Текст книги "Чужие степи - часть двенадцатая (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Ехали мы долго. Солнце уже почти скрылось, когда наконец добрались до места. Может и быстрее бы получилось, но поначалу хорошая, в процессе дорога становилась всё хуже – приходилось объезжать завалы из битого кирпича, остовы сгоревших машин, провалы в асфальте. Дядя Саша крутил руль, матерясь сквозь зубы. Я же только радовался, что мы не на легковушке, а на таком, пусть и не быстроходном, «внедорожнике».

Наконец выбрались на окраину. Впереди тянулась длинная полоса бетонных гаражей, за которыми темнел небольшой лесок. Никакого аэродрома тут не было абсолютно точно, да и вообще не было ничего что могло бы отвечать символу на карте. Только гаражи, лес и степь.

– И что здесь может быть отмечено самолётиком? – спросил я, спрыгивая на землю.

Дядя Саша заглушил движок, вытер пот со лба.

– А хрен его знает. Может, площадка старая. Для кукурузников или вроде того. Или вообще, когда-то аэроклуб был, а картографы по старой памяти тиснули картинку, на всякий случай.

Обменявшись мнениями, мы двинулись к гаражам, потому что ничего другого просто не оставалось.

Обычные бетонные коробки с железными воротами, которые все, как один, оказались взломаны. Заглянули в первый: пустые канистры, разбросанные ящики, тряпки, картон под ногами. Во втором валялись старые покрышки, облезлые баллоны, обрывки тросов. Ценного, такого чтобы появился соблазн забрать, не было.

Расстроившись, я развернул карту на каком-то ящике, придавил края ладонями, чтобы не задувало. Дядя Саша встал рядом, закурил.

– Думаешь не туда приехали? – спросил он.

– Предполагаю.

Но карта не врала и мы не сбились. Сверившись с ориентирами, я убедился – всё сходилось. Если где и искать «самолётик», то только здесь.

Понимая что ночью особо не поищешь, да и возвращаться обратно идея так себе, решили заночевать здесь, чтобы по-светлу обстоятельно подойти к этому делу.

В поиске места для ночлега я обошёл гаражи по второму кругу, и мне повезло.

Один из гаражей, самый крайний, оказался не очень-то и разграбленным. И еще сразу чувствовалось: хозяин проводил в нем много времени. У стены стоял диван, рядом – газовая плита. На полке – старенький телевизор, еще черно-белый. Кто-то тут шарился, это точно, но, видимо, не варвар, а интеллигентный человек. Что нашлось ценного, забрали, но мебель не ломали, полки не крушили, даже кинескоп не разбили.

– Почти курорт, – сказал дядя Саша, плюхаясь на диван.

Я прошёлся по гаражу, заглядывая в углы и шаря по полкам. На верстаке ещё лежали инструменты – пара отвёрток, молоток, тиски, прикрученные к столешнице. На полке над верстаком – жестяные банки с гвоздями и шурупами, моток проволоки, старая катушка зажигания от чего-то совсем допотопного. В углу, за диваном, обнаружилась стопка автомобильных журналов, перевязанная бечёвкой. Я полистал один – выпуск за девяносто восьмой год. В другом углу стояли пустые бутылки, аккуратно составленные в ящик, и ведро с засохшей в нём тряпкой.

Перекусив, устроились спать. Дядя Саша растянулся на диване, я составил себе лежанку из широкой скамьи и пары ящиков, сверху постелил найденное тут же старое одеяло. Одеяло это было пыльным и поеденным мышами, но главное свое качество – мягкость, не потеряло. Поэтому я не роптал, наслаждаясь тем что наконец могу вытянуть ноги.

Хотел еще принять радиопротектор, – уровень радиации здесь был выше, чем на заводе, но не ощущая физиологических признаков её действия, не стал. Дядя Саша тоже отказался.

Только уснули – взревело.

Низкий, рокочущий гул, переходящий в пронзительный свист, от которого завибрировали стены гаража и зазвенели стоящие на полках банки.

Я подскочил, едва не свалившись. Дядя Саша уже сидел на диване, судорожно натягивая берцы.

Пока собирались и выскакивали, гул почти стих, удалившись в сторону степи. Я подпрыгнул, ухватился за край крыши, подтянулся. Дядя Саша залез следом с неожиданной для его возраста ловкостью. Мы оба замерли, вглядываясь в темноту.

В степи, примерно в километре от гаражей, самолёт коснулся земли, подняв облако пыли. Луна светила тускло, но силуэт угадывался: длинный фюзеляж, стреловидные крылья, два киля, расставленные под углом. Дядя Саша прищурился.

– Миг-25 – сказал он.

Я же толком ничего не видел, поэтому побежал за биноклем, но когда через минуту снова забрался на крышу, в степи уже ничего не было. Ни огней, ни силуэта, ни пыли. Только колышущаяся на ветру трава и россыпь звёзд над горизонтом. Я опустил бинокль.

Дядя Саша тоже всматривался, потом хмыкнул.

– Здесь подземный аэродром. Я такие видел, в Германии ещё. Сверху поле, а под ним взлётная полоса и ангары. Они закатывают машины под землю, и через минуту уже ничего не видно.

– И кому это нужно сейчас?

– А вот это вопрос, – ответил он.

Мы вернулись в гараж. Спать не ложились – какой уж тут сон. Я разжёг горелку, вскипятил воду, сыпанул в кружки растворимого кофе. Закурили. Дядя Саша долго молчал, глядя на огонёк горелки, потом заговорил.

– МиГ-25, это ж последнее, на чём я летал перед пенсией. Зверь, а не машина. Три маха давал без напряга. Помню, взлетаешь, включаешь форсаж – и тебя вдавливает в кресло так, что рёбра трещат. А он прёт, как ракета. На высоте двадцать тысяч метров небо уже чёрное, звёзды днём видно.

Он затянулся, выпустил дым.

– А потом, когда возвращаешься, он планирует, как утюг. Моторы прожорливые, топлива в обрез, но зато скорость. Догонял всё, что летало. И уходил от всего. Разведчик, перехватчик – универсал.

Я слушал, не перебивая. Потом вдруг понял что не знаю, в каком звании дядя Саша закончил службу. Или я знал, но забыл? Такое бывало в последнее время.

– А в каком ты звании?

Он хмыкнул, затушил окурок.

– Подполковником на пенсию проводили. Двадцать пять лет налёта, две войны, три континента. А закончил вот – кукурузником в колхозе.

Я смотрел, понимая, что никогда не слышал от дяди Саши ничего про его службу. Да, он рассказывал какие-то байки, случаи всякие, но всё это было как-то обезличено. Без имён, без мест, без конкретных деталей. Словно он сознательно отрезал ту часть жизни.

– А кем ты там был? – спросил я. – Ну, в смысле должности. Где летал вообще?

Он отставил кружку, закурил новую сигарету, на миг осветив пламенем зажигалки своё лицо – морщины у глаз, седые брови, шрам на подбородке.

– Командиром эскадрильи закончил, – сказал он наконец. – Комэском, если по-простому. А начинал как все, – лейтенантом в учебном полку, под Харьковом. Тогда ещё всё у нас было – и училище, и полк, и страна. Летал на МиГ-21, потом на МиГ-23. Это сейчас они кажутся музейной рухлядью, а тогда это была новейшая техника. Помню, первый самостоятельный вылет – руки трясутся, инструктор орёт в наушники, а я из-за всех сил пытаюсь не разложить машину на взлёте.

Он затянулся, выдохнул дым и продолжил:

– Потом перевели в истребительный полк, под Мурманском. Там и застал Афган. Нет, на той войне я не был, но ребята из соседних полков уходили, и не все возвращались. Потом перевели в Германию, в Западную группу войск. Вот там пошла настоящая служба. Учения каждую неделю, налёт – по двести часов в год. Взлёт по тревоге, перехват, имитация боя. Немцы нас боялись, американцы уважали, не то что…

Он замолчал, стряхнул пепел на пол, потом усмехнулся.

– А потом Союз развалился. И всё – нет больше Западной группы, нет полка, нет страны, которой я присягал. Вывели нас в девяносто четвёртом. Я к тому времени уже майором был, комэском. Дали подполковника и отправили на пенсию. Сорок пять лет – и всё, списали.

Я молчал. Дядя Саша затушил окурок.

– Ты не думай, я не жалуюсь. Жизнь у меня хорошая была. Просто иногда кажется что не моя, что всё это было с кем-то другим. А мне так, со стороны посмотреть дали.

Я долго молчал. История дяди Саши всё ещё звучала в голове, и переключиться на насущное удалось не сразу.

– Слушай, – сказал я наконец. – Если здесь действующий аэродром, значит, нас давно обнаружили?

Дядя Саша пожал плечами, прихлёбывая остывший кофе.

– Будь это нормальное время – да, скорее всего. А сейчас – не знаю. У них тут, может, половина систем не работает. Но даже если и так – пока мы не лезем, им до нас фиолетово. Сколько тут народу трётся? Да и не похожи мы на американских диверсантов.

Я усмехнулся.

– Почему это?

– Ты себя в зеркало видел? – он кивнул на меня. – А транспорт наш? Скорее мы на этих похожи, на «Максов» твоих. Такие же чучелообразные.

Я задумался. Зеркала здесь не было, но, глядя на дядю Сашу, понимал, что он прав. Он хоть и омолодился после воскрешения, но всё равно выглядел как сильно пожилой мужик, много повидавший и давно не бывавший у парикмахера. Я сам, наверное, смотрелся не лучше, да и погрузчик наш – ржавый, гремящий, с куском матраса вместо сиденья – точно не тянул на технику спецназа.

– Да уж, – сказал я. – Спецагенты из нас такие себе.

Так, размышляя о насущном, мы и просидели в гараже до самого рассвета.

МиГ-25, подземный аэродром, люди, которые до сих пор летают, – это не укладывалось в голове. В мире, пережившем ядерную войну, где города лежат в руинах, а выжившие сбиваются в банды, кто-то продолжает поднимать в небо боевые машины. Кто? Зачем? И главное как?

– Слушай, – сказал я, отставляя кружку. – А сложно поднять такой истребитель в небо? Что для этого нужно?

Дядя Саша хмыкнул, почесал щетинистый подбородок.

– Сложно? Не то слово. Это тебе не «Фоккер» который завёл чуть не с толкача и полетел. Тут целая система. Вот смотри.

Он сдвинул кружки в сторону, освобождая место на верстаке, и начал загибать пальцы.

– Первое – топливо. МиГ-25 жрёт его, как слон воду. На одном баке он, конечно, тоже летает, но чтобы заправить его полностью, потребуется цистерна специального авиационного керосина. Второе – техники. Чтобы обслуживать один истребитель, нужно минимум человек десять, а то и больше. Двигатели проверить, гидравлику, электрику, шасси. Третье – аэродромное оборудование. Тягачи, компрессоры, генераторы. Без этого ты даже люк кабины не откроешь. Четвёртое – запчасти. Авиация – штука капризная. Ресурс у двигателей ограничен, резинки стареют, смазка застывает. Всё это нужно менять, ремонтировать, подтягивать. И пятое – связь, навигация, радиотехническое обеспечение. Чтобы просто взлететь и сесть, нужны локаторы, приводные радиостанции, хотя бы примитивный командный пункт. И люди. Много людей.

Я задумался. Картина вырисовывалась совсем не та, что я ожидал.

– То есть если тут летают, значит, у них есть база? Полноценная воинская часть?

– Выходит, так. И часть, судя по всему, действующая. Скорее всего, когда всё началось – они просто закрылись под землёй и продолжили службу. Теперь вот летают. Зачем – другой вопрос.

– Может, разведка?

– Может, и так. А может, просто поддерживают форму.

Мы замолчали. Я пытался осмыслить услышанное. Действующая воинская часть. Подземный аэродром. Истребители, которые до сих пор поднимаются в небо. С одной стороны, это было невероятно. С другой – давало надежду.

– Надо попробовать попасть туда, – сказал я. – Не сейчас, конечно. Но узнать побольше. Может, удастся договориться. Если здесь наши военные, это шанс. Рассказать им всё как есть, может они решат пойти с нами? Ну или хотя бы помогут.

– А может, просто расстреляют и закопают, – резонно заметил дядя Саша. – Но попробовать стоит. Только не с бухты-барахты. Сначала понаблюдать надо. Понять, что у них за порядки, кто командует. А потом уже решать.

Посидев ещё немного, мы собрались и вышли из гаража. Солнце уже слегка приподнялось над степью, ветер стих, и только редкие порывы шевелили траву там, где ночью садился истребитель. Дядя Саша закурил, щурясь от света.

– В гаражах оставаться нельзя, – сказал он.

Я повернул голову.

– Если за нами наблюдают – а вероятность этого высокая, – то одно дело, когда мы переночевали и ушли. Мало ли кто тут шляется. Мародёры, «Максы», просто случайные путники. Переночевали – и дальше пошли. Это можно списать на случайность. И совсем другое – если мы затаимся и будем ждать. Вот это уже на случайность не тянет.

Я кивнул, поправляя автомат на ремне.

– Логично. Если у них тут действующая часть, они параноики по определению. Иначе бы не выжили. Засекут, что мы крутимся, и либо попытаются захватить, либо просто пристрелят.

– Именно. Так что давай собираться. Покажем, что мы просто проезжали мимо.

Мы быстро побросали вещи в кабину. Дядя Саша завёл двигатель, и погрузчик, чихнув сизым дымом, покатился прочь от гаражей.

Отъехали на приличное расстояние – до первой девятиэтажки, одиноко торчавшей на краю жилого массива. Я решил, что с неё должно быть видно степь, и дядя Саша, видимо посчитавший так же, притормозил.

Вышли, осмотрелись, зашли в подъезд. Лестница, как и везде, была завалена мусором, двери все выбиты. Добрались до верха, на саму крышу не полезли, зашли в трехкомнатную квартиру на девятом этаже. Мародёры и здесь покуражились: мебель перевёрнута, всё выворочено, на полу битое стекло и засохшие лужи. Но нас интересовали окна.

Заняли позиции. Я – на кухне, дядя Саша – в соседней комнате. Бинокли у нас были хорошие, армейские, с просветлённой оптикой. Я пристроился на корточках у подоконника, чтобы не высовываться, и подкрутив резкость, увидел то, что не было заметно с крыши гаража.

Вроде обычная степь. Но метров через триста от лесополосы трава становилась какой-то неестественно ровной, словно подстриженной гигантской газонокосилкой. В центре этого «газона» угадывалась взлётная полоса. Она была скрыта дёрном и маскировочной сеткой, но я разглядел стыки бетонных плит, едва заметные полосы разметки, а главное – посадочные огни, утопленные в землю. Сейчас они не горели, но я видел их – маленькие стеклянные купола, расставленные через равные промежутки.

У края полосы, прямо посреди степи, темнело несколько невысоких строений, похожих на вентиляционные шахты. Они торчали из земли, как грибы, и были выкрашены под цвет травы. От них тянулись дорожки, утоптанные до бетона.

И чем дольше я смотрел, тем больше замечал. Вот ровная площадка, на которой трава росла как-то иначе – светлее, жиже. Скорее всего, под ней находился подземный ангар. Вот ещё одна шахта, из которой поднимался лёгкий дымок-искажение – видимо, работала вентиляция. Вот аккуратная насыпь, за которой, если приглядеться, угадывались ворота, замаскированные под склон холма.

Мы стояли у окон, и молчали. Каждый обдумывал увиденное. Первым заговорил дядя Саша, крича из «своей» комнаты:

– Ну, и что делать будем?

Я опустил бинокль, потёр переносицу.

– Можно пойти туда прямо сейчас. Представиться, рассказать всё как есть, предложить уйти к нам. Мы им дом с чистым небом, а они, в свою очередь, станут нашим щитом. Истребители – это не «Фоккер» с пулемётом. Это сила, которая заставит любого врага сто раз подумать, прежде чем сунуться.

– Миги – сила. Тут ты прав. – согласился дядя Саша.

– Но я за то чтобы вернуться на завод, обсудить с Олегом, доложить Твердохлебову. Спокойно, без спешки. А потом уже решать, как действовать.

Дядя Саша хмыкнул.

– Еще варианты будут?

– Можно просто уйти. Забыть про аэродром, заниматься своими делами. Тем более дел у нас вагон и маленькая тележка. Но тогда есть риск, что они придут сами. И возможно, не с доброжелательными намерениями.

Дядя Саша закурил, выпустил дым в разбитое окно.

– А я за первый вариант. Чего тянуть? Придём, поговорим. Им здесь торчать наверняка не хочется, тем более если я правильно понимаю, в этом подземелье не только военные, но и их семьи.

– А вдруг они нас просто примут за мародёров и положат на месте? – возразил я. – Без подготовки, без разведки – это самоубийство.

– Разведку мы уже провели. А подготовка… – он пожал плечами. – Сколько ни готовься, всё равно что-то пойдёт не так. А так – придём, поговорим, объясним что у чему.

Я покачал головой.

– Мне кажется что лучше вернуться на завод и обсудить с Олегом. Он имеет право знать. И Твердохлебов тоже. Это не только наше решение.

Дядя Саша недовольно фыркнул.

– А я бы начхал на всё, взял бы тряпку какую белую, и вперёд, на амбразуру. Там лётчики, это особая каста, сразу точно валить не станут.

Я задумался. Может, он и прав. Будь я по-прежнему уверен в своей регенерации, уже шагал бы по степи, не задумываясь. Но теперь, когда та царапина от стекла до сих пор напоминала о себе шрамом на ладони, инстинкт самосохранения проснулся заново. Куда-куда, а на тот свет желания спешить не было.

– Ладно, – сказал я. – Давай кофейку попьём, обкурим, обмозгуем это дело спокойно. Взвесим, как говорится, все за и против.

Дядя Саша кивнул и вышел на лестничную клетку, направившись в квартиру справа, в туалет. Сам я поставил воду на горелку и тоже решил воспользоваться паузой, используя санузел в квартире слева.

Зашёл, осмотрелся. Заглянул в уборную, с удовольствием отметив что унитаз целый, и даже относительно чистый. Воды, правда, в бачке не было, но мне это ничуть не помешало. Сделав свои дела, вышел обратно на лестничную площадку, где столкнулся с дядей Сашей – он показался из двери, застёгивая ремень.

И в этот момент грохнуло.

Взрыв ударил по ушам, пол под ногами вздрогнул. Из нашей квартиры вырвался столб пыли и дыма. Меня толкнуло в спину, я врезался плечом в перила, и тут же стукнулся лбом о бетонный пол. В глазах потемнело.

Глава 11

Однако сознания я не потерял. В ушах звенело, перед глазами плыло, левое плечо саднило после удара о перила, но я заставил себя подняться. Судя по всему, в окно шмальнули чем-то вроде РПГ. Нам просто повезло что мы вышли.

Проморгавшись, я заметил сидящего на полу дядю Сашу. Он держался за голову, и из-под пальцев текла кровь – не сильно, но достаточно, чтобы залить пол-лица. Взгляд у него был мутный, расфокусированный.

– Вставай, – я подхватил его под руку, рывком поставил на ноги. – Уходить надо.

Он что-то промычал, но я уже тащил его к лестнице. Мы спустились на седьмой этаж, ввалились в первую попавшуюся квартиру, и я уложил его на диван стоявший у стены. Хотел спросить как он, но дядя Саша отключился – просто закрыл глаза и обмяк.

Понимая что помочь ничем не смогу, я оставил его и выглянул в окно, стараясь не высовываться.

К подъезду быстро подходили люди. Вооружённые, в форме. Это были точно не «Максы», двигались они слаженно, без суеты, прикрывая друг друга. Вот двое уже скрылись внутри, третий замер у двери, держа автомат наизготовку, ещё двое рассредоточились по бокам от подъезда. Форма на них была камуфляжная, тёмная, без видимых знаков различия. Вопроса кто это, у меня не возникало, те самые «благородные» летчики с подземного аэродрома. Особая каста пришедшая по наши души.

Ситуация – не дай бог. Бежать некуда, воевать нечем. Оружие осталось в квартире на девятом этаже, да и будь оно при мне, с раненым дядей Сашей много не навоюешь. Вариант один: договориться. Тем более мы и так хотели это сделать, только думали, что всё будет как-то иначе.

Я быстро оглядел комнату. Хлам, мусор, обрывки обоев, картон, тряпки. Сгрёб всё, что было, в кучу, закрывая дядю Сашу. Работал споро, без лишних движений. Через минуту от дивана не осталось и следа – просто гора мусора у стены, каких здесь десятки. Никто не обратит внимания, если не присматриваться специально.

Выглянул на площадку. Снизу уже поднимались. Дождался, когда они подойдут ближе – до шестого этажа, – и крикнул:

– Не стреляйте! Я сдаюсь!

Шаги замерли. Потом кто-то произнес:

– Спускайся медленно. Без резких движений.

Я прошел вниз на один пролет, держа руки за головой. Вояк было трое, все при оружии. Первый, самый возрастной, чуть опустил автомат и оглядел меня с головы до ног. Остальные держали на мушке. Снизу подтянулись ещё двое.

– Где второй? – спросил возрастной, руша мои надежды.

– Там, – ответил я, мотнув головой в сторону квартиры, утаивать не было никакого смысла, всё равно найдут.

Он кивнул, двое прошли выше, а один из бойцов обыскал меня, но так, хлопками на предмет оружия, по карманам не шарил.

Я уже и к допросу приготовился, думал сразу приступят, но меня просто повели вниз не задав больше ни одного вопроса.

На улице, у самого подъезда, как раз в тот момент когда мы вышли, остановился военный внедорожник – что-то похожее на «Тигр», но с открытым кузовом, вроде гибрида пикапа и грузовичка.

Меня подсадили в кузов, а через пару минут туда же уложили дядю Сашу. Двое сели к нам, остальные затолкались в салон и машина тронулась.

Ехали, как я и предполагал, к скрытому въезду. Дорога шла через степь, но не прямо – водитель петлял, объезжая какие-то невидимые мне препятствия. Через несколько минут мы остановились у той насыпи которую я разглядел в бинокль. Никаких ворот видно не было – просто склон холма, поросший жухлой травой. Но когда внедорожник приблизился, часть склона дрогнула и ушла в сторону, открывая широкий бетонный спуск. Маскировочная сеть, натянутая на каркас, идеально имитировала рельеф.

Мы въехали внутрь. Спуск был длинным, градусов под тридцать, и хорошо освещённым – вдоль стен горели лампы в защитных колпаках. Внедорожник катился медленно, и я успел разглядеть вентиляционные короба под потолком, кабельные трассы и разметку на полу.

Потом тоннель кончился, и мы выехали в огромный подземный зал.

Такого я не ожидал. Зал был высотой с пятиэтажный дом и площадью в несколько футбольных полей. Под потолком, терявшимся в полумраке, висели мощные мостовые краны. Вдоль стен выстроились ангары с такими же огромными воротами.

Самолётов я насчитал четыре. Два МиГ-25, Один тоже Миг, но другой, видимо старее, с откинутым фонарём кабины. И что-то похожее на Су-24, стоявшее в дальнем углу на подпорках без шасси – наверное на ремонте.

Внедорожник остановился у бетонной стенки с разметкой. Приехали.

Дядю Сашу куда-то унесли на носилках, меня же повели в другую сторону – через весь зал, мимо самолётов, к дальнему концу ангара.

Завели в небольшое, но основательно оборудованное помещение. Бетонные стены, выкрашенные в бледно-зелёный, лампы дневного света под потолком. В центре длинный стол, на стенах какие-то схемы и графики. В углу гудел кондиционер, гоняя воздух.

За столом сидели трое. Все в форме, с погонами. Полковник – сухощавый, с коротким седым ёжиком и цепким взглядом. Двое майоров: один – крепыш с обветренным лицом, второй – помоложе, в очках, больше похожий на бухгалтера, чем на летчика. Когда меня ввели, полковник жестом указал на стул напротив. Я сел.

– Итак, – произнёс полковник, складывая руки на столе. – Кто ты такой? И что тебе здесь нужно?

Я посмотрел на него, потом на майоров.

– Меня зовут Василий. Я пришёл, чтобы предложить вам кое-что.

Военные переглянулись. Майор-крепыш хмыкнул, очкарик поправил очки. Полковник остался невозмутим.

– Предложить? – переспросил он. – И что же?

Я колебался, сомневаясь – поверят ли?

И всё же решился.

– Мы с моим товарищем из другой реальности, пришли позвать вас пойти с нами, – сказал я, не зная как иначе сформулировать предложение.

В комнате стало тихо. Майоры напряглись, вытянув шеи, полковник не шевельнулся, только слегка прищурился.

– Продолжай.

Я продолжил. Рассказал как есть, без прикрас, умолчав о ковчеге, сославшись на аномалию.

– Здесь жизни не будет, – подытожил я свой спич, глядя прямо в глаза полковнику. – Поэтому вам лучше уйти с нами. В наш мир.

Я замолчал. Полковник откинулся на спинку стула и посмотрел на меня долгим взглядом.

Офицеры переглянулись. Майор-крепыш хмыкнул. Очкарик поправил очки. А потом полковник вдруг усмехнулся, и эта усмешка словно сломала плотину. Крепыш заржал в голос, хлопнув ладонью по столу. Очкарик захихикал, прикрывая рот рукой.

– Из другой реальности… – выдавил крепыш сквозь смех. – Ну, всякое от мародёров слышали, но такое – впервые. Ты сам-то хоть понял, что сказал?

Я молчал. Смысла оправдываться не было. Я бы и сам не поверил.

Полковник отсмеялся, вытер уголок глаза и нажал кнопку на столе. Тут же вошёл солдат – тот что обыскивал меня в подъезде.

– Заприте его, – сказал полковник, кивая на меня. – Второго допросим, как очнётся. Тогда решим, что с ними делать.

Солдат взял меня за локоть, рывком поднял со стула и повёл к выходу. Я не сопротивлялся. Мы прошли через весь зал, мимо самолётов и техников, к дальней стене, где я заметил ряд металлических дверей. Одну из них солдат открыл, втолкнул меня внутрь и захлопнул. Лязгнул замок.

Камера оказалась крохотной – два шага в длину, полтора в ширину. Бетонные стены, выкрашенные всё той же бледно-зелёной краской, потолок в разводах. Из мебели – только узкая койка с матрасом да ведро в углу. Под потолком горела тусклая лампочка в защитной сетке.

Я сел на койку, откинулся к стене, закрыл глаза, пытаясь подбить итоги нашего похода: дядя Саша ранен, я в камере, а те, кто мог стать нашими союзниками, только что назвали меня сумасшедшим. Такие себе итоги.

Наверное стоило бы думать о спасении, искать выход, но я забил на всё и уснул. Как-то само получилось, вроде и не хотел, а отрубился. Наверное организм решил не напрягаться, раз уж всё пошло не по плану и от меня больше ничего не зависит.

Проснулся от лязга замка. Дверь открылась, на пороге стоял солдат – не тот, что запирал меня, другой, помоложе.

– На выход, – сказал он без выражения.

Привели меня туда же – в комнату с длинным столом и картами на стенах.

За столом сидели те же офицеры. Полковник, майор-крепыш, очкарик. Но теперь с ними был ещё один человек.

Дядя Саша.

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и курил. На столе перед ним стояла чашка с дымящимся кофе. Голова перевязана, но в остальном он выглядел так, будто не граната прилетела в нашу квартиру, а он сам пришёл сюда в гости. Увидев меня, он подмигнул и выпустил струйку дыма в потолок.

Я уставился на него. Он ухмыльнулся.

– Долго спишь, командир. Тут без тебя все вопросы порешали.

Полковник жестом указал мне на стул. Я сел. Передо мной тут же поставили чашку с кофе и придвинули пачку сигарет.

– Мы подумали, – сказал полковник. – И решили отправить с вами своих людей. Если всё так, как вы говорите, разговор будет продолжен. Если нет…

Он не договорил. Но теперь это «если нет» звучало уже не так угрожающе, как раньше. Скорее как формальность.

Мне показалось будет продолжение, может поспрашивают о чём, или ещё что. Но офицеры поднялись и вышли. А через пару минут солдат с очень серьёзным лицом принёс поднос с бутербродами – хлеб, масло, что-то похожее на ветчину. Поставил на стол и удалился. Дядя Саша тут же взял один, откусил, запил кофе.

– Ешь, – сказал он с набитым ртом. – Тут кормят почти как в столовой лётного состава.

– Как тебе удалось их убедить? – спросил я, отхлебнув кофе.

Дядя Саша ухмыльнулся, стряхивая пепел в пепельницу.

– Не поверишь. Они меня знают.

Я не понял.

– В каком смысле – знают?

Он ухмыльнулся ещё сильнее, и в этой ухмылке читалась гордость, смешанная с удивлением от собственного открытия.

– Тут такое дело… – он затянулся и выдохнул дым. – Я, точнее, тот я, который из этой реальности, здесь у них – герой. На стене у них мой портрет висит. В лётной форме, при всех регалиях.

Я отставил кружку.

– И что?

– Сначала ржать начали, как над тобой. Потом полковник этот присмотрелся… И узнал. Оказывается, он служил под моим началом. Ну, не под моим, а под тем, местным. Говорит, я его летать учил. Точнее, не я, а тот, другой. Но что самое интересное, я его тоже вспомнил. Мне тогда уже подпола дали, и на пенсию отправляли, а он – лейтенант сопливый, только из училища. В смысле не он, а тот, из нашего, старого мира. В общем ты понял. – Он снова затянулся, выпустил дым в потолок. – Ну и, сложив дважды два, они мне поверили. Не сразу, но поверили. Потому что я им такие детали рассказал, которые только я и мог знать. Ну, а потом уже и про всё остальное. Так что считай, вопрос почти решённый. Осталось только делегацию к нам отправить, пусть своими глазами посмотрят.

А делегация получилась основательная. Четыре бронепикапа – те самые, похожие на «Тигр», но с открытым кузовом, и два БТР-80 с десантом внутри. Когда я увидел эту колонну, выстроившуюся у выезда из тоннеля, то подумал: будь у них танк, они бы и танк отправили. Полковник не поехал – остался на базе, но послал с нами обоих майоров. И крепыша, и очкарика.

Мы с дядей Сашей разместились в головном пикапе. В кабине, кроме нас, поместились оба майора, водитель и пара бойцов в кузове. По городу не поехали, в объезд двинули. Майор-очкарик объяснил что опасно, мародеры тут хоть и бестолковые, но бывают и с тяжелым оружием.

А вообще разговорились не сразу. Сначала ехали молча, потом крепыш – его звали майор Ковалёв – обернулся к нам и спросил как выглядит портал, я ответил, он кивнул, так и завязалось.

Из разговора я понял, что война в этом мире ещё идёт, но уже не здесь – на другом континенте. Китайцы добивали США, и судя по тому, как буднично майоры об этом говорили, процесс шёл давно и планомерно. Для себя я сделал вывод: ядерная зима здесь всё же будет. Может, не такая, как в других мирах, но будет. Облака пепла и пыли, поднятые сотнями взрывов, рано или поздно затянут небо и здесь.

Майоры оказались нормальными мужиками. Ковалёв говорил мало, но по делу. Очкарик – майор Громов – был более разговорчивым, явно с аналитическим складом ума. Оба держались с нами уже не как с пленными, а скорее как с непонятными, но потенциально полезными союзниками. Видно было, что до конца они нам не доверяют, но в целом отношение изменилось.

Воспользовавшись таким радушием, я даже осторожно попытался выведать какими силами они располагают. Но майоры чётко дали понять: сначала убедимся, что всё соответствует сказанному, потом будем говорить о деталях. Я не настаивал. В конце концов, на их месте повел бы себя так же.

Примерно через час с небольшим, уже на подъезде, я перебрался в кузов пикапа и встал в полный рост, держась за дугу безопасности, чтобы меня было видно издалека. Нервы у наших ни к черту, если они увидят незнакомую военную колонну, приближающуюся к заводу, долго рассусоливать не станут, лупанут из чего потяжелее.

Мы медленно въехали на заводской двор. Там нас уже ждали. Несколько человек, во главе с Олегом.

А напротив, у дальнего ангара, выстроилась трофейная колонна. Грузовики с демонтированным оборудованием, несколько экскаваторов, гусеничный кран на низкорамном трейлере – всё было готово к отправке в Степь.

Головной пикап остановился метрах в двадцати от Олега. Я спрыгнул на землю, подошёл, и вкратце обрисовал ситуацию. Олег слушал, не перебивая. Когда я закончил, он кивнул в сторону трофейной колонны.

– Как раз очередная партия уходит в Степь. Пристраивайтесь в хвост.