Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

Решение пришло мгновенно. Услышав слова Ульяны, я быстро вскочила с кресла, чем побеспокоила ворона, мирно дремавшего рядом. Птица сонно хлопнула крыльями и перебралась на спинку, наблюдая за происходящим. А я упала на колени рядом с Ульяной, обхватив колени женщины, и подняла своё лицо, вглядываясь в её глаза.

– Я не хочу тебя терять! Прошу, останься! Мы потихоньку справимся, и всё у нас будет хорошо! Обещаю! – выпалила я, сжимая её колени и стараясь убедить в правильности предложения.

Она грустно улыбнулась и погладила меня по голове знакомым жестом, напоминающим ласку моей мамы. Это простое движение вызвало волну тёплых воспоминаний и ещё больше усилило моё нежелание расставаться с Ульяной.

– Я тоже не хочу терять нить, которая связывает меня с семьёй. Хотя бы таким образом, – её лицо, как и, моё, было сырое. – И была бы рада остаться с тобой. Много лет я жила делами семьи моей сестры, и сейчас сложно что-то менять.

Я никак не могла вздохнуть. Влага в глазах мешала видеть, но это уже были другие слёзы – слёзы радости и облегчения. Она почти согласила! Я чувствовала это! Сложно было понять, как эта немолодая, явно через многое прошедшая женщина, за такой короткий промежуток времени стала настолько дорога мне. То ли это были мои личные симпатии, то ли память тела, в которое я попала, то ли, то, что я часто ловила себя на мысли о том, что её движения, слова, поступки похожи на действия моей родной мамы, которую я потеряла. Сложно сейчас отделить одно от другого. Но факт остаётся фактом – я не хотела её терять и всё тут. Эта женщина, которую я знала всего несколько часов, стала для меня неожиданно важной и нужной. Было тут и зерно прагматизма. Я отлично понимала, что со знаниями и подсказками Ульяны мне будет гораздо легче освоиться в этом мире, но не это было главным.

Её окончательный ответ затерялся где-то между «да» и «нет».

– Мне нужно подумать, – ответила она, и я решила не настаивать.

В этот вечер говорили мы долго и много. Обе делали вид, что никакого неприятного разговора между нами не было. Просто две женщины, две родственницы, проводили вечер, общаясь и делясь своими мыслями. Марфа несколько раз приносила горячий чай, с улыбкой на нас поглядывая и радуясь нашей беседе. А темы между тем не заканчивались.

Вначале я довольно подробно рассказывала про себя, про наш мир, про то, что случилось прямо перед тем, как я перенеслась сюда. Я говорила о своей семье, о друзьях, о работе. Ульяна внимательно слушала, не перебивая, только изредка что-то уточняя. Когда я дошла до истории с Костей и тем, как это отразилось на моей маме, женщина не на шутку рассердилась. Её глаза сверкнули гневом, а губы сжались.

– Да что он возомнил о себе, дрянь такая?! – кипятилась тётя. – Как земля таких носит?! – рявкнула она, а я вздрогнула от неожиданности. – Ишь что удумал, подлец! – я подумала, что Косте сильно повезло не встретиться с Ульяной в таком состоянии. Он бы точно не обрадовался этой встрече.

Немного остыв, Ульяна продолжила расспросы о нашем мире. Её интересовало всё: как мы живём, чем занимаемся, что едим, как работаем. Как можно быстро рассказать про целый мир? Правильно! Никак! Но я старалась. Тётя оказалась благодарным слушателем и с восторгом воспринимала мой рассказ.

Чуть позже настала моя очередь задавать вопросы. Информация оказалась объёмной и тяжёлой. В этом мире меня зовут графиня Арина Михайловна Малиновская. Сон, приснившийся мне, точно отразил трагедию этой семьи. По ложному доносу отца обвинили в измене Короне и казнили, потом, конечно, доказали невиновность, но… Уже было поздно. Мама, не выдержав позора и смерти мужа, умерла. А затем за ней последовала и ее дочь. Слушая Ульяну, я вновь, как во сне, задыхалась от эмоций – ужаса, невозможности что-либо изменить, вопиющей несправедливости. С трудом представляла, как можно пережить то, что выпало на их долю. Только за одни прошедшие сутки я выплакала годовой запас слёз и сильно рассчитывала, что на этом остановлюсь и дальше поводов не будет. Как же я ошибалась в этот момент!

У женщин отобрали всё: дом, земли, деньги – и сослали в эту глушь. И они пытались выжить, в прямом смысле этого слова. С девочками остались только Марфа и её муж Николай, которые практически вырастили Ульяну и её сестру Полину. Они последовали за Полиной в дом мужа и после её замужества, став частью семьи. Поэтому и привилегий у них было больше, чем у обычных слуг, и отношение к ним соответствующее.

Сама Ульяна рано вышла замуж, но вскорости овдовела, потеряв опору в жизни. Детей богиня-прародительница не послала, и Ульяна осталась совсем одна. Родители сестёр к тому моменту уже не стало, и Полина уговорила её остаться жить с ними, не желая оставлять сестру наедине со своим горем. И уже много лет они были неразлучны, поддерживая друг друга. И теперь вот такое горе настигло их, разрушив их мирный уклад.

В наследство, как единственной представительнице семьи Малиновских, мне досталось хоть и запущенное, но довольно большое имение. Кроме самого дома, в мою теперь уже собственность попали и три больших деревни, расположенные неподалёку. Раньше они славились своими умельцами и богатыми урожаями, но сейчас всё изменилось. А ещё в моём распоряжении находилась большая яма (это слова Ульяны), где добывали глину для гончаров, обширные поля, густой лес, полный дичи и зелёные пастбища. Раньше было большое стадо всяческой живности: коровы, овцы, куры, гуси, – но теперь остались только воспоминания. Возможно, в наследство входило и ещё что-то, но для этого нужно было изучить документы.

Главная проблема заключалась в запущенном состоянии имения. Два года подряд стояли неурожаи, а летом разразился мор, унёсший жизни людей и скота. Осенью, воспользовавшись единственной возможностью в году сменить место жительства, те, кому было куда идти, покинули деревни, бросив дома и поля. Оставшиеся боролись за выживание, и теперь это стало моей заботой.

Засиделись мы до глубокой ночи, обсуждая всё произошедшее и строя планы на будущее. Гриша проснулся и крайне неодобрительно на нас поглядывал, видимо, осуждая наше позднее бодрствование. А потом и вовсе перелетел обратно на изголовье кровати, вообще непрозрачно намекая, куда мне нужно отправиться. Я улыбнулась. Ложились спать мы довольные друг другом. Я имею в виду себя и Ульяну.

Сон не шёл. Я лежала и размышляла. В голову лезли мысли о том, как несправедливо поступили с семьёй, и о том, что делать и как привести наследство в порядок. Было хорошо вообще жить, а хорошо жить было бы ещё лучше. Но до этого ещё далеко. Завтра нужно осмотреть окрестности, найти доски и простыни, чтобы закрыть выбитые окна в доме и предотвратить еще больших сугробов. Тогда и ремонта потом меньше будет. И конечно же, капуста. Надо срочно ей заняться. Первоочередных задач было столько, что скучно точно не будет.

Уже засыпая, услышала голос тёти:

– Знаешь, последние события заставили моё сердце постареть на десятки лет. Девочки, как приехали сюда, так вроде и не жили вовсе. Им стало всё равно и на себя, и на окружающих. Я пыталась их растормошить, но всё было напрасно. Ты не представляешь, как страшно смотреть, как угасают твои любимые люди, и не иметь возможности помочь. Но впервые за долгое время у меня появилась надежда. Я с радостью останусь, если ты просишь, потому что нет ничего хуже, когда ты единственная из всей семьи.

– Спасибо! Я рада твоему решению! – ответила я, чувствуя тепло в груди.

Ночью проснулась от негромкого плача Ульяны. Она оплакивала свою семью. Я не стала её утешать. Есть вещи, которые нужно пережить самому, как бы мне ни хотелось помочь.

Глава 11

Утро у меня началось поздно. Проснулась, когда робкое зимнее и неяркое солнце уже вовсю заглядывало в окно, рассыпая по полу бледные зайчики. Настроение было прекрасное, словно кто-то невидимый наполнил комнату светом и радостью. Не открывая глаз, я с удовольствием разложила по полочкам вчерашние воспоминания, вновь и вновь прокручивая в голове тёплые моменты. Ещё раз от души порадовалась за решение Ульяны остаться со мной – её поддержка сейчас была как никогда важна. А затем стала накидывать примерный план работы на сегодня.

Во-первых, нужно было понимать, что имеется на кухне. Для этого нужно попросить Марфу, чтобы она составила полную инвентаризацию посуды и еды. Нужны два списка: что есть и что необходимо. Цель этого мероприятия – не только получить нужную информацию, но и найти то, чем будем измельчать капусту. У меня, у бабушки в деревне была специальная сечка и большое деревянное корыто. Возможно, здесь есть что-то подобное, потому что теми ножами, которые я видела вчера, много капусты мы не нарежем. А вот бочку можно принести из погреба. Там я видела совершенно великолепные, крепкие, дубовые бочки, разных размеров, которые идеально подойдут для закваски.

Во-вторых, попросить Николая разобраться с окнами. У меня была задумка посмотреть, как в этом мире крепятся стёкла к раме, и если принцип подобен нашему, а именно штапиками, то разобрать стёкла, которые целые, и использовать для ремонта окон в ближайших к нашим комнатах. Так мы сможем значительно сократить потери тепла, что особенно важно в условиях зимы. Если же стёкла крепятся каким-то другим, неизвестным мне способом, то придётся искать другие решения. Оставшиеся окна заколотить досками до весны. Если же досок не хватит, то хотя бы прикрыть простынями или другой плотной тканью, чтобы хоть как-то сохранить тепло и предотвратить попадание снега вовнутрь.

Пока эти два дела делаются, можно попросить Ульяну составить компанию и прогуляться с ней по окрестностям, чтобы получить полное впечатление хотя бы о доме и пространстве, примыкающем к нему.

Конечно, нужно было бы проехаться в деревни, познакомиться с местными жителями, узнать об их жизни, но будем делать дела постепенно.

Только после того, как составила в голове план действий, открыла глаза и потянулась. Точнее, хотела потянуться, но, вытянув руки над головой, так и замерла, потому что сверху на меня, не мигая своими чёрными глазами, смотрел Гриша. Он сидел на изголовье кровати, наклонив голову набок, и казалось, что внимательно меня изучает. Увидев, что я проснулась, он захлопал крыльями, видимо, так выражая радость, а потом неожиданно громко то ли каркнул, то ли кхекнул, тем самым напугав меня. Я рассмеялась, отгоняя остатки сна.

– И тебе доброе утро! – произнесла я и погладила птицу по голове, а он благосклонно мне это позволил. – Пошли вершить великие дела! – оптимистично предложила я, поднимаясь с кровати.

Именно в этот момент в комнату с кувшином тёплой воды зашла Ульяна. Как ни вглядывалась я в её лицо, не заметила следов вчерашних переживаний. Она выглядела свежей и отдохнувшей, словно и не было той напряжённой ночи. Как у неё получается так хорошо выглядеть?

Подошла к окну, полюбоваться солнцем, когда услышала за спиной:

– Ой, ну и кто тут такой хорошенький? – проворковала тётя, а я с изумлением оглянула, чтобы посмотреть, чего это с ней.

Оказалось, что эти слова адресовались вовсе не мне, как я вначале подумала, а Грише, который стоял на краю кровати и с любопытством наблюдал за женщиной. При этом гордо поднял голову и выпятил грудь, явно красуясь. Я только ухмыльнулась.

Ишь ты какой позёр! Красавчик!

Повосхищавшись птицей, правда, на расстоянии, Ульяна помогла мне умыться тёплой водой из кувшина, рассказала, как почистить зубы с помощью специального порошка и веточки мяты, и что если мне нужно будет помыться, то можно всегда нагреть воду в печке. Только, насколько я могла судить, это, казалось бы, простое мероприятие в моём мире, здесь было целым событием из-за холодов и неустроенности быта. Да и горячая вода была скорее роскошью, чем обыденностью. Вот и с этим нужно будет разбираться. Как же я привыкла к горячему душу каждый день!

Вначале накормила своего питомца тем же блюдом, как и вчера, и только потом сама села есть. За завтраком, который сегодня состоял из варёных яиц и творога, поделилась своими планами с тётей.

– Хороший план! – поддержала меня она, улыбнувшись, допивая чай. – Доски можно посмотреть в сарае во дворе, а простыни я точно видела на чердаке в сундуке.

– Угу. Будем решать проблемы по мере их поступления. Начнём с самого очевидного. – ответила я, чувствуя себя увереннее.

И у Ульяны, и у Арины были хорошие запасы разнообразной одежды великолепного качества. И, что меня сильно порадовало, было много тёплых вещей. Уходя из собственного дома, они смогли взять только одежду. Поэтому меня так сильно поразил контраст разрушающегося дома и качество, и стоимость одежды. Теперь я поняла причину.

После завтрака, выдав почему-то обрадованным слугам задания, мы отправились на прогулку. Гриша остался в комнате, удобно устроившись на излюбленном месте. То ли еще не оправился, то ли решил, что ему и тут хорошо не знаю. После сытного завтрака он опять дремал на спинке моей кровати.

– Слушай, а ты не знаешь, почему Марфа с Николаем так обрадовались моим распоряжениям? – пока мы шли по коридору в сторону выхода, задала Ульяне не дававший покоя вопрос, – Обычно слуги хотят увильнуть от дополнительной работы.

Она фыркнула и пояснила:

– Ты забываешь, что Марфа и Николай – необычные слуги. – я вопросительно посмотрела на нее, не понимая, что она хочет сказать – Они так давно с нами, что уже стали почти членами семьи. Я видела, с какой болью они наблюдали за тем, как Полина и Арина потеряли вкус к жизни и постепенно уходили за грань. Сегодня, когда ты развила бурную деятельность, они решили, что хотя бы одна из девочек вышла из этого состояния. Вот и радовались.

– А! Тогда понятно. Спасибо.

Дальше по коридору шли молча, только скрип старых деревянных половиц под нашими ногами нарушал царившую вокруг тишину.

Дом представлял собой широкое строение, как бы разделяющееся на два крыла, в центре которого когда-то блистала лестница, заканчивающаяся холлом. Даже сейчас, покрытая пылью и следами времени, она вызывала восхищение, а что было тогда, когда она была новой? Входная парадная дверь, находившаяся тут же, также являла собой произведение искусства. Она была деревянной, массивной, высокой и украшена искусной резьбой по дереву. На дверном полотнище разыгрывались сцены псарной охоты. Резьба была настолько хороша, что на лицах охотников можно было разобрать радость, а по собакам сразу было видно, что они устали. Передать в картинке эмоции всегда не просто, а в резьбе по дереву и подавно. Я это понимала и потому разглядывала шедевр с нескрываемым восхищением.

За дверью давно не ухаживали и сейчас она тяжело и надсадно скрипела, да и открыть её мы смогли только на небольшое расстояние. Ровно настолько, чтобы протиснуться на крыльцо, которое, как я и предполагала, было завалено снегом. Белый, искрящийся снег лежал толстым слоем, словно одеяло, укрывавшее землю от холода. Солнце, которое уже начинало греть, ярко играло и, отражаясь от снега, слепило глаза. Воздух был вкусный, а запах именно таким, какой бывает в конце зимы, в начале весны, – запах талого снега, прелой листвы и первых цветов. Я с удовольствием несколько минут стояла на крыльце, щурилась и вдыхала поглубже, наслаждаясь моментом. Только после этого начала осматриваться.

Глава 12

Дом стоял на вершине высокого холма, верхушка которого была словно срезана гигантским ножом, образуя довольно обширное ровное пространство. Вокруг этого холма возвышались невысокие, старые горы, которые уже теряли свою мощь и скоро под воздействием процессов эрозии и выветривания тоже станут холмами. Но пока вершины гор терялись в облаках, создавая впечатление неприступности и величия. Снег, лежавший толстым слоем на земле, искрился под лучами солнца, превращая весь пейзаж в сказочную картину.

Посмотреть сейчас всё хорошенько не получалось, просто потому, что круго́м лежали огромные сугробы, доходившие мне почти до пояса. Но, стоя на крыльце, я видела, что отсюда открывался совершенно великолепный вид на долину. Внизу несмотря на снег, с лёгкостью можно было различить деревни, про которые говорила Ульяна вчера. Они располагались полукругом относительно дома. Виднелись и поля, покрытые белым покрывалом, и чуть дальше, рядом с третьей деревней, большой котлован. Видимо, глину добывали именно там.

В долину спускалась хорошо просматриваемая дорога, в данный момент, так же как и всё вокруг, заметённая снегом. Она вилась серпантином, идущая сначала вниз, потом поднимающаяся вверх, потом опять вниз. Снег скрывал под собой все неровности и делал дорогу похожей на бесконечную белую ленту.

– Ульяна, а ты говоришь, что местные ребята раз в неделю приносят нам продукты. А дороги-то нет! – поделилась своим наблюдением с тётей, глядя на заснеженную дорогу.

Она весело фыркнула, словно я сказала какую-то глупость.

– Это же парадная дорога. Они короткой ходят, а она выходит аккурат в наш двор. Сейчас тут посмотришь и выйдем через чёрный вход, сама всё увидишь. – ответила Ульяна, подмигнув мне.

Река, которая протекала рядом с домом, убегала извилистой лентой в долину. На холме она была не широкая и не глубокая, но с довольно сильным течением, которое не давало ей замёрзнуть и покрыться льдом, в поворотах образовывая заводи, где вода казалась почти чёрной. А в долине она растекалась спокойной полноводной рекой, на берегу которой и располагались деревни.

– Ульяна, а в этой реке водится рыба? – озвучила я свою мысль, которая пришла только что. В голове вертелись разные идеи, как улучшить наше положение, и эта показалась мне самой перспективной.

– Да, но только красная. А такую мы не едим. Да и ловить у нас некому, – ответила тётя.

Из всей её фразы я услышала только то, что они не едят красную рыбу. Это показалось мне странным.

– А почему не едите? Она какая-то ядовитая? – спросила я, предполагая самый очевидный вариант.

Тётя замерла, изумлённо посмотрела на меня, и было видно, что в её голове сейчас активно шевелится мысль. Она словно впервые задумалась об этом.

– А знаешь, я не понимаю, почему мы не едим её? Просто как-то так сложилось. Про то, что кто-то хоть когда-то ей отравился, я никогда не слышала. Надо местных поспрашивать. А тебе для чего это? – спросила она, с интересом глядя на меня.

– Да вот думаю. В наших горных речках водится рыба форель с нежнейшим и вкуснейшим мясом. Очень жирная и очень полезная. И ведь у неё именно красное мясо. Так может, и эта рыба такая же? Если это так, то это могло бы существенно поправить нашу продуктовую ситуацию. – объяснила я свою мысль.

– Сегодня мальчишки из деревни должны прийти, у них и спросим, – подвела итог Ульяна, и тема была закрыта.

– Не могу представить, что это всё наше! – с улыбкой и восхищением заметила я, посмотрев на довольную моей реакцией Ульяну. – Я была довольно состоятельной женщиной и много где побывала. Но такого потрясающего вида я не видела нигде! Удивительно!

Тётя стояла рядом со мной и довольно улыбалась. Было видно, что такая моя реакция ей пришлась по душе.

– Представляешь, как тут всё будет выглядеть весной? – спросила она, но ответа не потребовалось. Мне не хотелось говорить, я просто кивнула, а она добавила: – Ладно, пошли смотреть с обратной стороны дома. Там тоже есть на что поглядеть.

Уже уходя, я в дверях ещё раз оглянулась. Ну круто же!

Пройдя весь дом и выйдя на уже не такое парадное крыльцо, мы оказались с обратной стороны здания на хозяйственном дворе. И тут осмотр не задался из-за глубоких сугробов, которые намела вчерашняя метель. Снег лежал пушистыми волнами, словно огромное белое море, захватившее всю территорию. Расчищен был только небольшой пятак прямо перед крыльцом. Речка, которую я видела ещё с парадной стороны, тут протекала прямо во дворе, извиваясь среди сугробов, словно серебряная змея. От бревна, переброшенного через неё, бежала сейчас еле уловимая тропинка. Что, собственно, и неудивительно после вчерашней разбушевавшейся стихии.

Движимая любопытством, я подошла поближе к реке. От увиденного выводов было два: рыба в реке есть, и она действительно подозрительно похожа на форель. И следующий вывод, что по этому бревну могут ходить только циркачи, потому как оно было местами подгнившее и скользкое от покрывавшего его мха. Кроме того, бревно было довольно тонким, и мне показалось, что один неверный шаг может привести к падению в воду.

– И по нему кто-то ходит? – указав рукой на бревно, спросила я у единственного источника знаний.

– Мальчишки и ходят. Те, что нам продукты приносят. Говорят, был мост, но он уже давно обвалился. На первое время положили бревно, но ты же понимаешь, что временное часто становится постоянным? Тут так же. Построить новый мост пока не было возможности, но деревенские на днях обещали укрепить и расширить бревно, чтоб до весны дотянуть.

Полюбовавшись ещё какое-то время на реку, блестевшую под лучами солнца, мы отправились обратно в дом. Дела сами себя не сделают. И только мы отошли, как с того берега раздались детские голоса. И хоть я и ожидала прихода мальчишек сегодня, сейчас вздрогнула, настолько за эти дни привыкла к тишине и уединению.

Пятеро ребят, лет десяти-тринадцати, тем временем подходили всё ближе к злополучному бревну, служившему импровизированным мостиком через реку. Я ускорила шаг в сторону реки, чтобы остановить их, уж больно ненадёжно мне показалась эта переправа, но, к сожалению, не успела. Один из мальчишек, уже встал на бревно и прошёл половину пути, когда заметил меня. Он замер и от чего-то попятился назад, но его нога поскользнулась на мокрой поверхности бревна. Он нелепо замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но не смог и с громким всплеском упал прямо в реку. Его короткий и испуганный крик разнёсся в хрустальном от мороза в воздухе. Переломившееся под его весом бревно после этого упало прямиком на него, прижав к каменистому дну. Товарищи пострадавшего в нерешительности замерли на берегу, не зная, что делать дальше.