Текст книги "Не рань меня (СИ)"
Автор книги: Кира Сорока
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 11
Очень-очень-очень
Макар
Явно занервничав, Катя довольно сбивчиво говорит:
– У меня были проблемы с иммунитетом… В детстве часто болела, и какой-то серьёзный спорт был противопоказан. Но я занималась всем подряд. Плавание, спортивная ходьба, растяжка. Ну и сейчас тоже по привычке занимаюсь. И мой иммунитет в норме.
Под конец этой речи щёчки девушки становятся почти пунцовыми. И она прикладывает ладони к груди. То ли декольте купальника прячет, то ли…
Оттого, что она нервничает в моём присутствии, мне как-то нехорошо. Я хочу, чтобы наше общение протекало легче. Положив ладони на её плечи, провожу вниз до локтя и обратно.
– Катюш, расслабься. Я просто спросил.
– Угу, – кусая губы, отводит взгляд.
– Ты уже здесь закончила? Тебя домой подбросить?
Интенсивно качает головой.
– Нет. Меня отец заберёт. Примерно через полчаса.
– Тогда у нас есть время выпить кофе. Пошли.
Приобняв за плечи, веду её в холл, подвожу к кофейному аппарату. Напитки входят в абонемент, можно просто налить.
– Какой ты будешь?
– Я кофе не пью, – отказывается она.
– Ну давай хотя бы с молоком. Или латте?
Вновь кусая губы, соглашается:
– Хорошо, давай латте.
– Сладкий?
– Угу.
Делаю два кофейных напитка. Садимся на диванчик в углу возле плазмы, на которой транслируется какой-то музыкальный канал. Показывают клип с полуголыми мужскими торсами. Катя, взглянув на экран, тут же отводит взгляд. Накрывает плечи полотенцем. Пригубив латте, держит стаканчик в руках, словно грея руки.
– Замёрзла? – подсаживаюсь ближе, желая обнять.
На самом деле здесь довольно тепло и комфортно даже в плавках.
– Нет, всё хорошо, – отзывается Катя.
Улавливаю, как она немного смещается от меня в сторону.
Да уж, Макар… Девочка от тебя, походу, шарахается, а ты всё лезешь и лезешь.
– Я не нравлюсь тебе, Кать?
В моменте решил задать вопрос в лоб. Но никак не ожидал, что так ошеломлю Катю этой прямолинейностью.
Ошарашенно взглянув на меня, она бледнеет на глазах.
– Почему ты спрашиваешь? – вздрагивает её голосок.
– Потому что ты мне очень нравишься, и я пытаюсь понять, могу ли надеяться на взаимность.
Звучит это жалко, надо признать. Я в такой ситуации впервые. Раньше никогда не сомневался в собственной охренительности.
– Ты хороший парень, – произносит она весьма формальную фразу.
Я морщусь.
Хороший парень? Хороший для чего? Дружить? Общаться? Или быть просто соседями?
Сначала вспыхиваю от негодования, но это чувство быстро затухает, потому что, глядя в её прекрасные чистейше-голубые глаза, невозможно злиться.
На этот раз Катя смотрит прямо мне в лицо. Взгляд у неё открытый и добрый. Невольно проваливаюсь в эти голубые омуты, в горле пересыхает. Меня торкает – она звиздец как меня цепляет. Ну просто до отвала башки! До учащённого пульса, до дрожи…
Грудную клетку начинает распирать от эмоций.
Катюша, Котёнок…
Как же я раньше не замечал того, что вижу сейчас? Она же потрясающая! Словно светится изнутри. И, кажется, я влюблён в каждую деталь её прекрасного лица. В эту молочную кожу, розовые, покрытые маленькими трещинками губки, светлые ресницы…
Мы залипаем друг на друге, позабыв про латте. Да и про время тоже.
Прокашливаюсь. Судорожно соображаю, что сказать.
– Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером?
– Нет. Не получится, – отзывается шёпотом.
– Хорошо. Давай завтра.
– Нет, Макар.
Да мля!..
– Из-за отца отказываешься? Он запретил тебе со мной общаться?
Она то ли согласно кивает, то ли качает головой.
– Да просто очень много задают. Два вуза тяжело вытягивать. Отстаю по некоторым предметам, – лепечет сбивчиво.
Походу, тебя сливают, Макар. Не интересуешь ты эту девочку.
– А если я на колени встану? – говорю весело, пытаясь пошутить. – Только не забывай, что одно у меня больное. И накинь мне плюсиков за такую жертву.
– Но ты же не встал на колени, – улыбается она.
Это вызов, что ли?
– Подержи.
Всунув свой стаканчик ей в руки, вскакиваю с дивана.
– Макар! Макар… Я пошутила! – начинает испуганно шептать она. – Прекрати немедленно!
Но я уже опускаюсь на колени перед ней. В плавках, с мокрыми волосами стою на кафельном полу, готовый умолять её. Потому что понравилась. Потому что «понравилась» – слишком плоское слово в моём случае. Я залип, поплыл… и подыхаю, не получая взаимности.
– Я стою перед тобой на коленях, видишь? – развожу руками. – Так ты согласишься сходить со мной?
– Макар, ну встань… – жалобно протягивает она.
– Неа. Соглашайся сначала.
– И куда же мы пойдём? – горят её щечки.
– Куда захотим. Просто выйди ко мне в десять вечера и сядь в машину.
– Я не знаю, – вновь с улыбкой кусает губы, и я залипаю на них.
Мне хочется потребовать, чтобы она так больше не делала. Потому что это кощунство – так терзать такие прелестные губки.
– Хорошо, я согласна. Только встань с пола!
Сияя, поднимаюсь, забираю свой стаканчик и плюхаюсь рядом с Катей на диван. Девушка смотрит на меня хоть и укоризненно, но её глаза улыбаются.
– Сумасшедший! – фыркает она.
– А ты очень красивая, – говорю в ответ.
Катя откидывается на спинку дивана, я тоже так делаю. Моя рука лежит рядом с её бедром, и я раскрываю ладонь в пригласительном жесте. Катя скашивает на неё глаза, потом бросает взгляд на моё лицо. И очень-очень робко вкладывает свою кисть мне в ладонь. Между нами словно простреливает электрическим разрядом. И меня «шарахает» так, что вряд ли быстро оправлюсь…
Сжимаю её руку, глажу пальчики, рассматриваю бледные короткие ноготки.
Это просто рука, Макар.
Да, но даже её рука потрясающая. И кожа такая нежная…
– Я думал, ты уже в машине, – раздаётся голос Руслана.
Несколько дезориентированный его внезапным появлением, поднимаю взгляд. Катин брат стоит перед нами. Он полностью одет. На лице – странная гримаса, а ноздри недовольно подрагивают.
– И ты здесь? – фыркает он.
– Ну да. И ты тоже?
Мы недружелюбны друг с другом сейчас. И я зеркалю агрессию, которая от него исходит. А Катя, конечно, вырвала свою руку почти сразу, как он подошёл.
– Отец уже подъехал. Ты идёшь? – обращается к ней Руслан.
– Подъехал? Мне нужно переодеться, – вскакивает она.
Я тоже поднимаюсь.
Вроде бы Катя хочет мне что-то сказать, мнётся на месте пару секунд, но так ничего и не сказав, убегает в раздевалку. Дёргаюсь за ней. Руслан тормозит меня, положив ладонь на плечо.
– Макар, тебе чего от неё надо?
Он явно начинает быковать, и я тоже завожусь.
– А тебе чего надо? От нас! Давай мы сами как-нибудь разберёмся, ладно?
– Она сестра моя, – цедит Руслан.
И это аргумент, да. Даже тот факт, что они стали жить под одной крышей сравнительно недавно, всё равно этот аргумент не принижает.
Она его сестра. И он вправе за неё переживать.
– Мне твоя сестра очень нравится, – объясняю уже миролюбивым тоном. – Очень-очень-очень.
– Хм… Так много «очень», – бубнит он. – А она что?
– Она… – вздохнув, растерянно провожу пятернёй по волосам. – Я пока не понял. Но моё «очень» сильнее, чем вражда наших родителей и каких-то сомнений Кати, понимаешь?
Мы смотрим друг другу в глаза. И он понимает, да. Видит моё желание добиться взаимности у Кати.
– Ну как знаешь, – вроде расслабляется Руслан. – Но папашке нашему лучше на глаза не попадайся. Он не в адеквате пока и агрится на всю вашу семью.
– Это я знаю.
Протягивает мне руку. Пожимаю. В этот момент к нам подбегает Катя, уже полностью одетая. Руслан забирает у неё сумку и берёт девушку под локоток. Ведёт на выход. И выглядит это так, словно уводит от меня.
Катя оборачивается, прежде чем выйти на улицу. Я говорю одними губами:
– Сегодня. В десять.
Её щечки вспыхивают, и она выпархивает за дверь.
Смотрю в окно. Ветровы подходят к машине, их встречает дядя Гена. Он тычет в машину моего отца, на которой я приехал. Та стоит в соседнем ряду.
Бл*ть! Надо было так явно не палиться и запихать машину в самый дальний ряд.
Начинаю переживать, что Катя ко мне не выйдет вечером…
Вздохнув, иду в раздевалку. Переодеваюсь в спортивку и отправляюсь тренить в зал. Мой новый тренер меня уже поджидает, даже какую-то новую программу для меня разработал. Начинаем мы с беговой дорожки. Но я по ней просто не спеша иду, уткнувшись в телефон. Умудряюсь попутно настрочить Кате сообщение.
«Очень жду нашей встречи».
Очень-очень-очень!
Но Катя офлайн.
– Макар, отложи телефон, – командует Виктор Иванович. – Сосредоточься на своём колене – и вперёд, покорять вершины!
Вершины я пока не покорил… Уезжаю из спорткомплекса вымотанный в хлам. Дома ужинаю один, родители уже поели и разошлись по разным углам. Отец в гостиной смотрит новости, а мама взялась перемывать весь домашний хрусталь.
Атмосфера дома, надо сказать, токсичная очень.
Пожелав отцу и матери спокойной ночи, ухожу к себе и маюсь без дела целых два часа. Катя так и не прочитала сообщение.
Без пяти десять спускаюсь в гостиную. Родителей, к счастью, не видно. Выгоняю тачку из гаража, встаю возле калитки Ветровых. Ровно в десять она открывается.
Глава 12
Этот вечер и эта ночь
Катя
Этим вечером я стараюсь быть на виду, а не отсиживаться в комнате. Хочется иметь возможность следить за настроением родителей, и я обитаю в гостиной.
Мы с Русланом сидим на диване и совершенно бездумно смотрим на экран телевизора. Очевидно, что ни я, ни он не понимаем сюжета фильма. Мама готовит ужин, отец заперся в своём кабинете. Вроде бы гнев его немного приутих, когда мы с Русланом убедили его в том, что никого из наших соседей в «Арене» не было. А машина непонятно откуда взялась.
Переключаю каналы, нахожу какую-то передачу про туризм и засматриваюсь пейзажами Африки. Мы редко где-то бываем. Последние четыре года, пока отец жил в другой семье, мама разрывалась между бизнесом и мной. Они тогда с отцом поделили всё поровну. Клиника досталась моей матери, а отец забрал офисное здание, потому что в медицине он не шарит. А теперь они вновь объединились и работают вместе. Но мама теперь чаще всего делает это дистанционно, чтобы приглядывать за мной.
Врачом она давно не работает. А начинала ведь как обычная медсестра… Встретила папу, когда проходила практику. Он к тому времени уже твёрдо стоял на ногах и смог вложиться в её образование. Мама разрывалась между мной и магистратурой, потому что я очень рано у них родилась. Они ещё даже не были женаты. И вот как-то же справились и даже смогли открыть медицинскую клинику. И если бы не другая женщина, может, и жили бы душа в душу…
Ощущаю прохладное щекотание на щеке и поворачиваюсь к Руслану. Он дует на меня, и волосы у виска шевелятся.
– Чего тебе?
– В Африку хочешь? – показывает подбородком на экран.
– Почему бы и нет?
– Нет, Катюш, в Африку тебе нельзя, – отвечает с кухни мама. – Жара тебе противопоказана.
Руслан корчит кислую мину. Потом присвистывает.
– Тут жучки в диване? Или как?
– У меня просто слух хороший, Руслан, – с улыбкой отвечает мама, выглянув из кухни.
– Прекрасно, – расплывается в картонной улыбке братец. – А у нас там что-то типа ужина намечается? Белковое окно я уже пропустил. И если уж я пашу в этом долбаном зале, то должен много и качественно жрать.
Пинаю его по ноге. Потому что это было очень грубо. Мама вновь выглядывает.
– Пять минут – и садимся. Можете позвать отца.
Поднимаюсь с дивана, но прежде, чем уйти, говорю брату:
– Тебя никто не заставляет пахать в зале.
Иду по коридору в сторону кабинета, Руслан зачем-то пристраивается рядом.
– Может быть, и не заставляет. Но я ведь должен за сестрёнкой приглядывать.
– Как же я жила-то без тебя все эти годы? – фыркнув, закатываю глаза.
– Этого я не знаю, Кать. Плохо, видать, жила. Из дома не сбегала, на фестивали не ходила. Да и скучно тебе без меня было. Не с кем было позубоскалить.
Снова фыркаю, не зная, что ещё сказать. Стучу в дверь кабинета.
– Пап, ужин!
– Да, иду, – отзывается отец.
Возвращаемся с Русланом обратно, садимся за стол. Вскоре появляется папа. Ужинаем мы молча, у каждого свой рацион. Много белка для Руслана, нежирные блюда для отца (у него слабая печень). А мама из солидарности со мной ест то, что подходит мне – клетчатку, постное мясо.
Мама выучилась на диетолога около пяти лет назад. Вот сколько её помню, она всегда как-то себя прокачивает, чтобы больше нравиться отцу. Раньше я ею восхищалась, а сейчас… Даже не знаю. Отец ведь всё равно от нас ушёл в итоге. И не вернулся бы, если не трагедия с той женой.
Всё же закономерно папу у соседей накрыло. Ситуация у нас дрянная. Стыдная. Ненормальная. Отец во всё это глубоко погружён и очень страдает. Мама хоть и улыбается и старается выглядеть спокойной, всё равно подавлена.
Рядом с ними тяжело находиться. Аж мороз по коже. Бррр…
Руслан первым расправляется с ужином и, отодвинув тарелку, облокачивается на спинку стула.
– Я тут хотел спросить, – переводит взгляд с отца на мою маму и обратно. – А Кате уже можно с парнями встречаться? Или ещё лет десять надо подождать?
Мама давится куском индейки. Я бы тоже подавилась, будь она у меня сейчас во рту. А отец багровеет на глазах и рявкает:
– Что за вопрос?
– Нормальный вопрос, – лениво улыбается братец. – Макара вы ей забраковали. А с остальными как?
– С какими остальными? – хрипит мама.
А я, похоже, язык проглотила.
– Да с кем угодно, – продолжает Руслан. – Так можно или нельзя?
– Нельзя, – отрезает отец.
Но мама смягчает его ответ, выдавливая что-то типа «зависит от ситуации».
Руслан бросает на меня красноречивый взгляд, в котором отчётливо читается: «Ты слышала это? Они же больные на всю голову!»
Вытираю губы салфеткой и вскакиваю. Не могу больше находиться ни с Русланом, ни с родителями.
– Спасибо за ужин.
– Катюш, а десерт? – поднимается мама.
– Завтра поем.
Уношусь к себе. Но мама вскоре является ко мне с таблетками.
– Ты забыла их принять.
Останавливается в дверях. Подставляю ладонь, и она высыпает на неё целую горсть. Вода у меня есть. Закидываю всю горсть в рот и подхожу к столу, на котором стоит бутылка с водой.
– Катюш, всё хорошо? – спрашивает мама.
Оборачиваюсь и киваю. Она уходит, а я выплёвываю таблетки на руку и выбираю из этой горсти те, что помогают мне уснуть. Никаких успокоительных и никакого снотворного сегодня не будет. Потому что я пойду гулять. С Макаром, да.
Злость на родителей и Руслана резко меняет мои планы. И если ещё полчаса назад я и не думала сбегать из дома, то теперь собираюсь сделать это.
Надеваю джинсы и любимую футболку. В таком виде ложусь на кровать и накрываюсь одеялом до шеи. Лежу, пялюсь в потолок. На часах половина десятого. Родители всегда ложатся довольно рано, и я жду, что с минуты на минуту ко мне снова войдёт мама.
Она заглядывает в комнату, желает спокойной ночи и уходит. Я слежу за часами, прислушиваясь к звукам в доме. Неожиданно за моей дверью слышатся шаги. Она внезапно распахивается, и мой неугомонный братец заглядывает ко мне.
– Не спишь? Хорошо…
Нахально проходит в комнату, вальяжно плюхается в кресло рядом с кроватью. В полном шоке натягиваю одеяло до самого подбородка.
– Ты совсем? – рычу на него.
– Ну ты ж не голая, – фыркает Руслан. – Или голая?
Пытается поднять край одеяла. Дёргаюсь в сторону, и Руслан довольно ржёт.
– Да ладно, я же пошутил. Всё, – раскрывает ладони. – Больше тебя не трогаю.
– Зачем ты пришёл?
– Хотел извиниться, что поднял эту тему за ужином.
– Извинения приняты. А теперь уходи.
– Подожди. А ты не считаешь, что уже пора обращаться… нуу… в службу опеки, как вариант? – скривившись на последних словах, говорит брат. Но кажется, говорит он на полном серьёзе. – Кать, твоя мать и наш с тобой отец – какие-то шизики. Я понимаю, что ты не совсем здорова. Но они контролируют каждый твой чих! Это же полный дебилизм! Они *бнутые, Кать!
– Руслан, мне очень важно твоё мнение. Но давай завтра. Я спать хочу.
Время уже без десяти десять.
– Ну ладно.
Наконец он поднимается. Зачем-то поправляет моё одеяло, гасит ночник на тумбочке. Комната погружается во мрак. Вижу лишь силуэт Руслана у кровати, и он никуда не двигается.
– Руслан, ты меня пугаешь, – натягиваю выше одеяло.
– Что же ты такая пугливая, а?
Звучит это как-то ядовито. И в той же степени – больнюче.
– Спокойной ночи, Кать.
И Руслан уходит, открыв на секунду дверь и осветив комнату слабым светом из коридора.
Неподвижно лежу несколько минут, пытаясь усмирить пульс. Кажется, что если не выйду сейчас отсюда, точно умом тронусь. Раскутываюсь, вскакиваю с кровати. В потёмках надеваю кроссовки и куртку и на цыпочках покидаю комнату. Тихо спустившись вниз, выскальзываю наружу и отключаю сигнализацию. Бегу к калитке, прячась за кустами. Оборачиваюсь, бросаю взгляд на окна. Кажется, в гостиной кто-то есть, но мне уже всё равно.
Телефон на этот раз со мной. Если мама каким-то образом заметит мою пропажу и позвонит, я вернусь.
Мне девятнадцать, я имею право на личную жизнь. Ну хотя бы немного!
Хотя бы только в этот вечер почувствовать себя желанной… Вновь ощутить томный взгляд Макара на себе. Его прикосновения…
Я имею право. Ведь имею, да?
Убеждая себя в этом, выскакиваю за калитку. Его машина уже здесь. Обегаю её и запрыгиваю в салон. Макар улыбается такой красивой мальчишеской улыбкой, что даже дух захватывает.
– Ты пришла…
– Да. Поехали, пожалуйста, отсюда.
Нервно дёргаю ремень, пристёгиваюсь. Макар лихо сдаёт назад, разворачивается и газует. Мчим по дороге посёлка, оставляя наши дома и вместе с ними домашние проблемы за своими спинами.
Пусть у меня будут этот вечер и эта ночь. Потом я вновь стану послушной больной дочкой. Обещаю.
Глава 13
Не понимаю на ангельском
Макар
Я особо не думал над программой этого вечера и теперь действую интуитивно. А интуитивно я хочу, чтобы Катя была ближе. Очень близко. Желательно – на моих коленях.
Паркуюсь возле уютного кафе почти в центре. Оно работает до полуночи, и там есть уединённые вип-зоны, располагающие к интимному общению. Мягкие диваны, подушки, пледы… вкусные десерты…
– Что это за место? – смотрит в окно Катя.
– Идём, – улыбаюсь ей. – Тебе понравится.
Выхожу на улицу и быстро обхожу машину. Успеваю распахнуть дверь, прежде чем девушка сделает это сама. Протягиваю руку, и она смущённо смотрит на мою ладонь. Может, даже пугливо немного.
– Всё просто отлично будет. Идём, – голос садится до шёпота.
Её нежные пальчики касаются моей руки. Помогаю Кате выйти, закрываю тачку, и мы заходим в кафе. Вип-комната для нас находится быстро. Несмотря на то, что в кафе полно народу, тут тихо и умиротворённо. В главном зале на проекторе тихо транслируется какой-то фильм. А в випе ещё тише. И интимно, да. На столе – светильник, напоминающий свечу, звучит лёгкая расслабляющая музыка, удобный диванчик на двоих, и он тут один. Присаживаемся на него, листаем меню.
– Я не голодная, Макар, – пытается отказаться от десерта Катя.
– Да я тоже. Но всё равно что-нибудь закажу.
Меня привлекает десерт под названием «Любовь». И когда я делаю заказ, звучит это так:
– Нам две любви, пожалуйста. И самый вкусный чай.
Официантка уходит, и я поворачиваюсь к Кате. Она смущённо поправляет волосы, а я шучу:
– Даже интересно, какую такую любовь они тут подают.
Она тихо хихикает, отчего её щёчки взволнованно розовеют.
Десерт оказывается очень даже. Фрукты, кусочки мягкого мармелада, клубничный бисквит и взбитые сливки.
– Ммм… Это и правда любовь… – стонет от удовольствия Катя, поедая лакомство.
Чай нам сделали шоколадный, очень необычный на вкус.
– Всё, у меня будет сахарная кома! – смеясь, Катя обмахивает лицо руками.
– Не ешь сладкое?
– Почти не ем.
– Почему?
– Нуу… Это… вредит фигуре, вот.
Показательно смотрю на её тоненькую талию.
– У тебя идеальная фигура, Катюш.
Она обмахивается интенсивнее. Ловлю её кисть, сжимаю в своей. Подаюсь ближе, другой рукой касаюсь щеки девушки. Провожу большим пальцем под губой.
– У тебя тут сливки, – хриплю от волнения.
Катя застывает в моих руках. Ей, судя по всему, не очень нравится, что я её трогаю. Но отпустить уже не могу…
Кажется, ещё никогда я не лез так из кожи, чтобы быть ближе к девушке. Любая обычная тупость в моём исполнении наверняка её спугнёт. И целовать Катю я пока не буду, но…
Пересаживаю девушку к себе на колени. Она, вздрогнув, зажимается и впивается пальцами в мои руки на своей талии.
– Макар! – взволнованно шепчет моё имя.
– Тсс… Я просто пообнимаю тебя, и всё.
Втыкаюсь носом в её скулу, дышу ароматом волос и кожи.
– Расскажи мне о себе, – прошу я.
– Что рассказать? – дрожит её голос.
– Всё… Всё, что посчитаешь нужным. Например, как прошли твои последние четыре года.
– Эмм… Мы с мамой жили в нашей квартире на проспекте Мира. Я закончила школу.
– Ага… Наверняка с золотой медалью, – веду кончиком носа за её ушко.
– Да. С золотой, – шепчет Катя. – Поступила в университет. Потом подала документы в зарубежный вуз.
– Это я помню. Ты большая молодчина, Катюш.
– Спасибо. Эмм… Не знаю, что ещё рассказать.
Кажется, Катя решила, что это допрос, и когда он закончится, ей удастся сбежать из моих объятий. Но я не отпускаю её.
– Тогда я расскажу. Ты не против?
– Н-нет.
Но прежде, чем начать, не удержавшись, целую её за ушком. Мои руки поднимаются немного выше её плоского животика и ложатся под грудью.
– Макар, не… – дёргается Катя на мне.
– Тсс… Всё. Я больше так не буду.
Одну руку спускаю обратно на талию и начинаю вещать о своей жизни. Как выбирал поначалу между Академией МЧС и Лондонским универом. Но отказался от жизни на чужбине. О том, как люблю играть футбол, как мне нравится мой четвёртый номер на футболке. О своём тренере и друзьях. Я говорю даже о Дамире и их скорой свадьбе с Евой. Об их ребёнке. О Тимофее с Рикой. О тех людях, которые занимают особое место в моём сердце. И в какой-то момент обещаю, что познакомлю Катю с ними. Тем самым показывая девушке, что она для меня очень важна. Не просто увлечение на одну ночь или неделю. Нет, я запал на неё конкретно.
И я так долго вещаю, что Катя расслабляется в моих руках. Кладёт голову на моё плечо, прикрывает веки. Мы держимся за руки, исследуя линии на ладонях друг друга, перебирая пальцы. Это очень интимно, надо признать. Её несмелые касания оголяют все мои нервные окончания.
Накрываю нас пледом по пояс. Обнаглев, глажу Катю по бедру, обвожу пальцем колено. Не знаю, что она чувствует, но у меня бегают по телу мурашки.
Катя исследует моё запястье, поднимается к локтю.
Мы больше не говорим. Наше дыхание становится рваным и поверхностным.
Мои губы скользят по её скуле к уголку губ. Ресницы Кати трепещут, но она не открывает глаза, а лишь поворачивает лицо ко мне. Это приглашение к поцелую, я уверен.
Импульсивно прижимаюсь к её губам. Башню прям рвёт от происходящего. Втягиваю в рот верхнюю губку, потом нижнюю. Проникаю в нежный рот языком, и её язык робко отвечает на мои ласки.
Распалившись, пересаживаю Катю. Теперь она сидит верхом лицом ко мне. Сжимаю её ягодицы руками. Она ёрзает, вроде бы пытаясь ускользнуть, но своими движениями возбуждает ещё больше.
Мозг утекает на метр ниже головы. Кто-нибудь, помогите вернуть его обратно, блин!
С трудом, но напоминаю себе, что с Катей так, видимо, нельзя. Она же ангел. А я пока не понимаю на ангельском.
– Макар…
Оторвавшись от моих губ, упирается ладонями в грудную клетку.
Взгляд у Кати пьяный, такой же, как у меня.
– Мы ничего плохого не делаем, – голос хрипит от возбуждения.
Глажу её щёчки, пытаюсь вновь поймать губы.
– Просто… это… слишком быстро, – выдыхает она.
Окей. Нужно медленнее, я понял.
– Мне надо домой, – пытается сползти с меня.
Ну нет же… Это уже не просто медленно. Это никак!
– Давай ещё чуть-чуть побудем, – с мольбой в глазах прошу её.
Катя неуверенно кивает, и я притягиваю её щекой к своему плечу, зарываюсь носом в её шикарные волосы, впитывая цветочный аромат её шампуня.
Катя очень напряжена. Минут десять сидим так неподвижно. Наконец, она, вроде бы, снова привыкает ко мне и начинает расслабляться. Когда уходят этот её нервяк и зажатость, между нами вновь начинает полыхать. Катя поднимает взгляд к моему лицу и снова будто бы выпрашивает поцелуй. Впиваюсь в её губки, и всё повторяется вновь – рваное дыхание, прикосновения, мои наглые лапы на её попке, её скольжение по мне…
Ааа! Фак!
Медленнее вообще не получается!
Очень не вовремя к нам заглядывает официантка. Приносит счёт и сообщает, что до закрытия пять минут. Катя, естественно, тут же сбегает из моих рук. Сидит вся красная, пряча лицо за вуалью волос. Я расплачиваюсь, и мы выходим из кафе. Садимся в машину.
– Следующая часть нашего свидания – прогулка по набережной, – улыбаясь, смотрю на Катю.
Страшно получить отказ…
Но Катя не отказывается, и мы едем гулять. На набережной свежо и почти безлюдно. И всё закрыто, даже кофе или чай не купишь, чтобы согреться. В итоге уходим в машину, погуляв от силы двадцать минут. Я включаю печку, Катя зябко растирает ладошки.
– Давай мне, – протягиваю руки. – Я буду твоим обогревателем.
Кладёт свои маленькие ручки на мои. Растираю их, массирую тонкие пальчики, подношу к губам, целую подушечки пальцев. Во взгляде Кати помимо страха появляется что-то новое. Какой-то огонёк. Словно ей наконец-то заходит то, что я делаю.
Мне хочется утащить её на заднее сиденье, но я не решаюсь. Приходится тискать так, через мешающуюся консоль между нами. Мы с жаром целуемся и касаемся друг друга. Катя сжимает в кулачке край моей футболки. А я очень хочу её раздеть. Свою куртку я уже снял, умудряюсь снять и с неё. И вновь наглея, даю волю рукам, скользя ими по груди девушки, правда, через ткань футболки. Но я всё равно чувствую и размер, и форму.
Замечательный размер, чёрт побери!
А время летит так быстро… Вот-вот наступит рассвет.
– Не хочу тебя отпускать, – с жаром шепчу между поцелуями.
Она качает головой.
– Нет, Макар. Мне давно уже пора домой.
– Ну Котёнок…
– Прости, – кладёт ладошки на грудь и отстраняется. – Уже очень поздно. Отпусти меня, пожалуйста.
И я, чёрт возьми, еду домой. В сердце пылает надежда, что мы будем повторять это всё каждую ночь.
Паркуюсь возле калитки её дома. Катя хочет быстро выпорхнуть из машины, но я ловлю её за кисть, притягиваю к себе, коротко и пылко целую.
– Завтра повторим, да?
– Завтра? – Катя отводит взгляд. – Нет, завтра не получится.
– Тогда послезавтра?
Пытаюсь встретиться с ней глазами – не выходит.
– Тоже нет. Не могу.
– Кать…
– Макар, мне пора.
Ловко распахивает дверь и убегает. Через мгновение её уже нет.
Сижу и обтекаю.
Ей же зашло! И мне тоже очень зашло. Что значит «не могу»?
Мля… Не понимаю я на ангельском.
