Текст книги "Не рань меня (СИ)"

Автор книги: Кира Сорока

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Кира Сорока
Не рань меня

Пролог

Тяжёлая голова, глухой туман в памяти…

Слепо пялюсь в раскачивающийся надо мной потолок. В воздухе висит смрад из паров алкоголя и сладких, чертовски сладких духов.

Подташнивает.

Подо мной смятая простыня, в ногах комом лежит одеяло.

Вдруг понимаю, что в этой постели не один. Это осознание вспарывает меня до мяса.

Медленно сажусь, свешиваю ноги, упираюсь стопами в пол.

У тумбочки – скомканная тряпка, в которую превратилась рубашка из коллекции «Монако».

Это моя рубашка.

Джинсы карго в метре от неё.

Вся моя одежда разбросана по полу. И бельё тоже.

Фак!.. Нихрена не помню.

Вчерашний день – белое полотно.

Обхватываю голову руками, крепко зажмуриваюсь. Мне нужна пара минут… Пара минут, чтобы перевести дыхание.

Но за две грёбаных минуты реальность, в которой я проснулся, не меняется и не исчезает. Нет, она тут. Я в ней. И я звиздец, как облажался.

Растираю шею, лицо, скребу пальцами плечи… Мне душно в собственном теле.

Выпрямляюсь и с шумом втягиваю носом воздух. От резкого движения все предметы вокруг начинают качаться ещё больше. Обернувшись, всё же смотрю на вторую сторону кровати.

По подушке разметались чёрные как смоль волосы, обнажённое тело прикрыто простынёй. Одна нога вылезла наружу, и на щиколотке видна пошлая наколка – шипастая роза.

Твою-то мать!

Голова начинает пульсировать от новой вспышки боли.

Мелодия. Мой телефон звонит.

Тянусь к тумбочке, смотрю на имя абонента.

«Катя».

Катюша, Котёнок, Кошечка моя.

Боже!..

Положив телефон на кровать, продолжаю слушать мелодию. Склонив голову, с отчаянием вцепляюсь в волосы.

Я потом… Потом тебе перезвоню… Всё же обойдётся, да?

Я всё объясню!

Вызов обрывается, и через несколько секунд коротко звякает уведомление о входящем сообщении. Потом ещё одно. И ещё. И ещё. И ещё…

Тяжело сглотнув, устремляю взгляд на экран. Мазнув по нему пальцем, открываю сообщения.

Катя: Ненавижу тебя!

Катя: Ненавижу…

Катя: Ненавижу…

Катя: Ненавижу…

«Катя загружает фотографию».

А я просто жду. Кажется, сердце моё перестало биться.

На фото – я. В этой постели. Вид сверху. Словно кто-то сделал его за пять минут до моего болезненного пробуждения. Обнажённая девчонка на кровати в той же позе, что и сейчас.

Что я смогу, мля, теперь объяснить?

Сползаю на пол, прижимаюсь спиной к кровати.

Котёнок мой…

Я же обещал не ранить её…

Глава 1

Экс-мистер Совершенство

Макар

Надев тёплую парку и завалившись на шезлонг, зависаю в телефоне. Тупо листаю новостную ленту в ВК, особо не вчитываясь в эти самые новости.

Два дня в родительском доме – считай, как неделя. А я на месяц тут.

Нет, предки у меня супер, но от их сочувствующих взглядов я чертовски устал.

– Это просто кризис, Макар, – постоянно повторяет мама. – Ты восстановишься, всё будет хорошо.

– Нужно показаться другому специалисту, – убеждает отец.

Больше спецов, больше докторишек… Ещё больше⁈ Психиатров, терапевтов, хирургов? Каких?

У меня был разрыв мениска. Операция по извлечению повреждённых частей длилась от силы минут пятнадцать. Потом в колено вкачали какую-то жидкость и обещали, что я даже хромать не буду.

И вернусь в команду. И продолжу свою футбольную карьеру.

Но я хромаю, мля…

Хромаю! А докторишки разводят руками и говорят, что это всё из моей башки. Мол, я сам себе надумал. Посттравматический синдром и что-то ещё, не помню…

В академии я на дистанте. Вернулся в родные пенаты, чтобы прочистить мозги. Ещё на свадьбу к Дамиру попасть надо. И вообще, прогуляться по родным местам. Старая школа, футбольное поле…

– Макар! – зовёт меня мама, и я нехотя встаю с шезлонга.

Захожу в дом. Мама чисто по инерции бросает взгляд на мою правую ногу и тут же переводит его на моё лицо. И вновь это удушающее сочувствие в её глазах…

Стягиваю куртку.

– Да, мам?

– Хотим вечером Ветровых пригласить на ужин. Ты как?

Первый порыв – быкануть. Спросить, не до хрена ли родни у нас перебывало за эти два дня по случаю моего возвращения? Но… Ветровы – не родня.

– Подожди… Ветровы?

Оборачиваюсь, смотрю сквозь окна на участок по соседству. Между нашими дворами – два фундаментальных забора, поэтому, само собой, ничего не видно.

– Ветровы же давно тут не живут.

– Уже живут. Там такая Санта-Барбара… – понижает голос до шёпота мама.

Но вошедший в гостиную отец умудрился её услышать и мягко одёргивает:

– Танюш, это не очень корректно.

– Да я же ничего такого не сказала! – смущённо вспыхивает мама.

– Так почему они вернулись? И Катя тоже с ними? – допытываюсь я уже у отца.

– Ну вернулись и вернулись. И да, дочь с ними. И сын тоже.

– Какой ещё сын? – охреневаю я.

Четыре года назад Ветровых тут было только трое. Катя и её родители. Потом те развелись, покинули этот дом. Он всё это время пустовал. А теперь, выходит, родители Кати сошлись? Завели ещё одного ребёнка? Мда…

– Так нам позвать Ветровых на ужин? – вновь спрашивает мама.

Пожимаю плечами. Хрен его знает, хочу я этого или нет.

Отец выходит на террасу, отвечая на телефонный звонок. Мама провожает его взглядом.

– И что там за Санта-Барбара, мам? – подгоняю её. Вижу, что она хочет рассказать.

– Да Гена, оказывается, жил на две семьи. Маша об этом узнала, и они развелись. А потом та, другая женщина, умерла. И он сошёлся снова с Машей. И его внебрачный сын тоже теперь с ними. Руслан, кажется. А самое ужасное, что Руслан старше Кати. Значит, Гена и та женщина были вместе ещё до появления Маши.

Мама рассказывает шёпотом, поглядывая на отцовскую спину за панорамной дверью.

Присвистываю. Вот это дядя Гена учудил!..

– Но я тебе, естественно, ничего не говорила, – подытоживает мама и тянется к своему телефону. – Ладно, наберу Маше. Надо же с соседями как-то начинать общаться снова. Раньше мы всё-таки дружили.

Да, наши родители дружили. А вот мы с Катей нет.

Она была довольно нелюдимой. Мы учились в разных школах, Катя посещала то ли коррекционную, то ли частную. За глаза я называл её тупицей.

Нуу… Малолетние захеры какие-то были. Или меня просто задевало, что она никогда не смеялась над моими шутками и не считала меня охренительным.

Остальные считали. Одноклассники, друзья, а позже и девчонки.

В шестнадцать ко мне стойко приклеилось прозвище «Мистер Совершенство». А Катя смотрела на меня, как на пустое место.

Родители всё время зудели: «Почему Катю не пригласишь искупаться в бассейне? Почему не позвал Катю на днюшку? По-соседски!» Навязывали мне эту Катю, как могли. А потом она испарилась. Вся её семья испарилась…

Вполуха слушаю, как мама щебечет по телефону.

– Да… В восемь очень удобно… Ага… Успею испечь утку… Отлично, Машуль.

Перемещаюсь к лестнице, почему-то хромая ещё сильнее. Поднимаюсь наверх.

– В восемь придут в гости наши соседи! – выкрикивает мама, оповещая об этом то ли меня, то ли папу.

Ничего не ответив, заруливаю в свою комнату и подхожу к окну. Вот отсюда прекрасно видно участок Ветровых. И придомовую территорию, и крыльцо, и большие подвесные качели на нём. На качелях сидит девушка. С такого расстояния невозможно разглядеть её лицо или подробности фигуры. Я просто вижу длинные светлые волосы, выглядывающие из-под капюшона, который закрывает пол-лица. Девушка что-то держит в руках.

Отхожу от окна. У меня где-то был бинокль…

Шарю в ящиках письменного стола и на полках над ним. Проверяю тумбочку у кровати.

Ооо, нашёл!

Возвращаюсь к окну. Настроив бинокль, рассматриваю через него девушку. По-прежнему не видно её лица из-за объёмного капюшона куртки. Но сердце подсказывает – это она, Катя.

На её коленях книга. Изящные пальчики перелистывают страницу.

Опускаю бинокль ниже, на её ноги. Катя в синих джинсах и мягких тапочках с кошачьими мордами.

Тихо угораю. Не знаю, почему, но меня её нынешний образ очень веселит. А ещё то, что я в свои почти двадцать лет подглядываю за девчонкой через бинокль. И ладно бы шарил по окнам её спальни…

Внезапно из дома Ветровых кто-то выходит. Какой-то парень, примерно мой ровесник. Проходя за спиной Кати, срывает с её головы капюшон. Она вздрагивает всем телом и оборачивается.

Кажется, они с этим парнем обмениваются «любезностями», а потом Катя опять надевает капюшон и уходит в книгу.

Разглядываю самодовольную рожу этого Руслана. Как я понимаю, это именно он – брат Кати по отцу.

Скрестив руки на груди, Руслан прижимается спиной к стене дома и буравит взглядом Катин затылок. Потом, с досадой махнув рукой, уходит в дом. И я могу поклясться, что при этом шарахает дверью так, что та могла бы слететь с петель.

Нет, я не слышу этого, у нас хорошая шумоизоляция. Но Катя так дёргается и вжимает голову в плечи, что и дураку понятно, что шарахнул.

Какие высокие у них отношения…

Положив бинокль на подоконник, задёргиваю тяжёлую штору, погружая комнату во мрак. Включив настольную лампу, выбираю шмотки поприличнее. В итоге облачаюсь в «Инферно», на ноги – «Рибок». Закидываю полотенце и сменные вещи в спортивную сумку. Вырубив лампу, иду вниз, в гостиную.

Отец и мама тут. О чём-то шушукаются. Возможно, обсуждают поиски очередного специалиста по мою душу.

– Пап, можно на твоей тачке сгонять в центр?

– А что там? – поднимает брови отец.

– Хочу абонемент прикупить в спортклуб. Надо треньки возобновлять.

– Оо… Тогда возьми. Хорошее дело.

Ну ещё бы. Может, и психоаналитик в таком случае не понадобится, да?

Вяло улыбаюсь родителям.

– Ну я погнал?

– Ужин в восемь, – напоминает мне мама.

– Окей.

С сумкой на плече шагаю в гараж. Тут три машины. Семейный минивен, мерседес бизнес-класса и ещё одна. Третья, как говорит мой отец, для души. Шустрая японская Хонда кабриолет.

С откидным верхом сейчас не по погоде, но я всё равно выбираю её. Забираю ключ с полки, сажусь за руль и завожу мотор. Машинка отзывается приятным урчанием. Открываю с пульта гараж, выезжаю на улицу.

Порывы ветра треплют мои волосы. Солнце прячется за мрачными тучами и лишь иногда радует редкими лучами.

Не люблю осень.

Привыкая к тачке, сильно не лихачу. Хотя мощный мотор буквально требует жахнуть по педале газа.

Быстро долетаю до спортклуба, который в нашем городе считается самым масштабным. Выбираюсь из тачки, забираю сумку. Пытаюсь не хромать, но у меня не выходит. И эта ущербность, бл*ть, выводит меня из себя.

Навстречу идут две девушки типа фитоняшек. Взгляды обеих цепляются за мою правую ногу. Их разговор смолкает, когда они проходят мимо меня.

Мистер Совершенство, походу, сдулся. Всё. Похороним его со всеми почестями.

Останавливаюсь и смотрю девчонкам вслед. Они садятся в мазду и уезжают.

Возвращаюсь к машине, забрасываю сумку и падаю за руль. Поднимаю тент, словно к херам прячась от всего мира. Долблюсь затылком о подголовник.

Бля… Ну просто соберись, тряпка! Ты хорош! Чертовски хорош! Всегда таким был.

Завожу мотор, сдаю назад.

Тренька – не в этот раз.

Глава 2

Больна, но не смертельно

Катя

Претенциозно рассматриваю своё отражение в большом зеркале. Выгляжу я бледной и невзрачной. Ну прям обнять и поплакать.

Пробую нанести немного макияжа. Граммульку румян на щёки, пару мазков туши на светлые ресницы. Но лучше не становится.

Или я просто не люблю своё отражение.

– Катюш, а ты чего платье не надела? – заглядывает ко мне мама, как всегда, без стука.

– Холодно для платья.

– Колготки можно надеть. Да и идти нам всего ничего до соседнего дома.

Разворачиваюсь к ней.

– Можно, я всё-таки не пойду?

– Катюш, ну ты чего? Макар ведь тоже здесь. Вы так давно не виделись. Наверняка он ждёт тебя в гости.

О том, что Макар здесь, я знаю. Видела его вчера. Наши ворота были открыты, а к ним как раз заезжала машина. Из неё вышли какие-то люди, Макар их встречал. Мне показалось, что он меня тоже увидел, и я нелепо помахала парню рукой. Но всё его внимание было направленно на гостей, похоже, меня Макар не заметил.

Раньше тоже не замечал. К счастью, я это давно переболела.

– Не выдумывай, Катюш, – продолжает щебетать мама. – Мы все пойдём. Семьёй.

На последнем слове её ноздри недовольно вздрагивают. Она не в восторге от Руслана – ещё одного ребёнка моего отца.

Но мама пытается быть дружелюбной. Мы все пытаемся. Хотя он – как дьявол, поднявшийся на землю из самых недр ада, чтобы изводить меня.

Мама подходит к моему шкафу, начинает перебирать вещи. Достаёт голубое вязаное платье, смахивает какие-то невидимые пылинки с ворота.

Ей тяжело, я это вижу. И к соседям идти тяжело после всего, что произошло в эти годы: их с папой развод, наш побег из этого дома и такое эпичное возвращение с пополнением в семействе.

Наверняка о нас уже все судачат в округе. Хоть здесь и живут исключительно богатые люди, прячущиеся за своими высокими заборами и бетонными стенами домов, но посплетничать и перемыть кости соседям они тоже любят.

Обо мне раньше придумывали всякие небылицы.

Она выглядит бледной – наверняка смертельно больная. Не учится в обычной школе – даун. Не гуляет с соседскими детьми – нелюдимая.

Может, я и больная, но не смертельно. С пороком сердца живут и даже детей рожают. И мои родители создали для меня такую среду, в которой я в полной безопасности. Личный кардиолог, терапевт, тренер – ведь спортом можно и нужно заниматься.

Я почти в порядке. Разве что моё лицо всегда выглядит слишком бледным. И я не умею правильно пользоваться косметикой.

Мама достаёт из шкафа ещё и плотные телесные колготки. Отдаёт мне вместе с платьем.

– Надевай, Катюш. Надо же иногда наряжаться. Ты так редко где-то бываешь, и красивые вещи остаются нетронутыми.

Так же, как и это платье… Отрезаю с него бирку.

– Хорошо, мам. Сейчас переоденусь.

– Через десять минут выходим, – говорит она и покидает мою комнату.

Не без сожаления стягиваю с себя любимые джинсы и худи. Натягиваю колготки, надеваю платье. И полусапожки на каблучке, тоже новёхонькие. В них я сразу становлюсь немного выше.

Вновь зависаю у зеркала. Голубое платье подчёркивает цвет моих глаз, и они выглядят ярче, чем обычно.

Стягиваю с волос резинку, они рассыпаются по плечам. Уместно ли так идти на ужин?

Снова собираю волосы в высокий хвост. А такая причёска смотрится нелепо с этим платьем.

Распускаю.

Но волосы будут мешаться, наверное…

Да Боже!

Прикрываю глаза.

Что с тобой? Ты волнуешься из-за Макара? Да, он повзрослел, возмужал. Но он всё тот же соседский мальчик, который не представляет для тебя никакой ценности. У него наверняка есть девушка. Вокруг него всегда вились девчонки. А на тебя он смотрел исключительно с пренебрежением.

Ты для него никто. И он для тебя тоже никто.

После этого сеанса самовнушения становится немного легче. Оставив волосы распущенными, выхожу из комнаты и сталкиваюсь с отцом.

– Ты как, Катюш? – прикладывает ладонь к моему лбу. – Хорошо себя чувствуешь?

Даже не замечает, что я надела красивое платье. Потому что папа видит во мне лишь больного ребёнка. Родители привыкли меня опекать.

– Я в полном порядке, – с пылом заверяю его.

Целует в лоб.

– Побудем часик у Корниловых и вернёмся. Ты принимала лекарства?

– Ну конечно, пап.

Я же принимаю их много лет. Как можно забыть?

– Хорошо. Пошли тогда.

Спускаемся вниз. В гостиной на диване сидит дьявол Руслан. Голубые джинсы с прорезями на коленях, мрачная толстовка. Ему, похоже, можно не наряжаться…

– Ты готов, сынок? – спрашивает его отец.

– Готов, – сухо роняет Руслан, поднимаясь с дивана.

Его взгляд останавливается на мне, губы кривятся в ехидной улыбке, брови игриво дёргаются.

Его странных гримас я никогда не понимала.

– Гена, возьми пакет, – говорит отцу мама.

– А что там?

– Да это к столу. Не с пустыми же руками идти.

Папа забирает объёмный пакет, и мы всей толпой двигаемся к двери. Надеваю на ходу свою куртку. Руслан оказывается рядом со мной.

– У тебя есть ноги? Я удивлён, – шепчет мне в ухо. – И я думал, ты коротышка. А нет…

Бросаю на него скучающий взгляд.

– Я думала, у тебя есть мозги. А нет.

– Окей, засчитано, – смеётся он. – Поправь платье, систер. Жопу видно.

Что?

Торможу, одёргивая подол сзади. Но там всё в порядке. Ничего не видно.

Опять он меня подловил! Невыносимый тип!

Руслан уходит вперёд вслед за отцом. Мама берёт меня под ручку. Покидаем наш участок, переходим дорогу и заходим во двор Корниловых. Калитка предусмотрительно открыта.

Возле дома нас дожидается отец семейства – дядя Андрей.

Он очень приветливый мужчина. И у него приятная жена – тётя Таня. Она всегда была мила со мной.

– Проходите, проходите. Не мёрзните! – зазывает нас в дом дядя Андрей.

Проходим в гостиную. Тут накрыт стол, горит камин. Макара пока не видно.

Глава 3

Все-таки помню…

Макар

– Всё, Дамир! Всё. Я правда опаздываю! – смеюсь, в который раз пожимая другу руку.

Мы никак не можем распрощаться и уже с полчаса стоим возле отцовской тачки. А ведь он просто вышел меня проводить.

– В общем, мальчишник через неделю, – напоминает мне Мир. – Надеюсь, Тим тоже приедет, но это неточно.

– На свадьбе-то они будут?

– Обещали.

У нас большая футбольная семья. Наш капитан (хоть и бывший) Тимофей женат на Рике. Ещё Кир, Лёха, Васька… Всех нас разбросало, кого куда. И по разным командам, и по разным городам. Но мы всё ещё дружим, хоть я и выбыл немного из жизни из-за травмы.

Дамир и Ева уже даже ребёночка родить успели, а вот свадьба будет только сейчас. Они, бедные, зашиваются между универом, работой, ребёнком. Живут на съёмной квартире. Но я вижу, как Дамир счастлив, и значит, все проблемы решаемы.

Будет очень круто собраться всем на мальчишнике. Я прям воодушевлён этой новостью.

Сажусь в тачку. Поднимаю взгляд на окно второго этажа. Там Ева. Стоит с сынишкой на руках и машет мне. Взмахиваю в ответ и уезжаю.

Опаздываю я безбожно. Лихачу, прыгая из ряда в ряд.

Весь заряд позитива, которым напитался у четы Борисовых, как-то стремительно испаряется. И чем я ближе к родительскому дому, тем сильнее моё уныние.

Потому что там Ветровы. И мои предки, сочувствующие мне. И Катя эта…

Пытаюсь в деталях вспомнить её лицо четырёхлетней давности. Но оно не вспоминается. Память подсовывает мне лишь образ девушки на качелях. И даже когда её брат сорвал с неё капюшон, я ничего не разглядел и не запомнил.

Но так ли важно мне её лицо?

Совсем нет.

Тогда почему меня качает от визита Ветровых? Ума не приложу…

От матери уже два непринятых, но я ограничиваюсь лишь лаконичной смской: «Еду».

Через двадцать минут прибываю к дому. Опоздал на час. Хреново…

Въезжаю в гараж, глушу мотор и трачу ещё минут пять, чтобы собраться с мыслями. Выбираюсь из тачки, настраивая себя не хромать.

Дамир и Ева деликатно не замечали моей ущербности, и я звиздец, как благодарен им. Чего ждать от Ветровых?

Откровенно хромая, иду в дом. В холле стягиваю с себя куртку. Я всё ещё в спортивке, но тратить время на переодевание бессмысленно.

Вхожу в гостиную, и на меня устремляются шесть пар глаз.

– Ну наконец-то, Макар! – всплёскивает руками мама. – Мы тебя заждались.

Будто без меня им прям ужин – не ужин.

– Добрый вечер, – говорю я, ни на кого не глядя.

В ответ слышатся «привет» и «заждались».

– Всё нормально? – спрашивает отец.

– С твоей тачкой всё хорошо, – пытаюсь пошутить.

Прихрамывая, иду к свободному стулу, опускаюсь.

– Да при чём тут тачка, Макар! Ты в порядке? – продолжает напирать папа.

– Да. Всё хорошо. В спортзале задержался. Потом к Дамиру съездил.

Напротив меня – дядя Гена, и я жму ему руку, потянувшись через весь стол. А потом и парню, который сидит рядом с ним.

– Макар.

– Руслан.

Вглядываюсь в лицо нового члена семьи Ветровых. У него, кстати, довольно добродушное лицо.

– Нам тут обо всех твоих достижениях уже поведали, – улыбается он. – Высшая лига, значит? Круто.

– Я пока не играю, – давлюсь желчью, подступившей к горлу.

– Да всё хорошо будет, Макар. Восстановишься! – утешающе щебечет тётя Маша.

Понятно. Говорили, выходит, обо мне. Это, бл*ть, чертовски неприятно!

– Да, восстановлюсь, – сухо роняю я, двигая к себе тарелку.

И спасаю себя на несколько минут от болтовни, с аппетитом поедая утку.

Отец говорит с дядей Геной о рыбалке, мама развлекает тётю Машу всякими вычурными рецептами. Руслан молчит, потягивая колу из бокала. А Катя…

Внезапно понимаю, что она сидит справа от меня, и я ещё ни разу на неё не взглянул.

Вытираю губы салфеткой, отодвигаю тарелку и поворачиваюсь лицом к соседке по столу. Она в этот момент поднимает на меня глаза. Огромные и голубые. И да, они всегда такими были, теперь я это помню.

И лицо её помню. Всегда слишком бледное, но какое-то… Парадоксально красивое, вот.

На верхних веках даже видны маленькие венки, но это её не портит. Изящный нос. Немного обветренные бледно-розовые губы. Точёные скулы, лебединая шея. Очень светлые волосы ниспадают волнистой копной почти до поясницы.

Всё-таки помню, да.

Она одновременно не изменилась за четыре года, и изменилась. Но я пока не понимаю этих перемен.

– Привет, – шевелятся её губы.

– Да, привет, – неожиданно смутившись, отвожу взгляд.

Я слишком долго её разглядывал.

Но тут же, не в силах противостоять собственному желанию, снова смотрю на неё.

– Ты на заочке? Сейчас же не каникулы. Или ты где-то недалеко учишься?

– Я дистанционно, – отвечает тихо и спокойно.

– А ты? – перевожу взгляд на Руслана.

– А я не учусь, – отвечает он с откровенным пофигизмом. – У меня папочка богатый.

Сжимаю губы, чтобы не заржать. Интересный фрукт этот Руслан.

Дядя Гена награждает его тяжёлым взглядом. А отец говорит вроде бы в шутку:

– Макар, если вы поели, можете нас не сторожить.

Это папа так намекает, что разговоры за столом будут не для детских ушей. То, что здесь уже как бы нет детей, он явно забыл.

Руслан первым подрывается из-за стола.

– Окей! Чем займёмся?

– Можно кинчик включить, – я тоже встаю.

Обхожу стол, и мы оба устремляемся к лестнице.

– Ты от «Марвела» новинку видел? – воодушевлённо спрашивает Руслан.

– Нет. Ещё не успел.

– Давай глянем.

– Давай.

Торможу. Мы явно кого-то забыли.

Синхронно переводим взгляды на Катю. Она так и сидит за столом.

– Сестра, ты идёшь? – говорит Руслан.

Катя смотрит на него недоумевающе. Потом вопросительно на меня.

Я прокашливаюсь. И, исправляя ошибки минувших лет, всё же приглашаю эту девушку. Делаю то, чего раньше так хотели от меня родители, а теперь вроде как хочу и я.

– Кать, идём с нами фильм смотреть.

– Иди, Катюш, иди, – поддакивает тётя Маша.

И Катя всё же встаёт из-за стола. Робко одёргивает своё платье и идёт за нами.