Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22

– Что-то ещё? – решила подтолкнуть мужчину.

Мы втроём сидели в облюбованном мною кабинете барона, который, к слову, постепенно становился моим. Уже несколько раз слышала, как Никита, а вслед за ним и Ульяна, стали называть его так. Теперь по вечерам мы собирались здесь, чтобы обсудить дела за день и наметить планы на следующий. Проблем было много, целая гора, и приходилось сортировать их на важные и очень важные, отсеивая те, что можно решить позже.

– Госпожа Арина, я вот что, значиться, захотел обсудить, – проговорил Никита, хмуро на меня посмотрев. Я кивнула, побуждая его говорить дальше. – Раньше-то в доме жило много людей. Слуги, работники. Но после всего случившегося всех отправили по домам. Люди-то, в основном деревенские были. Вот и спросить хотел: в дом слугами наших звать будете или из города нанимать?

Никита явно волновался. Но причину его волнения я никак не могла понять. Озвучив вопрос, он теперь напряжённо и внимательно следил за моим лицом, ожидая ответа. Его взгляд был настолько пронзительным, что я даже почувствовала себя немного неловко. Подозрительно посмотрела на него, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на скрытый смысл его слов, но, не найдя причин для его беспокойства, начала размышлять о сути вопроса.

На самом деле, мне и самой уже в голову приходили мысли о персонале. Как раз сегодня хотела обсудить этот вопрос с Ульяной, советоваться с которой вошло у меня в привычку. Она не только старше, но у неё ещё и богатый опыт ведения хозяйства, а также глубокие знания этого мира, его традиций и обычаев. Хотя негласным лидером в нашем маленьком сообществе стала я, у меня было стойкое ощущение, что тётя только радуется такому положению дел. Возможно, она просто устала и теперь с удовольствием переложила бремя управления на мои плечи. Может и так.

Вопрос о помощниках возникал всё чаще и чаще, становясь всё более насущным. Пока Никита занимался печами, методично проверяя каждую дымоходную трубу и задвижку, Николай обходил поместье, усердно ремонтируя окна во всём нашем крыле, заменяя разбитые стёкла и укрепляя расшатавшиеся рамы. По большому счёту, мы были полностью готовы к тому, чтобы начать топить и просушивать дом, изгоняя из него затхлый запах сырости и запустения. А это, в свою очередь, означало, что вскоре нужно будет заняться генеральной уборкой, чтобы вернуть поместью его былой блеск, ну или хотя бы пока чистоту. Любой дом, а наш в особенности, требовал как мужских рук – отремонтировать, наладить, проверить, – так и женских – прибрать, украсить, создать уютную и гармоничную атмосферу. Весь вопрос стоял в том, сможем ли мы прокормить всех необходимых работников и сколько людей нам действительно требуется для полноценного функционирования хозяйства.

Устало прикрыла глаза, массируя виски. Не знаю, что Никита увидел в этом простом жесте, но он посмотрел в мою сторону с такой неподдельной тоской во взгляде, что у меня неприятно засосало под ложечкой.

– Я понимаю, что городские, может, и лучше, и образованнее, – проговорил он с заметным волнением в голосе, – но, может, вы подумаете про наших, деревенских? – непонятно зачем убеждал меня мужчина. – Они и стараться будут лучше, и ценить сильнее выпавший им шанс. Они ведь здесь родились и выросли …

Раздражали не только звуки, но и свет. Я поморщилась и потёрла виски с новой силой. Головная боль, которая началась с лёгкого недомогания, совсем быстро набрала силы и теперь пульсировала в висках, мешая сосредоточиться и спокойно думать. Никита, видимо, мою мимику расценил по-своему. Он весь как-то сник, потух и обречённо опустил плечи.

– Простите, госпожа, я не прав. Только вам решать такие вопросы, – повинился он тихо.

Мне не нравилась эта ситуация. И реакция Никиты не нравилась, и то, что я ничего не понимаю в причинах его странного поведения. В воздухе явно витала какая-то недосказанность, которая меня сильно интриговала и одновременно настораживала.

– Постой! Зачем городские-то? Наших будем звать, конечно. Мне вообще непонятен этот вопрос. Объясни! – мой голос прозвучал резче, чем я намеревалась, но головная боль делала меня раздражительной.

– Ну как же?! Вы же на днях, когда осматривали гостиную, сказали, что для того, чтобы тут всё прибрать, помощники нужны, а значит, в город придётся ехать. Вот я и подумал… – растерянно начал он, а окончание фразы произносил уже совсем тихо, видимо, боясь меня рассердить ещё больше.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как пульсирующая боль в висках усиливается. Сильно хотелось закатить глаза, демонстрируя всё своё недоумение, но я сдержалась. Теперь всё встало на свои места. Простая фраза, вырванная из контекста, порождает целую цепь недоразумений и ненужных переживаний.

– Никита, я сказала ровно то, что сказала. И ничего более, – строго произнесла, глядя прямо ему в глаза, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и убедительно. – Если звать людей в дом работать, значит, их нужно чем-то кормить. Одной капустой сыт не будешь. А еды у нас нет, и я так понимаю, что и в деревне тоже. Запасы на исходе. Поэтому нужно ехать в город за провизией. У меня и в мыслях не было звать кого-то посторонних для работы в доме, когда в деревне столько желающих.

Услышав мои слова, Никита мгновенно преобразился. Хмурое выражение лица исчезло, сменившись открытой и широкой улыбкой. А в глазах появились такая надежда и вера, что теперь растерялась уже я. Его реакция была настолько яркой и эмоциональной, что вызывала ещё больше вопросов.

– Да объясни наконец, из-за чего весь сыр-бор! – не выдержала я, чувствуя, как любопытство берёт верх над раздражением.

Оказалось, всё довольно банально, но от этого не менее печально и даже страшно. Дома-то в деревне есть, и людям есть где жить, а вот еды почти не осталось. Зима выдалась суровой, запасы истощились. Да и работы давно не было. Ни поля не сеялись, ни гончары, известные далеко за пределами имения, своим мастерством, не работали. Гончарные мастерские стояли заброшенными, печи давно остыли. Поэтому многие жители деревни надеялись пойти в услужение в господский дом, чтобы прокормить свои семьи. В деревне только и разговоров было об этом. Все гадали, когда же их позовут на работу. А тут Никита услышал мой разговор с Ульяной об уборке и необходимости в помощниках и, вырвав фразу из контекста, решил, что мы собираемся нанимать городских. Теперь понятно, почему он такой хмурый и подавленный ходил в последнее время.

– Так я это… Может, и позову уже людей тогда? – неуверенно предложил Никита. Я молча кивнула, чувствуя, как пульсирующая боль в висках становится просто невыносимой, и чуть не застонала.

Голова болела нещадно, словно кто-то бил в виски тяжёлыми молотами. Я поняла, что нужно немедленно закругляться с разговорами и отправляться отдыхать.

– Раз уж и с этим вопросом разобрались, давайте подытожим, – произнесла я, стараясь говорить как можно чётче и внятнее, несмотря на боль. Заметив мои мучения, Ульяна бесшумно встала у меня за спиной и начала массировать шею, разминая затёкшие мышцы. Её прикосновения были неожиданно приятными и немного снимали напряжение. – В твои задачи на завтра входит: дрова, – я загнула один палец перечисляя, – управляющий, – загнула второй палец, – и люди, которые будут работать в этом доме, – я загнула третий палец. – Всё? – закончила перечисление и ожидающе-вопросительно посмотрела на собеседника. Никита с готовностью кивнул, его лицо сияло облегчением и радостью. – Тогда давайте расходиться. Завтра будет интересный день, – произнесла я, мечтая только об одном – о мягкой постели и тишине.

Повторять дважды не пришлось. Никита, понимая моё состояние, быстро и тихо покинул кабинет. А я, наконец-то, смогла прикрыть глаза, наслаждаясь умелыми действиями тёти, чьи пальцы ловко разгоняли боль и напряжение в моей шее и плечах.

– Арина, вот я сейчас на тебя так злюсь, что еле сдерживаюсь от того, чтобы не взять в руки ремень! – проговорила тётя с такой интонацией в голосе, что я, несмотря на головную боль, от удивления хотела развернуться, чтобы посмотреть ей в глаза, но мне этого не позволили, продолжая разминать мышцы шеи и плеч. – Вот скажи, как это называется?! Почему буквально за несколько дней ты уже дважды побывала в ледяной воде?! Конечно, как после этого не заболеть?! И ладно, когда спасала ребёнка, это поступок героический, понятный. А вчера?! Да кому будет нужна эта рыба, если ты заболеешь?! Кому нужно твоё геройство, если ты сляжешь с лихорадкой?!

– А кто говорил под руку? – весело парировала я, пытаясь перевести всё в шутку. – Ведь именно после твоих слов: «Арина, осторожнее, не поскользнись!» – я тут же поскользнулась и упала. Так что, тётушка, в моём купании есть и твоя заслуга! Так сказать накаркала – рассмеялась я, а Гриша открыл один глаз и проверил обстановку.

– Ты с больной головы-то на здоровую не перекидывай! Мне вот вообще невесело было, – уже не в первый раз ворчала Ульяна по этому поводу. – Я испугалась до смерти! Сердце чуть в пятки не ушло! Не знаю, как тебя ещё защитить от твоей же собственной безрассудности. Хоть в комнате запри, да ключ выброси!

– Спасибо тебе! – с чувством произнесла я и прижалась щекой к ладони женщины, которая тёплой тяжестью лежала у меня на плече. – Я знаю, что ты волнуешься за меня. И я постараюсь быть осторожнее. Честно-честно!

Судя по прищуру глаз, тётя мне не поверила.

Вчера я и вправду опять побывала в воде. Не иначе, закаливанием занялась, сама того не желая. Пока мужчины были заняты ремонтом, я решила попробовать осуществить ранее задуманное и поймать рыбы к ужину. А всё потому, что, прибираясь в одной из кладовок, нашла небольшой кусок сетки, похожей на рыболовную.

Картина в голове у меня быстро сложилась, и я убежала на реку. Чтобы подобраться поближе к воде, я вышла на камни, про которые говорил Никита, и с них пыталась добраться до омута, где виднелась рыба. И поначалу у меня всё получалось. Закинула сеть, расправила её как можно шире и стала ждать. Чтобы поймать рыбу наверняка, приплясывая в ожидании и даже напевала детскую песенку про «ловись рыбка большая и маленькая». Решив, что времени прошло достаточно и рыба уже точно должна была попасть в сеть, я начала осторожно тянуть. И вот показалась первая рыбья голова. Именно в этот момент Ульяна, с опаской наблюдавшая за моими манипуляциями с берега, и попросила меня быть аккуратнее. И… в следующее мгновение я уже с громким криком падала в реку. Хорошо, что глубина в этом месте была небольшая. Несмотря на холод, который мгновенно сковал моё тело, сеть из рук я так и не выпустила (моё – это моё!) и улов всё-таки забрала. А потом, гордая собой (добытчица, не иначе!), под громкие крики испуганной Ульяны, отправилась домой переодеваться в сухую одежду.

Зато вечером за ужином мы наслаждались великолепной, вкуснейшей, жирной, свежей жареной рыбой. Она очень хорошо разбавила уже порядком надоевшую капусту. Оценили все. Правда, в начале ели с опасением, на что я только хихикала.

– Пошли спать. Завтра и вправду насыщенный день ожидается, – предложила тётя, целуя меня в макушку. – Выпей горячего молока перед сном, чтобы не разболеться.

Прихватив с собой рядом дремавшего Гришу, я решила последовать мудрому совету. Голова болела нещадно, в глазах словно песок насыпали. Лишь бы и вправду не разболеться по-настоящему.

Глава 23

Утром проснулась рано. И это, наверное, был первый раз, когда я проснулась раньше Ульяны. С нескрываемым удовольствием потянулась, напрягая каждую мышцу тела. Довольно улыбнулась и расслабилась, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Хорошо-то как! Яркий утренний солнечный свет без спроса хозяйничал в комнате, заливая ее золотистыми лучами и играя бликами на стенах. Вообще, заметила, что световой день в последнее время сильно увеличился, и это несказанно радовало. Очень люблю солнце. Прямо жизнь играет другими красками.

– Проснулась? – донесся сонный голос со стороны кровати Ульяны.

– Ага, – коротко ответила я, не желая прерывать свое блаженное состояние.

– А чего делаешь? – с любопытством спросила тётя.

– Жизнью наслаждаюсь.

Я улыбнулась.

– Вот это правильно, – одобрительно проговорила Ульяна. И чуть позже добавила с легкой иронией в голосе: – Ты как себя чувствуешь, любитель купаться в ледяной воде?

Я фыркнула, стараясь сдержать смех. Интересно, сколько она мне будет припоминать этот случай? Несмотря на ворчание Ульяны, а может быть, и благодаря ему, улыбка не сходила с моего лица. Хотелось петь, танцевать, смеяться. Давно я не чувствовала себя так хорошо, как сегодня. В теле была легкость, в душе – радость и предвкушение чего-то такого этакого.

Ульяна резким движением сначала села в кровати, откинув одеяло в сторону, а потом, перекинув ноги, села на край. Я перевернулась на бок и, подперев рукой голову, наблюдала за женщиной, не спеша вставать.

– Нельзя сразу после просыпания резко садиться или вставать, – отметила я, вспоминая небольшую медицинскую заметку, которую читала еще у себя дома, в своем мире. – Надо не спеша проснуться, дать возможность крови быстрее побежать по венам и насытить весь организм кислородом, и только после этого подниматься. Большинство серьезных медицинских проблем, связанных с резким перепадом давления, возникают именно в тот момент, когда человек встает из положения лежа. – менторским тоном поучала женщину.

– Ты серьезно? – с удивлением спросила Ульяна.

– Более чем, – уверенно ответила я и улеглась обратно в кровать на спину в форме звезды.

– Хм… Ладно, учту твою науку, – проговорила тётя, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Кстати, – вспомнила я вчерашний вечер и решила обсудить сейчас наше ближайшее будущее, поэтому опять перевернулась на бок, устраиваясь поудобнее. – Еще вчера хотела спросить, но не смогла. Что ты думаешь по поводу слуг и провизии, чтобы их прокормить? Сколько людей мы можем себе позволить позвать?

Моя кровать сейчас напоминала огромное уютное гнездо, свитое из одеяла и подушек. Из всего этого вороха торчала только моя голова, повернутая в сторону Ульяны.

– А что тут думать? Все правильно ты говоришь. И людей нанимать надо, и в город ехать за провизией тоже необходимо. Без этого ни как, – ответила тётя, соглашаясь со мной. – Вопрос только в том, сколько и чего нам потребуется. Нужно все тщательно просчитать и спланировать.

Пока болтали она успела заправить кровать и теперь придирчиво оглядывала нет ли каких морщин на покрывале.

– А деньги? Хватит? – с тревогой спросила я. – Просто вчера после разговора с Никитой я подумала, что нужно бы и деревенским помочь. Им помощи ждать неоткуда. Теперь ответственность за них тоже вроде на нас.

– Хватит, – тётя уверенно кивнула головой, развеивая мои сомнения. – Позавтракаем, и я тебе передам все наши финансы. Покажу, где хранятся деньги и ценности. И первое время помогать буду, пока не разберешься. Так и тебе проще, и мне спокойнее. Вставай, давай.Есть хочется.

– Оу! Это как вам будет угодно, прекрасная госпожа. – с широкой улыбкой я изобразила поклон прямо из положения лёжа – Ваше желание для меня закон – воскликнула я, хохоча, не сдерживая своих веселых порывов, и обнимая подушку. Буйно-веселое настроение, которое охватило меня с самого утра, требовало выхода.

Ульяна лишь улыбалась, глядя на меня. Но тут я остановилась. Меня осенила неожиданная мысль, которая мгновенно вернула меня с небес на землю.

– А на чем поедем? – спросила я, и потом, подумав, на всякий случай уточнила: – Пешком, что ли? До города?

– Нет конечно, и это очередная проблема, – с досадой в голосе произнесла тётя. —Нужно будет подумать, как решить этот вопрос.

После ухода тёти из комнаты позволила себе еще несколько минут понежиться в кровати, наслаждаясь тишиной и покоем раннего утра. Мысли лениво проплывали в голове. И только потом, собравшись с духом, я вскочила с кровати, подошла к окну и, приоткрыв форточку, с наслаждением вдохнула свежий утренний воздух. Вместе с хорошим настроением проснулся и здоровый аппетит.

На то чтоб умыться теплой водой из кувшина, оставленного Ульяной на комоде, заплести волосы и уложить их кольцами на голове, чтобы не мешались, и заправить кровать много времени не потребовалось.

К тому моменту, когда я, наконец, вышла из спальни, Никита уже ушел в деревню, а Матвей, кстати, здоровый и полный сил, сидел на кухне. Гриша, по-прежнему волоча правое крыло, вышел за мной из комнаты. Вид при этом он имел весьма заспанный и недовольный. Я улыбнулась, глядя на него, и погладила по голове.

Завтрак сегодня решила готовить сама. Выбор пал на блинчики. Быстро, просто, сытно, да и на тесто нужен минимальный набор продуктов, которые, к счастью, нашлись в кухонных запасах. Правда, я не очень хорошо понимала, как жарить их в печи, так как привыкла к современной плите, но решила, что проблем возникнуть не должно. В конце концов, бабушка моя пекла блины в печке, и я тоже смогу!

– Ты точно справишься? – спросила Ульяна, когда я поделилась с ней своим желанием готовить?

– Да не волнуйся ты. Я делала блины несчётное число раз. – заверила обеспокоенную женщину, а потом тихо добавила – Правда не в печи. – дальше опять в полный голос – Иди и не переживай. Минут через сорок будет готово.

– Ну ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – осторожно согласилась она – Если нужна будет помощь, то зови. – я кивнула уже осматриваясь по сторонам —И Арина, – добавила она уже подходя к дверям – Будь осторожней. Не обожгись. С печью не просто управляться.

– Хорошо.

Шкафчики, тумбочки, полочки – их тут было великое множество. Все они сделаны из светлого дерева, тщательно отполированного и покрытого лаком. Каменная столешница бежевого цвета с шоколадными и золотистыми прожилками очень сильно походила на мраморную. Из этого же материала была изготовлена и мойка в углу кухни, вода для которой бралась из той речки, что протекала в нашем дворе. А стены были просто отштукатурены и побелены, хотя на них так и просилась керамическая плитка для большей практичности и гигиены. Хм… Надо будет обдумать эту мысль, когда разберемся с более насущными проблемами. Вообще, кухня очень походила на нашу земную, современную кухню по своей планировке и функциональности. Только сейчас она выглядела пустой, неиспользуемой, как будь то застывшей во времени.

Таким же был и весь дом. Когда-то в нем кипела жизнь, слышались детские голоса, звонкий смех, разговоры. Были, наверное, и слезы, и радость, и печаль, и счастье. А теперь он молчал. Никита сказал, что ему не меньше трехсот лет. Дом, хоть и пребывал сегодня в некотором запустении, но надежность и добротность его постройки никуда не делись. Он был настоящим, домашним, пропитанным теплом и уютом. В таком доме нужно семьей жить, детей растить, создавать свои собственные истории и воспоминания. Было видно, что дом любили, им дорожили и за ним тщательно ухаживали.

Я размышляла над судьбой дома, людей, себя, а сама тем временем не забывала готовить завтрак. Когда пошёл запах от жарившихся блинов мой рот тут же наполнился слюной.

Матвей, сидя за столом, играл с вороном, и игра захватила обоих. Ребенок прятал небольшой блестящий камушек в одну из рук, а потом выставлял перед Гришей два кулака. А птиц, наклонив голову набок и пристально глядя на руки мальчика своими черными глазами, пытался угадать, в каком из кулаков спрятан камушек. Когда угадывал верно, радовался больше, чем сам Матвей, громко каркая и подпрыгивая на месте. Но и, если не угадывал, тоже радовался, но чуть меньше. И дальше все повторялось заново.

– Вот хорошо, что у вас есть ворон. Он вон какой! – почему-то грустно сообщил Матвей.

Я улыбнулась.

– Какой такой?

– Замечательный! У меня тоже был друг – Вася, но батька его недавно закопал ночью в поле.

Это было настолько неожиданная информация что я на миг отвлеклась от горячей сковородки за что и была наказана ожогом.

Глава 24

От боли в пальце я зашипела, невольно отдёрнув руку. А зашедшая в это время на кухню и явно всё слышавшая Ульяна, одной рукой прикрыла себе рот и нахмурилась. Я перевела потерянный взгляд с неё обратно на Матвея и судорожно пыталась найти место, куда бы присесть, потому что ноги вдруг стали ватными.

– Как… как закопал? – почти шёпотом спросила я – Друга?!

Мальчик, заметив нашу реакцию, растерялся, а потом тяжело, по-взрослому вздохнул.

– А куда его девать-то? – спросил он. У меня от услышанного вытянулось лицо. – Батька сказал, что Вася теперь с моей мамой. Мурлыкает ей, наверное, сказки рассказывает – и он грустно улыбнулся.

– А-а-а… Так это к-о-о-т – протянула я и потёрла место, где, как говорят врачи, должно находиться сердце. Облегчение было физически ощутимым. Не то чтобы я запаниковала, но всё же… Первые мысли были не самыми радостными.

– Ну да! Кот. А вы что подумали? – с недоумением и лёгким возмущением спросил этот мелкий возмутитель спокойствия, разглядывая нас с Ульяной.

– Ой, что я только не подумала! Лучше тебе не знать, – выдохнула я. – Можешь дружить с Гришей – быстро придумала решение проблемы. Уж очень Матвей грустным был – если он, конечно, не против.

Мальчик обрадовался, радостно кивнул и перевёл свой взгляд на ворона, который, в свою очередь, внимательно разглядывал его. А потом, собравшись с мыслями, Матвей с трепетом и нескрываемым волнением обратился к птице:

– Уважаемый Гриша, может быть, вы согласитесь стать моим другом? – произнёс он торжественным голосом. Отведя одну руку за спину, вторую прижал к сердцу и низко поклонился, чему-то хитро улыбаясь.

Поведение мальчишки вызвало у меня улыбку.

Гриша в это время важно наклонил голову, сходил сначала в одну сторону, потом в другую, и только после того, как почесал лапой клюв, довольно угукнул, видимо, соглашаясь на дружбу, и спланировал на плечо ребёнка. Матвей довольно сверкнул глазами, а потом громко, и, самое главное неожиданно крикнул от радости. За что тут же получил вороньим крылом по голове. Гриша, видимо, не одобрил такого громкого проявления эмоций.

Ну и правильно. Чего кричать-то? Я аж вздрогнула.

– Смотри, воспитывает! – смеялась Ульяна, а на веснушчатом лице Матвея появилась лукавая улыбка.

– Давайте уже позавтракаем, – предложила тётя, глядя на уже дожаренную стопку блинов, и мы с радостью согласились. Животы уже давно урчали от голода.

Блины аппетитной золотистой стопкой возвышались в глиняной тарелке, излучая тёплый, пьянящий аромат. Минут через десять вся наша небольшая компания наконец-то собралась за столом. Без ложной скромности могу сказать, что блины в этот раз удались на славу и получились аппетитно золотистыми, тонкими и пористыми, именно такими, какими я их и задумывала. Нужно было только немного приноровиться к готовке в печи, и дальше всё пошло как по маслу. По большому счёту ничего сложного.

После того, как я приготовила рыбу, и она всем понравилась, в плане готовки мне стали доверять больше. Поэтому и сейчас знакомство с новым блюдом, когда едаки осторожно, с некоторой долей скептицизма, пробовали мою стряпню, прошло быстро и безболезненно. А дальше все просто молча, с аппетитом уничтожали продукт моей деятельности. И только насытившись и доев последний блин, я получила от всех искреннее «спасибо», сказанное от души.

– Очень необычно, но мне понравилось, – дожёвывая последний кусочек блина, высказал своё мнение Николай. – Почаще бы такие завтраки! – Он довольно щурился, поглаживая свой круглый живот. Мне было очень приятно слышать такие слова.

– Это вы ещё с начинками не пробовали! Потом приготовлю, – пообещала я улыбаясь. – С творогом, с мясом, с грибами… Вариантов множество!

Судя по довольным лицам это моё обещание запомнили.

После сытного завтрака, да ещё и пригретая тёплыми лучами солнца, которое щедро дарило своё тепло, заглядывая в окно кухни, меня приятно разморило. В воздухе витал аромат свежеиспечённых блинов, смешанный с запахом утренней свежести. Было тепло, тихо и уютно. Хотелось закутаться в плед, сесть в кресло у камина и читать интересную книгу. Но дела не ждали. Впереди было много важной и неотложной работы.

– Ну что? Готова к трудовым подвигам? – бодро, на мой взгляд, даже слишком бодро, спросила тётя, прерывая мои мечтательные раздумья. – Дел невпроворот!

Я кивнула, с некоторым трудом подавляя зевок. Пришлось подниматься и идти за ней, настраиваясь на рабочий лад. Сонливость уже как рукой сняло.

Тётя тем временем деловито зашагала к нам в комнату.

– Пока у нас есть время, нужно закончить один важный вопрос, – видя моё непонимание, сказала она.

Подойдя к сундуку, в котором хранились её личные вещи, провела рукой по резным узорам на его крышке. Открыв двойное дно у сундука, Ульяна достала на свет небольшую шкатулку, заполненную доверху кольцами, серьгами, колье и подвесками.

– Теперь это твоё, Арина – тётя говорила тихо, её взгляд, как и мой, скользил по переливающимся драгоценностям. Только её я и успела схватить, когда в дом ворвались стражники. – голос её дрогнул от горечи. – Ювелирный ларец твоей матери с куда более дорогими вещами остался в тайнике городского дома – А вот это – и она достала из шкатулки красивый резной подвес из золота с крупным красным камнем в середине. Цепь холодным касанием легла мне на шею. – Это понадобится тебе, когда ты обратишься в банк «Смирнов и сыновья». Это своего рода идентификатор, подтверждающий твою личность и право на распоряжение семейными финансами. Именно в этом банке открыт счёт на моё имя, и сделано разрешение на управление активами для Полины и для Арины. Получить деньги можете только мы втроём. Ну, теперь уже вдвоём… Да! И, что очень приятно, один из филиалов этого банка есть тут, в Старославле. Так что владей, распоряжайся с умом. Это теперь твоя ответственность.

– А если я потеряю этот кулон? – задала я очень важный, на мой взгляд, вопрос, прикрывая рукой драгоценности на шее. Я, конечно, не собиралась его терять, но хотелось бы знать все возможные варианты развития событий, на всякий случай.

– По большому счету, ничего страшного не случится, – успокоила меня тётя. – Волокиты только много будет. Восстанавливать придётся. Процедура эта довольно сложная и длительная.

– Спасибо, тётя, – искренне поблагодарила я. – И за шкатулку, и за доверие. Я постараюсь не подвести тебя.

Ульяна грустно улыбнулась и кивнула.

А дальше предстоял более тщательный, чем в первый раз, осмотр дома. Пока только первого этажа. Мы с тётей переходили из комнаты в комнату, внимательно осматривая всё вокруг, оценивая масштабы работ и составляя список необходимых дел. Осмотр комнат, предназначенных для слуг, показал, что мы вполне готовы их принять. Помещения находились в хорошем состоянии, несмотря на общее запустение дома. Конечно, требовалась тщательная уборка, заменить постельное бельё… Но в целом комнаты были вполне пригодны для жилья. Это была хорошая новость.

– Ульяна, а где стирают? Неужто в речке? – спросила я, вдруг осознав, что этот важный момент раньше как-то не пришёл мне в голову. В моём прежнем, современном мире стиральная машина была незаменимым атрибутом быта, и я даже не представляла, как можно обходиться без неё.

Вместо Ульяны ответила Марфа.

– Ну так в прачечной, деточка! Она прямо под кухней находится. Там и помыться при желании можно – сказала женщина. – Николай с Никитой вчера там смотрели. Говорят, что ремонтировать надо, но не сильно. Трубы подтекают, да воздуховоды немного почистить надобно. А так всё цело. Любопытство меня взяло, и я одним глазком заглянула – и старая женщина хихикнула как будто девочка. – Знатная постирочная тут! Со всеми удобствами! Ну и правильно. Такой большой дом обстирывать – дело нелёгкое.

Мне показалось, что люди вокруг начали меняться. И Марфа, и Николай, и Ульяна, я уж молчу про Никиту с Матвеем. Как будто эти уставшие от горестей люди, наконец, сумели откинуть мрачное настроение и теперь радовались любой мелочи, очищая свои чувства и эмоции от накопленной боли и печали. Я видела в них огоньки надежды, веры в лучшее будущее. И это не могло не радовать.

Сделали перерыв на обед и переместились в гостиную, а затем планировали перейти и в столовую. Идея была отсортировать все уцелевшие вещи. Те, что были испорчены безвозвратно, решила убрать в сторону, чтобы потом утилизировать, а всё остальное – тщательно вымыть, выстирать и привести в первоначальный вид. Обстановка в комнатах настолько совпадала с моими предпочтениями и представлениями об уютном доме, что менять ничего не хотелось. Хотелось лишь привести всё в порядок и прибрать.

Я отвлеклась от размышлений, заметив, как за окном стремительно темнеет. В воздухе витал аромат тушёных овощей и свежего хлеба – Марфа, видимо, уже начала готовить ужин. Но несмотря на уют и спокойствие, внутри меня росло беспокойство. Никиты всё ещё не было. Я уже начала переживать и успела накрутить себя в достаточной мере, когда Николай доложил, что люди прибыли.

– Ну наконец-то!

Накинула платок на плечи и поспешила на крыльцо.