Текст книги "Не рань меня (СИ)"
Автор книги: Кира Сорока
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
Глава 50
В больничку
Макар
С холодным компрессом на колене лежу в гостиной. Только что ушёл врач, толком ничего не сказав. Нужен снимок, возможно, придётся лечь в больницу.
Ходить я не могу. Буквально за час колено разнесло так, что теперь оно раза в три больше. Однако не это беспокоит меня.
– Пап, я не отпущу её туда, – мрачно смотрю на отца. – Не к этим людям.
– Это её родители, Макар, – разводит он руками.
– Хреновые родители! – рявкаю я. – И этот ещё там…
Ветер, скорее всего, не сядет, потому что от Кати заявления нет и не будет. Дядя Гена ей не позволит. Тему с наркотой затушили быстро. Дом не обыскивали, только тачку. А там ничего не нашли. В отделе у Ветра взяли анализы, он чист. Доказать, что это он нас накачал на вечеринке – невозможно. Этот ублюдок, конечно, всё отрицает.
Родители Кати уже в такси и едут домой. Она пока наверху, в моей комнате, собирается. И скоро спустится. А я сейчас поднимусь с долбаного дивана и встану стеной на её пути.
Откладываю лёд, пробую подняться.
– Макар, нет, – давит на мои плечи отец.
И мама тут же оказывается рядом, в её глазах стоят слёзы.
– Пап, лучше руку дай, – горько усмехаюсь я.
За усмешкой прячу своё отчаяние. Встать без помощи у меня уже не получается…
– Ты никуда не пойдёшь, – отрезает папа.
– Родители Кати ей не враги, Макар, – говорит мама. – Это же семья. Позволь им самим разобраться в своих семейных проблемах.
– Дядя Гена ей не отец, – цежу сквозь зубы. – А её мать кормила Катю препаратами, которые делали только хуже. У них низкий уровень ответственности, ясно? Они – два безответственных идиота. Три! Ещё и Руслан. Он вообще ублюдок. Кате туда нельзя!
– Это ей решать. А тебе нужно разобраться со своим здоровьем. Давай ты сейчас подумаешь о себе и о своей травме, – успевает сказать мама, прежде чем в гостиной появляется Катя.
Не поднимая головы и бормоча извинения, она проходит мимо нас.
– Простите, что всё так вышло. Простите за доставленные неудобства.
Мама спешит за ней, а отец держит меня.
– Катя! Кать! – выкрикиваю вслед уходящей девушке.
Она оборачивается. Её взгляд упирается в моё раздувшееся колено.
– Прости, Макар. Я пойду, – так и не смотрит мне в глаза.
– Не уходи! Не ходи туда! – взмаливаюсь я.
Но она уходит. Мама вместе с ней.
– А мы с тобой едем в больницу, сын, – хлопает меня по плечу отец. – И не спорь.
Стукнувшись головой о подлокотник, матерюсь себе под нос. Значит, в больничку…
Сидя в тачке отца, смотрю на забор Ветровых. Папа втирает мне что-то, я не слушаю. Проверяю телефон, пытаюсь дозвониться до Кати. Но, похоже, я в блоке.
Буквально через час у нас уже есть снимки. Диагноз: разрыв мениска. Опять!
Отец оставляет меня в больнице. Завтра будет операция по удалению фрагментов мениска. Через две недели сделают специальный укол, чтобы ускорить регенерацию. Потом – долгая реабилитация. Я уже через всё это проходил…
Поздней ночью на телефон приходит сообщение. И так как я не сплю, а просто пялюсь в потолок, то тут же читаю его.
Стриптизёрша: Расслабься, у нас с тобой ничего не было. Ты был в таком состоянии, что даже раздеться сам не мог.
Я: Зачем ты вообще ко мне пришла?
Стриптизёрша: Мне заплатили.
Я: Кто?
Стриптизёрша: Тот парень, который не бухал. Руслан вроде бы.
Скриню нашу переписку и отправляю Дамиру. Пишу другу сообщение: «Помоги отправить это Кате».
Глава 51
Теперь это только моя жизнь
Катя
Маленькая комнатка четыре на четыре, окно с видом на мрачный осенний лес, кровать, тумбочка.
В этом санатории я чувствую себя словно в тюрьме.
Желая убежать от Макара, дать ему возможность подумать о себе, я согласилась на предложение матери. Она настояла на полном обследовании, опять у Шурухина.
Меня Бондарев ждёт, но я зачем-то согласилась…
В тот момент мне нужен был просто побег. От Руслана, от безжизненного, полного сожаления взгляда отца, которым он смотрел на меня, узнав правду. От их скандалов с мамой.
Мы обе сбежали. Мама здесь, со мной. И уже неделю я тут в полной изоляции от внешнего мира.
Анализы все сданы. Мониторинг, ЭКГ, УЗИ – я через всё прошла.
Иду к Шурухину на приём. Возле его кабинета торможу. Дверь немного приоткрыта, и я слышу голоса.
– Можно же как-то помягче ей объяснить, да? – спрашивает мама.
– Маш, ты эту кашу заварила сама. Сама и расхлёбывай теперь, – голос моего врача звучит враждебно. – Я помог тебе, старый идиот, а теперь мне грозит потеря лицензии, да и вообще срок. Если Катя узнает…
– О чём? – толкнув дверь, врываюсь в кабинет.
Шурухин тут же поднимается из-за стола, а мама хватается за сердце.
– Господи, Катюш, зачем же так пугать?
– О чём я должна знать? – смотрю на врача.
Он отводит взгляд. Потом двигает ко мне папку с какими-то документами и стучит по ней пальцами.
– Тут результаты обследования. Изучи, – переводит взгляд на мою мать. – Дальше сама, Маша.
И Шурухин уходит, так и не взглянув на меня больше.
Забираю папку, прежде чем это успевает сделать мама.
– Катюша, как я и говорила, сердечная аномалия никуда не делась. Просто нам надо подправить курс лечения, – лепечет она сбивчиво.
Прижав документы к груди, протягиваю руку.
– Верни мой телефон.
Мама отворачивается.
– Верни!
Нехотя достаёт его из кармана и отдаёт. Я сразу же ухожу. В своей комнате раскрываю папку и читаю результаты обследования, совершенно не понимая слов.
Мне нужно к Бондареву попасть. Пусть объяснит мне всё, что тут написано, на нормальном русском языке.
Мой телефон разряжен и выключен, подключаю его к зарядке и жду, когда немного зарядится. Параллельно собираю свои немногочисленные вещи. Это не занимает много времени, и в конце концов я ложусь на кровать и обнимаю медведя.
Подарок Макара я забрала с собой. Тётя Таня отдала мне его прямо перед нашим отъездом. Сказала, что Макар в больнице, но он в порядке. И я всю неделю держалась за эту мысль.
Макар в порядке!
И это всё, что, наверное, мне нужно о нём знать.
Простить я его могу. Возможно, уже простила. Но даже со своим маленьким жизненным опытом понимаю, что прощение измены – это путь в никуда. Это будет разрушать меня изнутри. Я всю жизнь буду это помнить. Не смогу доверять Макару.
Поэтому – вот так. Он сам по себе, а я сама…
Тихо плачу, уткнувшись лицом в пушистую мордашку мишки. Потому что без Макара жить не получается совсем. Словно этой самой жизни просто нет.
Включив телефон, вызываю такси. Одеваюсь и, прихватив сумку с вещами и прижав медведя к груди, выхожу на улицу.
Земля полностью покрыта снегом, ноги утопают в нём. Вдыхаю полной грудью морозную свежесть. Всё же здесь хорошо. Так приятно пахнет хвоей.
Моё такси подъезжает. Водитель кладёт сумку в багажник, а я сажусь на заднее сиденье, так и обнимая медведя. Внезапно соседняя дверь открывается, и рядом со мной садится мама.
Трогаемся. Гордо подняв голову, мама смотрит прямо перед собой. А я смотрю на её профиль и ничего больше не чувствую. Ни злости, ни ненависти, ни любви.
Моя мать – эгоистка, женщина, до сумасшествия влюблённая в Геннадия Ветрова. А я была лишь средством, чтобы удержать его рядом. Сначала она соврала ему, что я – его дочь. Потом – что я смертельно больна.
Рядом с ней мне больше не хочется находиться. Я уйду. Сначала в больницу к Бондареву, потом… Не знаю, куда потом.
– Ну что ты так на меня смотришь? – шикает мама. – Считаешь, что я разрушила твою жизнь, да? Но почему ты так решила? О тебе всегда заботились, тебя холили, ты получила отличное школьное образование, теперь учишься в двух вузах. Потому что не шлялась, как все твои сверстники! Скажешь, что я отняла у тебя что-то?
– Да. Мою жизнь, мам, – отвечаю спокойно. – Мне девятнадцать, и я не помню этих девятнадцати лет. У меня их не было. Жизни не было.
– Многие бы позавидовали такой жизни, Катя.
Спорно. Очень спорно.
– Где… отец? – меняю тему разговора.
– Он… уехал… Совсем уехал, – шепчет она потерянно.
– А Руслан?
– Там, где и должен быть, – теперь она злобно цедит сквозь зубы. – В психиатрической клинике. Где-то на севере страны.
Мне горько это слышать, но Руслану и правда нужна помощь. Вот только он не виноват, что стал таким.
Мой телефон внезапно вибрирует. Я так давно им не пользовалась, что уже отвыкла. В уведомлениях – сообщение от Евы, и я пока вижу только его часть: «Сегодня наша свадьба…»
Уже сегодня?
Открываю чат с ней. Оказывается, сообщений от Евы очень много, она писала мне всю неделю. Пробегаюсь по ним глазами.
Ева: Катюш, как ты? Узнала про то, что сделал Руслан. Я переживаю. Перезвони.
Ева: Макар в больнице, ему будут делать операцию.
Ева: Катя, твой телефон всё ещё недоступен.
Ева: Катюш, у Макара ничего не было с той девушкой. Есть доказательства.
Под этими словами – фотография. Скрин переписки Макара со стриптизёршей.
Читаю, и слёзы бегут по щекам. Значит, Руслан ей заплатил и подставил Макара…
Он с ней не спал!
ОН С НЕЙ НЕ СПАЛ!
Зажмуриваюсь и ложусь затылком на подголовник. Слёзы бегут по лицу, обжигая его.
– Катюш, ты как? – мама касается моей руки. – Я знаю, что тебе трудно меня простить, но…
– Нет, мам, – отдёргиваю руку. – Ты вообще тут ни при чём. Дело не в тебе. Это только моя жизнь. Теперь только моя. Просто… оставь меня в покое.
И уверенно говорю водителю:
– Остановите, пожалуйста, на ближайшей остановке.
Эпилог
Макар
Мы все сгрудились возле Дамира.
– Давайте кучнее! Вот прямо щёчка к щёчке! – ржёт Сэвен, пытаясь поймать всех в фокус.
Наконец фоткает.
– Ну чё, погнали? – надевает пиджак Тим.
– Стрёмно вышло, – разглядывает получившуюся фотку Кирилл. – Мак своим скорбным видом весь вайб убивает.
– Да нормальный у меня вид, – отмахиваюсь я.
– Да где нормальный-то? На вот, посмотри, – всучивает мне свой телефон.
И я смотрю.
Дамир в центре с довольно нервной улыбкой на лице. Ему можно нервничать, он же сегодня жених. Остальные улыбаются расслабленно. Тимофей, Кирилл, Лёха… Все, кроме меня. Моя улыбка вымученная, неживая.
– Отстань от него, – вклинивается между нами Тэн. – По-моему, ты сам весь вайб качаешь. Чё ты тыкаешь в него постоянно?
– Да потому что хватит уже страдать по ней! – психует Кир. – О себе лучше думай. У тебя карьера по одному месту скоро полетит.
– Да думаю я о себе, думаю, – вновь отмахиваюсь я.
Взяв трость, первым выхожу из квартиры Дамира. Слышу шепотки друзей за спиной. Тимофей порыкивает на Сэвена, Дамир пытается всех угомонить. И напоминает что это всё-таки его день.
О да! Сегодня наш друг женится, а мы можем засунуть все свои проблемы куда подальше.
Пробую улыбнуться более искренне. Не выходит.
Давай же, Фор, давай! Ради друга.
Но я не могу, бля! Все мои мысли лишь о Кате.
Я не знаю, где она. Злюсь на неё за то, что пропала. За то, что не навестила ни разу в больнице. За то, что вообще удалилась из моей жизни.
И я готов не злиться, простить ей всё, лишь бы вернулась ко мне.
Моя обида от бессилия.
Рассаживаемся в тачки.
Тим с Дамиром едут в мерсе, взятом напрокат. Мы с Киром и Лёхой – в машине моего отца. Лёха за рулём, потому что я сейчас немножечко инвалид.
Еву забирать будем из дома, где живут её мать и брат Дамира Борис. Никакого глупого выкупа не будет. Мама Евы приготовила перекус для всех нас, а потом мы поедем в ЗАГС. Ну а потом в ресторан.
Кир сидит сзади, пьёт шампанское прямо из горла.
– Ты чё так налегаешь, брат? – Тэн смотрит на него через зеркало заднего вида.
– Скоро на базу возвращаться, – отзывается Кирилл. – Во вражеский лагерь «Золотых». Дай расслабиться, а?
Кир не рассказывает нам ничего о том, какого это – быть в команде ФКИГ под предводительством Гольдмана. И, судя по всему, дела там идут не очень.
– Да пусть пьёт, – говорю Тэну.
Я бы, может, тоже пил, учитывая весь трэш с коленом. Но пока не сломался настолько.
Лёха с недовольством косится на меня.
– А мне просто не плевать на то, что с вами, ребята, происходит. Один вон бухает, другой… – многозначительно смотрит на мою ногу.
Но не туда надо смотреть, нет.
Рана у меня в центре груди. Дыра там огромная.
Разве не видно?
Вспоминаются слова Иваныча – тренера из Арены. «Все проблемы из башки», – говорил он.
В моей башке тоже дыра. Из-за Кати. Вернись она ко мне…
– Приехали, – говорит Тэн.
Бросаю взгляд в окно. Да, мы на месте. Дом семьи Золотарёвых празднично украшен, как на Новый год. Только без ёлки.
Нарядный мерин паркуется перед нами, из машины выходит Дамир.
– Оставь «шампунь» здесь! – рычит на Кира Тэн.
– Да понял я, – бормочет тот.
Выходим. Сэвен опять зазывает нас на селфи прямо на пороге дома.
– А давайте видосик! – с энтузиазмом говорит он и тут же начинает снимать и вещать в камеру: – Вот и настал тот день, когда наш братишка станет полностью окольцованным. Ты как, Мир? Ещё поджилки не трясутся? Может, дёру отсюда, а?
Тим вмазывает ему по плечу и рычит:
– Ты о моей сестре сейчас, придурок…
– Ну-да, ну-да… – довольно лыбится Кир.
И, несмотря ни на что, я всё же вновь пытаюсь выжать из себя улыбку.
Позже, посмотрев это видео, скорее всего, себя не узнаю. И мне точно не дадут Оскара за «самую настоящую улыбку в мире».
Моя улыбка – просто отстой.
Дверь распахивается, к нам выходит Борис.
– Вы как девчонки, ей богу. Только девочкам положено опаздывать.
– Пробки зверские, – врёт ему Кир.
На самом деле, если бы не селфи, мы бы уже полчаса как были здесь.
Вваливаемся в дом.
Все сразу обращают внимание на компашку у дивана. Это старые друзья Дамира: Макс, Даниил и Гроз. Все с девушками. Двух из них я прекрасно знаю – это бывшие Тимофея. Вот такой он ловелас. Был.
Мы с парнями не перевариваем компанию Егора Грозного. А они не слишком жалуют нас. Дамир – как буферная зона между нами.
– Привет! Наконец-то! – к нам с улыбкой подходит Рика.
Тим сразу обнимает её.
Дамир пожимает руки всем, с кем ещё не здоровался, потом оборачивается к нам.
– Я за невестой пошёл.
Весь сияя от счастья, он поднимается по лестнице. Провожаю его взглядом и вижу на втором этаже у перил шикарную блондинку в синем платье. Она смотрит прямо на меня.
Теряю дар речи…
Катя
– Не думаю, что это хорошая идея…
Всё ещё сопротивляясь, я пытаюсь выкрутиться из рук визажиста. Сегодня день Евы, а тут я свалилась как снег на голову.
– А ты не думай, Катюш. Просто расслабься.
Ева подмигивает мне и возвращается к своему занятию – инспектирует шкаф. Она уже в белом свадебном платье и с причёской. И я очень волнуюсь, что Ева каким-то образом испортит всё это великолепие, которое сотворил парикмахер.
– Вот это будет смотреться отлично, – демонстрирует мне голубое платье без бретелек. – И у меня есть к нему белый пиджак. Сейчас покажу.
Вновь зарывается в шкафу.
Маленький Арсений гулит в манеже. Иногда к нам забегает Ванька – маленький братик Дамира и Бори. За ним по пятам носится ещё и Василиса – их сестра.
У них просто огромная семья. Мама Евы родила два года назад ещё и близнецов. Ева с Тимофеем тоже близнецы, правда, от другого отца.
Атмосфера в этом доме просто превосходная. Понимаю теперь, почему Ева такая классная девчонка. Потому что у неё потрясающая семья.
– А вот и пиджак, – демонстрирует мне вещицу. Потом разглядывает получившийся макияж. – Вау! Макар в обморок упадёт.
Да как бы мне не упасть… Мы столько не виделись…
– Давай, одевайся быстрее, они скоро будут здесь, – подгоняет меня Ева.
И я быстро влетаю в платье. Оно немного велико в груди, и мама Евы тётя Таня подшивает его прямо на мне.
Все суетятся, бегают туда-сюда. А у меня ноги слабеют всё больше с каждой следующей минутой перед приближением Макара.
– Они здесь! Они здесь! – верещит маленькая Вася, пробегая мимо нас.
– Та-ак… – выдыхает Ева, беря меня за руки. – Обещай мне, что ты просто забудешь о том, что было! Вы просто начнёте всё сначала. Сделай это для меня, пожалуйста. Пусть это будет свадебным подарком, а?
Я согласно киваю. И тут же возражаю:
– Нет. Не сначала. А с того места, где закончили.
Ева с улыбкой отвечает:
– Пойдёт.
Тётя Таня остаётся с Евой в комнате, а я выхожу в коридор. Правда, спуститься вниз не успеваю – по лестнице уже поднимается Дамир. Увидев меня, на секунду сбивается с шага и оборачивается назад. Когда вновь смотрит на меня, беззвучно шевелит губами, и я читаю его тихое послание.
– Вот это сюрприз…
Дамир стремительно проходит в комнату, а я подхожу к перилам и смотрю вниз, на гостей. Сразу вижу Макара. Он с потрясённым видом смотрит на меня. Кажется, не дышит…
Сердце моё щемит. Оттого, как он красив в этом чёрном костюме, и оттого, какой нежностью наполнен его взгляд. В его руке трость. И это тоже заставляет моё сердце сжиматься.
Макар срывается ко мне. Бегу к нему, и мы встречаемся на лестнице. Он подхватывает меня за талию, припечатывает к своей груди. Соприкасаемся лбами.
– Катюш… Ты здесь… Где же ты была? Я думал, потерял тебя навсегда, – шепчет Макар.
Голос его дрожит. А у меня всё тело дрожит, и в горле застрял ком, который мешает говорить.
Дотрагиваюсь до руки Макара, в которой он держит трость, и у меня получается выдохнуть, почти рыдая:
– Как?
– Это всё фигня, Кать. Колено заживёт, – с пылом заявляет Макар.
И мы наперебой начинаем просить прощения друг у друга. А потом наши губы соприкасаются…
Знаю-знаю, это день Дамира и Евы. Но пока их нет, мы с Макаром целуемся, чем, безусловно, радуем толпу гостей.
– Вот теперь Макар будет улыбашкой на фотках! – выкрикивает кто-то из парней.
И мы оба улыбаемся, продолжая целоваться.
Слышу, как все улюлюкают и кричат про скорую свадьбу. Нашу свадьбу.
Наконец появляются жених и невеста. Дамир несёт Еву на руках с видом победителя. А мама Евы держит маленького Арсения.
Все громко, наперебой выкрикивают поздравления. Макар обнимает меня и шепчет:
– Ты поедешь со мной в Москву?
Не сначала… Оттуда, где закончили.
Киваю.
– Да, как и собиралась.
– А замуж за меня пойдёшь? – хитро прищуривается Макар.
Чмокаю его в кончик носа.
– Это значит да?
– Это значит да!
Бонусная глава. Голубой конвертик
Катя
Сижу реву, просматривая наши свадебные фотографии. Я, вообще-то, в последнее время часто плачу. Врачи успокаивают, говорят – гормональный сбой. Из-за беременности. В общем, всё нормально. Но если бы дело было только во мне…
Макар из-за этого сильно переживает. У него важные матчи сейчас, а я тут рыдаю без конца.
Шмыгая носом, листаю фотографии дальше. Вот наша регистрация в ЗАГСЕ, вот фото с голубями, которых мы отпускаем в небо.
Мы поженились в июне, как и собирались. На мне было потрясающее платье – белое, с голубым отливом. А Макар облачился в чёрный костюм и светло-голубую рубашку. Мы не хотели тематической свадьбы, но все гости сговорились и воспользовались голубыми аксессуарами. На парнях были голубые галстуки, а девочки надели голубые браслеты и вплели в волосы голубые ленты.
После регистрации мы гуляли в центре города, и наша красивая процессия привлекала внимание прохожих. Это было так трогательно, мило и волшебно… Потом был ресторан…
Листаю фотографии из ресторана. Наши счастливые лица. Улыбки друзей. Родители. Мои, конечно, тоже пришли, но приглашение им мы прислали исключительно из вежливости. Отношения ни с мамой, ни с папой я сохранить не смогла.
Правда, иногда мама мне звонит. Наши разговоры наполнены холодом. Отец с ней развёлся, и она винит в этом меня. Вот так! Никаких выводов она не сделала. Никаких сожалений не испытывает. Похоже, так и не поняла, что держала дочь в клетке.
Долистываю фотографии до конца. Вздыхаю. Это был потрясающий день – день нашей свадьбы. И не менее потрясающим был день, когда мой врач разрешил мне оставить ребёнка.
Он внёс поправки в курс моего лечения. Увы, я так и останусь на поддерживающих таблетках всю жизнь, но риска для здоровья больше нет.
А у Макара чудесным образом исцелилось колено. Он говорит, что его вылечила любовь.
И меня она тоже вылечила.
Сворачиваю фото в планшете. Смотрю на часы. Макар обещал, что приедет к ужину, у него есть ещё двадцать минут.
Мой муж сегодня возвращается со сборов. Мы не виделись целых три недели! И у меня для него есть сюрприз.
Фотографию с УЗИ вкладываю в голубой конвертик и пристраиваю конверт в центре праздничного стола между тарелками. Чтобы сразу в глаза бросился. Умываюсь холодной водой, чтобы убрать следы слёз с лица. Подкрашиваю немного глаза тушью, наношу румяна на щёки. Улыбаюсь своему отражению.
Надо сказать, что с беременностью я расцвела. И без румян уже не такая бледная. И округлилась в нужных местах.
Подхожу к окну, смотрю на заснеженный двор. Мы живём в съёмной квартире, но Макар сказал, что скоро накопит на своё жильё. Я ему верю. Он – молодец, настоящий мужчина.
Падает снежок. Завороженно наблюдаю за полётом снежинок и глажу свой животик. Уже шесть месяцев. Иногда малыш пинается. Начал совсем недавно, но так интенсивно! Кажется, будет футболистом, как папа.
Роды мои будут проходить под наблюдением главврача местного роддома. Мы уже с ним договорились, и он в курсе моей ситуации. Будет плановое кесарево, самой мне рожать никак нельзя.
К подъезду подъезжает такси. С замиранием сердца смотрю на то, как муж выходит из машины, забирает сумку из багажника и, стукнув по крыше, отпускает водителя. Потом поднимает взгляд к нашим окнам. Замечаю в его руке букет. Он часто дарит мне цветы…
Макар радостно машет мне, а я – ему. Он бежит к подъезду, а я – к двери. Распахиваю её. Игнорируя лифт, муж взбегает по ступенькам на наш третий этаж, и я падаю в его объятья. Ароматный букет из белых роз оказывается зажат между нами.
Три недели разлуки – слишком долго. Мне так хорошо сейчас, что невольно вновь начинаю плакать.
– Малышка, ну ты чего опять? – Макар гладит меня по щекам, целует. – Я здесь. Я вернулся. Всё хорошо.
– Просто скучала…
Утыкаюсь носом в его плечо.
Стоим так довольно долго, не в состоянии оторваться друг от друга. Потом всё-таки заходим в квартиру и тут же вновь прижимаемся друг к другу и целуемся.
Макар гладит мой животик.
– Как же он подрос… – шепчет завороженно.
– Да. Мы уже большие, – улыбаюсь я. – Ты в душ пойдёшь?
– С тобой – да, – игриво дёргает бровями.
Моё сердце начинает частить и сбиваться с ритма. Гормоны сделали меня не только плаксивой, но и страстной.
За стол мы садимся лишь через час. Разогреваю остывшую картошку с мясом. Макар замечает конверт.
– Что это, Катюш?
– Посмотри.
Распечатывает, достаёт фото. Хмурится. Он всегда прячет состояние растроганности за хмурым выражением лица.
Прижимает кулак к губам, вглядывается в снимок нашего малыша.
– У него твой носик будет. Ты видишь носик?
– Вижу, – отвечает глухо. – Катюш, ты ходила на УЗИ без меня? – поднимает на меня печальный взгляд.
– Да. Позвонили из консультации, сказали, что моя очередь подошла немного раньше, – лепечу в оправдание. – Я не стала отказываться. Со мной Рика ходила.
Макар вновь смотрит на снимок. И снова поднимает глаза на меня.
– Подожди… Ты сказала – у него мой носик? У него? И конверт голубой…
Активно киваю со счастливой улыбкой.
– У нас пацан будет? – шокированно шепчет Макар.
Я вновь киваю и смеюсь.
– Похоже, наше «голубое» настроение на свадьбе дало свои плоды.
Он тоже смеётся. Тянет ко мне руку.
– Иди ко мне, малыш.
Сажусь на его колени, Макар обнимает меня обеими руками, положив снимок на стол. И мы вместе смотрим на нашего малыша на нём.
Идиллию нарушает телефонный звонок. Достаю из кармана халата телефон. На экране – неизвестный номер.
– Кто там, Катюш?
– Не знаю, – бормочу я и принимаю вызов. – Алло?
На том конце слышится тяжёлый вздох, а потом – до боли знакомый голос.
– Привет, систер.
Я ошеломлённо поднимаюсь с колен мужа.
– Руслан?
– Да. Это я.
Макар тоже вскакивает, касается моего плеча, другой рукой тянется к телефону, чтобы его забрать. Но я не отдаю, просто включаю громкую связь.
– Как ты, Руслан? – мой голос невольно подрагивает.
Всё, что я знаю сейчас о лжебрате – это то, что он в реабилитационном центре на севере страны. Всё ещё там.
– Да у меня всё супер, Катюш, – явно паясничает он. – А ты как? Мне сказали, замуж вышла. За Фора, да?
Макар хочет что-то ответить, но я прижимаю пальцы к его губам и, с тревогой глядя ему в глаза, отвечаю ровным голосом:
– Да, мы с Макаром поженились.
Не нужно ругаться с Русланом. Не нужно его провоцировать. Этот человек болен. И он брошен всеми и обделён.
– Мм… Поздравляю.
– Где ты? – спрашиваю я.
Неужели его уже выпустили?
– Я?.. Хм… Скажем так: теперь я в твоей шкуре. Ты всю свою жизнь прожила в клетке, а теперь я оказался в этой клетке. Как ты справлялась?
– Никак.
– Вот и я не справляюсь.
– Всё будет хорошо, Руслан.
– Уверена? – усмехается он.
– Я тебе обещаю.
