Текст книги "Самозванка в Академии стихий (СИ)"

Автор книги: Кира Легран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20

Мне хорошо знакомы пределы бедности, они просты и понятны каждому: если у тебя нет ни еды, ни крова, ни обуви – это и есть предел. Больше терять уже нечего. А вот есть ли пределы у богатства…

Ограда вокруг поместья Триккроу сверкала позолотой в последних лучах закатного солнца. Я глазам своим не поверила, так и прилипла к окошку кареты. Потом спохватилась, бросила взгляд на лорда-декана – тот не стал смеяться, только покачал головой. Держи себя в руках, подумала я, пока мы катили через парк. Если так потратились на простой забор, внутри ожидает нечто безумное.

Так и вышло.

Я подобрала шлейф платья и вылезла из экипажа. Портная расстаралась на славу: кремовый шёлк ниспадал красивыми складками, ткань колыхалась при каждом шаге. Мне очень нравилось это ощущение, но наступить на подол и порвать было страшно.

Со ступеней поместья сбегала ковровая дорожка, чтобы гости не запачкали подошвы несуществующей пылью. Двор едва ли не блестел от чистоты, словно каждую плитку оттёрли вручную. У входа ярко горели фонари с целыми гроздьями люминов. «Мы сильны и богаты! – буквально кричало всё вокруг. – Можем себе позволить».

Высокие, словно в храме, двери стояли распахнутыми. Оробев, я с благодарностью ухватилась за локоть лорда Морнайта. Ну и ну. Неужели они правда живут в этом огромном доме? Если пытаться разглядеть чердак, шея заболит. Она и так слегка ныла под весом тяжёлого узла волос, в который верная Лия напихала целую клумбу. Пряди у лица всё время хотелось поправить, без зеркала казалось, что их мягкие волны не на своём месте.

Должно быть, неуверенность отразилась на лице, потому что лорд-декан быстро шепнул на ухо:

– Они такие же люди, как и вы. Ничего не бойтесь.

Я сжала его руку через ткань. Кажется, то же самое говорил Тангиль на пиру в честь начала учебного года.

Да.

А сразу после этого Нарелия подпалила мой рукав.

В громадный холл легко бы влезла городская ратуша. Все мои внутренние усилия уходили на то, чтобы не распахнуть рот самым простецким образом. Подумать только, по высоченным потолкам шла роспись! Облака и херувимы, какие-то воины на долгогривых конях, золотые вороны с огненными цветами… Не представляю, сколько заплатили этим заносчивым художникам, чтобы они согласились месяцами болтаться между небом и землёй.

Люминов в люстру натыкали так много, что в холле было светло как днём. Едва мы оказались под сводами этого невероятного дома, как дворецкий громогласно оповестил всех:

– Лорд Маркус Морнайт, эсквайр и леди Дарианна Шасоваж!

Я вздрогнула и отпустила шлейф.

Гостей лично встречали хозяева дома. Наряд леди Триккроу переливался рубиновыми оттенками, массивная брошь у плеча удерживала длиннющие белоснежные перья. Такие же колыхались в её золотистой причёске всякий раз, как она двигала головой. Почему-то именно перья сразили меня наповал. Что за птица сложила голову ради них?

– Лорд Морнайт, – сухо улыбнулся хозяин дома. Он был в том пограничном возрасте, когда мужчиной называть уже поздно, а дедом – ещё рано. Надутые щёки обрамляли рыжеватые бакенбарды, в которые набилось порядочно седины. Тёмные глаза-буравчики с неприятным вниманием обратились ко мне: – Вижу, вы решили вывести подопечную в свет?

– Очень рады принимать вас обоих. Счастлива, что в этом году вы почтили визитом наш праздник, – произнесла леди Триккроу так, что не осталось сомнений: она безбожно врёт. Никто из них не рад, а давят улыбочки так старательно, что сейчас зубы ломить начнёт от приторности. Внешностью Лиам пошёл в неё, угадывалось сходство в чертах. Но таких жеманных и фальшивых манер я у него не видела.

Лорд Морнайт ответил сдержанным поклоном, я последовала его примеру. Уж не знаю, в какие дебри лицемерия пошла бы эта беседа дальше, но в этот момент прибыл последний, а значит, самый важный гость.

– Генерал Уилверик де Блас, эсквайр!

Лицо лорда Морнайта оставалось безмятежным, а вот рука напряглась. В холл вошёл высокий старик в парадном мундире. Шаг его был твёрд, а спина такая прямая, словно жердь проглотил – чувствовалась военная выправка. Он сунул трость лакею с излишней силой, будто хотел проверить, устоит ли парнишка на ногах.

Генерал и лорд Морнайт уставились друг на друга с выражением, что больше пристало огромным псам, вдруг повстречавшимся в переулке, но никак не высокородным господам. Наверное, в молодости генерал был очень красив. Годы иссушили и вытянули тщательно выбритое лицо, навесили тяжёлые веки, заострили нос. Впечатление он производил желчного и неприятного человека, хронического упрямца. Если бы я хотела нарисовать скрягу, что будет торговаться за последний грош, пока в его подвале лежат кучи золота – генерал стал бы отличным натурщиком.

Голос его скрипел так же сильно, как и начищенные до блеска сапоги:

– Морнайт, – нелюбезно выплюнул он и дёрнул головой в подобии кивка.

– Де Блас, – ответил лорд-декан в тон.

Не знаю, что у них случилось, но ощущение неизбежности драки росло с каждой секундой. Леди Триккроу склонилась в поклоне, чудовищные перья в очередной раз закачались… Их белизна напомнила мне лилию у подножия камня. Земля пахнет сыростью, в отсветах луны блестит табличка: «Памяти Марибель де Блас».

Де Блас!

Должно быть, родственница этого хрыча, который проигнорировал мой поклон так, словно я подставка для зонтиков. Интересно, была ли она на него похожа?.. Нет, сомневаюсь.

По нервным жестам леди Триккроу и тому, как сильно натянулась улыбка её мужа, было ясно – хозяева вечера разрываются меж двух огней. Нужно угодить каждому, но не настолько сильно, чтобы второй воспринял это как принятие чужой стороны.

Генерал де Блас с лёгкой брезгливостью осматривал холл. Почти бесцветные глаза описали круг по потолку:

– В прошлый раз всё было иначе, – сообщил он, словно кто-то спрашивал его мнения.

– Как вам новшества? – обрадовалась леди Триккроу. – Мы наняли Рассела, чтобы переделать здесь всё. Немного рисково, но он сейчас в моде.

– Нет ничего лучше классики, – отрезал генерал. Он с неодобрением уставился на её перья, снова вернулся к потолку. – Одно попугайство, эти нынешние моды. Ни к чему менять то, что работало веками.

Женщина неловко заулыбалась. Лорд Триккроу издал смешок, хотя всякому было ясно, что этот человек не шутит. Мне кажется, он вообще шутить не способен.

– А я считаю, что перемены необходимы, – возразил лорд Морнайт, чем вернул хозяевам присутствие духа. Он держался гораздо свободнее, чем генерал, однако жар от него постепенно усиливался. – Закостенелые обычаи начинают гнить изнутри, когда их время уходит.

– Из-за таких вольнодумцев мы и потеряли страну! – гавкнул де Блас. Я подпрыгнула. Старый или нет, но подавлять он умел одной своей аурой. Уверена, рядом с ним даже цветы вянут быстрее.

– Из-за тех, кто поменял цвет обоев? – невозмутимо ответил лорд Морнайт.

Я слегка отодвинулась. Ещё немного, и на нём затлеет пиджак.

Генерал всколыхнулся, задрожали дряблые щёки:

– Не считайте меня идиотом, Морнайт. Я знаю, что вы пытались протащить в парламент этот вопиющий…

Положение спасла горничная, что так вовремя подбежала шепнуть на ухо леди Триккроу.

– Ах! – воскликнула та с преувеличенным восторгом. – Господа, мне сообщили, что ужин готов. Прошу всех к столу!

Гости потянулись за ней, как утята за мамой-уткой. Я сделала вид, что запуталась в подоле, чтобы немного отстать. Не хотелось идти рядом с генералом. Ох, надеюсь, их места далеко друг от друга, не то и до поножовщины недолго. Лорд Морнайт с очень сложным лицом смотрел ему в спину, глаза метали молнии. Было любопытно до дрожи, но я сдержалась. Уж слишком яро он реагировал, не хочу усугублять – лучше спрошу позже, когда успокоится.

По пути я заметила Тангиля. Он вёл под руку сестру – столь прелестную особу, что внимание окружающих тянулось к ней, словно примагниченное. Они были очень похожи, с той лишь разницей, что девушке не досталось телесной крепости брата. Очень маленькая, с тоненькими запястьями, она выглядела совсем кукольно рядом с ним. По другую сторону шествовала мать, сухопарая женщина с причёской-башней. Она выискивала кого-то среди гостей и поджала губы куриной гузкой, когда заметила мой взгляд.

Уроки этикета не прошли даром: я не закатила глаза и даже не цыкнула. Просто отвернулась в другую сторону и поймала краем уха чужой разговор.

– …вместе, говорю вам. Я видела, как они выходили из одного экипажа, – округлив глаза, шептала рыжеватая девушка с мелкими буклями своей ровеснице. – А я так надеялась, что помолвку расторгнут…

– Молодой лорд Триккроу красив, но характер у него дрянной, – отвечала ей брюнетка в солнечно-жёлтом платье, делавшем её похожей на большой подсолнух. – Примирение с леди Фламберли было лишь вопросом времени, ведь они так похожи.

Сплетницы захихикали. Шутка мне понравилась, но потом леди-подсолнух принялась строить глазки лорду Морнайту и потеряла моё расположение.

Столовый зал соревновался с холлом по части размеров и превосходил в роскоши. Резные барельефы тянулись по стенам широкими лентами, под ними развесили картины в дорогих рамах. За длинным столом могли бы уместиться все наши адепты – и многих я видела среди гостей. Увы, но семьи Бетель и Эрезы стояли на другой ступени и не получали приглашения в такие дома.

Я скучала по обеим, но сегодня, пожалуй, лучше обойтись без тех, кого встревожит долгая отлучка.

Глава 21

К счастью, чета Триккроу не питала тяги к громким скандалам: место генерала было по другую сторону стола от наших. Каждому гостю полагался свой лакей, что будет прислуживать весь вечер: менять салфетки, разливать напитки, уносить тарелки с едва начатыми блюдами. Этикет предписывал наслаждаться лишь парой кусочков от каждого, что было мне как ножом по сердцу. Какая же бессмысленная трата продуктов. Надеюсь, что прислуга по завершению вечера усаживается пировать, а не тащит всё это на помойку.

Белобрысый юноша с хитрыми глазами отодвинул мне стул. Я едва не поблагодарила, спохватилась в последний момент. Натёртое серебро вилок и ножей блестело в свете люминов, в салатах пряталось нежно-розовое мясо лобстеров, от бриллиантов на шеях и пальцах рябило в глазах.

Чувство, что этот вечер не может пройти спокойно, терзало меня всё сильнее. Должно быть, нервозность проистекала из неуюта этого дома. В огромном помещении каждому движению вторило слабое эхо, и мне почему-то казалось, что мы сидим глубоко под землёй, в похороненной под древними горами пещере.

– Вы как? – тихонько спросил лорд Морнайт, когда по тарелкам разлили суп, и со всех сторон зазвенели ложки.

– Лучше всех, – соврала я. Сунула ложку в рот, но вкуса не почувствовала, хотя аромат обещал настоящую феерию. – Какой странный бульон… Что это?

– Обманка, – сказал он и промокнул губы салфеткой.

«Хочу быть на её месте», – глупо подумала я. Осознала и уткнулась в тарелку. Ну и… Мда. Просто ему слишком идёт этот костюм, всё дело в этом. И в узле шейного платка, что так и тянет ослабить.

Не подозревая о том, что за безобразие творится в моей голове, лорд Морнайт продолжал:

– Двенадцать трав не только отдают запах, но и освежают чувство вкуса, подготавливают к продолжению. Этот бульон подают в самом начале, чтобы следующие блюда показались ещё вкуснее. А если застолье планируется долгим, то ещё и в середине.

Я отложила ложку после положенных трёх глотков. Она моментально исчезла, будто вместо лакея прислуживал незримый дух. Всякий раз, как мне казалось, что начала привыкать к этой жизни, появлялось нечто новое и сбивало с толку.

Кому-то жемчуг слишком мелок, кому-то – рябчики приелись.

Гостей прибыло слишком много, чтобы вести одну беседу на всех. Общество распалось на кучки, тут и там вспыхивало оживление: споры, приглушённый салфеткой смех, жаркие обсуждения событий нынешнего сезона. Я втихомолку разглядывала лица и жевала, пока не наткнулась на сидящих бок о бок Нарелию и Лиама.

Вид у них был престранный.

Они то и дело переглядывались, напоминая детей, что замыслили стянуть пирожок с лотка. Обоим страшно, подначивают друг друга, чтобы второй не слинял в самый важный момент. Я следила за ними поверх композиций из люминов и цветов в центре стола. Жаль, сижу далековато, не могу разобрать, о чём эти двое перешёптываются.

От подогретого вина голоса становились громче, каждое новое блюдо встречали похвалами, но вовсе не повару, а хозяйке дома. Вечер шёл своим чередом. А значит – вразрез с моими планами. Чтобы покинуть столовую в разгар застолья, да надолго, мне нужен какой-то повод. Который пока что не подворачивался.

Может, опрокинуть на себя бокал? Я украдкой погладила юбку. Портная хвасталась, что золотшвейки не спали ночами, чтобы украсить лиф, а шёлк закупили втридорога, потому что в сезон его не достать. Сердце кровью обливалось от перспективы испортить такой чудесный туалет своими же руками.

И когда я уже была готова пойти на этот отчаянный шаг, Лиам Триккроу вдруг застучал по бокалу вилкой. Хрустальный звон привлёк внимание, гости отложили разговоры и обратили взгляды в сторону игнита.

Тот откашлялся. Проигнорировал бешеный взгляд отца и поднялся. Пальцы сжимали тонкую ножку бокала так, что я всерьёз испугалась, не переломится ли она.

– Господа, – сказал Лиам. В голосе мешались торжественность и вызов. – Как всем присутствующим известно, мы с леди Фламберли с давних пор связаны помолвкой. Два славных семейства, две ветви Игни, Фламберли и Триккроу, желали породниться. Кто возьмётся их осудить? Двойное пламя горит жарче. Как почтительный сын, я не мог проигнорировать интересы семьи. Но как человек, как личность, не должен идти против себя.

– Сядь немедленно, – зашипел лорд Триккроу сквозь зубы. – Что за балаган ты устраиваешь!

– Нет, отец, я всё же договорю. Поверь, ты должен об этом узнать, как и все прочие, – блеснул зубами Лиам. Его улыбка отдавала той последней гранью, за которой уже нет места страху. – Ни я, ни леди Фламберли не желали этого брака. Обычное в наших кругах дело, верно? Мы могли бы стать худшей супружеской парой в истории, что изводила бы друг друга до гробовой доски. И не мне вам рассказывать, насколько такой брак обременителен, – Он отсалютовал бокалом в сторону четы напротив, которая немедленно насупилась. – Но мы нашли выход, что устроит всех. Фламберли и Триккроу породнятся, а мы будем навсегда избавлены от бремени клятв и жизни, что навязали нам против воли.

Нарелия тоже встала. Сейчас они смотрелись до изумительного прекрасной парой: высокие, с гордо поднятыми подбородками, в похожих чёрно-багряных цветах. Девушка стащила бархатную перчатку за кончики пальцев, Лиам повторил её жест с крошечным отставанием. Они сложили ладони вместе, так, чтобы всем желающим было видно. И на тыльной стороне у каждого засветился символ, издалека похожий на зачёркнутую птицу.

Повисла мёртвая тишина, от которой зазвенело в ушах. Лиам вдохнул всей грудью и произнёс:

– Мы с леди Фламберли смешали кровь.

Какой же поднялся гвалт! Я вертела головой, не понимая, что происходит. Леди Триккроу лишилась чувств, камеристка обмахивала её платочком. Её муж в приступе гнева подпалил скатерть, которую всё никак не удавалось погасить. Грохотали опрокинутые стулья, разбивались бокалы, престарелая леди Фламберли, бабка Нарелии, голосила, как блажная. Всё смешалось, и даже лорд Морнайт выглядел поражённым.

– Да что случилось? – вскричала я, поддавшись всеобщему безумию и задёргала его рукав.

Он медленно повернулся. Мимолётная растерянность сбежала с лица мужчины, уступив место чему-то похожему на одобрение:

– Они смешали кровь. Древние чары, сложные в исполнении, гм… Пожалуй, я недооценивал обоих.

– Вы издеваетесь?!

– А, – спохватился он, – простите. Теперь эти двое являются кровными родственниками и вступить в брак никак не могут. Чтобы создать эту связь, им пришлось расстаться с частью своего дара. Огромная жертва, всё равно что палец себе отрезать. Видели символ? Копьё Фламберли и ворон Триккроу объединились.

– Оу…

Всё в голове с щелчком встало на свои места. Вот, с чего наречённые, что собачились друг с другом по любому поводу, вдруг примирились. Вот, как Лиам травмировал руку. Тот факт, что не он скинул меня с моста, одновременно радовал и обострял проблему.

Что же, подумала я, самое время узнать, нет ли у парня ещё одной незапланированной сестрицы. Подхватила шлейф, шепнула лорду Морнайту:

– Если возникнут вопросы, скажите, что я шокирована и восстанавливаю нервы в тишине, – юркнула за спины взбудораженной прислуги и выбежала из столовой.

Глава 22

Сперва я боялась, как бы лорд Морнайт не припустился за мной следом, чтобы водворить обратно в зал, но вскоре отлегло. Задуманный нами план несколько отличался от этой дикой импровизации, но мне показалось, что лучшего момента сегодня просто не будет. Спасибо несостоявшимся супругам.

Чем больше я удалялась, тем гуще становилась тишина вокруг. Мне нужен кто-то, кто подскажет дорогу к артефакторному хранилищу – но, как назло, по пути никого не попадалось. Должно быть, сейчас вся прислуга рассредоточена между кухней и столовой.

Комнаты сбивали с толку – одна переходила в другую без намёка на коридор. Где-то я свернула не в ту дверь, и теперь понятия не имела, в какой части дома нахожусь. Люмины вспыхивали, стоило войти в комнату. И чем дальше я заходила, тем сильнее становилось уважение к Триккроу – уж не знаю, кто из них заряжал камни, но усилий это потребовало колоссальных. Почти в каждой комнате меня встречало бледное лицо с портрета: дамы в зефирно-розовых и лазоревых одеяниях, мужчины со сжатыми в нитку губами, благообразные старцы и ангельской кротости детишки. На одном из портретов я с удивлением распознала лорда Триккроу, только фунтов на восемьдесят легче и гораздо красивее, так что особенно этим картинам не доверяла.

– Вот же тупицей я буду, если потеряюсь, – под нос забормотала я, пересекая очередную гостиную, на этот раз в оттенках персика и молока.

И очень удивилась, когда вышла из неё прямиком в холл.

Дом словно выпроваживал меня. «Не дождётесь», – пообещала я мысленно неизвестно кому.

У дверей скучал тот самый парнишка-лакей, которого бравый генерал едва не проткнул тростью. При звуке моих шагов он вскочил, сложил руки за спиной и состроил каменное лицо. Если бы не видела, как секунду назад он самозабвенно ковырял в носу, то и не догадалась бы.

– Леди Шасоваж, – быстрый поклон. Ого, даже запомнил. Неужели их заставили выучить по именам всех гостей? – Мне велеть подать экипаж?

Я замахала рукой:

– Нет-нет, что вы. Подскажите, как мне найти артефакторную? Дом такой большой, так сразу и не сообразить.

Парнишка как-то напрягся:

– Простите?

Так, ясно. Не принято вламываться в святая святых магического семейства грязными сапожищами. Чтобы успокоить мальчишку, я послала ему самую очаровательную из улыбок и вытащила кулон:

– Мой спутник, лорд Морнайт… Вы же знаете лорда, верно? В прошлом году он одолжил у леди Триккроу этот амулет для своих исследований, и теперь возвращает его обратно. Посмотрите сюда, напросвет. Видите треугольник? Это знак Игни. Сейчас хозяйка дома несколько занята, вечер проходит не совсем гладко… Не хочу отвлекать её такой ерундой.

По лицу видно, что он колеблется. Понимаю, дружок, в какой ты западне. Вроде и леди отказать нельзя. И напортачить страшно. Но кулон вот он, прямо перед носом. А вдруг чего выйдет, а он виноватым останется?

– Я не могу отлучаться… – бормочет он наконец. – Давайте я вызову кого-нибудь, чтобы отнесли амулет в хранилище.

– О, конечно, – за сахарной улыбкой я едва не скриплю зубами. Болван! Да что тебе эти хранилища, там ничего твоего нет. Просто скажи, куда идти, да и дело с концом.

Лакей дёргает витой шнурок несколько раз. Ничего не происходит. Я вежливо поднимаю брови, тот дёргает снова. И ещё. Чешет затылок. Посматривает на меня и явно задаётся вопросом, какая нелёгкая принесла эту докучливую девицу на порог именно сегодня. Кажется, он даже немного вспотел.

– Никто не идёт, да? – спрашиваю тоном капризной купеческой дочки, которой объявили, что нового платья не будет, потому что лавка сгорела. И деланно спохватываюсь: – Должно быть, все заняты тем переполохом, что творится в столовой. Говорю же, у леди и лорда Триккроу сегодня прибавилось головной боли. Представляю, как они будут злы, если узнают, что спутница лорда Морнайта провела столько времени у дверей. Мало того, что вечер сорван, так ещё и спутница влиятельного гостя унижена ожиданием. Ох, только бы вас не уволили. Право, я ужасно расстроюсь, если вам откажут от места. Слышала от прислуги, что хорошее место сейчас не найти.

Лакей тупо смотрит на меня. Моргает несколько раз. Весь мыслительный процесс написан у него на лице, брови страдальчески ползут вверх. Он дёргается разок, будто пытается сорваться с невидимого поводка, оглядывается и замирает столбом – наверняка вспомнил, что нельзя покидать пост у дверей. Я смотрю в ответ, стараясь выглядеть скорее доброжелательно, чем угрожающе.

– Вы мне нравитесь, сразу видно достойного молодого человека, – заговорщицки шепчу я. – Давайте я помогу вам выйти из непростой ситуации. Объясните мне, куда идти, а я никому не расскажу об этом казусе.

Парнишка веселеет на глазах.

ߜߡߜ

Выдыхаю, облачко пара рассеивается не сразу. Лица касается стылый воздух подвального этажа, липнет противной влагой. Ноги в лёгких вечерних туфлях сразу же замерзают. Здесь нет люминов, но присутствие магии такое сильное, что у меня ноют зубы. Призываю огонь отработанным щелчком, леплю из него шар и отправляю плыть по воздуху за головой, чтобы свет не слепил глаза. Касание стихии приятно греет пальцы.

Я иду вперёд по грубой каменной кладке и замечаю, что через каждые десять шагов коридор опоясывает ряд из камней немного темнее. Возле них магия ощущается особенно сильно. Приглядываюсь – так и есть, на каждом треугольник и спираль вписаны в круг.

Чем дальше иду, тем крепче холод. Нос уже отваливается, зуб на зуб не попадает от дрожи. Нет уж, думаю. Если так продолжится, то ещё через три-четыре пояса температура упадёт так сильно, что это станет опасно. А до конца коридора не дойти даже в шубе и меховых унтах.

Если только ты не игнит.

Призвать огонь снаружи гораздо проще, чем заставить тело согреться изнутри. Я медлю, пока коленки не перестают отбивать дробь. Блаженное тепло растекается под кожей. Чем дальше иду, тем гуще становится слой инея на стенах, в самом конце он топорщится снежным мхом. Здесь царит такой мороз, что когда мой светлячок подлетает слишком близко, иней не сразу начинает плавиться. Удивительно, что камни ещё не лопаются от холода.

На первый взгляд, здесь обычный тупик. Но когда я касаюсь стены ладонью, та вдруг содрогается, идёт мелкой рябью – и растворяется. Словно и не было, хотя ладонь хранит прикосновение к бугристому инею. Нас учили различать иллюзии, но здесь работа настолько тонкая, что даже вблизи не заподозришь подвоха.

Сразу после – комната, в которой мне следует остановиться, если я и правда хочу лишь вернуть амулет на место. Люминов и здесь нет – зачем они игниту? А вот температура уже нормальная, сразу же становится жарко от подогрева. Вдоль обитых тёмным деревом и шёлком стен тянутся застеклённые стеллажи. В одних я вижу ряды хрустальных пузырьков, в других выстроились в шеренги коробочки и футляры.

То, что мне нужно, хранится дальше. Парнишка-лакей понятия не имеет, что где-то в этой комнате скрыт проход в главное хранилище. Я делаю светляка ярче, раздваиваю и поднимаю их высоко к потолку, чтобы хорошо осветить всю комнату. Снимаю перчатки, затыкаю их за поясок и тщательно ощупываю стены между шкафами. Ничего.

Открываю поочерёдно каждый, шарю по задним стенкам. Всё ещё ничего.

Я притопываю в нетерпении, осматриваю комнату. Пытаюсь хоть за что-то зацепиться взглядом, но всё выглядит… Обычно?

Обычно для сокровищницы очень богатого рода, поправляюсь я. На круглом столике в центре сверкает сотней граней бриллиант размером с гусиное яйцо, взгляд то и дело прилипает к нему. Позади стоит бутылка, пыль с которой не сметали, кажется, никогда, подчёркивая великолепие камня.

Чем дольше я тут, тем больше нервничаю. Мелкая дрожь возвращается, но холод тут не при чём. Так-так-так. Думай, голова дурная, думай. Я заглядываю под стол, провожу с внутренней стороны по крышке, но выношу из этого действия только занозу. Колени стукаются о пол. Прижимаюсь лбом к деревянному краю стола в надежде, что вот сейчас меня осенит.

Но ничего не происходит. Я ругаюсь сквозь зубы и взмахом руки призываю ветер, чтобы побыстрее свернуть ковёр. Уголок громко шлёпается обратно, потому что в этот самый момент раздаётся голос:

– Эй, ты! Ты что делаешь?!