Текст книги "Самозванка в Академии стихий (СИ)"

Автор книги: Кира Легран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 34

Что такое бал победителей?

Единственный вечер (плавно перетекающий в ночь), когда в стенах Академии забывают про пыльные манускрипты, убирают в ящики колбы и запирают на дюжину замков мелких демонов в подвале. Выпускать последних, к слову, было чем-то вроде ежегодной традиции. Иногда спохватывались не сразу, и по утру столичные жители приходили к воротам: требовать возмещения за побитые горшки и разорванные по ниточкам панталоны. Все уже привыкли и особенно не боялись, обнаружив, что из камина выглядывает хитромордая рогатая сущность. Да и сами демонята охотно возвращались через пару дней, покуролесив всласть – в Академии их кормили гораздо лучше, чем в родной Бездне.

От пышного убранства главного зала рябило в глазах. Накануне на заряд люминов, бризеров и вечных фонтанчиков бросили адептов трёх стихий. Ухмыляющихся территов скрутили и приставили срочно выращивать сирень из ещё голых прутиков, которыми в сетку оплели балюстрады лестниц и колонны.

Теперь их и видно не было за тяжёлыми белоснежными цветами. Я то и дело совала нос в прохладные гроздья, вдыхая до краёв свежий аромат, вспоминала, как в детстве выискивала чудо-цветы с пятью лепестками, чтобы загадать желание и съесть их. На юге сирень начинала цвести гораздо раньше, чем здесь – и безо всякой магии.

Ни одного желания так и не исполнилось, но может, вся удача просто копилась на будущее?

Столы раздвинули к стенам и устроили фуршет, в середине зала возвели помост для музыкантов и приглашённой певицы, новой примы королевской оперы. Однако, в центре внимания была вовсе не она, а пятёрка победителей.

Я примеряла на себя то заискивание, с которым к ним обращались, те прилипчивые взгляды и улыбки, которыми их награждали. И, что уж там, немножко завидовала.

Ничего, подумала я, отпивая из бокала. В следующем году снова буду участвовать, только честно, без сильфа.

– До следующего года, – вдруг отчётливо сказал кто-то за моей спиной.

Похолодев от страха, я медленно повернулась.

Лорд Дерлинджер Клоффермортон, он же Ди, он же мой несостоявшийся убийца (право, многовато их развелось) с пасмурной улыбкой разглядывал кучку чемпионов. Хотя сегодня он разоделся в затканную серебром парчу, изумруды и чёрный бархат, он всё равно больше смахивал на лихого пирата, чем на потомственного аристократа из рода-прародителя Терры.

Парень искоса глянул на меня кошачьим глазом и пояснил:

– Сейчас они у всех на устах, но даже года не минует, как память об этом поблёкнет. Тем, кто хочет удержаться на вершине надолго, придётся доказывать снова и снова, что они достойны. А потом учёба закончится – и на память обо всём этом останутся лишь портреты в скучнейшей галерее, в которую никто особенно и не заходит.

– Ну надо же, – я насмешливо подняла брови, – а я думала, что вы мечтаете о своём лице на почётном месте в этой скучнейшей галерее.

– Я могу желать глупостей и одновременно осознавать, что это глупо. – Улыбка у него была обаятельная, хоть и дерзковатая по меркам общества. – Ну а вы что же?

– Просто радуюсь, что выдался случай погладить настоящего лигра.

Ди только хмыкнул:

– Мне хорошо знакомо, каково это – упустить победу из рук, можете не изображать добродетель. Паршивое чувство. Но из него можно вынести нечто ценное.

– Вы подошли, чтобы возвести меня к высотам духа?

Я посмотрела на него через бокал. Лёгкое яблочное вино почти закончилось.

– Вообще-то я хотел извиниться.

– О.

– Иногда меня заносит. Дух соревнований, жажда победы, азарт застит глаза. Я был уверен, что игниты не устоят перед ловушкой и так сильно хотел заманить вас, что не продумал последствия. Так что лорд Морнайт был прав, что устроил мне выволочку. Я бы предпочёл, чтобы сделал он это не на глазах у всех, но что уж. Поделом мне. – Он прижал руку к груди и быстро поклонился: – Сожалею и приношу искренние извинения.

– Полно вам, – я застеснялась и шлёпнула его перчаткой, – всё давно забыто. Меня ведь даже не оцарапало.

За спиной лорда Клоффермортона вдруг появились приятели, территы со старших курсов, чьих имён я не знала.

– Что я вижу! – воскликнул тот, что был повыше, кровь-с-молоком и целая копна русых кудрей. Ну прямо деревенский жених, затянутый во фрачную пару. – Дружище Ди, неужто бремя холостяка стало для тебя невыносимым? Уже строишь глазки ма-а-а-адемуазель? А представь-ка и меня, наверняка я понравлюсь ей больше.

Тот со смехом толкнул его рукой в лоб, как докучливого пса:

– Что за ерунду ты несёшь? Я всё же предпочитаю женщин пламенных, с неукротимой волей к победе. Не в обиду леди, – зубоскалить он умел отлично.

Я вернула улыбку:

– Нисколь не в обиде. Но может, вы ещё передумаете? Мы, проигравшие, должны держаться вместе.

– У-у-у-у… – в унисон загудели территы, «незаметно» подначивая друга тычками в рёбра. Судя по красным щекам и рвущимся на волю смешкам, они предпочитали виноградное креплёное.

Ди засмеялся:

– Люди правду говорят, что вам палец в рот не клади.

– У этих людей есть имена?

– Ну нет, я не сплетник. Просто хорошо слышу, когда сплетничают другие. – Очередной тычок вывел Ди из себя. Он запыхтел, пытаясь одной рукой перехватить следующие атаки: – Прошу простить, эти господа скоро потеряют человеческий облик и превратятся обратно в боровов. Нужно вернуть их в свинарник до полуночи, – он отсалютовал мне бокалом и потащил свою шумную компанию прочь.

Музыканты заиграли лёгкий контрданс, гости и адепты разбились на пары в два длинных ряда. Даже весёлые танцы у знати были каким-то скучными и чинными: мужчины застывали в фигурах как статуи, женщины одновременно с танцем следили, чтобы туалет и причёска оставались в порядке. То ли дело простой люд на ярмарке Средолетья или в ночь Нои-блатта! Вот там пятки горели, а косы расплетались сами собой.

Мне быстро наскучило смотреть на танцующих и захотелось пройтись

На длинном балконе царила приятная прохлада, со стороны леса доносились преливчатые соловьиные трели. Бархатная ночь выцветала на горизонте, обещая восход через пару часов. Скамьи с изогнутыми спинками уже заняли, так что я прошла к самым перилам, осторожно ступая по чуть скользкому мрамору.

Глаза слипались, даже холодный ветерок не помогал. Завтра свободный день – и я намеревалась проваляться в постели так долго, насколько это вообще возможно, а ужинать пойти в «Лавандовый бриз». После торжественных вечеров еда ещё пару дней будет отличаться особой изысканностью: поварам нужно срочно избавиться от закупленных лангустинов и земляных грибов.

Увлечённая приятными мыслями, я не сразу заметила, что девичий профиль по левую руку от меня выглядит довольно знакомым. Горделивый нос, собранные наверх кудри, идеальная осанка – вся фигура дышит уверенностью. И только пальцы отбивают ритм по перилам, выдавая нервозность

Нарелия заметила мой взгляд и повернула голову. Я думала, что она расфыркается и уйдёт или сделает вид, будто меня тут нет, но вместо этого она подошла ближе. Длинный подол прошелестел по мрамору.

Ночь была ей к лицу. Слишком резкие днём черты обрели приятную мягкость, глаза в глубоких тенях ловили свет от фонариков в парке и живо поблёскивали. Она выглядела малость растерянной, словно сама не особенно сознавала, зачем ей со мной говорить. Опёрлась на ограду, зашарила взглядом по крышам коттеджей среди опушённых молодым листом деревьев.

– Мне не нравится, что я чувствую себя обязанной, – вдруг резко сказала Нарелия. Голос у неё был грубоватый, неподходящий для шёпота.

Я не сразу разобралась, о чём это она. Какое-то время просто таращилась вниз, гоняя фразу в голове по кругу. «Обязанной, обязанной, обязанной» – как эхо в горах. Потом догадалась.

Нет, всё-таки нужно идти спать.

– Так не чувству-ы-ы-ый, – зевок съел конец слова. – Я же ничего взамен не требую.

– Это не имеет значения. Может, завтра у тебя испортится настроение. Или мы столкнёмся лбами на пути к одной цели. Этот долг всё равно будет жить во мне и грызть, как мерзкое насекомое.

– Ничем не могу помочь, – я отлипла от перил, собираясь уходить. – Чужих тараканов не изгоняю.

– Стой. – Нарелия ухватила меня за локоть. – Проси, чего хочешь. Прямо сейчас.

– Прямо сейчас я хочу, чтобы ты от меня отцепилась, а то засну прямо здесь, – пробормотала я, раздражаясь. Да что ей нужно? Придумала себе проблему на ровном месте.

– Говори.

Я закатила глаза:

– Хорошо, вот моё желание: принеси-ка мне пунша. Пить хочу, страсть.

Нарелия заметно разозлилась. Тряхнула за руку, разворачивая к себе.

– Что-то нормальное. У меня есть деньги и драгоценности, личная портная. Семейная ложа в опере – могу пускать тебя в неё на премьеры. Ты любишь что-нибудь?

Её настойчивость давила со всех сторон одновременно, как будто гора навалилась всей тяжестью. Подозреваю, что именно таких Ди Клоффермортон имел в виду, когда говорил о «пламенных женщинах».

У меня же люди такого склада вызывали желание извернуться и сбежать подальше, а если не выходит – столкнуться лбом и навсегда отпугнуть.

Я демонстративно отцепила её пальцы от себя. И хотела было наговорить всякого, уже открыла рот и взяла дыхание, но тут взгляд упал на гребень в её волосах. Самый обычный, если можно так говорить о черепаховой вещице в россыпи драгоценных камней.

Именно он натолкнул меня на мысль, от которой сонливость как ветром сдуло.

– А знаешь, есть одна вещь… – замялась я, будто в сомнениях. Нарелия обратилась в слух. – Опера меня не интересует, но зато я большая фанатка истории магии, не пропустила ни одной лекции лорда Фестона. Есть в древних артефактах что-то завораживающее, знаешь? Пыль веков, хитросплетения судеб. Слышала, что род Фламберли владеет одной такой вещью. Что-то из артефактов сестёр Игни, верно?

Нарелия сжала губы в нитку и покачала головой:

– Это слишком. Я не могу отдать семейную реликвию. Ты не от смерти меня спасла, а всего-то остановила… наказание.

– И не надо, – легко улыбнулась я. – Истинному ценителю не нужно владеть историей. Достаточно лишь прикоснуться к ней.

Глава 35

Бетель схватилась за сердце. Вспомнила, что оно с другой стороны – и схватилась уже правильно:

– Ты едешь к Фламберли?! Но почему? Зачем? Как? Нарелия что, угрожала тебе? – Подозрительный взгляд метнулся в сторону лестницы. – Ты только скажи, мы с ней быстро разберёмся.

– Не кричи так, пожалуйста, – попросила Эреза. Она отставила пустую чашку и неуверенно добавила: – Неожиданно это слышать, кончено… Но я рада, что вы сумели подружиться после всех размолвок.

Территка до сих пор ходила в крапинку, только ядовито-синий выцвел до голубого. Первые дни Бетель всё предлагала нам с ней нарисовать такие же, чтобы поддержать подругу, даже достала где-то краску. Я отказалась. Краску на всякий случай спрятала.

Впрочем, сама Эреза не особенно переживала из-за своей временной пятнистости. Один молодой лорд так впечатлился стойкостью, с которой она снова и снова пыталась пройти своё испытание, что у них немедленно завязалась переписка. Из бесед она не выпадала, не таращилась с мечтательным видом и розовеющими щеками в небо, но то и дело вскидывалась во время чаепитий – не принесли ли почту.

Симптомы если не влюблённости, то её начала уж точно.

Улучить время для поездки в отдалённое имение оказалось не так-то просто. Что я, что Нарелия уже начали готовиться к переводному экзамену, до которого оставалось всего три месяца. Мы то и дело сталкивались: то в библиотеке, то на полигоне, то на полянах и в рощах, которые обеим показались достаточно укромными. С учётом того, что мы и без того ходили на одни и те же лекции, а я ещё и частенько заскакивала на чай в «Лавандовый бриз», вскоре возникло ощущение, что с Нарелией я вижусь чаще, чем с кем бы то ни было.

– Хватит меня преследовать, – шипела она в просвет между полкой и книгами. – Я же сказала, нужно подождать, когда семья уедет на источники.

– Это кто кого преследует, – столько же тихо возмущалась я. – Шагу ступить нельзя, чтоб на тебя не наткнуться.

В таком духе мы пережили несколько напряжённых декад, пока, наконец, семейство Фламберли не соизволило отчалить поправлять здоровье на серные источники в Крирк.

Все дела были немедленно отложены.

ߜߡߜ

Родовое гнездо Фламберли лежало далеко к северо-востоку от столицы. В тех же местах, где пик Небесного огня подпирает облака плоской вершиной, а в затканном паутиной лесу раскинулись Кровавые озёра.

Для меня это был край суеверного страха, тёмных и мрачных сказок, тревожных слухов, что расползались по всему королевству. Мол, вода в озёрах такого цвета, потому что демоны топят в нём жертв. А гора однажды проснётся: оживёт в сердцевине злой дух и зальёт раскалённым камнем равнины.

Для Нарелии это место было домом. Обителью детских игр и первых воспоминаний.

Чем больше об этом думаю, тем меньше удивляюсь тому, какая она получилась.

Я ждала, что Нарелия станет абсолютно невыносимой из-за тягот пути. Но она держалась спокойно и на удивление вежливо, хотя мы часами тряслись лицом к лицу – тут уж кто угодно огрызаться начнёт. Должно быть, моя просьба и впрямь сняла у неё камень с души. Бесед мы особенных не вели, разве что случалось обратить внимание на огромную тучу на горизонте или пожаловаться на скверный завтрак в гостином подворье.

Дубовые леса сменились еловыми, а те – кривым редколесьем, в котором каждое дерево будто страдало от невыносимой боли. Между узловатыми стволами вскоре стали попадаться серебристые полотна размером с добрую простынь, и кучер поспешил свернуть на широкий тракт через поле.

Молчание в дороге меня не утомляло. Встречая знакомые места, Пак то и дело вдруг принимался болтать в голове, нисколько не нуждаясь в ответах. Путешествие навеяло сильфу ностальгические чувства, и он, словно дед на завалинке, углублялся в события давно минувших дней. К сожалению, он забывал уточнять, что случилось сорок десятков лет назад, а что сорок сотен, так что представления мои об этих краях вышли довольно спутанными.

Вскоре стали попадаться лохматые пятна ольх, рябины в белом цвету, хорошенькие серебристые осинки, всё чаще и чаще, пока отдельные деревья не слились в начало настоящего парка. Дорога с этого момента неуклонно шла вверх с лёгким наклоном. Она завернулась возле домика паркового смотрителя и вывела нас прямиком к чугунной ограде: тяжёлые прутья с пиками на концах смотрелись звериной пастью, в которую лучше не попадать. «Вам здесь не рады», – как бы говорили они. Между пиками топталась толстая серая ворона и с любопытством разглядывала экипаж.

– Леди Фламберли! Леди Шасоваж! – гаркнул кучер Нарелии так, что я чуть не поседела во цвете лет. Ворона встрепенулась и поспешила убраться.

Привратники, наверняка коротающие дни за игрой в карты, выскочили из своей будочки и кинулись отворять ворота, на ходу нахлобучивая фуражки.

Поместье Морнайтов напоминало увядший цветок. Поместье Триккроу – модную в этом сезоне диадему, которую в следующем объявят безвкусицей.

Поместье Фламберли вызывало желание вытянуться во фрунт и проверить, не пристало ли пятнышка к обуви, не забралась ли под ноготь грязь. Дорожки и клумбы расчертили под линейку, тёмная зелень кустов казалось холодной даже под весенним солнцем. Всюду углы и прямые линии, почти чёрный камень фасада и белый – дорожек. Высокие тонкие окна следили за нами десятками глаз, выискивая недостатки, а дымоходы вонзились в небо двумя ядовитыми клыками.

Здесь не было фонтанов и статуй, или иных украшательств, только ровные пирамиды кустов друг за другом. Судя по чёткой форме, стригли их совсем недавно, может, даже сегодня утром.

Захрустел белый гравий под ободами колёс, лошади всхрапнули и остановились. Из раскрытых дверей поместья высыпала прислуга и в мгновение ока разбилась на две шеренги по бокам лестницы. Одна девушка прятала за спиной метёлку для пыли, другая явно недавно месила тесто – и теперь украдкой отскребала его. Одетые в чёрное и белое, они сливались со двором в единое целое, от которого мне вдруг стало не по себе.

– Леди Фламберли, доброе утро.

Высокий седовласый мужчина помог выбраться из кареты сперва Нарелии, а потом и мне. На благодарную улыбку он ответил лишь крошечным чопорным кивком. Я думала, что он спросит, почему госпожа явилась посреди учебного семестра или хотя бы выкажет радость от её появления, но тот молчал, словно воды в рот набрал.

Мы ступили на покрытую ковром лестницу – прислуга разом склонила головы и будто бы задержала дыхание.

От этой атмосферы и самой говорить расхотелось. Громкие звуки казались здесь неуместными, а если кто вздумает посмеяться или запеть – поместье наверняка выплюнет его из себя наружу.

Пусть мне и самой не довелось в жизни познать домашнего уюта, но такого гнетущего и неприветливого места ещё не встречалось.

Холл сперва показался моховой кочкой – виной тому зелёный бархатный ковёр, шаги по которому звучали приглушённо, и такого же цвета драпировки за лестницей. Света узкие окна пропускали маловато, так что люмины загорались даже днём.

Мажордом склонился к уху Нарелии и что-то сказал. Та жестом отослала его прочь.

– Здесь всегда так? – негромко спросила я. Голос показался чужим.

– О чём ты? – Нарелия отвлеклась от стаскивания дорожных перчаток и окинула взглядом холл в поисках того, что меня так смутило.

– Все как живые трупы. – Я выразительно провела по рукам. – Аж мурашки по коже.

– Вышколенная прислуга – залог хорошей репутации, – ответила она, явно повторяя чьи-то слова. – Их голова должна быть занята делом, а не развлечениями.

– Вы что, их палками бьёте, если вдруг засмеётся кто? – фыркнула я.

Нарелия вздрогнула.

Не глядя на меня, скомандовала:

– Идём. Ход в хранилище скоро закроется.

В отличие от Триккроу, Фламберли не доверяли стенам собственного дома так уж сильно. Для реликвии выстроили отдельное помещение, на первый взгляд здорово напоминающее склеп. А перед ним поставили стелу высотой в человеческий рост, тень от которой сейчас падала аккурат на дверь. По камню шли выбитые имена: верхние уже неразборчивые, изъеденные дождями и туманами, а среди нижних я обнаружила Нарелию.

Сама она тем временем осторожно прижала руку к выемке в форме ладони. Гранитная дверь склепа… то есть, хранилища, омерзительно заскрежетала и медленно отъехала в сторону. Сверху посыпалась каменная пыль.

Рефлексы сработали у обеих: два светляка одновременно зажглись в воздухе. Мой жёлтый и её белый напоминали луну и солнце, что вопреки обычаю оказались в небе в один миг.

Под каменным саркофагом оказалось так холодно, что руки враз озябли, затхлый и неживой запах отдавал плесенью. Под подошвой неприятно захрустели камешки, когда я вошла. Внутри было пусто, но Нарелию это не смутило. Шар белого пламени скользнул к полу.

– Отойди и лучше отвернись. Или закрой глаза, – предупредила она.

С тем же успехом она могла бы сказать коту оторваться от крынки сметаны.

Я сощурилась, наблюдая, как огонь расплескался по полу ровным слоем. Белый окрашивался голубым всё больше и больше, пока не сравнялся по цвету с лепестками ирисов.

У меня дух захватило от этого зрелища. Просто создать голубое пламя – уже сложно, а поддерживать его на такой площади, делая всё горячее и горячее не менее трёх минут… Глядя на то, как сильно напряжено лицо Нарелии, как дрожат её руки, я невольно чувствовала уважение. Каким бы ни был талант, без долгих тренировок этого не достичь. И каждая будет выматывать до предела, выпивать силу досуха.

Для мага нет большего момента уязвимости, чем остаться совсем без сил. И тот, кто раз за разом проходит через это, чтобы стать лучше, обладает поистине несгибаемой волей.

Нарелия зарычала сквозь зубы. Огонь разом впитался в квадратные плиты, и те треснули в центре. После яркого представления показалось, что настала тьма, но мой светляк всё ещё исправно горел. Я заставила его спуститься ниже. Из-под осколков камня брызнули золотые блики: под полом скрывался ящичек из драгоценного металла.

И совсем холодный, ну надо же.

Тяжело отдуваясь, Нарелия присела. Откинула крышку и достала гребень. От её украшений он отличался так же, как дикий лебедь отличается от породистой домашней утки. Никаких бриллиантов с рубинами, обычное дерево, но каждый его кусочек покрыт затейливой резьбою, а форма кажется такой изящной, что хочется разглядывать снова и снова, отгадывая секрет давно почившего резчика.

В верхней части темнел уже дважды знакомый плоский камень, на этот раз напоминая стрелу без оперения или копьё.

– Вот твоя история, – сказала Нарелия и протянула гребень мне.

Я замешкалась. Что, если сейчас выяснится, что мы с ней сёстры или вроде того? Как бы мне не быть похороненной прямо здесь.