Текст книги "Не рань меня (СИ)"

Автор книги: Кира Сорока

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 44

«Не знаю» – это не «нет»

Катя

Кажется, я ненадолго уснула…

Просыпаюсь от громких криков, несущихся снизу, из гостиной. Вскочив с кровати, накидываю халат и вылетаю из комнаты. Узнаю голоса Руслана и Макара. Слышу звуки ударов, мат. Что-то падает, разбивается…

Парни мутузят друг друга, повалившись на пол. Журнальный столик опрокинут, ваза разбита, ковёр залит водой…

– Прекратите! – кричу я, замерев возле парней.

Сердце сейчас выпрыгнет из груди от паники.

Удивительно, но они меня слышат. Резко прекращают драться, отпускают друг друга и поднимаются с пола. Когда встречаюсь глазами с Макаром, моё сердце начинает биться в совершенно другой тональности. Мрачно, драматично…

– Кать!

Он тянет ко мне руки, но я отшатываюсь и выставляю свои. Смотрю предупреждающе.

Не надо меня трогать! После этой девушки больше никогда не смей ко мне прикасаться!

– Я же сказал, что она не хочет тебя видеть! – рявкает Руслан.

Они с Макаром обмениваются ненавидящими взглядами.

– Ты всё для этого сделал, да⁈ Хочешь сам Катю заполучить, долбанутый извращенец! – напирает на него Макар.

– А это уже не твоё дело! – Руслан пихает его в грудь.

Сейчас опять начнётся драка.

Вклиниваюсь между парнями, встаю к Макару лицом.

– Уходи, пожалуйста. Тебе здесь больше не рады, – пытаюсь говорить с безразличием, но голос срывается на шёпот, выдавая мои эмоции.

Мне больно.

Мне мерзко.

И я всё еще хочу проснуться и обнаружить, что это просто страшный сон. Макар мне не изменял. Не ранил меня так гадко.

Но я не просыпаюсь.

В его глазах тоже боль. Склонившись к моему лицу, шепчет:

– Катюш, пожалуйста… Поговори со мной! Мы…

Руслан отталкивает его от меня, не дав договорить.

– О чём ты там с ней говорить собрался, а?

Макар через мою голову смотрит на Руслана и злобно чеканит:

– О том, что ты меня накачал и подставил.

– Пфф! Отличная отмазка! – фыркает Руслан. – Собственные косяки решил на меня спихнуть? Нет, друган! Это я просил тебя больше не бухать! Я! Не твои дружки.

– А потом сфоткал меня для Кати. Ты – ублюдок, Ветер!

Вновь начинается перепалка. Я зажата между парнями, как в капкане.

– Хватит! Хватит! – уперевшись Макару в грудь, толкаю его со всей силой.

Он шокированно моргает, отступая.

– Хочешь поговорить? Пойдём, – говорю ему и шагаю к прихожей.

Надеваю куртку, короткие сапожки и вылетаю на улицу. Макар идёт за мной, на ходу напяливая свою куртку.

На улице погода под стать моему настроению – холодно и идёт дождь.

Руслан выходит было вслед за нами, но я запрещаю ему вмешиваться. Тогда брат нехотя возвращается в дом. Мы с Макаром встаём под навесом с качелями. Расстояние между нами не меньше метра. Он пробует приблизиться – я отступаю и зло смотрю ему в глаза.

– Говори или уходи! – требую я.

– Что говорить, Кать? – психуя, разводит руками. – Что я совершил ошибку? Что я не знаю, как так вышло? Что я ненавижу себя даже больше, чем ты меня?

А мне так хотелось услышать что-то лечебное для сердца. То, что облегчило бы мои страдания. Хотя бы глупую ложь о том, что это подстава. Что девушку ему просто подложили.

Нет. Это я себя ненавижу за такие мысли.

Надо быть сильнее. Надо просто это пережить.

Боже… Как?

– Твой брат поспособствовал, я уверен!

– В чём поспособствовал? Как?

– Не знаю… Меня жёстко срубило. Никогда такого не было, Катюш, – вновь пытается приблизиться. – Мы с тобой попали в какую-то хитрую схему, котёнок. В здравом уме я бы ни за что…

Упираюсь ладонью в его грудь, не давая подойти ближе и заставляя замолчать.

– Ты спал с ней, Макар? – срывается с моих губ хриплый шёпот.

Он смотрит на меня, не моргая. Зрачки просто огромные, взгляд испуганный. Качает головой и тут же нелепо кивает.

– Я не знаю, – выдыхает глухо.

Отдёргиваю руку.

«Не знаю» – это не «нет».

«Не знаю» может стать «да».

Я не могу его простить.

– Уходи, – опускаю взгляд, потому что не могу больше на него смотреть.

– Кать…

– Уходи! – выкрикиваю я, вновь поднимая глаза. – Мы закончили, Макар.

– Совсем закончили? – вздрагивает его лицо.

– Совсем.

И мы стоим и мучительно долго смотрим друг на друга…

Первой отворачиваюсь и ухожу в дом. Захлопнув входную дверь, ложусь на неё спиной. Руки трясутся, слёзы душат…

Встречаюсь взглядом с застывшим в паре метров от меня Русланом. Качаю головой.

Не сейчас.

– Не ходи за мной, – шепчу брату, скидывая куртку и обувь.

Прячусь в комнате. Мне очень многое нужно узнать у Руслана, но сейчас я не могу. Забираюсь под одеяло, забываюсь сном.

– Катя. Катюша…

Кто-то трясёт меня за плечо, и я просыпаюсь. Ошеломлённо смотрю на брата с подносом в руках.

– Я принёс тебе поесть. Вообще-то, ты проспала весь день. Можно сказать, что уже ужин.

Бросаю взгляд на окно, за ним темно. И правда, вечер. Я словно потерялась в пространстве и времени.

– Не хочу есть.

– Надо, Катя. Надо.

Брат вынуждает меня сесть и ставит поднос на мои колени.

Тут стакан апельсинового сока, омлет, бутерброд с маслом, сыром и зеленью. Выглядит всё очень вкусно. Даже не верится, что это он приготовил для меня.

Во рту просто засуха, и я делаю глоток сока.

– Я поем, если ты расскажешь мне об отце, – решительно заявляю я.

Руслан ухмыляется.

– Я так не люблю, Кать. Не люблю, когда мной манипулируют. Оставь шантаж для кого-то другого, а меня можешь просто попросить.

– Хорошо. Тогда я прошу тебя рассказать мне всё, что знаешь.

Руслан вновь ухмыляется и опускает взгляд на поднос. Берёт вилку, отпиливает маленький кусочек омлета и подносит к моим губам.

– Попробуй.

Покорно открываю рот. Жую омлет, не чувствуя вкуса.

Сейчас Руслан опять кажется мне слегка невменяемым. Есть в его взгляде что-то такое… пугающее. Вдруг мы и правда не родня. Что он может мне сделать?

– Бутербродик?

Подносит бутерброд к моим губам, и я кусаю. Руслан хвалит:

– Молодец. К чёрту диеты и правильное питание. Я хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью, котёнок.

«Котёнок» он говорит с некоторой издёвкой. Наверное, потому, что Макар меня так называл.

Забираю бутерброд и ем сама. Выпиваю весь стакан сока.

– Омлет не хочу, – отталкиваю поднос.

Руслан переставляет его на тумбочку, садится поудобнее на моей кровати. Его взгляд скользит от моего лица к телу, скрытому одеялом, и он облизывает губы.

– Отец хотел жениться на мамке, когда она забеременела мной, – говорит брат, возвращая взгляд к моему лицу. – Но свадьба их всё время откладывалась по каким-то там причинам. Его командировки, учёба… Он встретил твою мать, и она забеременела тобой, когда моя уже родила. И он женился на твоей матери. Я рос с воскресным папой. Помню какие-то его подарки, когда мне было три, четыре, пять. А в свой шестой день рождения я подслушал их с матерью разговор. Он сказал, что больше не придёт. Будет присылать деньги, но не должен больше у нас отсвечивать. Что у него где-то там больная дочь.

Я ловлю каждое его слово. В голосе Руслана – ненависть. И ко мне, и ко всему миру. У меня мурашки бегают по коже.

Он растягивает губы в надменной улыбке, смотрит с холодом.

– В шесть я мечтал, чтобы его больная дочь поскорее поправилась, и он к нам вернулся. Наивно, да?

Я молчу. Страшно произнести даже слово.

– Мама тогда кричала на него. Обвиняла в предательстве, называла дураком. Говорила, что его обманули, и ребёнок не его.

Мои брови ползут вверх, и Руслан сразу реагирует на это:

– Что? Думаешь, моя теория выстроена лишь на словах матери?

– А на чём? – хриплю в ответ.

– Дослушай, котёнок… Так вот: он ушёл, мама запила. Я рос, храня в памяти лицо воскресного отца и информацию о его больной дочери. Примерно в двенадцать я перестал желать ей здоровья и начал желать смерти. Моя мать спивалась на те деньги, которые он ей присылал. И я стал воровать у неё. Нашёл людей, которые достали мне информацию о Геннадии Ветрове и его дочери. У меня были твои фотки, Кать. Как у шизанутого сталкера, висели на стенах в комнате. Тебе двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…

Руслан вздыхает и теперь улыбается как-то смущённо, что ли.

– Ты стала моей фантазией, Кать. Первой сексуальной фантазией.

Кажется, каждый волос на моём теле встаёт дыбом. Глаза расширяются.

– Шшш… Не паникуй, – Руслан гладит мою ногу через одеяло. – Насиловать тебя не собираюсь, если ты вдруг так подумала обо мне. Я лишь рассказываю свою историю. О том, как моя жизнь крутилась вокруг твоей.

Звучит это очень больно. Костедробильно.

– Я смог выяснить, почему же отец выбрал твою мать, а не мою. Дело было в деньгах и власти. Твой дед хорошо вложился в зятя, ввёл в бизнес.

Это правда. Покойный отец мамы был очень богатым человеком.

– Это я информировал твою мать об их интрижке с моей, – продолжает Руслан. – Ведь они продолжали иногда встречаться. Нечасто, пару раз в год. И вот твоя его выгнала, и он переехал к нам. Но его тянуло к тебе, а со мной… Он будто бы заставлял себя быть моим отцом… А потом матери не стало.

Руслан замолкает.

– И это всё? – начинаю злиться. – Ты говорил о доказательствах.

– Доказательство – тест ДНК. Оказывается, сделать его не проблема, Кать. Ты ему не дочь. Вероятность стопроцентная.

Моя челюсть падает.

Руслан сделал тест?

Как?

– Тест в моей комнате. Посмотришь?

– Да.

– Тогда пошли.

Глава 45

Что за дрянь во мне?

Макар

Едва влетаю домой, мама вырастает на моём пути. Отец уже уехал, походу…

– Не сейчас, мам…

Пытаюсь её обойти, но она, скрестив руки на груди, резко шагает в ту же сторону, что и я. Я влево – она влево. Я вправо – она туда же. Предупреждающе глядит на меня. И я срываюсь…

– Да отвалите от меня все! АААА! Сука!

Пинаю диван, смахиваю вазу со стола. Взъерошив волосы, сжимаю виски. Мама пытается меня обнять, шепчет что-то утешающее. Вырываюсь…

– Кому нужна эта правда? Вот ты узнала про отца, тебе легче стало? Это сделало вашу жизнь лучше, да⁈

– Макар, объясни!

– Не-хо-чу! Всё!

Отшатываюсь от неё и сбегаю к лестнице, на первой ступеньке оборачиваюсь. Мама смотрит мне вслед, приложив руки к груди. Мне так стыдно, бля… Стыдно, что я срываюсь на ней, но меня продолжает нести.

– Твоя рана когда-нибудь затянется? Или ты всю оставшуюся жизнь будешь смотреть на него и помнить о том, что он сделал?

– Макар, ты считаешь, что я не должна его… п-прощать? – дрожат её губы.

– Дело не в тебе. И не в нём, мам, – сумбурно говорю я, отмахиваюсь, не в состоянии объяснить.

И вдруг перед глазами всё плывёт… Оседаю на ступеньку. Мама тут же оказывается рядом, гладит по голове.

Мысли скачут… Вспоминаю про Руслана.

– Он ведь это специально сделал… Это он всё подстроил. Девку эту подложил. Зачем? Не понимаю…

Поднимаю голову, смотрю на маму. Она непонимающе хмурится и качает головой.

– Макар, что случилось между тобой и Катей? Где она?

– Дома, – сухо роняю я, тяжело вставая. – У нас с Катей – всё.

Иду к себе.

Перед мамой надо извиниться, но не сейчас. Сейчас я неадекватен.

Заваливаюсь на кровать, обнимаю медведя. Того самого, из парка. Оглядываю комнату. Здесь есть немного Катиных вещей. Её зарядка для телефона лежит на столе, кашемировый свитер – на спинке кресла. Ещё косметичка и расчёска. Последняя лежит на тумбочке, и я беру её в руку. Верчу перед глазами и тут же отбрасываю в сторону. Накрываю ладонями лицо. Зажмуриваюсь. В памяти всплывают разные картинки.

Вот Катя расчёсывает волосы у зеркала в ванной. После душа. Я нагло врываюсь к ней, обнимаю сзади, целую в шею. Она начинает зажиматься, боясь, что нас застукают мои родители. А я продолжаю целовать, пытаясь расслабить, раскрепостить её. Заставляю не думать. Задираю полотенце, обнажая её попку, порывисто раздеваюсь сам… И в момент слияния наших тел мы оба смотрим на наше отражение. Мы так гармонично смотрелись… Идеально. Правильно.

Картинка рассеивается, как туман. На смену ей появляется другая.

Темно. Полумрак. Девичьи губы и белые зубы близко-близко к моему лицу. Пьяный голос той стриптизёрши:

– Сейчас я разденусь, и у нас обязательно всё получится. Я знаю, как тебя завести, котик…

И вдруг слышу, будто со стороны, своё невнятное бормотание:

– Нет… Уйди…

Резко сажусь, распахивая глаза.

Чё я там мог сделать в таком состоянии?

Беру телефон и в порыве злости набираю Руслану. А он, сука, не берёт.

В голове не укладывается, что он подстроил всё это, чтобы самому приударить за сестрой.

За сестрой, бля!

Проверяю страничку Ветра в соцсети. Он не заходил туда со вчерашнего дня. Не знаю, что ищу на его странице, но усердно листаю его фотки. На них он всегда выглядит пижоном. Хорошо одет, в модном шмотье, на давних снимках проколота бровь и висит серьга в ухе.

Сейчас и тогда он крайне упакован. Дядя Гена вкладывал в него немало бабла, судя по всему.

Ну что тебе, сука, мало других девчонок? Надо на сестре залипнуть?

От этой мысли меня мутит похлеще, чем от похмельного состояния.

Телефон вдруг резко начинает звонить, на экране подпись «Дамир».

– Да, – хрипло отвечаю, приняв вызов.

– Короче, Тэн в больничке. Передоз словил.

Волосы на моей голове встают дыбом.

– В смысле – передоз?

– Это всё, что мне известно. Я вызываю такси.

– Я тоже выезжаю. Адрес больницы кинь.

– Да…

Отключается. И тут же приходит смс с геолокацией больницы. Это вроде какая-то частная клиника.

Захватив бумажник и ключ от тачки, вылетаю из комнаты. За руль мне сейчас как бы нельзя, но ждать такси в наш посёлок – минимум тридцать минут.

Мама на кухне. Сидит за кухонным островком, грустно глядя в окно. На меня даже не оборачивается. Обидел я её.

Встаю так, чтобы загородить ей обзор на окно, чтобы смотрела на меня. Нехотя поднимает глаза к моему лицу.

– Мам, прости… Я не должен был всего этого говорить.

Я даже не помню, если честно, какую ересь нёс. Это были паршивые сумбурные мысли, а мама просто попала под обстрел. И это неправильно.

– Почему же не должен? – нервно дёргает уголками губ. – Почему бы не пройтись по моей ране ещё и родному сыну? Давай, Макар. Ковыряй, не стесняйся!

Меня дёргает всего.

Вот так она умеет, да. Обидели – бьёт в ответ. Но так… в стиле мамы. Чтобы и больно, и стыдно, и мерзко от самого себя внутри стало. А потом она, конечно, будет реветь, ведь и себе больно делает таким ответом.

Опускаю взгляд.

– Я не хотел. Просто… Я позже всё объясню. Лёха в больнице.

– А что случилось? – беспокойно вскакивает.

– Пока не знаю. Но кажется всех нас немного… траванули на мальчишнике, – подбираю удобоваримое объяснение.

Сказать матери, что нас накачали каким-то дерьмом, не могу.

Она обходит кухонный островок, обнимает меня.

– А ты как?

– Я… получше уже. Мне к Тэну ехать надо.

– Ты что, за руль собрался? – выхватывает у меня ключи. – Сама тебя отвезу. И не спорь.

Тут же идёт обуваться…

Час пик, машин на дороге полно. Наблюдаю, как мама нервничает за рулём. Водит она редко, но всегда справляется на «отлично». Вот и сейчас мы довольно быстро пробираемся к клинике.

– Ты меня простишь, мам? – поворачиваюсь к ней, ложусь щекой на спинку.

– Да простила уже, – говорит она. – Но с Катей ты не сдавайся. Если дорога тебе – делай что-нибудь. Что бы ты там ни натворил, – бросает на меня весьма красноречивый взгляд.

Мама, конечно, поняла, что я натворил…

Хотя, может, и не натворил…

С Дамиром встречаемся на ресепшене. Нас ведут в палату Лёхи по длинному белоснежному коридору. От стерильной белизны режет глаза.

Мама осталась в машине, я попросил её не ходить.

Тихо переговариваемся с Миром, следуя за медсестрой или врачом, а может, админом… Короче, непонятно, кто она.

– Почему сюда-то? – не понимаю я.

– Потому что Лёхе не нужна чудо-справочка о передозе. Из обычной больницы инфа точно попадёт в полицию, а из полиции…

– К тренеру, понятно.

– Короче, Лёха прям с мальчишника сюда погнал. В такси плохо стало, почуял неладное. Что спиртное было с сюрпризом.

– Подождите здесь. Сейчас с врачом консультация закончится – и сможете войти, – говорит нам наша сопровождающая и уходит.

Мы встаём возле палаты. Ждём.

– Тэн почуял подвох, а ты? – смотрю на Дамира.

– А я – нет. Бухаю, знаешь ли, редко. Думал, меня просто с непривычки развезло.

– Да я тоже редко… Подожди! А Сэвену звонил?

– Нет, – отворачивается Дамир. – Я его подозреваю в «сюрпризе».

– Нет. Кир – друг. Это Ветер сделал, – говорю уверенно.

– Ты уверен?

– На двести процентов.

– Ну а мы что? Кровь сдавать будем?

Я закатываю рукав.

– Конечно, будем. Хочу понять, какая дрянь сейчас во мне. И на что я был способен под воздействием этой наркоты.

– Не понял… – вытягивается лицо Дамира.

– Да я сам пока не понимаю…

Не понимаю, был я способен на секс или нет. Но врач же мне ответит на этот вопрос, да?

Глава 46

Болен или здоров?

Ветер

Катя смотрит на меня недоверчиво.

В отношениях с «сестрёнкой» я сам себе не доверяю, если честно. Наверное я болен…

Но ведь больной на всю голову вряд ли признается, что он больной. Даже самому себе.

Значит, здоров?

– Просто принеси эти документы сюда, – подрагивает её голос.

Такая красивая… Даже природная бледность её не портит.

– В чём дело, сестрёнка? Не доверяешь мне?

С улыбкой плюхаюсь рядом с ней на кровать. Кладу руки под голову. И, по-прежнему лыбясь, смотрю в потолок, сто процентов пугая её ещё больше.

Ну вот такой вот я… Возможно, будь моим родителям до меня хоть какое-то дело, я бы был другим.

Эта мысль тоже меня утешает, так же, как и признание самому себе в помешательстве.

Господи… Какое же дерьмо в моей башке!

– Руслан, ты что, издеваешься надо мной? – дрожащим голоском спрашивает она.

– Почему ты так решила?

– Ты сейчас столько всего сказал… Мир мой перевернул. Ты обманул? Нет никаких доказательств, да?

– Они есть.

Правда есть.

– В твою комнату я не пойду, – категорично заявляет эта маленькая капризулька.

А сама вот-вот разревётся.

Умиляет…

Поворачиваюсь, ложусь набок, подперев голову рукой. Катя с явной тревогой на лице тянет на себя одеяло.

– Почему ты боишься меня, сестрёнка?

– Я не боюсь.

Врёт…

Вздыхаю.

– Короче, я не хочу, чтобы сказанное мной дошло до отца. Он не должен знать, что ты не его дочь.

В мои планы, вообще-то, не входило сообщать это Кате сейчас. Я просто сорвался. Поторопился и с поцелуем, и с признанием.

Теперь она смотрит на меня ошарашенно.

– Конечно, я ему скажу! – восклицает девчонка. – И маме скажу.

– Твоей маме я сам скажу, – ухмыляюсь. – Посмотрим, сколько она готова заплатить, чтобы эта тайна осталась при мне.

Теперь Катино лицо вытягивается от шока. Мне смешно.

– Слушай, я тут коплю на лучшую жизнь. И твоя мама – последняя инстанция, где я могу срубить бабла. Потом я уеду. Если будешь мешать, я очень разозлюсь, Кать, – голос просаживается до шёпота.

Тянусь рукой к её лицу, поймав непослушную прядку, пропускаю этот мягкий шёлк между пальцами. Блаженно закрываю глаза.

Я болен, да… Катя – мой наркотик, мой антидепрессант и источник моей депрессии тоже. Мучительно больно любить её и ненавидеть одновременно.

И я безумно хочу её. Не только физически. Я хочу, чтобы наши жизни текли параллельно и близко друг к другу. Очень близко. И где-то не здесь.

В мои планы входит её забрать. Походу, силой.

Она вдруг резко откидывает одеяло и вскакивает.

– Пошёл вон отсюда! – рявкает, указывая на дверь.

Меня начинает крыть от её грубого тона и жеста. С трудом сглатываю порыв заорать в ответ.

– Ну что тебя тут держит, а?

– В смысле?

– Вот смотри: я получу деньги от твоей матери, машина у меня есть. Кстати, знаешь, на какие бабки она куплена?

– Знаю, – цедит сквозь зубы. – Папа купил.

– Он купил её на бабки, вырученные от продажи квартиры моей матери. То есть – и моей тоже. По сути, это не подарок от папочки, это перевод недвижимости в «движимость», – смеюсь я.

– Ну и что? – Катя скрещивает руки на груди.

– А мне нужно поиметь с него что-то, что не принадлежало мне по закону. Мой отец – скупердяй, ты не знала? А вот твоя мать заплатит, ведь в её планы не входит сливать инфу про твоё «родство» с ним, – делаю кавычки в воздухе. – И мы с тобой уедем отсюда. Например, к морю. Я бы в Абхазию погнал, там дешевле.

– Да езжай хоть на все четыре стороны, Руслан! Только без денег моей матери.

Аааа! Да что за твердолобое создание?

Сажусь по-турецки и терпеливо разжёвываю:

– Она всю жизнь обманывала и тебя, и его. Тебя даже больше. С сердцем всё придумала, чтобы удержать мужа. Да она конченая, Катя! Поступи так же. Что тебя здесь держит? Макар ведь тоже оказался ублюдком. В Москву ты, соответственно, не переезжаешь. Навсегда останешься здесь? В этом дурдоме? Я спасти тебя хочу, глупая. Просто доверься.

Её взгляд начинает метаться по комнате, подбородок дрожит.

– Уходи, пожалуйста, Руслан.

Снова расстроилась из-за Макара?

– Я лучше его, Кать! – в сердцах выкрикиваю я.

– Чем? – гневно дёргает бровями. – Вся твоя жизнь – ложь и притворство.

– Моя жизнь – это куча дерьма, вообще-то. Но я хочу сделать её лучше. И твою тоже. Просто скажи «да».

– Нет.

Да бл*ть!

Катя с упрямством смотрит на меня, указывая на дверь. Но меня такой расклад вообще не вдохновляет.

Я уже всё решил за нас двоих. Макар устранён, а родители выпилились сами собственными ублюдскими поступками. Чё не так-то?

– Я настолько тебе не нравлюсь? – нервно дёргает меня от догадки.

Она качает головой.

Не нравлюсь…

Подхожу к девушке. Она делает неуверенный шаг назад. Я наступаю и очень быстро загоняю её в угол. Обнимаю ладонями лицо.

– Ты же меня совсем не знаешь, сестрёнка.

– Не называй меня так, раз это уже неактуально, – дёргается, скидывая мои руки.

– Как тебя называть? Котёнок?

– Так тоже не надо. Могу я хотя бы подумать?

– Конечно.

Меня это немного расслабляет. Возможно, силой решать не придётся.

Глажу её губы подушечкой большого пальца. Мы смотрим друг другу в глаза. Вроде бы уже и не боится меня больше…

Я могу поцеловать? Очень хочется.

Склоняюсь к её лицу, шепчу напротив губ:

– Я всё-всё для тебя сделаю. Никогда не предам, не обману.

– Руслан, не надо… – говорит шёпотом.

Не понимаю, что не надо. Целовать? Давать обещания? Я хочу и того, и другого!

– Катюш… Катенька… – трусь носом о её носик. Провожу щекой по её скуле. – Такая красивая. Неземная…

Касаюсь губ. Они дрожат под моими.

Я не давлю. Есть какой-то особый кайф в том, чтобы не спешить. Дразнить самого себя, когда можно просто взять.

Ждал столько лет и ещё подожду.

Отстраняюсь, заглядываю в прекрасные голубые глаза. Тону в них, как в омутах.

– Руслан, мне нужно отдохнуть… Нехорошо себя чувствую…

– Конечно, – целую в лоб.

Забираю поднос, выхожу из комнаты. Улыбаюсь как дурной, охваченный эйфорией.

Торможу уже в конце лестницы.

Стоп!

Эйфория слетает с меня мгновенно. Кажется, меня жёстко на*бали сейчас!

Поставив поднос на ступеньку, взлетаю по лестнице. В два шага оказываюсь рядом с комнатой Кати. Прислушиваюсь.

– Мама! Мам! Возвращайтесь немедленно! Руслан сошёл с ума! Мне очень страшно…

Сука!