Текст книги "Не рань меня (СИ)"

Автор книги: Кира Сорока

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 35

Девяносто процентов

Катя

Мне пришлось отключить телефон, потому что он уже почти дымился от звонков мамы. Отец не звонил, и я вообще не знала, как он отреагировал на мой бунт.

Впервые в жизни я так бунтую и испытываю очень противоречивые чувства. Вроде бы плохо это – ругаться с мамой. Но, с другой стороны, с ней личное пространство можно только отвоёвывать. И вот я воюю. И если бы не Макар, мой бой закончился бы намного быстрее…

Этот парень даёт мне силы. Я черпаю из него энергию. Разве так бывает?

Выходит, что бывает…

– Присаживайся, – мягко говорит Бондарев, указывая на стул.

Я в его кабинете, мониторинг закончился, аппарат сняли. Врач смотрит на меня весьма странным взглядом. Словно отец на дочь.

Начинается череда вопросов. Кажется, на многие я уже отвечала.

Болела ли какими-то инфекционными заболеваниями? Каков мой обычный рацион питания? И о распорядке дня, и о лекарствах, которые принимаю…

Мысли путаются… Но я отчётливо понимаю, что говорим мы сейчас не о пороке сердца.

– Это анемия, Катя. Низкий уровень гемоглобина. Плохое всасывание железа. Анемия может быть и врождённой…

– Подождите! – взволнованно восклицаю, выставив обе ладони вперёд. – Но как же моё плохое самочувствие? Давление в груди, слабость временами, да и вид у меня болезненный всю жизнь… – растерянно трогаю пальцами своё бледное лицо.

– Усталость и слабость, бледность кожи, головокружение и обмороки. Учащенное сердцебиение, одышка, повышенная утомляемость… Это всё симптомы анемии, – терпеливо объясняет Бондарев. – А боли в груди могут быть вызваны панической атакой на фоне общего недомогания. Я бы хотел сделать УЗИ сердца, чтобы окончательно исключить врождённый порок.

– То есть… – шмыгаю носом. Начинает щипать в глазах. – То есть рано пока надеяться?

– Я уверен на девяносто процентов, что порока сердца у тебя нет. Но надо ведь на сто, верно?

– Верно.

– Твоё сердце работает исправно, Катя, – очень мягко говорит врач. – Без перебоев. А с анемией мы справимся.

Что-то пишет на листочке, протягивает мне. Там список препаратов.

– Вот эти я пила, – узнаю знакомые названия.

– У них бывает побочка.

– Да… – киваю я. – Вялость, сонливость.

– Значит, они тебе не подходят.

– Могу я и дальше обследоваться у Вас? – с мольбой смотрю в глаза Бондареву.

Хочу быть его пациентом. Кажется, ему я доверяю безоговорочно теперь.

– Конечно. На следующей неделе сделаем УЗИ. И я назначу ряд анализов, чтобы проверить печень.

– Печень? – испуганно моргаю я.

– Нужно найти причину неусвояемости железа. И исключить поражение печени инфекциями, о которых ты не знала.

Брр… Мне что-то нехорошо… Похоже, я вообще мало что о себе знала благодаря матери.

На глаза попадаются часы на стене. Макар, должно быть, уже подъехал.

Бондарев отдаёт мне документы, и мы прощаемся до вторника. На ватных ногах возвращаюсь в палату.

– Катюш, беги от такой мамаши, – говорит мне бабушка Валя.

Она тут самая прямолинейная.

Все видели, как мама себя вела вчера, и сделали свои выводы. Не в её пользу.

– Угу.

– А мальчик у тебя хороший, – приобнимает тётя Света. – Прям светится. Держись за него.

– Угу.

Машу всем на прощанье рукой. В голове кавардак.

Мать обманывала меня, теперь я уверена. Мне даже девяноста процентов достаточно.

Макар встречает в приёмном покое. Бережно обнимает за талию. В его глазах, когда он смотрит на меня, столько теплоты…

– Ну что?

– Давай уйдём отсюда, – прошу я.

Выходим из больницы, садимся в машину. На заднем сиденье – Руслан. Мне хочется закатить глаза. Ну что ему нужно, а?

Макар смотрит на меня извиняющимся взглядом. Мол, не смог от него отделаться.

Устраиваюсь в кресле. Прячу документы в бардачке. Получаю нежный поцелуй в губы, пока Макар меня пристёгивает.

Дверь захлопывается. И пока Макар обходит машину, оборачиваюсь к Руслану.

– Ну и как дела дома?

– Как после похорон, – довольно лыбится он. – Сюр, да? Ты вроде как здорова, а родоки тебя словно похоронили. Я в шоке.

– Кать, ну что сказал Бондарев? – взволнованно спрашивает Макар, садясь за руль.

– Что я здорова на девяносто процентов. Точнее, не совсем здорова, но не так больна, как думала всю жизнь. На следующей неделе продолжим обследования. Вот.

Губы мои подрагивают, когда озвучиваю это вслух.

Я действительно могу быть здорова? Не верится…

Макар берёт мои руки в свои, подносит к лицу, целует ладони.

– Катюш, это просто потрясающие новости!

– Да. Но я так боюсь обнадёживаться.

Прижимаюсь носом к его груди и вдыхаю любимый запах. Макар крепко меня обнимает. Шепчет что-то успокаивающее, обнадёживающее, подкармливая мою надежду.

Страшно-то как…

– Не хочу домой, – говорю жалобно. – Но нужно.

– Я тебя туда не отпущу, – категорично заявляет Макар. – Сегодня к нам пойдём. Потом можем на пару недель квартиру снять. Или, если захочешь, можем сразу в Москву уехать. Поищем других специалистов по кардиологии. В Москве же должны быть профи и похлеще Бондарева, так?

– Нет, Макар. Нет, – качаю головой. – Я хочу обследоваться у него. К тому же у тебя свадьба друзей на носу. Ну куда мы поедем?

– Да плевать на всё. Я не хочу, чтобы ты жила в этом доме.

Его глаза пылают гневом.

– Я должна туда пойти. Хочу услышать хоть какие-то объяснения от мамы.

– Ты скажешь ей?

Задумываюсь.

– Нет, – отвечаю в итоге. – Я хочу дождаться, когда скажет она.

– Да зачем тебе это, Катюш? – злясь, он всплёскивает руками. – Надо держаться от неё подальше!

– Я буду, – глажу парня по плечам и шепчу напротив его губ: – Как только всё выясню, мы уедем.

– Верное решение, – подаёт голос Руслан. – Мне вот тоже причину хотелось бы знать. Это что же там должно быть в башке, чтобы сделать из дочери инвалида? Государство, может, платит дохрена?

– Нет, платят мало, – качаю головой.

– Тогда остаётся лишь моя версия.

– Какая? – поворачиваюсь к брату.

– Твоя мать манипулировала своим мужем, используя твою мифическую болезнь.

В глазах Руслана злости даже больше, чем у Макара. И я, наверное, впервые осознаю, как сильно он может ненавидеть мою мать. Ведь его мама умерла, и Руслан винит всех вокруг в её смерти.

Похоже, теперь для этого есть основания.

Глава 36

Поскорее уехать

Макар

Рус прав, в доме Ветровых густо пахнет драмой. Глава семейства слоняется туда-сюда со скорбным лицом. Не поехал на работу, ждёт моего отца на разговор.

Об этом разговоре папа сказал мне ещё утром. И вот я тоже тут. Решил, что Кате нужна поддержка. Ну или моё желание не выпускать её из рук пересилило все здравые мысли. Ведь тётя Маша вполне может меня выгнать после такого скандала в больнице…

Но она не выставляет меня, нет. С таким же скорбным лицом, как у дяди Гены, занимается домашними делами. А на нашу троицу, устроившуюся в гостиной, даже не смотрит.

Рус щёлкает по пульту, выбирает фильм. Катя сидит между нами, как под охраной. Косится на мать, появляющуюся время от времени в гостиной. Растерянно шепчет мне на ухо:

– Не понимаю её. Вчера такой скандал учинила, а теперь молчит.

Рус, услышав Катю, вклинивается:

– Это затишье перед бурей, систер. Сейчас грянет гром, вот увидишь.

Лучше бы нет…

– Оо, Бункер идёт, – Рус откладывает пульт, залипает на сериале.

Мы с Катей тоже вроде бы смотрим. Но мыслями я далеко, в Москве. Как бы перемотать быстренько весь этот треш и жить уже спокойно?

Ковыряюсь в интернете, ищу квартиру. Показываю Кате варианты.

– Вот это цены!.. – выдыхает она ошарашенно. – А что-то подешевле нет?

– Есть. Но не в Москве, – посмеиваюсь я.

Там даже трущобы по космическим ценам. А ведь «Факел» мне не продлит контракт, если колено не восстановится… Нет! Даже думать об этом не хочу.

– Вот эта ничего, да? – показываю Кате очередное объявление. – Близко к универу, почти центр.

Она забирает телефон из моих рук, разглядывает фотки. Пальчики у неё подрагивают от волнения.

Уютная кухня с балкончиком, гостиная, спальня. Приличная мебель, светло, уютно. Кайф!

Похоже, Кате тоже нравится. Взглянув на меня, она улыбается, глаза у неё сияют.

Рус бесцеремонно заглядывает в телефон.

– Ну и сколько за эти хоромы? Тысяч сто в месяц?

Катя закрывает фотки, возвращается в объявление, но не успевает взглянуть на цену. Я забираю у неё телефон и рычу на Руслана.

– Не сто. Нормальная цена. Не лезь.

– Макар, сколько? – хмурится Катя.

Много, блин. Очень много. Под сотку выйдет с коммуналкой, но…

– Тебе нравится эта квартира? – строго смотрю Кате в глаза.

– Макар…

– Нравится или нет?

– Да, нравится.

– Ну вот и всё.

Закидываю объявление в избранное. Позже позвоню, договорюсь на ноябрь, скину аванс.

– Макар, мне без разницы, где жить, – пытается дать заднюю Катя. – Давай ещё посмотрим.

– Я уже всё нормальное посмотрел, – звонко чмокаю её в губки. – Это самое достойное. Всё, давай сериал смотреть.

Сажусь поудобнее. Вздохнув, Катя ложится щекой на мою грудь. Если бы не Ветер по другую её руку, не их родители поблизости, то этот вечер мог бы быть идеальным…

– Книга значительно интереснее, – заявляет Руслан под конец очередной серии «Бункера».

– Ты читал? – изумляется Катя.

– А что тебя так удивляет? – хмыкает Руслан. – Это же не сопливый женский роман. К тому же мне нравится постапокалиптическая тема.

Мне кажется, или он рисуется перед ней?

Бл*! Угомонись, Макар! Сколько уже можно себя накручивать?

Но вместо того чтобы угомониться, вступаю с Русом в литературную дуэль.

– А «Метро» читал?

– Естественно, – хмыкает Ветер.

– А «Пост»?

– Да.

– «Эпоху мёртвых»?

– Эмм… Что-то не припомню, – сдаётся Руслан.

И я внутри ликую, словно прыщавый подросток, радующийся своему мнимому превосходству.

Вот почему я хочу поскорее уехать с Катей в Москву – не терпится увезти её от Руслана.

– Всё, я так больше не могу, – внезапно заявляет Катя и поднимается с дивана.

Успеваю поймать её за руку.

– Ты куда?

– К маме, – шепчет она. – Хочу поговорить с ней откровенно.

Отпускаю её пальчики, но шагаю вслед за девушкой. Она проходит на кухню, я остаюсь в дверях. Не хочу мешать, но буду рядом.

Ветер тоже подходит. Стоим, подпирая плечами дверной проём. Прислушиваемся к голосам.

– Мам, давай поговорим.

– Ну давай, – устало.

Шум воды стихает.

– Даже не спросишь меня, как прошло обследование?

– И как оно прошло?

– Всё прекрасно, мам. У меня нет никакого ВПС, – блефует Катя.

Тётя Маша молчит.

– Возможно, его и не было никогда, – продолжает девушка. – И я вот теперь понять пытаюсь: за что, мам? За что ты так со мной? – её голос дрожит и просаживается до шёпота.

У меня сдавливает в груди.

Когда Кате больно, мне тоже больно.

– Ну скажи что-нибудь, мам! – плачет она. – Скажи, пожалуйста! Не молчи! Я не понимаю…

– При твоём рождении врачи предположили неутешительный диагноз, – начинает говорить тётя Маша глухим голосом. – Шумы в сердце подтверждали этот диагноз, и я отдала всю себя на твоё лечение. Папа остался с нами, к счастью… В пять лет очередное обследование показало, что в твоём сердце есть анатомические особенности. Аномалии. А вот порока сердца нет. Но тебя нельзя было назвать здоровой, Катя. Мы изучали твои аномалии, лечили тебя. Я бросила работу, чтобы всегда быть рядом.

– Мам, я здорова или нет? – вдруг рявкает Катя.

– Никто из нас не здоров на сто процентов, – начинает юлить тётя Маша.

Переглядываемся с Русланом. Ветер мрачно заявляет:

– Отец по-любому не знает.

Мне тоже так кажется.

Решительно захожу на кухню. Тётя Маша стреляет в меня неодобрительным взглядом.

– Дядя Гена вообще в курсе, что Катя здорова?

– Она нездорова, – заявляет женщина.

– Так что у меня? – пытается надавить на неё Катя. – Какая-то сердечная аномалия?

– Да. И мы комбинируем разные лекарства, чтобы стабилизировать митральный клапан…

– Мам, можно без умных слов, пожалуйста! Просто скажи, я могу иметь детей?

Я замираю от Катиного вопроса. В груди полыхает.

Так вот что беспокоит моего котёнка! Возможность иметь детей.

Она с такой мольбой смотрит на свою мать… Маленькая моя…

Делаю шаг к ней.

Тётя Маша пожимает плечами и отводит взгляд.

Так, всё… Я достаточно наслушался.

– Катюш, пойдём к нам. Тут дышать нечем.

Моя девочка согласна кивает. Поднимается, глядя на мать с укором и даже презрением. Увожу её с кухни. В гостиной мой отец говорит с дядей Геной.

– Мы к нам пойдём, – бросаю им обоим.

Никто, к счастью, не возражает.

Когда оказываемся в моей комнате, Катя тихо плачет, уткнувшись мне в плечо. И всё время повторяет:

– Как она могла?.. Бессердечная… Обманщица…

Глажу её по волосам, утешаю.

Теперь все в её жизни будет по-другому. И жить мы будем здесь – в моей комнате. Потом уедем.

Глава 37

Идеально

Макар

Катя спит в обнимку с плюшевым мишкой, а я наблюдаю за её безмятежным лицом. Время от времени светлые реснички трепещут, и кажется, что моя девочка вот-вот проснётся, но она не просыпается. Устала. Вымотана своими родителями, всей этой ситуацией…

Бляя… А я просто зол. В голове пока не помещается весь этот треш и обман. Но мы разберёмся в ситуации, да. Катя пройдёт обследование, и у нас будет реальный диагноз. И что бы там ни было, моё место рядом с ней.

За окном смеркается. Мой отец уже вернулся от Ветровых, но я ещё не спускался к нему. А нужно бы…

Не хочется.

Ложусь рядом с Катей. Придвигаюсь близко-близко. Так, что кончиком носа касаюсь её щеки.

Её кожа пахнет персиками и дождём. Не знаю, почему мне так кажется, но вот так.

Веду носом до подбородка девушки и снова вверх. От нежности к ней моё сердце сладко сжимается, а дыхание перехватывает.

Моя… Такая красивая… Идеальная просто. Как я раньше этого не замечал?

Катя начинает беспокойно вздрагивать.

Фак! Разбужу сейчас.

Собираюсь смыться, но она внезапно хватается за мой локоть, не давая уйти. И, не открывая глаз, отпихивает медведя и ложится щекой на мою грудь. Что-то сладенько мурлычет…

– Разбудил тебя, да?

– Угу.

– Хочешь ещё поговорить? Ну… о твоих родителях, – мой голос снова подрагивает от злости.

Хочется вернуться и всё-таки пообщаться ещё и с отцом семейства Ветровых.

Что он, нахрен, вообще думает о лжи своей супруги?

Но Катя не дала мне вернуться. Сначала плакала, а потом уснула.

Она медленно поднимает голову, скользя щекой по моим ключицам. Касается губами подбородка, робко прикусывает. Но это так… так провокационно, чёрт возьми!

Воу!

– Меньше всего на свете я хочу говорить об этом, – шепчет Катюша. – И думать я об этом устала. Давай ты поможешь мне не думать, ладно?

Блин… Да легко вообще!

Секунда – и она уже подо мной. Распинаю её на кровати, впиваюсь в губы. Ближайшие полчасика думать никто из нас будет не в состоянии.

Раздеваюсь сам, раздеваю Катю. Накрываю нас одеялом. И мы уплываем в параллельную реальность, где господствует только чистый, ни с чем не сравнимый кайф.

Первый раз у нас был как под наркотой, я вообще ничего не запомнил. Только ощущения. А сейчас мне нужны эмоции Кати. Глаза её, губы, шепчущие моё имя, стоны в моё ухо…

Наши тела знакомятся снова. Я жадничаю и вновь начинаю немного жестить, но Кате заходит вот такой вот я. Знакомство тел получается отличным. Идеальным…

Долго лежим в обнимку и болтаем о чём угодно, но только не о её семье.

– Ты скажешь мне?

– Скажу. А что сказать? – посмеиваюсь я, довольный, как сытый котяра.

– Сколько будет стоить та квартира?

– Она будет стоить не дороже денег. Всё, закрыли тему.

– Уу… Какой ты.

– Какой? – с интересом заглядываю в прекрасные голубые глаза.

– Настоящий мужчина. Идеальный.

Кажется, мой внутренний кот стал ещё довольнее.

Ловлю её губы, нежно целую.

Красиво говорить я не умею, поэтому предпочитаю показывать телом то, как она мне дорога. Как она мне нужна!

Катюшка вновь улетает в царство Морфея. Осторожно выбираюсь из кровати, поправляю одеяло на её обнажённом теле. Потом одеваюсь и иду в гостиную. Во рту просто засуха, зато в голове прояснилось, и злость отступила.

Отец и мама тут. Когда видят меня, на их лицах появляется волнение.

Садимся за обеденный стол, как за стол переговоров. Напряжение висит в воздухе.

– Макар… – со вздохом начинает отец. – Похоже, ты разворошил осиный улей.

– Речь о дяде Гене и о том, что он нихрена не знал? – догадываюсь я.

– Да. У Ветровых случился грандиозный скандал после вашего ухода. Его спровоцировал Руслан.

Злость вновь несётся по моим венам.

– Отлично, – скалюсь я. – Да пусть хоть переубивают друг друга.

– Макар! – шикает мама. – Ну нельзя же так!

– А так, как они, можно⁈ – рычу в ответ. Не на маму, конечно. – Мать Кати больная, ясно? Вот скажи мне, мам, ты смогла бы сделать со мной что-то подобное?

– Господи! Конечно, нет!

– Вот. Нормальные родители так не поступают.

– Но они её родители, – вклинивается отец. – Это её семья. Или ты решил, что заберешь её, и всё.

– Да. А почему нет? Мы будем жить в Москве. Кате вообще в этом доме делать нечего! – в сердцах выкрикиваю я и указываю на окно, имея в виду дом Ветровых.

Мама сокрушённо качает головой.

– Это Катя будет решать, а не ты. Маша там рыдает, считает, что ты у неё дочь украл. Гена куда-то уехал.

Подбородок мамы дрожит. Она всегда близко к сердцу воспринимает чужие проблемы.

– Хорошо. Скажите тогда, как, по-вашему, нужно сделать, – нахмурившись, смотрю на родителей. – Предлагаете Катю туда отпустить? Может, она вам тут мешает?

Да, меня бесконтрольно и на всех парах несёт в неадекват.

– Никто нам не мешает, – успокаивающе говорит мама. – Просто хочется всё уладить. У всех. Катя должна простить маму, что бы она там не сделала.

– Если простит – это будет её решение. Никто на Катю давить больше не будет, я не позволю, – отрезаю я.

– И она будет жить здесь? – спрашивает папа.

Я вижу только часть его лица. Кулаком он прикрывает рот и подбородок. По его глазам ничего невозможно прочесть, а вот сжатый кулак говорит о том, что отец злится.

– Ты против?

– Я этого не сказал.

– Так скажи! – вновь психую я. – Скажи: нет, Макар, мы не против, если Катя поживёт пока у нас. Или нет, Макар, мы против.

– Я пока не знаю, как к этому относиться. А ты следи за тоном! – рявкает отец.

И я сдуваюсь. Редко ему перечу.

– Ладно, прости, – раскрываю ладони. – Давай Катя останется на эту ночь, а завтра посмотрим.

– И если она захочет пойти домой, ты её держать не будешь.

– Не буду, – киваю я. – И прямо сейчас я позвоню дяде Гене. Идёт?

– Идеально, – отзывается отец.

Взяв телефон, находит номер соседа, нажимает дозвон и протягивает телефон мне.

– Звони. Решай всё миром, Макар.

Из динамика телефона уже слышатся гудки. Подхватываю трубку, прижимаю к уху, выскакиваю из-за стола. Накинув куртку, выхожу к бассейну и сажусь на шезлонг. Дядя Гена не отвечает, и я настойчиво звоню снова. И, наконец…

– Да, Андрей, – упавшим голосом.

– Это Макар.

– Мм… – совсем уж глухо.

– Дядя Гена, Вы в порядке?

– На самом деле не очень.

– Где Вы?

– На могиле…

Блин, где?

Подрываюсь с шезлонга. От нервов не могу сидеть на месте.

– На какой ещё могиле, дядя Ген?

– У Марины.

Как-то маловато информации, чёрт возьми!

– Я вот сижу и думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я женился на ней, а не на Маше.

Меня осеняет, что он на могиле матери Руслана. Нелегко сейчас мужику…

– Отчего она умерла?

– Тромб…

– А почему Руслан злится на Вас?

– Он на всех злится. Такой уж у меня сын. Считает, что его мама умерла от тоски по мне. Что она всю жизнь меня любила, пока я был с другой. Жизнь – странная штука, Макар. Поэтому я и просил тебя сто раз подумать, прежде чем кричать о большой любви к моей дочери.

– Я подумал.

– И что надумал? – спрашивает скептическим тоном.

Делаю глубокий вдох и выдаю весь свой план.

– Мы уедем сразу после свадьбы моих друзей. В июне мы с Катей тоже поженимся. Вас приглашаем, конечно же. А пока поживём у нас. И Катя домой не вернётся.

Да, бл*ть! Да, я всё решил.

Слышу какой-то щелчок, типа зажигалки, но дядя Гена не курит. Возможно, этот звук издаёт фонарик. На кладбище в такое время наверное жутко.

Дядя Гена молчит и никак не комментирует мои планы на будущее.

– Ехали бы Вы домой, – говорю в итоге.

– Да, поеду. У меня же там сын.

Звучит это мрачно и зубодробильно. Словно к поехавшей крышей жене он возвращаться бы не стал.

Я бы точно к такой не вернулся.

Глава 38

Просто сон

Катя

Вздрогнув, просыпаюсь. Чувствую, что лоб мокрый, а по виску ползёт капля пота.

Мне приснился сон. Страшный. В этом сне Макар уходит от меня, выяснив, что жить мне осталось недолго. А родителям я больше не нужна. Никому не нужна. Руслан в моём сне смеялся таким дьявольским смехом, что до сих пор жутко. Смеялся и повторял, что я – идиотка, ущербная и никчёмная…

Пытаюсь сглотнуть, но в горле пересохло. Сдвигаю одеяло с лица. Глаза пока не открываю, боясь, что польются слёзы.

Чувствую, что Макара нет рядом, и я в его постели одна.

Он встаёт очень рано, тренируется в саду, пытаясь восстановить колено. А ещё он целиком ушёл в изучение аномалий сердца. Штудирует инфу в интернете, всё время спрашивает меня о самочувствии. Слушает мой пульс. Вглядывается в глаза с беспокойством и любовью.

Ну как он может меня бросить? Мы ведь так влюблены друг в друга…

А я жутко злюсь, потому что чувствую себя какой-то увечной… подопытным кроликом, объектом изучения…

Я здесь уже почти неделю. От родителей – ни звонков, ни сообщений, но часто заглядывает Руслан, и мы узнаём последние новости от него.

Отец допоздна на работе, с мамой он холоден, они почти не разговаривают. Наша семья рушится. Что будет, когда я уеду с Макаром? Что будет, когда и Руслан покинет их? Они разойдутся?

Мне больно. Это на самом деле даже больнее, чем ложь матери.

Раскутываюсь полностью, открываю глаза и сразу вижу Макара. Он сидит за своим столом перед ноутбуком. Заметив моё шевеление, переводит на меня взгляд. Улыбается.

– Кажется, я докторскую скоро защищу по сердцу, – хмыкнув, он поднимается со стула.

Подходит ко мне, ложится рядом щекой на мою подушку. Наши носы соприкасаются, и мы смотрим друг другу в глаза.

– Доброе утро, котёнок, – говорит шёпотом.

– Доброе утро.

Макар проводит пальцами по моему вспотевшему лбу. Хмурится.

– Ты как?

– Нормально. И, может, хватит уже всё это изучать?

Вот что я хотела сказать ему всю неделю. Перестань быть моим доктором! Просто люби меня!

– Не понял… – вытягивается его лицо.

– Да так… Ладно, забудь, – мямлю в ответ и ложусь на спину.

Смотрю в потолок.

Это просто сон… А ты слишком резка с ним! И бросит он тебя именно из-за этого, а не из-за твоего сердца.

– Катюш…

За подбородок разворачивает моё лицо к себе. Вновь встречаемся взглядами, и я вижу в глазах Макара беспокойство пуще прежнего. И виню себя за всё, что с ним сделала. Я разрушила его беззаботную жизнь. Я стала причиной его постоянного волнения. Должно ли так быть, когда тебе двадцать? Нет, не думаю.

– Кать, объясни. Что не так? Ты хочешь домой? Тебе здесь плохо? Плохо со мной?

Теперь в его глазах боль.

Почему он думает, что мне с ним плохо?

– Меньше всего на свете я хочу обратно, – говорю шёпотом. – Наверное, впервые в жизни я действительно живу, а не существую, как домашнее растение, стоящее на подоконнике.

Без тонны лекарств, не ограничивая себя в продуктах. Мама Макара меня закормила. Даже лицо, кажется, немного округлилось, и на нём появился румянец.

И мне нравится именно так. Когда о моём сердце вообще не говорят. А ко мне относятся, как к здоровому человеку.

– Тогда что не так? – спрашивает Макар, ведь я не произношу всего этого вслух, чтобы не казаться неблагодарной.

Он волнуется за меня, поэтому и штудирует интернет. Он не бросит меня, если узнает что-то плохое о моём здоровье. Сон – просто сон. Реальность другая.

Переворачиваюсь набок, утыкаюсь носом в шею Макара, тяжело вздыхаю.

– Ничего. Прости… Просто дурной сон приснился.

Он гладит меня по волосам, потом крепко обнимает. Мы лежим так довольно долго. В этом уютном коконе его защиты и заботы меня снова тянет провалиться в сон.

– А сколько времени? – бормочу, почти отключаясь.

– Часиков десять.

– Что? – резко подскакиваю. – Как десять? Сегодня же завтрак с меня!

Я обещала тёте Тане!

Макар смеётся, глядя на то, как я мечусь по комнате, лихорадочно одеваясь.

– Катюш, тебе необязательно готовить. Отец уехал уже на работу, мамка почти никогда не завтракает. А свои три яйца я в состоянии отварить сам.

Замираю.

– Ты уже позавтракал? – срывается мой голос на нервный писк.

– Ещё нет.

– Отлично!

Вылетаю из комнаты.

Мне хочется быть полезной! Не отнимайте у меня это, прошу!

Быстро умываюсь и чищу зубы. Расчёсываюсь и собираю волосы в высокий хвост. Так как тороплюсь, он получается небрежным. Пара прядок остаётся лежать на щеках.

Когда выхожу из ванной, Макар поджидает меня в коридоре. Ловит за талию, трётся носом о мой нос. Нежно целует. Поймав непослушную прядку, наматывает её на палец и произносит шёпотом, глядя в глаза:

– Такая красивая…

Моё сердце поёт. Прижимаюсь к нему теснее. Из груди рвутся признания, трансформируясь всего в два слова:

– Люблю тебя!

– Люблю тебя, котёнок мой, – шепчет в ответ Макар.

Сон забывается. Мы влюблены, и у нас всё хорошо. Я не умираю. Наоборот – я живее всех живых.

Вместе спускаемся вниз. Тётя Таня уже здесь, что-то готовит, поглядывая в телевизор.

– Оо, детки! Доброе утро, – расцветает в улыбке, увидев нас.

– Доброе, – Макар чмокает её в щёку и направляется к холодильнику.

А я решительно подхожу к плите и понимаю, что на завтрак у нас сырники, которые только что приготовила тётя Таня. Значит, с меня обед.

– Как Вы относитесь к сырному супчику? – смотрю на тётю Таню.

– Обожаю его. Но Макар не любит.

Эммм…

– Тогда борщ, да? – перевожу взгляд на парня.

– У меня гречка на обед, – отвечает, доставая яйца из дверки холодильника.

Забираю у него ковш.

– Я сварю яйца, а ты на обед поешь мой борщ, – пытаюсь договориться.

– Катюш, там углеводов ноль. Мне нужны медленные углеводы перед тренькой.

– Половник борща, а потом гречка на второе. И я потушу грудку. Договорились?

Вздыхает.

– Договорились.

Отлично.

Возвращаюсь к плите, ставлю ковш с яйцами на газ. Макар идёт за стол, а тётя Таня гладит меня по плечу.

– С детства не могу приучить его к супам, – жалуется мне. – Может, у тебя получится.

Переглядываемся заговорщицки. Я постараюсь.

Сделав Макару завтрак, приступаю к готовке. Тётя Таня рядом, но не вмешивается в процесс. Мы говорим с ней о Макаре, о погоде за окном, о том, что выпал снег, а завтра вообще обещают метель. О моём самочувствии она спрашивает как бы мельком, ненавязчиво. Но я знаю, что тётя Таня говорит с моей мамой каждый день по телефону. Я слышала.

Это вселяет надежду, что моя мама в порядке. Моя обида пока не даёт мне самой связаться с ней.

Трель звонка отвлекает от этих размышлений. Макар набрасывает куртку, идёт открывать калитку. Возвращается с моим братом. Руслан приветственно взмахивает рукой, глядя на меня, и вежливо здоровается с тётей Таней. Парни садятся на диван в гостиной, врубают футбольный матч.

Поворачиваюсь к женщине.

– Вам, наверное, надоело, что он всё время тут торчит, – бормочу извиняющимся тоном.

– Да что ты, Катюш? Я счастлива, что вы все здесь. Когда Макар поступил и уехал, я чуть от тоски с ума не сошла. И радуюсь, когда он дома, а не где-то там в Москве.

Моё сердце переходит на тревожный ритм. Моя мама, наверное, тоже привыкла, что я всё время рядом…

Закончив с супом, иду к парням и выхватываю обрывки их разговора.

– Значит, начало в десять? – уточняет Руслан.

– Да. Но поедем немного раньше, зацепим Севена по дороге.

Дурацкий мальчишник! Он уже сегодня.