противогазы – всё, что могло сойти за настоящее, исчезло. Манекены опрокинули, с них сорвали гимнастёрки и шинели. Ордена и медали из витрин, даже муляжные, пропали.

– Вот это рвение, – хмыкнул дядя Саша. – Как будто золото искали.

– Искали всё, что можно продать или использовать. А остальное – от злости.

Я оглядел разгромленный музей и понял, что здесь нам ловить нечего. Всё ценное отсюда уже вынесли. Осталась только память о том, что было, да и та изуродованная, поруганная. Мы развернулись и пошли обратно к погрузчику. На душе было гадко.

Следующей остановкой стал киоск «Газеты и журналы». Я заметил его на углу, когда мы уже почти проехали мимо. Уже стемнело, так что осматривали с фонариком. Луч выхватывал из темноты мокрые, слипшиеся пачки журналов, разбухшие от воды газеты, какие-то открытки. Всё это после недавнего потопа превратилось в бумажную кашу. Целью моей были не газеты, разумеется. Я искал карту города. В библиотеке не нашёл, в торговом центре – тоже. А здесь, едва заглянув под прилавок, почти сразу обнаружил то, что нужно. Сложенный в несколько раз большой лист, упакованный в целлофан. Повезло. Единственная вещь во всём киоске, оставшаяся сухой.

Мы забрались в кабину. Я разложил карту на коленях, дядя Саша посветил фонариком. Вдвоём принялись соображать, где мы сейчас находимся. Водили пальцами по линиям улиц, сверялись с ориентирами.

– Вот, – ткнул я в прямоугольник с подписью «Завод „Спецприцеп“». – Наша первая цель. От неё пляшем.

Дядя Саша кивнул. Повёл пальцем в сторону, нашёл поликлинику. Потом – железнодорожный узел. Он и на карте был огромен: целая паутина путей, занимавшая весь правый край листа. Как я не заметил его с воздуха – непонятно. Может, принял за склады или промзону. Потом отыскали библиотеку, музей – все наши сегодняшние точки легли на карту одна за другой. Я достал ручку, обвёл каждую точку кружком, поставил пометки, понимая что по сути эта карта стала нашим главным трофеем за день.