Текст книги "Самозванка в Академии стихий (СИ)"

Автор книги: Кира Легран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 18

Пробираясь в коттедж «Изумрудный сон», я сама толком не понимала, что пытаюсь в нём найти. Но сомнения запоздали настолько, что я успела добраться до комнаты Лиама. Мужчины не могут попасть в наши коттеджи, зато нам в их дорога открыта.

Привычка недооценивать женщин однажды им аукнется.

Сонная тишина полудня висела в прохладных серебристо-зелёных интерьерах. При одном взгляде на высветленный до седины паркет и гардины цвета мха вспоминались северные леса. Двигалась я осторожно, то и дело прислушивалась – но в глубине дома не раздавалось и звука. Я понятия не имела, с кем живёт Лиам и всё время боялась напороться на соседей. Прокрадывалась на самых носочках мягких туфель, безшумно скользила по тонким коврам на манер водомерки, пока не достигла комнаты. Именно здесь я видела Лиама через окно.

Я выждала несколько секунд, медленно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Будто нарочно, в поле зрения попала толстая пачка ассигнаций, при виде которой у меня чуть не подкосились ноги. Мать-перемать, сколько же деньжищ! А он их вот так бросает, как обёрточную бумагу?! Даже сердце быстрее забилось.

А потом замерло.

Деньги отвлекли меня от остального. Аптечная шкатулка и небрежно брошенные на полотняный бинт ножницы.

Я и глазом моргнуть не успела, как оказалась в комнате. Настороженной лисицей выглянула в окно. Убедилась, что на горизонте нет случайных свидетелей и вернулась к столу.

Бинт и ножницы, подозрительно… Но доказывает лишь то, что он где-то поранился. А это…

Я взяла баночку и повертела на свету. Прозрачная мазь содержала вкрапления мелких сиреневых лепестков, на дне проглядывал зелёный квадрат – символ Терры. Мне даже открывать её не требовалось, чтобы узнать.

Мазь от ожогов.

Начатая.

Похолодев, я стиснула баночку в кулаке. Такая была у любого игнита. Пусть своё пламя не обжигает, но на тренировках легко было нарваться на чужое.

Вот только ни вчера, ни сегодня тренировок не было. А вне уроков Лиам занимается один, потому что терпеть не может, когда что-то не выходит на глазах у всех.

Так, остановись. Он мог просто выложить её, чтобы не мешалась. Или всё-таки устроить спарринг с кем-то.

С отвращением, будто дотронулась до комка червей, я вернула баночку на место. Учащённый пульс мешал сосредоточиться, взгляд то и дело обращался к столу.

Даже если… Даже если это Лиам, зачем ему меня устранять?

Воздух царапал горло. Парень достаточно силён, чтобы играючи скинуть меня в воду.

Чтобы отвлечься от навалившихся подозрений, я отошла от стола и осмотрела этажерку за ним. Серебряная чернильница сверкала девственной чистотой. Стопки пергамента и тонкой бумаги перевязаны бечевой: выглядят так, будто их не касались с с момента покупки.

Не любитель писать письма, кто бы сомневался. Зато ему пишут?

Задела раскрытый конверт на столе будто бы случайно. На ковёр шлёпнулась твёрдая карточка, испещрённая красивыми надписями и вензелями. Кака-а-ая я неловкая….

Так-так. «Последний день второй декады ламмаса…», бла-бла… «Отпраздновать светлые Осенины в родовом поместье Триккроу».

Семья прислала ему официальное приглашение, как гостю какому-то? Или я чего-то не понимаю, или они там все сумасшедшие.

Подобрала карточку и сунула обратно в конверт. Не знаю, что и думать. Больше всего мне хотелось устроить ему ловушку, как-то заставить проговориться, чтобы всё стало ясно. Если это не Лиам – прекрасно, вычёркиваем одного подозреваемого. Если он…

Воротник платья неприятно впился в шею. Стоит поостеречься. Я много достигла за последнее время, но всё ещё не могу быть с ним на равных. И пока что не знаю, как именно сработает амулет лорда Морнайта. Ах, почему же не спросила?

Конечно, сердито подумала я, в нужный момент голова была занята совсем другим. Пустыми фантазиями, которые не спасут, если кто-то задался целью сжить тебя со свету. Разве что скрасят последние мгновения.

Интересно, лорду Морнайту семья тоже присылала такие приглашения? Вспомнился белоснежный цветок, сложенный к безмолвному камню. Будь это кто-то другой, я бы сказала, что долгая память – несомненное достоинство. Но из этого сердца призрака хотелось изгнать. И поскорее.

Из передней коттеджа вдруг донёсся шум. Я замерла на месте, как застигнутый охотой олень.

Из окон хорошо просматривалась только одна дорожка. Кто-то пришёл по второй. От звука шагов напряглась так, что позвоночник закаменел. Попятилась, глядя на закрытую дверь. Не мешкая, отдёрнула ажурный тюль и села на подоконник, чтобы перекинуть ноги наружу, выпрыгнуть и сбежать. Но чёртова оборка зацепилась за край подоконника. Так и знала, надо было брать платье попроще!

Драгоценные секунды истаяли как дым.

Дверь открылась.

Лицо Лиама вытянулось:

– Ну надо же, какой неожиданный сюрприз. Меня ждёшь? – Он опёрся спиной на дверь, закрывая её.

Щелчок вышел зловещим.

Чувствуя себя загнанной в угол, я приняла нарочито беззаботный вид. Ну не станет же он меня прямо здесь убивать? Да и не сможет, амулет-то на месте.

В поисках опоры невольно стиснула подвеску. Лиам проследил за моей рукой. Едва заметно хмыкнул и двинулся к столу, на ходу снимая перчатки.

Мои внутренности сорвались вниз – письмо, что прежде лежало возле связки перьев, оказалось сдвинуто на другой край стола. Он заметит, что его трогали!

Я соскочила с подоконника и быстро преградила Лиаму путь. Он сощурился, лениво улыбнулся в своей обычной манере – без настоящей радости. Взгляд скользнул по открытой шее, вызвал щекотное чувство.

– Смотрю, у тебя новая безделушка? Обычно женщины не покупают себе украшения. И кто этот скряга, решивший, что ты не заслуживаешь чего-то лучше рубинов?

Под мягкостью интонации скребли железные когти. Может, он и пытался замаскировать чувства, но все они были написаны на лице. Лорд Триккроу был ужасно зол. Никому не понравится вторжение на свою территорию.

Мне не стоит испытывать судьбу, лучше поскорее уйти.

Но если это всё-таки он…

Я сделала вид, будто эти слова только позабавили. Опёрлась на стол позади себя, скрывая конверт из виду. Подцепила бумагу кончиками пальцев, медленно сдвигая на прежнее место.

– Не много ли ты берёшь на себя, вот так огульно обвиняя незнакомого человека в жадности? – хмыкнула я, чтобы отвлечь его от случайного шороха. – Мало ли, кем он может оказаться…

Лиам закусил губу.

– Да хоть чёртовым королём, плевать. Чем выше его статус, тем ниже он роняет себя такими подачками. Что тебе пришлось сделать за эту ерундовину?

У меня вылетел смешок. Впечатляющая дерзость. Жаль, лорд Морнайт этого не слышит – вот было бы веселье!

– Ты сам себе противоречишь, – сказала я и поджала губы.

Он или нет? Лиам и раньше страдал приступами дурного настроения, грубил ни с того ни с сего, но никогда ещё не пытался задеть меня настолько мерзким способом.

Не считая нашей первой встречи, конечно.

Обида распускалась чёрными цветами, пачкала сажей вместо пыльцы. Я думала, что за эти месяцы снискала хоть какой-то намёк на уважение, а вместо этого снова получаю шлепок грязи в лицо. Ему как будто нравилось протягивать мне руку, а потом отдёргивать с глумливым смехом.

Достаточно ли этой неприязни, чтобы столкнуть человека с моста?

– Противоречу?

– Говоришь, что это ерундовая безделушка, но уверен, что мне пришлось за неё платить чем-то ценным. Ты определись, что ли.

– Не таким уж и ценным, – с неприятной усмешкой сказал он, – если идёт по сходной цене.

Я едва не заскрежетала зубами от злости. Он так бросал эти фразы, словно надеялся увидеть, как я сорвусь. И от того держалась за самообладание ещё крепче:

– О, теперь до смерти интересно… – произнесла я тихо, вынуждая его ловить каждое слово. – Какие же подарки ты даришь своей невесте?

Я была готова к тому, что он выругается или оттолкнёт меня. Бешенство, промелькнувшее в тёмных глаза, почти не испугало. Но он схватил мою ладонь и прижал к груди, глядя в упор.

Никто не отвёл взгляд.

Дрожащий голос Лиама щекотнул краешек уха:

– Скоро с этим фарсом будет покончено. И тогда я поймаю тебя раз и навсегда.

– Это угроза? Мне стоит нанять телохранителя?

Он отстранился и посмотрел на меня без улыбки. По коже, отчего-то, пробежали мурашки.

– Это обещание.

Находиться рядом с ним было невыносимо, в меня будто раскалёнными иглами тыкали. Я выдернула руку, потёрла смятые костяшки. В жизни ничего не боялась по-настоящему, но сейчас этот парень умудрялся пугать одним только взглядом. Даже Дей Киннипер показался бы рядом с ним вполне нормальным.

– Иногда я задаюсь вопросом, что же творится у тебя в голове, – сухо сказала я, бочком отходя к двери. – Это всё крайне интересно, конечно, но мне пора идти.

– О, неужели? – Он развернулся, бегло осмотрел стол. Конверт лежал на прежнем месте. – И зачем же ты приходила, если уже уходишь?

Вызывать подозрение было не с руки, но снедавший меня вопрос требовал ответа. Я дёрнула плечом:

– Заметила, что ты получил травму. Хотела узнать, не нужна ли помощь.

Лиам посмотрел на перевязанную руку. Странная улыбка на мгновение осветила его черты. Я прежде не видела этого выражения. Мечтательное торжество в его лице точно не было связано с моим присутствием.

– Я в полном порядке. Такие травмы исцеляют душу.

Глава 19

Утро следующего дня прибавило головной боли. Поверхностный осмотр показал, что на руках Дея Киннипера не было ожогов.

Вчера это было бы важным. Сегодня не говорило ровно ни о чём. Потому что и Лиам уже щеголял без перевязки – целители-территы знали толк в снадобьях, за сутки любой ожог затянется.

Чтобы выяснить хоть что-то, на общем занятии я встала в пару с Бетель.

Сегодня осенью только пахло, солнце слепило глаза совсем по-летнему. Лес вдалеке расцветило жёлтыми и багряными пятнами, словно развесили праздничные флажки на ярмарку. Стоял полный штиль. Если бы не галдёж адептов, можно было бы подумать, что время здесь совсем застыло.

Я прикрыла глаза козырьком-ладонью и попросила:

– Давай поосторожнее, хорошо? В последнее время все так часто ранятся… Разве Дей Киннипер вчера не ходил с повязкой?

Бетель повернулась в его сторону. Пожала плечами. У её ног уже закручивались маленькие вихри, тревожили сухие травинки и песок.

– Откуда же мне знать? Я не помню, что на завтрак ела, а ты про чужие травмы спрашиваешь. О, хотя… – Она сморщила лоб, пытаясь совладать с памятью. – Не знаю, что там с Киннипером, а вот Нарелия вчера как раз явилась с повязкой. И даже рассказывать не пожелала, что это с ней приключилось. Пфф, подумаешь, великий секрет.

Она помахала руками, точно стряхивала что-то. Ясные глаза сверкнули озорством:

– Начнём? Я сегодня в хорошей форме, так что держись. Ха!

В этот раз у меня получилось дать отпор. Бетель предпочитала атаковать и делала это в своём бесшабашном стиле, ошеломляя противника напором и внезапностью. Но я уже знала её привычки, так что заранее сосредоточилась на щитах и контратаках. Сгустки огня послушно вспыхивали в руках и летели точно в цель, вынуждая Бетель отступать. Не успела она и глазом моргнуть, как оказалась в кольце голубого пламени. Пылающая преграда доходила до пояса и не давала сбежать. Аэритка крутанулась на месте, но все ходы к отступлению были отрезаны. Она попыталась взлететь. Приподнялась лишь на ладонь вверх, засуетилась и едва не влетела в огонь.

– Айя! Всё, сдаюсь! Гаси, пока я не поджарилась тут до корочки, – со смехом завопила она. – Когда ты такому научиться успела? Это отличный уровень!

Гордость, тронувшая сердце, была горячее любого пламени. Я повела ладонью в изящном движении, усмиряя стихию. Языки огня опали к земле. Истаяли струйками дыма, оставив после себя выжженный круг.

– Впечатляет, – сказал Тангиль, подходя. – Когда ты управляешь им, то похожа на дарм-дешийскую заклинательницу тигров.

– Где ты видел хоть одного тигра? – засмеялась Бетель. – Ну или хоть одну заклинательницу.

Тангиль весело фыркнул. Он распустил свои роскошные волосы и теперь вытряхивал из шелковистой копны землю. Из Эрезы, что была с ним в паре, воду было хоть выжимай – девушка шла к нам с мрачным видом, оставляя за собой лужи.

– Тот, кто прочёл тысячу книг, знает тысячу вещей, – сказал Тангиль. Глянул назад и спохватился: – О, прости! Сейчас высушу.

Он с силой взмахнул рукой. Отвёл в сторону слитным движением. С одежды и волос Эрезы слетели тысячи капель и собрались в большой шар. Сфера дрожала и переливалась в воздухе. Ещё одно короткое движение – и вода плюхнулась в корни ближайшего дуба. Громко плеснуло.

Этот звук заставляет меня вздрогнуть.

Отшатываюсь в сторону. Пытаюсь совладать с внезапной паникой, но та наваливается мешком на голову. Чудится, что опять надо мной смыкается чёрная безжалостная река. Воздух с трудом протискивается в горло, частые вдохи лишь опустошают ещё сильнее. Хочется спрятаться, сбежать отсюда, ящерицей припасть к сухой надёжной земле. Я сцепляю руки в замок, вонзаю ноготь в ладонь. Пульсирующая боль отвлекает.

Сквозь пелену страха проступает внешний мир: дятел стучит по дереву, несколько территов затеяли потасовку, глава кафедры спешит к ним со зверским выражением лица.

– Дарианна? – Тангиль возник передо мной, закрывая акт расправы. – Всё хорошо? Вы так побледнели…

Вымученная улыбка.

– Должно быть, голову напекло.

– О, – расстроенно сказала Эреза, приглаживая вздыбленные после сушки пряди, – а я как раз хотела сказать вам захватить шляпку. В Конфлане не привыкли к такому солнцу.

Тангиль догнал меня уже после практики. Я распрощалась со всеми и шла в обход главной башни, чтобы свернуть к «Терракотовым холмам» напрямик через ровную лужайку в обрамлении жёлтых нарциссов. Аквит тяжело отдувался – спешил, видимо.

– Постой… Хех, нужно больше внимания уделять бегу. – Под моим удивлённым взглядом он несколько смешался. С порозовевшими щеками этот медвежьего роста парень выглядел очень забавно. – Не сочти меня странным. Я просто хотел узнать, приглашена ли ты на Осенины к Триккроу.

– Я? С чего бы это?

Он замялся, разглядывая свои руки. Я тоже опустила взгляд, невольно оценивая. Красивые: мужественные и утончённые одновременно. Рождённые, чтобы перебирать струны или творить поэзию остриём пера. Не зря он так любит старинные поэмы, каждый выходной бегает слушать выступления.

Тангиль силён, но никогда не бывал груб – это мне в нём очень нравилось. Да и не только мне. С недавних пор я заподозрила, что Бетель испытывает к нему не только дружеские чувства. Хотя и не могла внятно сказать, почему так решила.

– Твой покровитель, очевидно, приглашён, вот я и подумал, что ты тоже. Позволил себе заранее обрадоваться. Я еду как сопровождающий для сестры и матери, но, признаться, не особенно жажду встречи с тем обществом, что собирают Триккроу. Понадеялся, что хоть в этот раз будет получше.

Он задумчиво посмотрел вдаль, будто сквозь деревья и кадки мог увидеть их поместье. От глухой тоски, плескавшейся в синих глазах, потяжелело на сердце.

Я сощурилась, глядя на него против света. Золотистый ореол вокруг волос делал его похожим на какое-то сказочное существо.

– Ты обычно не жалуешься, – заметила я. – Тогда почему мне всё время кажется, что тебя что-то гложет?

– Наверное потому, что ты гораздо проницательнее, чем многие думают, – хмыкнул он. – И видишь скрытое, даже если кто-то совсем не хочет этого показывать… Почему-то у нас считают, что люди из других стран относятся к какому-то другому сорту и никогда не поймут олдемца. А мне всегда казалось, что со стороны многие вещи заметны лучше.

– О, ну хватит. Ещё немного, и я совсем возгоржусь. Всё утро хвалите.

– Почему бы и нет, если есть, за что? Мне показалось сегодня… – Он нахмурился и оборвал себя: – Нет, не важно. Пойдёмте со мной, если не заняты чем-то безотлагательным? Просто хочу кое-что показать.

Хотя безотлагательное имелось, мне стало любопытно.

Мы подошли к маленькому пруду, возле которого совсем не было деревьев. В прозрачной воде отражалось небо, с тихим журчанием лился вечный поток. Глядя на камни, что лежали на дне, я едва не шарахнулась. Остановилась в нескольких шагах от кромки воды.

Тангиль будто почувствовал мою неуверенность. Вышел вперёд. Лицо его, чаще безмятежное, приняло серьёзное выражение:

– У любой стихии всегда две стороны, каждая из которых по-своему потрясающая. Вода может быть желанной для умирающего от жажды в пустыне и ненавистной для того, чей дом унесло паводком. Причинять горе и радость. Дарить жизнь и отбирать её. Зависит лишь от того, под каким углом смотреть. – Мягкий голос словно гипнотизирует. Я завороженно слушаю, глядя, как блики играют на водной глади. – Она не виновата сама по себе, ничем не отравлена. И главное то, как именно её использовать.

Он медленным жестом обводит полукруг прямо перед собой. Я затаиваю дыхание. Тысячи… Нет, мириады водных пылинок, сверкая, взмывают в воздух. Кружа и переливаясь, они мерцающим туманом зависают над гладью пруда, пронзённые солнечными лучами.

Я ахаю от восторга:

– Радуга! Но как? Как ты это сделал? Волшебство…

Тангиль довольно заулыбался. Должно быть, такая реакция показалась ему детской, но я ничего не могла с собой поделать. Яркая радуга переливалась над нами всеми семью цветами, неожиданная и великолепная.

– Не верю… Очень красиво.

– Вода не желает тебе зла. Она вообще ничего не желает, – добавляет он, переводя взгляд на меня. – Нет нужды её бояться.

Мы немного постояли молча. Удивительное зрелище! Я бы могла разглядывать вечно эти краски, но тут колокол башни напомнил, что время неумолимо.

– Ох, боюсь, мне нужно идти, – с сожалением протянула я. – Лорд-декан устроит мне головомойку, если опоздаю на урок изящной словесности.

Тангиль умудрился одновременно огорчиться моему уходу и развеселиться от сказанного. Пожалуй, не стоит использовать слово «головомойка», не то эффективность уроков будет поставлена под сомнение.

Попрощавшись, я прямой дорогой устремилась к «Терракотовым холмам». Вышагивая по дорожкам и траве, которая всё ещё радовала зеленью стараниями территов, я всё пыталась ухватить мысль. Непоседливой мышью та вилась в голове, выскальзывала, стоило зацепить кончик хвоста. Сказанные Тангилем слова отчего-то раздражали.

И лишь переступая порог, я пережила момент настоящего озарения. Так и остановилась с занесённой для шага ногой.

Вот же оно. Лежит и ждёт, когда возьмут.

Уже знаю, что скажу лорду Морнайту, когда поднимусь в кабинет.

Круглое зеркало в передней отразило улыбку предвкушения. Сейчас я напоминала себе ведьмочку Мэлли с лубочных картинок – ту, что добивается своего в каждой сказке.

– Мы должны поехать в поместье Триккроу вместе, – провозгласила я, едва распахнула дверь рабочего кабинета. – И тогда доберёмся до их реликвии. Вернее, добираться буду я, а вы отвлечёте внимание.

Лорд Морнайт, отчего-то, был не в восторге.

– Рановато вам присутствовать на подобных… сборищах, – только и сказал он. – Я и сам собирался игнорировать приглашение.

– Что, простите? Сомневаетесь в том, что я достаточно взрослая?

Хмурое лицо мужчины на секунду разгладилось:

– Ни в коей мере, Дарианна. Я говорил не о возрасте. Свет – ничто иное, как гнездо змей в кружевах и позолоте. А вы сейчас особенно уязвимы.

От его слов веяло теплом. На мгновение позволила себе погреться в нём, понежиться разомлевшей кошкой. Очень приятно, что за меня переживают, но решимость действовать от этого ничуть не угасла.

– Не думаю, что кто-то станет меня топить посреди званого вечера, – сказала я, придвигая кресло поближе к столу. – Разве не вы говорили, что я должна что-то придумать? Вот я и придумала.

– Воистину, язык мой – враг мой… – пробормотал лорд Морнайт под нос. – А впрочем… – Он потёр подбородок с задумчивым видом. Перевёл взгляд на меня, будто оценивал что-то. И кивнул: – Не обращайте внимания на моё ворчание, Дарианна. В это время года я всегда… А, не суть. Вы правы в том, что не желаете упустить возможность. Думаю, лучшего случая проникнуть в имение Триккроу нам не представится, а саму реликвию не вывозили из него уже больше сотни лет.

Не успела я обрадоваться, как он вдруг посуровел. Глаза под соболиными бровями вспыхнули недобрым огнём:

– Будьте готовы к тому, что привлечёте много внимания. И не всё оно порадует душу. У нас есть несколько дней, чтобы подготовить соответствующий туалет, пришлю к вам портную. И чтобы вы не наделали шума своими острыми словечками, самое время вернуться к нашим занятиям.

И было так.

Если прежние нагрузки я считала просто докучливыми, то нынешние вызывали желание перемахнуть через забор Академии и скрыться в лесах. Открылся сезон, адепты проводили выходные в театрах и на балах. Бетель звала прогуляться по осенней ярмарке, посмотреть на актёров и полакомиться орешками в меду. Ужасно хотелось пойти с ней, но на увеселения не оставалось времени.

Я училась горделиво и плавно ходить, говорить без грубых просторечий, вести беседу и пользоваться столовыми приборами. Всю ту премудрость, которой предполагалось обучать в течение года, лорд Морнайт запихнул мне в голову за несколько дней. А ведь и обычные занятия никто не отменял.

Полное ощущение, что меня выжали как лимон. И бледность какая-то повышенная… Дамочки у Триккроу решат, что у меня чахотка. Хорошо хоть платье готово – всё ж меньше головной боли.

Лорд-декан снова оплатил расходы из своего кармана. Я-то поначалу думала, что он ссужает мне те деньги, которые выделяла Академия. Но случайно выяснила, что подобное не практикуется. Да моего появления в этих стенах в этом не было нужды.

О возврате потраченного он ничего не говорил. Но я так привыкла ждать подвоха от всех и каждого, что не могла так просто отпустить эту мысль.

Быть кому-то обязанной – тяжкий груз. Живёшь в ожидании, что долг вот-вот попросят вернуть.

Не хочу думать, что он как-то решил меня использовать. Кто угодно, но только не он. Не похож лорд Морнайт на такого человека.

То, как лорд-декан временами смотрел на меня… Будто его глаза могли сказать то, о чём молчали уста.

Думать об этом было неловко. Казалось, что кто-то может подслушать, что происходит у меня в голове.

Я представила себе лицо Нарелии, случись ей подсмотреть эту мысль, и расхохоталась на всю комнату. Сунула лицо в подушки. Да уж, что только не приходит в голову от усталости.