Текст книги "Не рань меня (СИ)"

Автор книги: Кира Сорока

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 47

Сейчас будет треш

Макар

Уже с полчаса стоим с парнями на крыльце клиники и спорим о том, что будем делать. Весь день здесь проторчали, Сэвена из постельки выдернули…

Мамка изучает результаты моих анализов, там что-то на НЛОшном – нихрена не понятно. Маме, кстати, тоже, и она гуглит.

А мне ничего гуглить не надо, главное мне врач объяснил. Накачали нас жёстко. В крови – целый коктейль из опиатов растительного происхождения, кокса и алкоголя. Выводить это дерьмо не меньше двух недель. Как мы выжили вообще – понятия не имею.

На мой вопрос врач ответил довольно размыто. Мол, да, наркотики пагубно влияют на потенцию. Но нет, не после одноразового приёма. Сказал, что сначала, наоборот, обостряются ощущения, появляется сексуальное желание…

Но я не могу вспомнить ничего такого к этой стриптизёрше. Кажется, я просто валялся овощем и пытался прогнать её.

– Я за полицию, короче, – поднимает руку Тэн.

Дамир безмолвно поднимает свою. Мы с Сэвеном медлим.

– А ты сможешь доказать Столярову, что в нас вливали всё это без нашего согласия? – рявкает Кирилл на Тэна, тряся своими больничными документами. – Допустим, в вашем случае, Столяров прикроет. А в моём что будет? У «Золотых» всё иначе. А если до федерации дойдёт? Нет. Я однозначно против полиции.

– И чё? Просто так всё оставим? – начинает быковать Тэн.

– Кирилл! – строго говорит моя мама. – Сейчас нужно думать не о футболе, а о здоровье. Представь, какие могут быть последствия!

Походу, нагуглила там чего-то…

– А ты что скажешь? – смотрит на меня Дамир.

– Я хочу поговорить с Ветром, – цежу сквозь зубы. – Если мы пойдём в полицию, его закроют нахрен. Дядю Гену жалко. Полиция – слишком радикально, я считаю.

Я слишком добрый? Ну может быть…

И мы снова спорим на повышенных тонах. Мама пытается всех утихомирить, и только из уважения к ней парни замолкают. Становится так тихо, что мы вдруг слышим тихую вибрацию. Я хлопаю по карманам, вытаскиваю телефон, но он молчит. Пацаны проверяют свои.

– Это мой, – говорит мама, выуживая смартфон из сумки. – Маша звонит, – удивлённо смотрит на экран. – Да, Маша…

Мама отходит от нас к машине, а я, пытаясь не пропустить ни одного её слова, иду за ней по пятам.

– Подожди, подожди… Что происходит?.. Я не знаю, Маш, мы сейчас не дома… Когда она звонила?.. Эмм… Макар сейчас со мной. В смысле, Маш? Макар тут при чём? Сама сказала, что она с Русланом.

Мама явно злится. Трясу её за плечо.

– Мам, что происходит?

Она одними губами произносит «Подожди» и рявкает в трубку:

– Маша, хватит обвинять моего сына! Мы сейчас проведаем Катю, я потом перезвоню.

– Что значит – проведаем Катю? – моё лицо немеет.

Мама заканчивает разговор и пару секунд молчит, глядя мне в глаза как-то уж больно мрачно.

– МАМ! – взрывает меня.

– У них там с Русланом что-то происходит. Катя позвонила Маше, плакала, была очень напуганной. Ничего толком не объяснила, связь прервалась. Надо к ним съездить.

Блять!

А я её там с этим упырём оставил!

– Поехали, в машину иди, – бросаю матери и срываюсь к парням. – Короче, я еду к Кате. Там, походу, что-то плохое происходит.

– Что? – охеревают они.

Быстро рассказываю всё, что знаю.

– Я с тобой, – сразу вызывается Дамир.

– Давай.

– А я в полицию поеду, – говорит Тэн.

Кирилл вздыхает:

– Я тоже, – и тут же говорит мне: – Держи нас в курсе, Фор. Если у Ветра там кукушка уехала, то к нему наряд надо вызывать, причём срочно.

Прощаемся. Мы с Миром идём к тачке. Я почти силой вынуждаю маму отдать мне руль. Усаживаю её назад и тут же срываюсь с места.

– Пристегнитесь, – цежу сквозь зубы.

Как я злюсь на себя – не передать словами. Ведь подозревал, что Руслан невменяемый и всё равно Катю с ним оставил.

– Так а сами-то они где? – рявкаю я, глядя на маму в зеркало заднего вида.

– Кто? – не понимает она.

– Дядя Гена с тётей Машей. Где они?

– В Праге.

Бляя…

Внутри штормит. Хочется гнать на всех парах к Кате, но мы, бл*ть, вкорячиваемся в пробку на подъезде к посёлку. И её никак не объехать. Мир лезет в телефон, смотрит по гугл-карте, надолго ли это, и выдаёт мрачным голосом:

– Короче, пробка с километр.

Меня бомбит. Пробую дозвониться Кате, Ветру… Безуспешно.

От Сэвена приходит сообщение.

«Мы в отделе, пишем заявление. Сказать, что опера не собираются чесаться – ничего не сказать».

Я: Мне нужно найти ту девицу.

Сэвен: Какую?

Я: Стриптизёршу.

От Кира тут же прилетает номер.

Сэвен: Боишься, что она тебя чем-то заразила?

Меня передёргивает. В этой плоскости я даже думать боюсь.

Я: Нет. Спасибо за номер. Устраивайте кипиш в отделе, пусть к Ветру домой едут.

Возможно, я слишком паникую. Возможно, Ветер тут ни при чём. Но эта долбаная пробка меня уже душит.

Сэвен: Окей.

Пишу сообщение на тот номер, который он мне прислал. Точнее, сначала я пересылаю этой стрипухе нашу фотку в постели.

Я: Привет. Ты знала про эту фотосессию?

Девчонка тут же появляется в сети.

Она: Чего? Это что такое?

Я: Так ты не знала?

Она: О чём, блин? Всё, что я знаю – это то, что сегодня готова сдохнуть. Чем вы меня накачали?

Оо… Она ведь тоже пила коктейли.

Я: Что между нами было, ты помнишь?

Девчонки уже нет в сети. Моё сообщение не прочитано.

Фак!

– Макар, поехали, – касается моего плеча мама.

Поднимаю взгляд от экрана. Пробка тронулась…

Через десять минут подъезжаем к воротам дома Ветровых. Ставлю машину вплотную к воротам, чтобы никто ни заехать, ни выехать не смог. Интуитивно понимаю, что сейчас будет полный треш.

Мама звонит в звонок, но нам, конечно, никто не открывает.

Переглядываемся с Дамиром.

– Полезли.

Хватается за край забора, подтягиваемся. Мама кричит снизу:

– Откройте мне калитку!

Да щас!

Нет, маме не надо видеть своего сына в состоянии аффекта.

Спрыгиваем. Нога неловко подворачивается при приземлении, и я врезаюсь в землю больным коленом. В ноге слышен какой-то хруст…

В этот момент в глаза бьёт свет фар, машина Ветра оживает. Вижу его за рулём. Поднимаюсь. От всплеска адреналина боли вообще не чувствую. Иду к тачке. Дамир шагает за мной. Замечаю силуэт Кати на заднем сиденье, и меня вообще выносит.

Куда это он её везти собрался⁈

Глава 48

Раненые

Катя

С шипением провожу языком по разбитой губе. Упала, бежав вниз по лестнице, и не смогла избежать удара лицом о пол, хоть и подставила руки. Правда, всё же немного смягчила удар, иначе были бы не только губы в крови, но и всё лицо.

Ещё беспокоит нога. Кажется, подвернула. Но, несмотря на боль, я продолжаю гневно смотреть в наглое лицо Руслана, хищно оскалившись на него.

– Мама наверняка уже вызвала полицию. И ты ответишь за то, что сделал! – трясу связанными руками.

– А что я сделал? – изображает недоумение. – Ты поссорилась с парнем. Родители тебя всю жизнь обманывали. Отец вообще тебе не отец. Представляю, какое разочарование ты испытала… – цокает языком. – Вокруг тебя одни предатели. Бедненькая… И ты, конечно, приняла моё предложение свалить в туман. Ведь я – единственный, кто был на твоей стороне. И мы уехали. А то, что я тебя связал, – дергает верёвку на моих запястьях, – так это только ради твоего блага. Смотри, чуть не убилась на лестнице.

Смотрю на Руслана с ненавистью и он наконец отходит от меня.

Наши сумки уже стоят возле входной двери. Телефон мой уничтожен, расплющен подошвой ботинка.

– Мама будет меня искать, – говорю как можно спокойнее.

Ведь с психами нужно спокойно, да?

Руслан присаживается на корточки возле моих ног. Проводит рукой по коленке, и я дёргаюсь от этого прикосновения.

– Мне жаль твои губки, Катюш. Я не хотел, чтобы ты упала.

– К чёрту иди! – рявкаю я.

Держать себя в руках не получается.

– Мне нужно немного прибраться в твоей комнате, сестрёнка, – усмехается Руслан, поднимаясь. – Письмо родителям напишу сам. Ты просто подожди. И прошу: не вставай. Ладно? – издевается этот гад.

Ноги мои тоже связаны. Крепко-крепко. Так, что без ножа не освободиться.

Но я ведь могу допрыгать до ножа. В теории…

Жду, когда Руслан уйдёт наверх. Нервно сдуваю волосы с лица и пробую подняться. Так, я стою… Пытаюсь поймать равновесие, но без рук это сложно. Напрягаю ноги, делаю маленький прыжок от дивана и тут же начинаю заваливаться назад. Падаю обратно на диван.

Да господи!

Разозлившись ещё больше, снова вскакиваю. Равновесие находится быстрее, чем в первый раз. Прыгаю в сторону кухни. Прыжок. Прыжок… Ещё один. Меня накреняет вперёд.

Нет, нет… Блин!

Больно приземляюсь на колени.

– Ааа… – сдавленно выдыхаю болезненный стон.

Перевалившись на задницу, пробую подняться. Руки мои связаны спереди, слава богу. И у меня получается зацепиться пальцами за обивку кресла. Встав на ноги, вновь прыгаю вперёд. На кухне беру нож, направляю лезвие между запястьями и двигаю пальцами, пытаясь пилить верёвку. Но это, похоже, только в кино так просто. У меня вот совсем не получается. Нечаянно провожу лезвием по коже, и боль обжигает запястье. Нож выскальзывает из рук, падает на пол. Верёвка быстро становится алой…

Мамочки!

По щекам льются предательские слёзы. Никак не могу взять себя в руки, собраться…

Хватаюсь за кухонные ножницы.

– Катя, блин! – рявкает Руслан, появившийся так внезапно, что я, дёрнувшись, чуть не отстригаю себе палец. – Ты чо творишь? Ну-ка, сядь!

Отобрав ножницы, сажает меня на стул. Сам разрезает верёвку и с беспокойством рассматривает моё порезанное запястье. Хмурится. Качает головой.

– Почти вену задела. Нам повезло, Кать. В больницу нам сейчас нельзя.

Берёт из ящика аптечку, наматывает на моё запястье бинт. А я поглядываю на нож, валяющийся на полу.

– Ладно, руки я тебе связывать не буду. Просто веди себя хорошо, Катюш. Вставай, донесу тебя до машины.

Мне нельзя с ним уезжать. Мне кажется, что меня больше никогда не найдут, если уеду.

Смотрю на Руслана с мольбой.

– Ноги очень затекли. Пожалуйста, развяжи! Я уже их не чувствую.

Вздохнув, недоверчиво смотрит мне в глаза.

– Снова хочешь обмануть, да?

Это странно, но он говорит с нежностью и выглядит при этом даже каким-то ранимым.

– Нет, не обманываю.

– Ладно…

Руслан разрезает верёвку на моих ногах.

– Можно мне попить? – провожу языком по пересохшим губам.

– Да, сейчас.

Он поворачивается ко мне спиной, и я быстро хватаю с пола нож.

– Положи, Кать! – Руслан уже стоит ко мне лицом. – Положи, а то поранишься ещё больше.

Перехватываю покрепче рукоятку. Он выжидающе скрещивает руки на груди.

– Да брось, Кать. Ты же не воспользуешься им.

– И почему ты так уверен?

– Потому что ты трусишка, Кать, – мягко улыбается Руслан. – И ты не желаешь мне зла. Потому что я и правда единственный, кто всегда на твоей стороне.

Он говорит так убеждающе и смотрит так гипнотически… Меня утягивает в какое-то морок, в безумие… Безумное желание ему поверить. И я так устала… бороться…

Может, мне и правда стоит уехать?

– Кать, отдай мне нож, – уговаривает Руслан.

Подходит ближе, протягивает руку.

Качаю головой, разгоняя туман.

– Я не могу, Руслан, – сбивчиво шепчу. – Не могу поехать с тобой. Не могу дать тебе то, чего ты от меня хочешь. Мы совсем не похожи. Я не такая, как ты.

Швыряю нож на пол, вскакиваю и толкаю Руслана в грудь. У меня получается рвануть мимо него в сторону гостиной. Попутно дёргаю дверцу нижнего ящика кухонного стола. В гостиной переворачиваю торшер у дивана. Слышу, как Руслан бежит за мной, матерясь, спотыкаясь и падая.

Вылетаю на улицу – и он ловит меня сзади, крепко обхватив за талию. Мои ноги отрываются от пола. Болтаю ими в воздухе, пытаясь пнуть Руслана, но очень быстро оказываюсь на заднем сиденье машины. Дверь захлопывается, Руслан уходит. И, конечно, запирает меня.

Я всё же не такая смелая, чтобы попробовать разбить окно…

Сижу, пыхчу от злости и безнадёги, затопившей меня. Потом начинаю истерично ржать. Руслан появляется в разгар этой больной истерики. Садится за руль, оборачивается.

– Что смешного, Кать?

Вижу, что и его губы разбиты. Походу, упал он «удачно». И смех разбирает меня ещё сильнее.

– Что тут смешного? – чеканит «братец».

– Моё сердце! – хохочу я. – Если бы я была больна, то уже бы умерла от такого стресса!

– Прекрасно, Кать! Значит, ты здорова! – рявкает он.

Отворачивается, заводит мотор, врубает фары. Матерясь, ищет пульт от ворот. А я вдруг вижу двух человек, бегущих к машине. Замираю. Смех сменяется слезами.

Это Макар. И я безумно боюсь за него.

Он подходит к стеклу, долбит в него кулаком. Руслан уже нашёл пульт и готов нажать на кнопку. Но всё же приоткрывает окно и вальяжным тоном произносит:

– Ты зря припёрся. Катя – моя.

– Сюда едет наряд, придурок. Ты сядешь за наркоту. Но я готов дать тебе шанс не сесть. Остановись – и я приторможу этот процесс…

Макар прищуривается, пытаясь рассмотреть моё лицо в тёмном салоне авто. Выгляжу я жалко. Слёзы, кровь на губах…

– Нет, Ветер, шанса я тебе не дам, – цедит сквозь зубы Макар.

– А я и не просил, – бросает Руслан, поднимая стекло.

На него тут же обрушивается мощный удар. И по соседнему тоже. Я не знаю, кто пришёл с Макаром, но они оба с остервенением бьют по окнам машины.

В этот момент створки ворот начинают ползти в стороны, и машина трогается с места. Рванувшись вперёд, трясу Руслана за плечи и кричу:

– Останови! Останови! Отпусти меня!

Он тормозит. Но не из-за моей мольбы, нет. Просто путь загораживает машина Макара, а перед ней стоит тётя Таня. Она отважно идёт навстречу ауди, выставив руки вперёд.

Руслан матерится, но не решается нажать на газ. А я протягиваю руку к его двери и жму на кнопку, чтобы разблокировать замки. Тут же вываливаюсь наружу, неловко упав на пятую точку, а через миг оказываюсь крепко прижатой к Макару.

И даю волю слезам.

Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не понимаю… Однако почему-то не прекращаю шептать: «Отпустите его».

Руслан так же, как и я, «раненый». Пусть просто уезжает.

А я хоть и была «ранена», но теперь, кажется, исцелилась…

Глава 49

Моя вина

Макар

Катя задремала на диване в гостиной. А мы с мамой сидим на кухне и тихо разговариваем.

– Маша сказала, что рейс задерживается. Они не могут вылететь прямо сейчас.

– Да нахрен они тут нужны⁈ – злобно шикаю я.

– Макар! – одёргивает она меня.

– А что? Всё, что они могли просрать, уже просрали. Оставили чокнутого Руслана наедине с Катей. И этот придурок рядом с ней уже несколько месяцев был!

– Да такого же не предугадаешь, – мама гладит меня по плечу. – Мальчик явно психически нездоров, да, но ведь выглядел вполне нормально. Вежлив был, обходителен.

Она его защищает или как?

Меня снова затапливает мраком. А если бы я опоздал? Как представлю…

– Надеюсь, его посадят, – тихо рявкаю я.

Мама мрачно молчит.

– Ладно… Отнесу Катю наверх.

– Отнеси её в комнату для гостей, Макар.

– Нет. Я отнесу её в свою комнату, – заявляю упрямо.

Мама лишь разводит руками.

– Как знаешь. Но ты можешь сейчас ещё больше её напугать.

Я – не могу! Я же люблю её, чёрт возьми!

Иду в гостиную, присаживаюсь на корточки возле дивана. Колено простреливает болью, но я терплю.

Упал с забора неудачно, наверняка усугубил ситуацию с травмой. Но об этом я подумаю как-нибудь потом.

Вглядываюсь в лицо девушки. Закутавшись в плед, Катя вроде бы безмятежно спит. Наверняка подействовали обезболивающие и успокоительные. Отёк на губах немного спал после того, как мама нанесла какую-то мазь.

Когда Руслана забрала полиция, Катя поначалу могла только рыдать. И только спустя некоторое время, заикаясь, рассказала о случившемся. Да и то, довольно сумбурно.

«Он меня не бил, – сказала она. – Я просто упала».

Она просто упала… Просто, блин, упала!

Почему она тоже защищает его?

Полиция, к счастью, прибыла вовремя. И мой отец тоже. Сейчас он в участке по просьбе дяди Гены. Надеюсь, скоро вернётся хоть с какой-то информацией.

Мы пока не знаем ничего о дальнейшей судьбе Ветра, но… Я так зол, бля! Так зол, что желаю ему реального срока.

– Эй, маленькая моя… – вожу пальцами по щеке Кати. – Тут очень неудобно. Можно, я отнесу тебя наверх?

– Мм…

Не просыпается, лишь переворачивается на другой бок.

Я поднимаюсь, беру Катю на руки. Она доверчиво вжимается носом в мою шею.

Тяжело хромая, иду наверх. Укладываю Катю на свою кровать. Сам ложусь рядом.

Пока она спит и не вспоминает про мой косяк, можно вот так полежать рядом с ней. Позволит ли она сделать так снова? Подпустит ли к себе?

Сердце моё разрывается от осознания потери. И оттого, что я мог потерять Катю совсем, если бы Руслан её увёз.

Больной придурок! Ублюдок! Ааа!

От злости пульс долбит где-то в горле.

Соскочив с кровати, нервно хожу по комнате. Беру телефон. Там сообщения от Дамира.

Он уже дома, рассказал обо всём Еве. Та в шоке и хочет услышать Катю. Когда можно?

Пишу в ответ: «Катя отдыхает».

Проверяю чат со стриптизёршей. Она так и не появлялась больше в сети, моё сообщение не прочитано.

Вновь возвращаюсь к Кате. Снимаю футболку, укутываю нас одним одеялом. Словами не передать, как хорошо просто лежать с ней рядом.

Невесомо глажу её волосы, тонкие запястья, нежные пальчики. Катя не просыпается. Мама сказала, успокоительное довольно сильное.

Не знаю, как, но у меня получается задремать.

А когда просыпаюсь, обнаруживаю, что в комнате чертовки темно. Кто-то выключил ночник на тумбочке, который я оставил.

Мама или…?

Смотрю на Катю. А она смотрит на меня. Не спит. Даже не лежит. Сидит, прижавшись спиной к изголовью.

– Привет, – хриплю, ещё не отойдя ото сна.

Медленно сажусь так же, как она.

– Как ты?

Мне хочется её обнять, но почему-то страшно даже дотронуться.

Катя пожимает плечами, продолжая молчать.

И я тоже молчу.

Не знаю, что говорить.

Бередить её раны не хочется.

И тогда я начинаю себя ругать.

– Это я во всём виноват. Нужно было отказаться от мальчишника. Мы бы оба остались дома, и всё было бы хорошо. Ты бы не осталась с этим психом наедине. Что он сделал, Кать? Что? – всё-таки не выдерживаю и начинаю допрашивать.

– Он хотел меня увезти, – вяло отвечает Катя.

– Куда?

– Не знаю. Он планировал сбежать вместе со мной. А до этого хотел получить деньги от моей матери. Собирался её шантажировать.

– Как?

– Он сделал тест. Мой отец мне неродной. Мать это, естественно, знает, а папа – нет.

Что⁈

Ошарашенно таращусь на Катю. Крыша у меня уже едет.

То есть… Ветер ей не брат?

Тогда многое становится понятнее. И от этого понимания мне ещё хуже.

Мерзко…

Мерзко, что этот тип так долго жил с ней рядом.

– Котёнок, ты чего-нибудь хочешь? Попить? Перекусить?

Пытаюсь погладить её по плечу, но Катя резко отодвигается.

Внутри всё немеет от её явной отчуждённости.

Это моя вина!

Во всём моя долбаная вина.

– Ничего не хочу.

Ясно.

Сердце моё кровоточит.

Оставаться в одной постели, наверное, неуместно… Надеваю футболку. Собираюсь подняться, но Катя вдруг хватает меня за плечо.

– Не уходи, пожалуйста, – тихо шепчет.

Сажусь обратно, прижимаясь спиной к изголовью.

– Мне было страшно… там, – говорит Катя, положив голову на моё плечо. – Руслан сказал, что давно за мной наблюдал. Мы ещё не были знакомы, но он обо мне всё знал. Вроде бы следил за мной даже. И у него были мои фотографии. Он ненавидел меня. И лю… любил, – просаживается до хрипа её голос.

А я вообще немею…

Блин… Любил? Что этот больной ублюдок знает о любви?

– Голова немного кружится, – Катя сползает обратно на подушку, и я тоже ложусь. – Когда родители приедут?

– Не знаю. Они вылететь не могут.

– Понятно, – говорит с горечью.

Оба лежим на боку, смотрит друг другу в глаза.

– Я люблю тебя, котёнок. Уверен, что у меня ничего не было с той девушкой…

Катя закрывает мне рот ладонью.

– Нет, не хочу, – морщится. – Не хочу об этом.

Согласно моргаю.

Ладно, не сейчас. Она столько пережила.

Целую её пальчики, и Катя тут же забирает руку. Закрывает глаза и довольно быстро снова засыпает.

А я опять маюсь без сна. Проверяю время, уже почти пять утра. Вскоре начинает светать. Внезапно по окну ползёт свет от машинных фар, и я подскакиваю с кровати. Метнувшись к окну, смотрю вниз. Там машина отца. Папа не заезжает в гараж, останавливается возле дома Ветровых. Из машины выходит Руслан…

Какого хрена?

Сбегаю вниз по лестнице, быстро напяливаю кроссы и прямо в футболке вылетаю на улицу.

Отец с Русланом стоят возле тачки, разговаривают. А я никак не пойму, какого хрена он с ним там беседует! Разве Руслан не должен за решёткой быть⁈

От злости и всплеска адреналина вновь не чувствую боли в ноге. Рванув к Ветру, успеваю всечь ему в скулу, но меня тут же ловит отец.

– Макар! Макар! Всё! Угомонись!

– УГОМОНИСЬ? – ору в ответ, пытаясь вырваться из железной хватки отца. – Я угомонюсь, когда он сядет, сука!

– Руслан не сядет! Всё, остынь, Макар, возьми себя в руки!

Не могу, бля…

Как успокоиться рядом с ним?

И что значит – не сядет?

– Ладно, всё. Я спокоен, – цежу сквозь зубы.

Отец оттаскивает меня подальше от Ветра. А я смотрю Руслану в глаза и пытаюсь передать свой молчаливый месседж.

Если приблизится к Кате – ему конец.

– Сын, вернись в дом, пожалуйста, – голос отца звучит чертовски устало.

Когда он отпускает меня, очень хочется вновь метнуться к Руслану, но уважение к отцу не даёт мне его ослушаться.

Выматерившись про себя, иду домой.