Текст книги "Не рань меня (СИ)"
Автор книги: Кира Сорока
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 32
Футбольный матч
Макар
В машине Руса нехило качает. И музыка у него зачётная, надо признать.
Сегодня мы на его ауди. Я утащил Катю на заднее сиденье, и мы с ней нежничаем под какой-то охренительный трек. Слова быстро запоминаются. Не умея петь, просто шепчу их ей на ушко.
– Кайф…
Любить её кайф
Быть с ней кайф
Fly through twice
В этом my life
Получать вайб
И исчезать…
Катя рисует пальчиком на моём запястье, и это лёгкое касание насквозь прошибает моё тело сексуальными импульсами.
– Твоё имя
Запало в душу, крышу сносит…
Как услышу, дрожь по коже
Я с ума сошёл, похоже…
Усаживаю Катюшку на колени и прижимаю спиной к своей груди. За подбородок поворачиваю её лицо и ловлю желанные губы. Покусываю их нежненько, не в силах устоять перед своими желаниями. Желаний у меня очень много. И вот в такой позе мы тоже попробуем… со временем.
Крыша моя едет от чувств. И репертуар этот душевный настраивает отнюдь не на футбол.
Сжимаю свою девочку крепче. Настроение – просто огонь. И никакой Ветер, зыркающий на нас через зеркало заднего вида, его не испортит.
Поднимаю глаза, встречаюсь с ним взглядом. Он свой не отводит, хотя должен смотреть вперёд. Убавляет музыку.
– Как ты со своим коленом играть-то будешь? – бросает с насмешкой.
– Я и на одной ноге тебя уделал бы, – парирую я. – Но так уж вышло, что мы на одной стороне играть будем. Не конкуренты мы сегодня, Ветер.
Сегодня. Я намеренно подчёркиваю это «сегодня», потому что мы действительно похожи на конкурентов. Не в спорте, нет. Походу, мы нацелены на одну девушку.
Мысль бредовая, да. Но она никак не вытряхивается из моей головы.
– К тому же, моё колено гораздо лучше, – продолжаю я.
Рус вопросительно вскидывает брови.
– Да? Уже? Значит, скоро покинешь нас? Вернёшься в Москву?
– Да. С Катей.
Катюшка поворачивает голову, чмокает меня в щёку и нежно улыбается. А Рус наконец-то сосредотачивается на дороге.
Вижу, как ходят желваки на его скулах. Злится…
Да какого хера? Не он ли говорил, что Катя не в его вкусе?
Или я опять параною просто?
Фак!
Музыка вновь оглушает, Рус прибавил. Выключаю свои загоны и сосредотачиваюсь на кайфе.
Кусаю Катю за мочку уха. Она тихо хихикает, пока я нашёптываю ей всякие нежности… и пошлости тоже.
– Туда, что ли? – указывает на девятиэтажки Рус.
– Да. За ними проезжай. Потом через арку – и к школе.
Через пару минут мы уже стоим возле ворот моей старой школы. Она со спортивным уклоном, и тут в большом почёте футбол. Правда, после ухода тренера Столярова дух футбольной команды немного сдулся. Наши преемники даже районные соревнования не вывезли. И мы здесь сегодня для того, чтобы от души отп*здюлить этих слабаков.
Выходим из тачки.
– И нам так просто можно на территорию школы пройти? – взволнованно спрашивает Катя.
– Уроки уже закончились. Плюс всё согласовано с директором. Поэтому да, можно.
Разворачиваю её к себе. Надеваю на неё шапку, поднимаю молнию куртки до подбородка, поправляю воротник и наматываю сверху шарф.
– Как на Северный полюс… – ворчит она, надув губы.
Быстро чмокаю её и строго говорю:
– Зато не замёрзнешь.
Рус выгружает наши спортивные сумки из багажника. Вешаю свою на плечо, беру Катю за руку, и мы проходим в ворота.
У школы своё футбольное поле с оборудованными трибунами. Правда, не крытое. Но сегодня сухо. И холодно. Очень холодно. Завтра обещают снег. Если Катя замёрзнет, отправлю её греться в машину.
Сворачиваем к трибунам.
– Чё-то нет никого, – осматривается Ветер.
– Ну, значит, мы первые, – пожимаю плечами, разбирая сумку.
Стягиваю куртку и расстилаю её на скамье. Сажаю сверху Катю. Вручаю ей термос с чаем.
– Это мама сделала. Для тебя, – говорю своей девочке. – Чтобы ты не замёрзла.
– Спасибо ей большое, – улыбается она, обнимая термос.
Выудив из сумки свою футбольную ветровку, быстро натягиваю на себя. Достаю поильники для всей команды.
– *бать ты позёр! – хмыкает Ветер, увидев мою форму. – Обычных треников и кофты не нашлось?
– Это просто форма, Руслан, – отбриваю я.
– Ну да…
Отвернувшись, стягивает через голову худак, оставаясь в спортивных штанах и футболке. Кстати, довольно известного бренда. Ну и кто у нас тут позёр?
Своей курткой Руслан накрывает Катины колени. Девушка в ответ бросает на него хмурый взгляд. А мне вообще хочется ему всечь, если честно.
Отвлекаюсь на телефон, там смс от Дамира.
«Мы уже почти на месте».
Мир обещал, что пригонит кого-то, но я не знаю, кого. Никто из наших парней ещё не приехал, ибо до мальчишника целая неделя.
– Походу, кто-то идёт, – говорит Рус.
Я тоже слышу чьи-то голоса и тут же замечаю целую толпу, приближающуюся к полю. Это соперники наши. В компании болельщиц. Все сопливые ещё, одиннадцатый класс.
Мда… Себя я, кстати, сопливым не считал в этом возрасте. А сейчас вот смотрю на них – дети. Речёвки орут. Кстати, старые, наши. Ничего нового за эти годы не придумали.
– Надо, надо, надо! Гол! Гол! Гол! – надрываются девичьи голоса.
Футболисты все в форме. Их цвета – красный и черный. У нас другая форма была. Больше триколора.
Девочки усаживаются на трибуне прямо за Катей. Парни подходят к нам с Русом.
Здороваемся со всеми, пожимая руки. Их капитан держит под мышкой мяч. Видок у него довольно борзый. Бритая голова, выбритая полоска на брови, татуировка на шее… Столяров бы нас уничтожил за такой прикид.
– Это всё? Двое против семерых? – фыркает он.
– Наши подойдут сейчас, – отвечаю я.
Поворачиваюсь к Кате, чтобы посмотреть, не заскучала ли она. Но, уловив краем глаза какое-то движение, сосредотачиваюсь на тех, кто тоже спешит к полю.
Мир, Ева и…
Да ну нахер! Да быть не может!
Расплываюсь в безумной счастливой улыбке.
Братишки мои!
Сэвен и Тэн.
* * *
Тэн и Сэвен.
А точнее – Лёха Платонов и Кирилл Лобов. Десятый и седьмой – мои бывшие сокомандники. Лёха таковым и остался. Кир – нет.
Ну сколько мы не виделись? Вроде бы фигня, около месяца. Эмоций добавляет не только сама встреча, но и место встречи – наша школа, наше поле… От приятных флешбеков мурашки по коже.
Жмём друг другу руки, обнимаемся. Что-то говорим одновременно и невпопад.
– Стоп, стоп! – выставляю руки и смотрю на Сэвена. – Хочу знать, как там вражеский лагерь. Как «Золотые», брат? Сам тоже немного «золотой» теперь, да?
– Ага, позолоченный! – угорает друг.
Вот его я не видел уже давно. Вновь жму Киру руку и тяну их с Лёхой к трибунам.
– С невестой сейчас познакомлю.
– Уже наслышаны, – лыбится Тэн.
Понятно, Ева по дороге уже всё выболтала.
Катя смущённо смотрит на нас. Ева уже к ней подсела.
– Катя! Это братишки мои – Алексей, Кирилл, – представляю их. – А это моя Катя, – сияю я.
Парни по очереди подставляют ладони, и Катюшка отбивает им пять.
С Ветром тоже знакомлю. Тот ведёт себя тихо, просто глазеет на всех изучающе.
– Ну… Если вы закончили вот это вот всё, может, уже начнём играть? – вклинивается в наш весёлый галдёж капитан школьной команды.
Я успел забыть, зачем мы собственно здесь…
Кир тут же оскаливается.
– А ты, петушок, у нас кто? Нефор или офник?
Сэвен у нас никогда не отличался сдержанностью.
– Кто? Офник? Нефор? Ты из какой эпохи, блин? – дерзит капитан.
Его дружки посмеиваются, улюлюкают поддерживающе.
Переглядываемся с Миром. Он ухмыляется. Ладно… Сами такими же были.
– Начинаем игру, короче, – командую я, затыкая тем самым Сэвена, который уже собирался вступить в полемику. Шепчу ему: – Сейчас салаг на поле отделаем.
Кир довольно лыбится.
Все выходят на поле, а я подхожу к Кате.
– Поцелуй на удачу, – тянусь к её губам.
– Удачи, – шепчет она и нежно целует.
Её губки как мягкое пёрышко скользят по моим губам. Ммм… Кайф!..
Жизнь вообще кайф!
Подкинув монетку, разыгрываем, за кем мяч. Соперники начинают, за нами – выбор поля. Переходим на свою сторону. Кир встаёт в ворота.
– А кто судить будет? – недоумевает капитан-офник.
Сэвен выкрикивает:
– Без судей справимся! Или зассал?
– Да пошёл ты! – отмахивается капитан.
Соперники недолго перешёптываются, встав кружком. А мы с друзьями общаемся жестами. Показываю Тэну и Миру пальцами три и пять. Тридцать пятая схема нападения моя самая любимая. Они кивают.
– Рус, дуй в защиту.
Ветер не спорит.
Взглянув на Катю, подмигиваю ей. Начинается игра.
Минут десять пристреливаемся и изучаем противника. Семеро против пятерых. Численное преимущество на их стороне, но они не справляются. Походу, реально из них играющий – это капитан. Остальные так – попозировать перед фанатками.
Играют они грязно, бьют по голеням, икрам. Хотя, может, и реально промахиваются. Мне чуть не попадает по больному колену, которое я стараюсь оберегать и не перегружать его.
Но вся эта вялая возня очень быстро надоедает…
– Давай нашу с Тимом фишечку разыграем, – говорю Дамиру.
– Макар, это не лучшая идея.
– Не ссы, нормально всё будет. Сто раз так делал, – подмигиваю я.
Мир недовольно цокает языком, бросает взгляд на Еву с Катей. Они машут нам с трибуны. Девчонки пытаются переорать фанаток школьной команды. Даже уже название нашей сегодняшней команде придумали. «Чемпионы». И сочиняют на ходу речёвки. Друзья мои ржут.
– Ладно, давай попробуем, – соглашается Дамир. – Но я не Тим, надеюсь, ты это помнишь.
Показательно закатываю глаза. Мол, я тебя умоляю, хватит прибедняться.
Наша подача от ворот. Кир пасует Ветру, Ветер – Тэну. Мы с Дамиром уносимся на другую половину поля. Получаю мяч от Тэна, отдаю пас Миру. Бежим к воротам, быстро передавая мяч друг другу.
Соперники на стрессе, это очевидно. Под таким нахрапом мало кто не стрессанёт.
У самых ворот бегу спиной вперёд, Дамир мне пасует. Пытаюсь забить бисиклетой, отправляя мяч через себя. Падаю на спину, запрокидываю голову, провожая мяч взглядом. Тот уверенно влетает в девятку. Да!
Мир протягивает мне руку, поднимает. Лыбимся друг другу.
– Твоё колено в порядке, бро.
– Походу, да, бро.
Слышу, как наши девочки восторженно визжат.
Капитан соперников суетится рядом.
– Это чё сейчас было, а? Ты чё, блин, супермен? – взирает на меня восторженно.
– Это называется профи, – отвечает за меня Дамир. Поднимает руки вверх, скрещивает их. – Всё, перерыв, парни.
Идём за водой к трибунам. Получаю от Катюшки ещё много-много поцелуев на удачу и кучу комплиментов. Она меня хвалит.
Меняемся воротами. Игра продолжается. Тэн забивает красивый гол на второй минуте. На адреналине мы накидываем ещё парочку голов. Всё. Четыре – ноль.
Наши девчонки кричат с трибун:
– Чемпионы! Хоу! Хоу! Чемпионы! Неоспоримые чемпионы!
– Текст писали на коленке, – ржёт Мир.
Падаем на траву и довольно пялимся в небо. Ветер оказывается поблизости.
– Ну я вам скажу… Вы – мощь, – говорит одобрительно.
– Ты тоже ничего, – отвечает ему Тэн.
На самом деле да, Рус отлично защищал ворота. Мимо него ни разу не проскочили, и Сэвен даже заскучал.
– А вы в натураху или на допингах? – спрашивает Ветер.
– В смысле? – приподнимается Кир, чтобы взглянуть на него.
– Это просто шутка, – разводит руками Ветер.
– Ты так не шути. У нас с этим строго, – бубнит Кирилл.
Соперники так же, как мы, валяются у других ворот. Все вымотались.
Перевожу взгляд на Катю. Они с Евой идут к нам, непринуждённо болтая, обе улыбаются. Похоже, им интересно вместе. Меня это очень радует. Хочу, чтобы Катя обрела подруг, особенно таких, как Ева.
Заметив, что Рус тоже смотрит на девушек, очень стараюсь не накаляться по этому поводу. Так, блин, не хочется портить свой кайф загонами.
Катюшка моя на секунду снимает шапку и приглаживает волосы. Снова водружает её на место, поправляет шарф на воротнике. Залипаю на движениях её тонких пальчиков, на каждом повороте головы… В общем, я просто залипаю на ней. Постоянно.
Краем глаза вижу, что Рус садится и замечаю какую-то суету у ворот соперников. А потом Ветер вдруг выкрикивает «Осторожно!» и вскакивает на ноги. Дёргаюсь и тоже вскакиваю.
Что? Не понимаю…
В сторону девчонок, идущих по полю, летит мяч. Кто-то пробил от тех ворот. Он со свистом проносится над нами и врезается в Катю.
У меня темнеет в глазах.
Катя падает и замирает. Ева взвизгивает, опускается рядом с ней на колени.
Гул в ушах… Ярость и страх наполняют мои вены.
Срываюсь к Кате.
Куда попал мяч? Куда?
– Скорую! – кричит Ева.
Ветер пытается поднять Катю на руки. Кто-то из моих друзей не позволяет.
– Нельзя трогать. Если сотрясение, ни поднимать, ни переносить нельзя, – вроде голос Тэна.
Я ничего не вижу, кроме её бледного лица и закрытых глаз. Умоляя, шепчу, чтобы она открыла их. Глажу по щёчкам.
– Открывай глаза, котёнок!.. Очнись…
Глава 33
Намечается битва с драконами
Макар
Катя пришла в себя в скорой и собиралась выпрыгнуть из неё прямо на ходу. Но я настоял на том, чтобы мы доехали до больницы, чтобы врач её осмотрел. Она ненавидит больницы и отпиралась до последнего. Мне пришлось прибегнуть к шантажу. Либо осмотр врача, либо звоним её матери.
Потому что я в этой теме вообще не шарю. И мне нужно немного времени, чтобы разобраться. А вопросов просто тьма!
Её обморок меня напугал. Как это может сказаться на её сердце теперь?
Рус поехал за нами следом. И теперь мы торчим с ним в приёмном покое уже два часа, пока Кате делают МРТ и ещё что-то там.
Спасибо Лёхе! Связи его матери в больнице очень помогли, и Катюшку обследуют без всяких проблем и очередей.
– Родокам надо всё же позвонить, – изрекает Ветер, вертя в руке телефон.
– Нет. Я обещал Кате пока не звонить.
– Ну я-то ничего не обещал, – заявляет он.
Но увидев моё недовольное лицо, затыкается и никому не звонит.
В коридоре появляется врач, который осматривал Катю. Мы с Русланом сразу вскакиваем и подлетаем к нему.
Глеб Викторович Бондарев – главврач этой больницы и друг семьи Тэна. Ко всему прочему он ещё и хирург-кардиолог. Очень полезное знакомство!
Насчёт Катиного порока он уже в курсе. Осмотрев Катю, настоял на общем анализе крови, биохимическом анализе и УЗИ шеи, чтобы проверить сосуды.
– Как она? – с нетерпеливым ожиданием смотрю на него.
Хмурится.
Бл*… Плохой знак.
– В каком возрасте у Кати обнаружили ВПС?
– Что? – теряюсь я.
А вот Рус не теряется.
– С рождения, – отвечает Бондареву, а мне разжёвывает: – ВПС – врождённый порок сердца.
– Ясно, – смутившись, выдыхаю я. И вновь смотрю в глаза врачу. – Как она?
– МРТ не выявила никаких патологических процессов. Иными словами – сотрясения у Кати нет.
Фух… Значит, нет сотрясения. Это ведь хорошо, да?
– Но… – продолжает Бондарев. – Сам обморок смущает. В крови низкий уровень гемоглобина, это может быть следствием анемии.
– Что это значит?
– Никаких диагнозов я пока не ставлю, – говорит врач. – Катя подписала согласие на мониторинг и останется на ближайшие сутки здесь. Вы можете зайти к ней в палату.
Переглядываемся с Русом, провожаем Бондарева взглядами.
– А в какой она палате? – запоздало спрашивает Ветер.
Хороший, блин, вопрос…
Долго выясняем, куда положили Катю. Наконец поднимаемся на третий этаж в кардиологию. Тут, походу, одни пенсионеры лежат. Находим женскую палату, я стучу в дверь и через несколько секунд заглядываю. Катюшку вижу сразу. Она сидит на кровати, подтянув колени к груди, и грустно смотрит в окно.
– Можно? – спрашиваю я, покосившись на других пациенток.
– Да вроде все одеты, – хихикает какая-то женщина средних лет.
Ветер, конечно, заходит вслед за мной. Увидев нас, Катя оживляется и даже пытается улыбаться. Правда, глаза у неё остаются грустными.
– С этой штукой похожу до завтра, и всё, – стучит пальчиком себе по груди.
Там, под кофтой, какой-то аппарат. Наверное, это и есть мониторинг.
Сажусь на край кровати, протягиваю руки, и она вкладывает в них свои прохладные пальчики.
– Напугала меня, – голос срывается на хрип.
Сегодня мне показалось, что я теряю её. Нет. Даже не так. Сегодня я понял, что в любой момент могу её потерять. Так страшно стало… Жутко. Не передать словами.
– Ты давай, лежи тут столько, сколько потребуется, поняла? – говорю с напускной строгостью.
– Маме надо позвонить, – поверх моего плеча Катя смотрит на Руслана. – Не говори ей про то, что в меня попал мяч.
– Не скажу. Придумаю что-нибудь, – отзывается Ветер. – Ладно… Я в коридоре подожду.
Слышу его шаги, потом скрипит дверь. Оборачиваюсь. Ветер вышел.
Катя кладёт ладонь на мою щеку и поворачивает к себе моё лицо. Её взгляд меняется, теперь девушка выглядит взволнованной. Начинает сбивчиво шептать:
– Глеб Викторович сказал, что у меня может быть анемия, Макар. Анемия. Слабость, бледный цвет кожи, боли в груди. Но анемия лечится. Это не порок… Не порок, о котором мне девятнадцать лет твердит мать. Что, если она мне врала? Или ошибалась? Нет… Ну как с таким можно ошибаться? Я же обследование каждый год прохожу.
Не понимаю ни хрена!
– Катюш… Кать! – обхватываю её лицо ладонями, прерывая этот сумбурный лепет. – Катюш, объясни, пожалуйста. Бондарев сказал тебе, что твоё сердце здорово?
– Не сказал, – выдыхает она. – Но может сказать после мониторинга. Точнее, он хочет проверить работу моего сердца. Я, наверное, очень глупая, раз напридумывала себе всё это, да?
Она хлопает ресницами, смахивая выступившие слезинки.
– Глеб Викторович не обнадёживал меня, а я зачем-то обнадёжилась.
Я открываю рот, чтобы ответить, но слов не нахожу. Слишком жестоко это – поддержать в Кате надежду и сказать, что она здорова, а мать ей врала. И вообще, разве нормальная мать будет о таком врать? Тётя Маша мне кажется нормальной. Со своими таракашками, конечно, но у кого их нет?
Провожу пальцами по её щекам, касаюсь её губ невесомым поцелуем. Хочется долго и с упоением эти губы целовать, но мы не одни здесь.
– Катюш, давай просто доверимся профи. Бондарев сделает какие-то выводы после этого мониторинга – и мы уже будем от этих выводов плясать. Хорошо?
Она часто-часто кивает, соглашаясь со мной.
– И ты давай не нервничай и не плачь тут, – вновь вытираю её щёчки. – Аппарат ведь сердечко твоё сейчас читает, а ты плачешь, переживаешь, заставляешь его биться чаще.
Она вновь часто кивает, прикусывая губу.
– Не будешь плакать?
– Не буду.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Что тебе привезти?
– Одежду не надо, – проводит растерянным взглядом по палате. – Я же тут только до завтра. Да ничего не надо.
– Ладно, сам разберусь.
Вкусняшки-то ей всяко можно. Фрукты там, сок.
– Я сейчас уйду и вернусь позже. Посещения с шести вечера, нас пустили только на пять минут.
Катя куксится и обнимает меня за шею. Ложится щекой на грудь.
– Не хочу, чтобы ты уходил, – говорит плаксиво.
И мне так хочется её пожалеть. И уходить совсем не хочется.
– Я вернусь в шесть, – обещаю ей, поглаживая по плечам.
Спину жгут любопытные взгляды других пациенток. Я слышу шепотки.
В конце концов Катя всё же отпускает меня. Выхожу из палаты. Руса в коридоре нет, нахожу его уже на первом этаже. Покидаем больницу, садимся в его тачку. Трогаемся.
– Ну что, позвонил?
– Позвонил, – кривит губы Ветер. – Дракониха сейчас в больницу примчится.
– Нахера?
– Катю забирать. Начала петь мне, что у них свой врач и бла-бла-бла.
Хм… Даже так? Очень интересно…
– Куда тебя? – спрашивает Руслан.
– Домой. В тачку прыгну и обратно. Надо помешать драконихе Катю забрать.
Руслан ухмыляется.
– Тогда можно было не уезжать. Обожаю воевать с драконами. Короче, я в теме, брат!
Глава 34
Просто жить
Макар
Рус поворачивает обратно к больнице.
– Тормозни около магаза, – прошу я.
Он сворачивает на парковку гипера.
– Может показаться, что я просто недолюбливаю жену отца только потому, что она его жена, – невнятно бормочет Руслан. – Но я её и правда недолюбливаю. В том числе из-за Кати. Мне кажется, её мамаша немного не в себе.
– И почему ты так думаешь? – кошусь на Руслана.
– Потому что она сделала из Кати домашнего таракана. Ручного, – агрессивно дёргает бровями Ветер. – Поверь, побудь ты в её обществе хотя бы один вечер, тебе бы тоже не зашло. Она припудреная, Фор. Реально *банутая.
Зачем он мне это говорит, блин? И так в голове каша!
И я пытаюсь внушить себе, что тётя Маша не поступила бы так со своей дочерью. Ни за что бы так не поступила. Катя ведь единственный её ребёнок.
Говорить Руслану то, что сказала мне Катя, я не собираюсь. Катюшка сказала только мне, значит, Русу об этом знать не нужно.
Шагаем в гипермаркет. Ветер увязался со мной. Разбредаемся по разным отделам. Мне нужны фрукты. И немного подумать в тишине.
Сейчас примчит «дракониха», как назвал её Руслан, а я не знаю, что с ней делать. Понятно только, что Катю из больницы она не заберёт. Да я просто не позволю, и всё!
Задумавшись, накладываю в корзину разные фрукты: пакет мандаринов, груши, яблоки, виноград. Залипаю на ананасе, который уже лежит в корзине.
Вот зачем Кате сейчас это чёртов ананас?
Выкладываю. Иду в отдел с соками. В кармане вибрирует телефон. Принимаю вызов от Дамира.
– Я писал, ты чего не отвечаешь? – спрашивает тот с явным беспокойством в голосе.
– Да не до этого было…
Друзья писали, я видел. О том, что тот дебил, который пнул мяч в Катю, чуть со страху не обделался, когда её увезли на скорой. И о том, что друзья не стали его наказывать, ведь он это не со зла. Несчастный случай просто. Ну и вопросы, вопросы… Главный – как там Катя?
– Слушай, Мир, можешь на вопрос ответить? – задумчиво веду ладонью по коробкам с соками: яблочный, апельсиновый, манго.
– Могу, – отвечает напряжённо.
– Я говорил тебе о том, что Катя не совсем здорова?
– Говорил.
– Так вот, сейчас в больнице ей могут сообщить, что это не так. Точнее, поставить совсем другой диагноз. Лайтовый. Несмертельный.
– Так это ж круто. Разве нет?
– Круто. Безусловно. Только вот её мать – врач. И всю жизнь лечит дочь от смертельной болезни. Которой, может, и нет.
– Воу… Звиздец…
– Угу.
– А вопрос в чём?
– Способна ли мать на такое? Вообще любая мать. Просто мать.
– Ну ты по адресу, Макар… Вспомни мою маман – и отвечать на вопрос не понадобится.
И я напрягаю память. Дамира воспитывал старший брат. А мать вроде бы просто слилась. А потом снова родила, и Боря забрал к себе ещё и маленькую сестру.
Мда… Мамы бывают разными.
За спиной кто-то прокашливается. Оборачиваюсь. Ветер стоит, подпирая плечом стеллаж с соками, и попивает колу.
– Ты скоро?
– Почти закончил.
Прощаюсь с Миром, обещаю набрать попозже. Хватаю яблочный сок и растерянно торможу, так и не положив сок в корзину…
Я, блин, даже не знаю, какой сок Катя любит! Мы так мало времени вместе провели. Ничтожно мало.
– Манго, – стучит по нужной коробке Ветер. – Или грейпфрут.
Беру оба. Выдавливаю «спасибо».
Идём на кассу. Рус набирает там шоколадок, оплачивает их и свою колу. Я на соседней пробиваю фрукты и сок. Руслан запихивает в мой пакет шоколадные батончики.
– Для Кати, – коротко бросает он и идёт на выход.
Я выхожу только через несколько минут и застаю его у машины. Руслан курит и смотрит вдаль. На здание больницы.
– Дракониха на такси приехала, – говорит он, не оборачиваясь. – Значит, отец на работе.
Бл*… Приехала уже! Да твою ж мать!
Падаем в тачку. Рус лихо подруливает к воротам больницы. Мой телефон вновь звонит. На этот раз папа. Не могу не ответить…
– Да, пап?
Зажав телефон плечом, беру пакет, выбираюсь из тачки.
– Соседка там такой кипиш подняла… Грозилась судом, – отец посмеивается. – Расскажи хоть, что ей сделал. Или её дочке. Нам пора адвокатов подключать?
– Пора, – говорю на полном серьёзе. – Если понадобится выкатить обвинения в преднамеренном причинении вреда здоровью собственной дочери на протяжении девятнадцати лет.
Ведь лечить совсем не от того – это всё равно, что вредить, так?
– Макар, ты о чём? – из голоса отца исчезает всё веселье.
– Катя в больнице. Её обследуют. Завтра будет ясно, есть вина тёти Маши или нет. Пап, не могу сейчас. Давай попозже.
– Помощь нужна, сын?
– Пока нет.
Отключаюсь. Мы с Русом нахрапом проходим через приёмный покой, несмотря на неподходящее время для посещения, и бодро идём по отделению кардиологии.
Кошусь на Ветра. Он многозначительно смотрит на меня.
Кажется, я невольно слил всю инфу, блин.
– Хочешь знать моё мнение? – ухмыляется Руслан.
– Валяй.
– Я нихрена не удивлюсь, если так и есть… Если Катя здорова, а её мать – умалишённая фанатичка. Ну надо же ей было как-то отца в оборот взять. Как думаешь, в какой семье он остался бы, не будь у него больного ребёнка?
Нервно сглатываю. Во рту засуха. Какая-то долбаная Санта-Барбара, ей богу.
– Дядя Гена ушёл от твоей мамы из-за болезни Кати?
Рус открывает рот, но ответить не успевает. Оба переводим взгляды, услышав шум и гам в конце коридора. Прямо у Катиной палаты. Срываемся туда.
Тётя Маша ругается с Бондаревым. Орёт как резаная. Катя, бледная и испуганная, стоит рядом.
Приближаюсь к ней сзади, ставлю пакет на пол и, притянув девушку к себе, втрамбовываю спиной в свою грудь. Руками обвиваю крест-накрест.
– Из больницы не отпущу и никому не отдам, – шепчу успокаивающе у виска.
Катя нервно всхлипывает и обмякает в моих объятьях. Тем временем её мать наконец замечает меня. Поток гневных слов в адрес врача обрывается, и она сдавленно выдыхает:
– Ты-ы…
– Я, – киваю с серьёзным лицом. – Тётя Маша, чем я опять Вам не угодил?
– Из-за тебя моя дочь здесь! – рявкает она. – Что бы там Руслан ни придумывал, я знаю, что причина в тебе! Ты обещал её беречь, но вот она в больнице!
– Мам, это просто обследование, – пытается вклиниться Катя, вновь напрягаясь в моих руках.
– Ты будешь проходить его у Шурухина. Через два месяца. Собирайся.
– Она останется здесь! – рявкаю я, не трогаясь с места и продолжая прижимать к себе Катю. – До завтра. Катя здесь будет до завтра.
– Зачем? – недоумённо хлопает глазами женщина, переводя взгляд на Бондарева.
А тот, судя по всему, уже не готов с ней вежливо общаться. После всех её криков и угроз. Подзывает охрану.
– У нас есть пациент. Есть согласие пациента на обследование, – цедит сквозь зубы Бондарев, предупреждающе глядя на тётю Машу. – Всех посторонних – на выход, – говорит уже охраннику.
И снова начинается скандал. Тётя Маша кричит, упирается, пытается уговорить Катю уйти отсюда. В итоге всех спасает Рус. Крепко обхватив свою мачеху за плечи, уводит её в сторону выхода. Охранник уходит следом, а я остаюсь. Бондарев тоже тут.
– Извините нас, пожалуйста, – шепчет Катюшка, глядя на врача огромными глазами.
– Ты давно у Шурухина обследуешься? – спрашивает тот.
– Всю жизнь.
– Ясно, – отводит взгляд. – Время посещения – до семи. Потом зайди ко мне.
Уходит.
Веду Катю к лавочке. Её всё ещё немного потряхивает. Пою соком. Помыв виноград, кормлю им с рук.
Ну какой, блин, мониторинг сердца в таких условиях? Вот её мамаша чокнутая!
Сидим в обнимку, Катя уткнулась носом в мою шею. Глубоко вдыхает. Замирает. Снова вдыхает.
– Я обожаю, как ты пахнешь, – говорит шёпотом. – Мне хочется задохнуться в этом запахе.
– Давай не будем задыхаться, – поднимаю её лицо, подхватив за подбородок, и строго смотрю в глаза.
– А что будем делать? – шепчет Катя.
– Просто жить будем. Просто… жить. Долго и счастливо.
