Текст книги "Самозванка в Академии стихий (СИ)"

Автор книги: Кира Легран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 23

Один из светляков с громким хлопком погас. Я замерла, как застигнутый врасплох вор – которым ни в коем случае не являюсь. Удар сердца, второй. Между лопатками невыносимо зачесалось, перед глазами всплыло лицо лорда Морнайта. Какое выражение оно примет, когда выяснится, что меня взяли с поличным?

Я медленно повернулась, уже прикидывая, что буду врать – но никого не увидела. Снова зажгла светляка, заставила его облететь каждый угол.

Никого.

Брови поползли к переносице. Здесь даже сквозняка нет, который бы мог напеть что-то похожее на слова. Что за чертовщина…

– Да тут я, чего глазами лупаешь? – теперь голос звучал сварливо. Писклявый и немного придушенный, он очень ясно отдавался в голове. Обычно любой звук в помещении меняется, даже если там нет яркого эха, несёт в себе отпечаток ковров и стен, тесноты, открытых окон. А ещё даже не глядя понимаешь, где стоит говорящий. Но ворчун будто забрался ко мне в череп и прямо там пробубнил: – Всё под носом, а она не видит.

Под носом у меня был только стол. Осторожно, словно он в любой момент мог ожить и кинуться, я обошла его кругом. Ткнула пальцем бриллиант и быстро отдёрнула. Задела бутылку, мимолётно огорчилась, что испачкала рукав. И вдруг заметила, что внутри бутылки что-то движется.

Нет, вино так себя не ведёт. Даже очень дорогое.

Подумав, я пощёлкала по стеклу.

– Себе постучи, – отозвался голос.

Я протёрла на боку окошко побольше, но понятнее не стало. Просто субстанция. Вихрится и перетекает, как вода в кадушке во время стирки. Подняла за горлышко вверх, поболтала. В голове отдались приглушённые проклятия. Я спросила:

– А ты кто вообще? – и почувствовала себя ужасно глупо ещё до того, как договорила.

Видала я любителей поговорить с бутылкой… Сидят в трактире, пока не выгонишь.

– А кто спрашивает?

– Нет, так дело не пойдёт. – Донышко стукнуло об стол, я отряхнула руки от бархатистой пыли. – Не доверяю я разговорчивым привидениям.

Обитатель бутылки возмутился:

– Сама ты привидение. Я сильф! – От моего смешка он резко замолчал. Какое-то время субстанция в бутылке вертелась с удвоенной быстротой. Потом голос с неохотой признал: – Хитро, хитро…

Теперь бутыль казалась мне куда более ценной вещью, чем грандиозный бриллиант. Элементали, в отличие от магов, были прямыми порождениями стихий. Загадочными, малоизученными и редкими. Мало кому удавалось хотя бы увидеть их. А тут сильф, порождение воздуха, бурчит на меня, как старый дед, которому репу продали на медяк дороже, чем в соседней лавке.

От такого я едва не забыла, зачем пришла.

– Послушай-ка, сильф, а ты не знаешь, как отсюда попасть в соседнее хранилище?

– Может и знаю, – капризным тоном откликнулся голос. – Но так просто не скажу.

– И здесь торгуются, да что ж такое… – пробормотала я. – И что тебе нужно? Бутылку протереть?

Субстанция замерла. Снова заволновалась:

– Выпусти меня.

Теперь настал мой черёд возмущаться:

– Ты за кого меня принимаешь? Если владельцы держат тебя взаперти, наверняка у них есть причины.

– Причины?! – взвизгнул сильф так, что я шарахнулась. Схватилась за голову, будто она могла треснуть от этого вопля. – Да среди этих углежогов ни одного Аэри не народилось за все годы! Они меня не видят! Даже не слышат! Один дурак купил диковинку, а другие любуются, кретины. Им разницы нет, что я, что чугунок из печи поставь – лишь бы на торгу за дорого досталось.

– Я, кстати, тоже углежог, как ты выразился.

Сильф озадаченно помолчал. Потом робко уточнил:

– Но ты ведь меня слышишь?

– Долгая история… А у меня время поджимает. Давай так, ты мне скажешь, как пройти в хранилище, а я тебя выпущу. Давай?

Очередная ловушка для наивного элементаля, хе-хе. Где ему со мной тягаться.

– Как пройти в хранилище?

– Ага.

– Ногами, – злорадно буркнул сильф.

Я поджала губы. Что ж, мышеловка щёлкнула, но даже хвост не задела. Вообще-то, мне до смерти хотелось его выпустить. Настоящий сильф! Не уверена, что даже глава кафедры Аэри такое видел. Но кто поручится, что после многих лет заключения элементаль не решит сорвать злобу на всех, кто попадётся под горячую руку?

В раздумьях я отошла от стола. И хочется, и колется. Так ещё и правда спешить нужно, вдруг лакею придёт в голову сообщить кому-то обо мне.

Сильф решил, что я собралась уходить, и заволновался:

– Эй-эй-эй, погоди!

– Не, мне пора. – Демонстративно встряхнула перчатки и надела. – Была рада познакомиться, может, загляну ещё лет через сорок.

– Я тебе пригожу-у-у-усь, – завыл голос, – ну пра-а-а-а-авда. Фамилиаром стану, только не бросай меня зде-е-е-е-есь!

В голове что-то щёлкнуло. Крестьянин, что копал огород и случайно наткнулся на клад, мог бы понять мои чувства лучше всех. Фамилиар – это… Как если бы мне вдруг предложили отрастить вторую пару рук. Только у каждой руки особый дар, которого у меня нет. Обычно ими становятся магические животные: не особо разумные твари, которых нужно водить на поводке и следить, чтобы они не сожрали кого.

А тут целый сильф! Аж мурашки побежали.

Нужно ковать железо, пока горячо, такой шанс раз в жизни выпадает. Элементаль может пожалеть о сказанном, начать выкручиваться и ставить условия.

– Клянись! – потребовала я. – Клянись, а то уйду. Должна сообщить, что никаких аэритов в этом семействе до сих пор не наблюдается.

Бутыль слегка дрогнула.

– Клянусь дыханием Аэри, что стану твоим фамилиаром. – Метка-спираль на моей руке вдруг отозвалась: запульсировала и мигнула голубым светом под рукавом. – Но только если выпустишь!

– Само собой, господин хороший. Зачем мне фамилиар в бутылке? – с недоумением спросила я. Потёрла запястье, но то больше никаких странных реакций не проявляло. Вернулась обратно к столу. – Ладно, договорились.

Сложность пришла оттуда, откуда не ждали: пробку забили намертво. Так что сколько я ни пыхтела, сколько ни тянула из зажатой между коленями бутыли, результат оставался нулевой. Сильф вертелся в своей стеклянной темнице и давал бесполезные советы под руку.

– Да помолчи ты, – зашипела я и уселась на пол. – Тут от своих мыслей деваться некуда, так ещё ты галдишь поперёк.

В комнате немного посмурнело. Отвлечённая раскупориванием элементаля, я забыла про светляков. В таком свете артефакторная немного напоминала погреб одной корчмы в Элеге, где я отработала всего декаду, потому что рядом отстроили богатый постоялый двор, и хозяину пришлось закрыться. Так себе местечко, но я вдруг вспомнила, как на кухне опускали бутыль в горячую воду, чтобы справиться с присохшей пробкой.

Гм… Ещё один светлячок, теперь крошечный, сорвался с пальцев. Я подвела его к горлышку и пустила кругом, чтобы грелось равномерно. Вцепилась в пробку и стала тянуть с таким усердием, будто внутри последний глоток воды в городе. Кажется, ползёт! Ну же… Давай-давай-давай…

С громким «пык!» та выскочила. Я по инерции опрокинулась на спину, бутылка выскользнула, но не разбилась, к счастью. С громким стеклянным перестуком она прокатилась по полу и замерла. Из горлышка засочился голубоватый дым, из него вылепилось облачко и зависло в воздухе, дёрнулось в одну сторону, в другую, облетело вокруг меня.

– Ну и ну, ну и дела, – теперь голос сильфида звучал куда бодрее. Он жизнерадостно запищал: – А изнутри ты прямо уродиной казалась!

Я цокнула:

– А ты снаружи был похож на жижу, – подобрала бутылку, заткнула и вернула на место. – Свою часть уговора я выполнила. А теперь, дорогой мой фамилиар, веди нас в главное хранилище.

– Сначала дай мне имя.

– Пусть будет Пак.

– Чего?.. – заканючил сильф, которому моя поспешность не понравилась. – Это что за имя такое? Мне нужно что-то звучное, величественное, чтобы язык устал произносить!

– Не хочу, чтобы мой язык уставал чего-то там произносить. И вообще, пока ты сидел в заточении, мода на имена серьёзно поменялась, – вдохновенно соврала я. – Теперь чем короче, тем величественнее. У королей вообще имена в одну букву. Считай, я выказываю тебе величайшее уважение таким прозванием.

Облачко задрожало и поднялось к потолку.

– А как звучит твоё имя? – с подозрением спросил сильф.

– Дарьяна. Дарианна Шасоваж даже. – Я в нетерпении замахала руками и шикнула: – Давай уже, шевелись, пока никто не нагрянул.

– Хм… Длинное. Значит, моё имя лучше, – заключил он.

Кажется, этот факт его полностью устроил. Облачко метнулось вверх, расплескалось по потолку и втянулось в него. Спустя миг на этом месте бледным свечением очертилась рамка.

– Сюда, – пискнул сильф.

Глава 24

Я развела руки в стороны, приняла стойку Левинца (положение для вертикальной левитации, параграф 17 практического руководства Аэри за первый курс), отпустила лишние мысли и с улиточной скоростью оторвалась от ковра. Летать – всё равно что стоять в бушующем море на куске деревяшки, что так и норовит опрокинуться. Меня сразу же закачало из стороны в сторону.

– Ну и позорище, – презрительно сказал Пак. – Давай подсоблю, что ли.

Раньше, чем я рот раскрыла, вокруг тела возник еле заметный белесый ореол, будто всю мою кровь заменили на лунный свет. Вверх дёрнуло так, что с ноги соскочила туфля и только чудом не угодила в стекло. Я треснулась головой об люк и взвыла:

– Ты!.. Поаккуратнее можно?

– Ха-ха, про люк-то я и забыл, – ничуть не раскаиваясь, отозвался Пак.

Висеть так было страшновато, я прижала ладони к потолку, словно в случае чего могла ухватиться за него. Дёрнулся люк, натужно скрипнул и открылся. Меня потащило в него, только и успела, что прижать руки к телу.

Пак особо не церемонился, просто дал мне мешком свалиться на пол. Вдобавок к ушибленной макушке заныло отбитое бедро.

– Ну ты и м… – Я подняла голову и забыла про ругань.

Нет нужды приманивать светляков, в этой небольшой комнатке и без того хватает света. Прямо передо мной высился пьедестал из гладкого чёрного камня, а на нём – пузырём дрожала и переливалась всеми оттенками пламени сетка из тонких огненных струй.

Не отрывая от неё взгляда, я встала. Стащила вторую туфлю и подошла, осторожно ступая по скрипучим половицам.

– Фу, – высказался сильф, но я не особенно понимаю, о чём именно.

Обхожу пьедестал со всех сторон, и со всех он выглядит одинаково. В крупных ячейках сетки виднеется тёмный предмет. То, ради чего я здесь. Зерцало Гайи.

Стучу по подбородку, разглядываю огненный кокон так и эдак. Пламя рукотворное, неизвестный маг здорово постарался. Моих скудных знаний не хватает даже на то, чтобы понять, как это свободный огонь может столько времени существовать без аккумулирующих предметов. Впрочем, – тут взгляд снова упирается в зеркало за сеткой, – не может ли сама реликвия быть источником для своей ограды?

Тема интересная, но несвоевременная.

– Пак, – зову я, – ты можешь вытащить эту штуку из кокона?

– Я к этой дряни приближаться не собираюсь, – заявляет он. – Дурная стихия, вонючая, одна беда от неё. Воздух жрёт, что твой конь овёс.

– Если не можешь, так и скажи.

– Ну и не могу, – обижается сильф. – И что теперь? Не больно и хотелось. Без этого проживу. И вообще…

– Да тихо ты, – отмахиваюсь я.

Примечаю слабый жгут огненного плетения. Пытаюсь продавить его, развести в стороны от тонкого места, да только сила моя соскакивает, никак ограде не вредя. От пламени идёт жар, кожу на лице печёт, по стенам переливаются всполохи света.

Огонь как огонь. Бумажку сунешь – сгорит, палец – обожжёт. Магическое пламя не всегда подчиняется тем же правилам, что обычное, но схожести у них есть.

Я приваливаюсь к стене, раздумываю, уставившись в одну точку. Аэриты ведь тоже тушат пожары. Как они это делают? На задворках памяти лежит воспоминание, покрывается седой пылью. Ох и давно это было… Дей Киннипер использовал силу, чтобы пригасить огонь.

Лучше бы его тогда балкой-то и придавило, думаю я с досадой. Стольких проблем можно было бы избежать.

Отлипаю от стены. Медленно приманиваю сильфа рукой, потом спохватываюсь, что не вижу его. В дальнем от огня углу из стены проступает молочный туман.

– Что? – Недовольный голос Пака звенит в голове.

– Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, – сейчас я точно говорю искренне, уж не знаю, как там сложится дальше. – Наоборот, у тебя есть возможность показать этим углежогам, кто тут сила.

– Гм… Чего ты там задумала? – уже с ноткой любопытства спрашивает сильф. Туман слипается в шар размером с яблоко и скользит к полу.

– Забери воздух. Очерти сферу чуть побольше этой сетки и прямо весь воздух, что там есть, отгони за её пределы.

Шар дёргается, из него вырываются неровные пряди тумана. Я настороженно жду, что Пак снова затянет свою песню про мерзких углежогов, но тот злорадно хихикает:

– Плёвое дело.

По комнате прокатывается рябь. Огненный кокон тускнеет за оболочкой из того же белесого свечения, что заставило меня воспарить под потолок. Сперва рыжина бледнеет из-за света, а потом, всё быстрее – из-за магии сильфа. Огненные нити постепенно истончаются, распадаются на отдельные бусины, что скользят по невидимым жилам. А потом и они пропадают.

Без огня комната уходит во тьму, одна только сфера Аэри проливает мутный свет на зеркало с длинной ручкой. Оно лежит перламутровым задником кверху и кажется ужасно древним.

Я подхватываюсь, бросаюсь к пьедесталу. Вот-вот схвачу!

– Не советую, – как бы между прочим замечает Пак. – Если тебе рука дорога.

Вовремя же. Успеваю отдёрнуть пальцы. Оглядываюсь, в полутьме нашариваю на полу туфлю. Возвращаюсь к пьедесталу, подбрасываю её на ладони. Крайне не по себе от того, что я собираюсь сделать, но это же ре-лик-ви-я. Мощный, уникальный и с ума сдвинуться какой ценный артефакт. Уж от обычного-то падения его точно защитили.

Успокоив себя этой мыслью, я примериваюсь, задерживаю дыхание и лёгким броском швыряю туфлю. Боком она цепляет зеркало, протаскивает за собой и заставляет перевалиться через каменный край.

Даже успеваю подставить руку – и зеркало падает прямиком в ладонь.

– Ху-у-ух, – с шумом выдыхаю я. В мир возвращаются звуки, главный из которых это биение пульса в ушах. Согнутые колени втыкаются в пол.

Позабыв про то, что наряд мне нужно беречь, усаживаюсь на пол и разглядываю зеркало. Как и в ларце Морнайтов, в нём чувствуется дух старинной магии, ажурная резьба под касаниями отдаёт живым теплом. Я щёлкаю, подвешиваю в воздухе светляка. Заинтересованное молчание сильфа становится враждебным. Уж не знаю, как он это делает, но настроение передаётся не хуже слов.

Зерцало Гайи так удобно, так естественно лежит в руке, что и выпускать не хочется. На заднике из перламутра вырезали целый лес: переплетаются ветви, прячутся в листве птицы и змеи. А в самой середине застыл гладким тёмным камешком ворон. Артефакт настолько старый, что время разъело покрытие самого зеркала, усеяло его пятнышками в нижней части.

Я кручу его, ощупываю отполированную сотнями касаний ручку – и только потом замечаю, что не отражаюсь. Вздрагиваю, едва не роняю от неожиданности при виде пустой стены и краешка огненного шара. Прямо под ним должно быть моё лицо.

Ох уж эти магические штучки. Никогда не знаешь, чего от них ждать.

Деревенщина во мне поднимает голову, уговаривает поплевать через плечо. Я отпихиваю её и только сейчас соображаю: а ведь не среагировал артефакт, не ослепил яркой вспышкой. Приглядевшись, замечаю только слабенький треугольник у ворона на груди.

Что ж.

Больше пополнений в семействе Триккроу сегодня не будет. Я прислушиваюсь к себе – рада ли? Наверное, да. Родители Лиама мне совсем не понравились, мутные они какие-то, скользкие. Вот как эти лесные змеюки, чьи треугольные головки выглядывают из-за папоротников. На уме одно, на языке другое. А сделают вообще третье. Таким палец в рот не клади: поулыбаются – да и как есть отгрызут.

– Ты пользоваться им собираешься? – напоминает о себе Пак. Когда он раздражается, то скрипит как несмазанная телега. – Со скуки помереть можно.

– А ты можешь помереть? – живо интересуюсь я. Потом спохватываюсь: – В каком смысле «пользоваться»? Оно не отражает ни черта, даже причёску не поправишь.

Будь у сильфа глаза, он бы их закатил.

– Что за маги пошли, одно название. Это зерцало покажет тебе любого, кого хоть раз встречала. Только представь – и сразу увидишь.

– О?

Первым делом я думаю о лорде Морнайте. Это даже не специально выходит, как-то само собой, будто он самовольно поселился в моей голове. Прозрачное стекло вдруг мутнеет. Чёрная дымка заволакивает от краёв к центру, ручка ощутимо нагревается. Я так и стискиваю её: в тёмном зеркале проступают очертания гостиной, будто смотришь на неё через маленькое окошко посередине стены. Лорд Морнайт качает головой, в его руки вцепилась леди Триккроу, белые перья истерически дрожат.

– Боюсь, это всё-таки невозможно. Такие чары нерушимы по самой сути…

От неожиданности зеркало выскальзывает, шлёпается мне на колени. Голос лорда-декана звучал так отчётливо, словно он прямо здесь!

Осторожно, будто он может отрастить клыки и вцепиться, подбираю артефакт снова. Теперь уже сознательно представляю Лиама, усиленно посылаю думу в зеркало. Наверное, со стороны забавно – вот и Пак хмыкает где-то на краю сознания.

Но реликвия снова откликается. Зеркальный блеск сменяется чернотой, а в ней… Я вздрагиваю. Звук пощёчины врезается со всей силы, невольно дёргаюсь закрыться.

– Неблагодарное отродье, – звучит с такой ненавистью, что шевелятся волосы на затылке.

Лиам стоит перед отцом на фоне обшитой красным деревом стены, виден кусочек шкафа с бумагами и какой-то документ висит в рамке за его правым плечом. Выпрямился, как струна, плотно сжал побелевшие губы. Одна щека чуть ярче другой.

– Так и знал, что ничего путного из тебя не выйдет, – кипит от ярости лорд Триккроу. Он отходит в сторону, промакивает блестящий лоб платком. Каждое его слово хлещет так, что мне хочется отобрать у него этот хлыст: заткнуть рот кляпом, утопить лицом в диванной подушке. – С самого детства ты приносишь в наш дом одни разочарования. Поздно начал говорить, боялся подходить к лошадям, шарахался от огня. Я хотел отправить тебя на восток, в Пэнделби, да поддался на уговоры твоей матери. Женщины, что с них взять, чувства всегда впереди рассудка. А теперь расхлёбывать, расхлёбывать это всё! – Кулак обрушивается на столешницу, на лакированном дубе остаётся обугленное пятно. – Все договорённости пеплом по ветру! Надо было настоять на своём, чёрт возьми. Все бы забыли о том, что у нас был ещё один сын. Ха! Алистер и Стерджес – вот мои сыновья. А ты… А ты не получишь даже ломаного медяка, так и знай, ни гроша моих денег. Завтра же вычеркну тебя из завещания! Мне плевать, что с тобой будет, как тебе плевать на семью, на отца, на позор, который ты привлёк на наши головы. Ноги твоей здесь больше не будет, – припечатывает лорд Триккроу. Свистящий шёпот растворяется в мутной дымке: – Никогда.

Глава 25

Наверное, я бы всё-таки украла зеркало – и навлекла тем самым на себя и лорда Морнайта неисчислимые беды.

– Наружу не вытащить, – как бы между прочим сказал сильф, пока я нерешительно крутила артефакт в пальцах. – По крайней мере тихо. Как только окажется в коридоре, по всему поместью затрезвонят колькольцы.

– Уже пытались, что ли? – скрывая разочарование, спросила я.

– А то.

Оно и к лучшему, конечно. Просто не хотелось оставлять мерзкому лорду Триккроу что-то настолько ценное. До сих пор было не по себе от увиденного, гадкое чувство копошилось в душе клубком скользких червей. Иногда Лиам бесил меня тем, как высоко задирал нос, но это было в тысячу раз лучше, чем его пустые глаза и поникшие плечи в кабинете.

Перед тем, как вернуть зерцало Гайи на место, я кое-что вспомнила. Заколебалась на миг, но всё же попыталась воссоздать образ матери. Длинная накидка из грубой ткани, обветренные руки, перекошенный от крика рот.

Чернота зеркала не прояснилась, так и показывала мне непроницаемое для света нутро. Я подумала, что магия дала сбой, попробовала снова – но результат не изменился. Тёмное ничто и еле слышный шорох, если прислушаться и не дышать.

– Все могилы изнутри одинаковы, – буркнул Пак. – Хватит таращиться.

С величайшей осторожностью я забросила артефакт на место: кость глухо стукнула о камень. Огонь вспыхнул сразу же, пламенные жгуты сплелись в сетку. Теперь зеркало лежало чуть дальше от центра, чем раньше, ручка смотрела в другую сторону. Но раз оно на месте и в полном порядке, вряд ли это кого всполошит.

Подобрав туфлю, в сопровождении светляка и фамилиара я двинулась к люку. Прыгать было высоковато, так что пришлось пережить ещё одну неаккуратную левитацию. Кончик второй туфли провокационно выглядывал из-под шкафа. Я выгребла её, обулась, наскоро осмотрелась – ничего не порвала и даже особенно не запачкалась.

Над головой грохнул люк.

– Б-боже… Ты меня заикой сделаешь. – Хранилище выглядело нетронутым, вот только бутыль вызывала сомнения. Если владельцы нагрянут в ближайшее время, могут заметить, что пыль стёрлась. – Дружище, проверь по углам, не найдётся, чем замаскировать?

Серебристый туман растёкся поверх шкафов, перетёк на бутылку и воспарил кверху, оставив на ней идеально ровный слой пыли. Думаю, на ощупь он отличается от той слежавшийся липковатой пленки, что теперь частично осталась на моих руках, юбке и ковре, но кто там будет сравнивать.

Облачко фамилиара замерцало у меня над плечом.

– Ты был снаружи когда-нибудь?

– Только когда несли сюда, – голос Пака задребезжал от волнения, – давненько это было.

Он сделал парочку кругов вокруг моей головы. Ну точно пёс, что не может усидеть на месте.

– Перед тем, как мы выйдем, запомни: без моего приказа ты себя никак не проявляешь. Не используешь магию, не двигаешь вещи, не являешься людям.

– Слушаю и повинуюсь, – хмыкнул Пак. – Смотри, только сама не пожалей.

Перед глазами тут же пронеслась череда ситуаций, в которой бездействие фамилиара стоит мне жизни, здоровья и полного набора конечностей.

– Гм… – Я коснулась стены, та послушно растворилась в воздухе, открывая тёмный провал коридора. – Внесём уточнения. Ты никак не проявляешь себя без приказа, кроме тех случаев, когда мне грозит опасность.

– Только тебе? – дотошно уточнил сильф.

Он в открытую веселился, аж туман рябью пошёл.

– Мне и кому-то из тех, кто не пытается меня прикончить. – В отместку я подозвала светляков поближе и развесила их над плечами. Фамилиар тут же отлетел в сторону с тихой руганью. Сила перегревала изнутри, на лбу уже выступил пот. Я обернулась в последний раз и перешагнула незримую черту: – Нам пора, господин Пак. Все дела сделаны.

Теперь я уже не пробиралась по коридору с осторожностью ушлой лисы в курятнике, а бежала со всех ног, отстукивая по камням каблуками-рюмочками. Вперёд, потом налево, где в узком проходе потолок опускается так низко, что едва не царапает макушку. А там уже и до винтовой лестницы рукой подать. Высоко вскидывая колени, я выбралась по спирали из подвального этажа в одну из башенок поместья.

Люмины вспыхнули, яркий свет залил похожую на круглую шкатулку комнатку: стены обиты бледно-золотистым бархатом, мебель вся какая-то пузатая, скруглённая, лоснятся гладкие бока и лаковые завитки. Пак зашипел на люминовые светильники, демонстративно проплыл мимо. Я отчётливо видела его облако – то молочно-белое, как кучевые облака в разгар лета, то полупрозрачное, растянутое, вроде утренней дымки над рекой.

– Уверен, что другие тебя не увидят? – прошептала я, уже держась за латунную дверную ручку.

– Сила Аэри – это не только ветры пускать, – с ноткой превосходства отозвался сильф. – Я могу и сам незримым стать, и любой предмет скрыть, если тот на месте стоит, а не носится по дому, как горная козлиха.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Ну и характерец у него!

Из башни, через длинную галерею, стены которой прятались под картинами, а пол был до того натёрт, что отражал их не хуже стекла, мы вышли в заднюю часть поместья. Здесь я чуть не слегла с сердечным приступом – прямо из стены на меня вылетела растрёпанная служаночка. Она напугалась не меньше: выпучила глаза, скособоченно поклонилась, будто у неё под рёбрами скрутило – и удрала, шелестя юбками.

Неприметную дверь для прислуги она бросила открытой. Из любопытства я сунула голову в коридор – не след мне рассхаживать тут, но если можно срезать путь до столовой…

Перед лицом вдруг замаячил туман:

– Я бы на твоём месте не ходил туда, – озабоченно сказал Пак без своего обычного ехидства.

И тут до меня докатился тоненький вскрик, придушенный толщей стен.