Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 42

– Ну что, домой? – Никита повернулся ко мне. В сумеречном свете, пробивавшемся сквозь окна трактира, его волосы отливали тёплым золотом. – Или останемся ужинать здесь? Домой в лучшем случае доберёмся к полуночи – и посмотрев мне за спину, тихо добавил – Решайте. Тихон идёт.

Хозяин постоялого двора действительно появился в дверях, слегка запыхавшись. Его лицо светилось таким искренним радушием, что мы невольно ответили улыбками.

– Что же вы на пороге стоите? – замахал он руками. – Прошу, прошу! И ужин уже на столе, да и в дорогу Мина вам корзинку приготовила. Мне уж показалось, что вы так ехать собрались – не емши.

Мы переглянулись. Все взгляды тут же обратились ко мне. Стало ясно, что решать придётся мне. В животе уже навязчиво урчало от голода, и, хотя мысль о дополнительной задержке вызывала досаду, однако желудок вынес свой неоспоримый вердикт. Я кивнула. Тихон тут же просиял.

Общий зал встретил нас уютом и ароматами свежеприготовленной пищи. Заведение у Тихона действительно пользовалось спросом, и сейчас помещение было заполнено почти полностью. Кто-то остановился на ночлег на этом постоялом дворе и теперь спустились поужинать, а кто-то пришёл специально, чтоб приятно провести вечер, скрашивая его хмельными напитками. Девочки подавальщицы бегали по залу, успевая обслужить всех.

Под мягким светом масляных ламп мы неспешно поужинали, попутно уточняя последние детали предстоящего пути. Решили, что я, Никита и Василий поедем верхом, а Ульяна отправится в карете вместе с покупками, теми, что торговцы отказались доставлять сами. Остальные наши сопровождающие уже отбыли с товарами в имение, так что в пути нас будет только четверо.

Наконец, настал момент садиться на Рыжулю. Я уже предвкушала приятную дорогу. Василий стоял рядом, рука мужчины уверенно держала лошадь под уздцы, пока он помогал мне поставить ногу в стремя. Он внимательно контролировал каждое моё движение, готовый в любую секунду среагировать.

И в этот самый момент, когда я перекидывала ногу через седло, я вновь почувствовала его. Тот самый взгляд. Холодный, пронизывающий, цепкий, как хищник, выслеживающий добычу. Такой же, как на рынке, только сейчас он ощущался ещё острее, словно был совсем близко. Чувство было настолько сильным, что я на мгновение замерла в седле, почти полностью оседлав лошадь, но ещё не опустившись до конца.

Сердце сжалось. Я инстинктивно, быстро-быстро скользнула взглядом по двору, по окнам, по теням под навесами, по крышам домов, по темнеющему небу над ними. И ничего. Ни единой подозрительной фигуры, ни отблеска в окне, ничего, что могло бы выдать наблюдателя. Двор был полон обычных вечерних звуков – гомон людей, звон посуды из кухни, конское ржание, но ничего необычного.

– Арина, всё в порядке? – увидев перемену в моём настроении, обеспокоенно спросил Василий, вслед за мной оглядывая по сторонам – Что случилось?

Ощущение чужого присутствия внезапно исчезло, как будто кто-то резко оборвал невидимую нить. Остался лишь неприятный осадок, холод на коже и уверенность, которая заставляла меня дрожать несмотря на тепло лошади под собой. Это было не воображение. Мне не показалось. Этот взгляд был.

Я тяжело вздохнула, опускаясь в седло. Настроение, которое только что было приподнятым от получения подарка и предвкушения дороги, безвозвратно испортилось. Чувство незащищённости и тревоги вернулось с удвоенной силой, омрачив радость от нашей маленькой, но такой удачной экспедиции. Теперь каждый шорох и каждая тень казались потенциальной угрозой.

– Всё в порядке. Показалось.

А что я ещё могла сказать? Если бы озвучила как есть, то что? Начали бы обыскивать округу? Нет, конечно. Да и ощущения уже прошли. Хотелось просто побыстрее убраться отсюда. Поэтому решила никого не тревожить. Но, судя по всему, у меня это не получилось. Василий продолжал беспокоиться обо мне.

Спустя ещё минут десять сборов и выслушав заверения Тихона в том, что он рад будет видеть нас вновь, мы, наконец, выдвинулись домой.

К счастью, дорога прошла без каких-либо неприятных сюрпризов или ненужных приключений. Хотя я и переживала. Несколько раз оглядывалась, но всё было спокойно. После напряжённого дня монотонный стук копыт по грунтовой дороге действовал почти умиротворяюще, и я, в конце концов, смогла всё же расслабиться.

Разговаривать верхом, особенно на быстрой рыси или галопе, было крайне неудобно, поэтому все разговоры отложили на потом, скорее всего, на завтра.

На полпути сделали короткую остановку. Спешились, дали возможность передохнуть и пощипать траву лошадям, сами размяли затёкшие ноги и быстро перекусили тем, что Мина заботливо собрала в корзинку. И тут же, не теряя времени, снова тронулись в дальнейший путь.

Время было за полночь, когда лошади вступили на подъездную аллею, в конце которой был наш дом. На фоне темнеющего сапфирового неба виднелись его знакомые очертания, а в окнах приветливо горел свет. Осталось только подняться к нему. Возвращение домой всегда вызывало в душе особое чувство облегчения и радости. Ну всё! Путешествие закончилось.

Как только мы остановились у самого крыльца и ещё не успели спешиться, из дома с шумом высыпали обеспокоенные домочадцы. Первой, как всегда, была Марфа.

– Слава богине-прародительнице, вы дома! – причитала Марфа – телеги пришли, а вас всё нет! – с лёгким упрёком говорила она, внимательно всех оглядывая. Взгляд, полный тревоги, достался не только мне и Ульяне, которая показалась из кареты сонная и растрёпанная, но и Василию, и Никите. – Всё ли в порядке?

Спешившись, я тут же шагнула к ней, обняла её полноватые плечи и поцеловала в морщинистую щеку. От неё пахло домом и чем-то травяным.

– Всё в порядке. Всё… даже лучше, чем мы думали – постаралась я успокоить её, сама чувствуя, как спадает часть напряжения.

В этот момент к нашим лошадям уже подбежали конюхи, ловко перехватывая поводья, чтобы увести уставших животных в конюшню. Лошади хоть и косили в сторону незнакомых людей, но легко пошли. Ага. Все, кроме Рыжули. Та встала как вкопанная, мотнула головой, упираясь, и всем своим видом показывала, что никуда не пойдёт с этим незнакомцем. Конюх, мальчишка совсем, беспомощно посмотрел на меня.

Пришлось оставить Марфу, которая уже переключила своё беспокойное внимание на Ульяну, и подойти к лошади. Только после того, как я её погладила и заверила, что всё хорошо, она успокоилась и позволила конюху увести себя, всё ещё настороженно поглядывая по сторонам, но уже без сопротивления.

Проводив взглядом удаляющуюся процессию, я повернула к дому. Мысль о горячем ужине и возможности, наконец, вытянуть уставшие ноги наполняла приятным предвкушением. И тут на моё плечо, с лёгким хлопком крыльев приземлился мой ворон. Довольно упитанный, а потому тяжёлый. Гриша уселся, переступил лапками, устраиваясь поудобнее, и уставился на меня своим умным, чёрным глазом, и издал громкое, раскатистое «Каааар!», звучащее абсолютно, безоговорочно осуждающе.

Я даже улыбнулась. Конечно. Он, видите ли, видел, как я уделяю время какой-то там лошади, вместо того чтобы оказать внимание ему.

Глава 43

В тот момент, когда мы, наконец, оказались за дверями дома, стало ясно: ни о каких разговорах сегодня не может быть и речи. Почти сразу навалилась усталость, не просто лёгкая утомлённость, а та глубинная, давящая тяжесть, которая наступает после долгих часов напряжения и физических усилий. Это был тот самый момент, когда необходимость «держать лицо» исчезала, и можно было, наконец, позволить себе расслабиться.

Мужчины ещё остались внизу, решая какие-то срочные вопросы, связанные с прибытием наших покупок и размещением коней, а я на негнущихся ногах, спотыкаясь на ровном месте и едва не врезавшись в дверной косяк в полумраке коридора, благополучно добралась до своих покоев. Сегодняшний день мог доконать кого угодно.

Зайдя в комнату, хватило сил только на то, чтобы стянуть с себя верхнюю одежду и обувь, раскидав на полу. Про умыться или переодеться в ночную рубашку, даже мысли не было. Так и рухнула, как была, в мягкие перины кровати. Из груди вырвался долгий выдох от чистого облегчения.

Завтра. Всё завтра! Все тревоги, все планы, все вопросы, все неоконченные дела – всё это могло подождать до утра. Сейчас было только одно желание – провалиться в спасительную темноту сна. И мир вокруг тут же послушно поплыл, готовясь уступить место забвению.

На границе сна и яви услышала негромкое «карр» от Гриши.

«Беспокоиться», – возникла мысль, и я окончательно заснула.

Просыпалась тяжело. Каждая мышца, натруженная и перенапряжённая за долгий вчерашний день, ныла тупой, разливающейся болью, а голова казалась набитой ватой и отказывалась проясняться. Вид за окном настроения не добавлял. Непроглядная серость уже с утра настраивала на минорный лад. Никакого намёка на вчерашнее весеннее, ликующее солнце. Небо набрякло свинцовой тяжестью, нависая над миром, и было непонятно, чего ждать: мокрого снега или холодного дождя. Эта унылая картина никак не добавляла желания выбраться из тепла постели.

С трудом заставив себя встать, я на негнущихся ногах шаркающей походкой добралась до умывальника, плеснула в лицо холодной водой, пытаясь прогнать остатки сна и тяжесть. Помогло, но ненадолго. Очень скоро захотелось вернуться в кровать. Пришлось сделать над собой усилие. Отдых пока отменяется. И вечный бой, покой нам только снится … Переоделась, прибрала раскиданные со вчера вещи. С удивлением поняла, что проспала добрую часть утра. Такого со мной уже давно не случалось. Ну да и ладно!

Поспешила на кухню.

Василина сидела на низенькой деревянной скамейке, прижимая к себе самодельную куклу из несколько связанных тряпиц на палочке, очевидно, сделанную чьими-то заботливыми руками. Глядя на эту скромную игрушку, я вспомнила о маленьком подарке, который предусмотрительно прихватила с собой, думая именно о ней.

Подойдя ближе, я присела рядом на корточки, чтобы быть на одном уровне, и протянула ей этот свёрток.

– Держи, это тебе – тихо сказала я, наблюдая за ней.

Василина удивлённо подняла на меня свои большие глаза. Она не сразу взяла подарок, но, когда я мягко подтолкнула свёрток ей в руки, она осторожно, почти нерешительно развернула грубую ткань. На мгновение девочка замерла, уставившись на содержимое. Затем, не издав ни звука, она прижала к себе, крепко-крепко. В этот самый миг её лицо озарилось. Это был не просто восторг, а чистая, сияющая, не прикрытая ничем радость. Моё собственное настроение начало улучшаться.

– Спасибо! Спасибо большое, госпожа Арина! – наконец выдохнула Василина, её голос дрогнул от переполняющих её чувств. Она не смогла усидеть на месте. – Я пойду. Можно? Маме покажу. Да? – и после моего кивка прижимая подарок к груди, девочка вихрем сорвалась и, спотыкаясь от восторга, вылетела из кухни. Уже из коридора донёсся её звонкий, полный счастья крик, эхом отражающийся от каменных стен:

– Маааааамммааааа! Смотри! Смотри, что мне подарили!

Я осталась сидеть на корточках, улыбаясь и глядя в опустевший дверной проём. Да, получать подарки, несомненно, приятно. Но дарить… Видеть такую неподдельную, искреннюю, сокрушающую радость на лице другого человека – это, пожалуй, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Конечно, все уже давно позавтракали. А мне в этот неприветливый холодный день захотелось чего-то жирного и вредного. Чего-то такого, что согрело бы изнутри и прогнало бы эту утреннюю хмарь. И я решила приготовить луковые кольца. У себя дома я нечасто, но готовила их. Ничего сложного – всего лишь лук, кляр и масло. Простейшая закуска, но вкусная, с хрустящей корочкой и нежной серединкой. Идеально для такого дня.

Ульяна застала меня, когда я с упоением нарезала лук. Стук ножа по доске был ритмичным и умиротворяющим. Рядом, в большой глиняной миске, ждал своей очереди золотистый и тягучий кляр, а на огне в чугунном котелке грелось масло, испуская едва уловимый аромат.

Ульяна остановилась на пороге, скрестив руки на груди, и с нескрываемым беспокойством оглядела кухню, затем меня.

– Арина, утро доброе. Случилось чего? – в её голосе прозвучала тревога, смешанная с подозрением. – У нас пропали все продукты?

Я подняла слезящиеся от лукового сока глаза и хитро посмотрела на неё.

– Ты что, лук собралась есть в таких количествах? – Ульяна сделала шаг ближе, её взгляд остановился на горе нарезанных колечек. – У нас опять есть нечего?

Мне стало немного смешно от её беспокойства и от того, насколько быстро она перешла к самым мрачным выводам о состоянии нашего продовольствия.

– Ничего ты не понимаешь – я улыбнулась, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Это основа. Скоро всё узнаёшь.

Я была почти уверена, что новое блюдо ей понравится и развеет все опасения.

Как раз в тот момент, когда я повернулась к миске с луком, чтобы переложить его, боковым зрением заметила движение. С кухни, стараясь остаться незамеченной, буквально крадучись, пыталась выскользнуть Аглая. Вот же девица! Давно не видела этой пройдохи. Обычно её можно было найти где угодно, только не там, где нужно работать! Но было не до нее, поэтому вернулась к готовке.

– Там Никита с Василием пришли, – недоверчиво продолжая рассматривая то, чем я занимаюсь, проговорила Ульяна.

– Угу, позови их сюда, пожалуйста, – откликнулась я, не отрываясь от шипящих на огне золотистых колечек. Усталость бесследно исчезла – Я быстро. Осталось немного. Заодно все вместе и попробуете.

Через несколько минут всё было готово. На большое блюдо я выложила горкой хрустящие золотистые колечки. Рядом поставила небольшую миску с соусом. Я пыталась сделать нечто похожее на майонез, но без блендера добиться нужной густоты было практически невозможно. Получилось скорее жидковатый, но ароматный соус на основе яичных желтков и масла.

Вокруг стола, отодвинув лавки, стоя, собрались Ульяна с настороженным взглядом, Марфа, с любопытством принюхивающаяся, Николай, хмуря брови, Василий, смущённо улыбающийся, Никита с сыном и вовремя забежавшая Василина, чьи глаза блестели от предвкушения. Все теперь изучали новинку с одинаковым выражением смешанного любопытства и лёгкой настороженности.

Первые колечки брали медленно, осторожно, макая в непривычный соус. Я стояла чуть в сторонке, прислонившись к стене, не вмешиваясь, только похихикивала, наблюдая за этой дегустацией.

А потом что-то щёлкнуло. Возможно, сочетание хрустящей корочки и пикантного соуса оказалось слишком удачным. Первая робкая проба сменилась второй, более уверенной, а дальше всё пошло намного веселее. Раздался дружный хруст, послышались одобрительные возгласы. Блюдо оценили. Даже жидковатый соус нашли интересным.

– Вкусно! – подвёл итог Никита, когда на тарелке ничего не осталось. Остальные согласились.

Мне было приятно. Не могу сказать, что сама готова есть этот снек постоянно – всё-таки это довольно жирно и непривычно для повседневного рациона. Но иногда, как развлечение или необычное угощение… Почему бы и нет?

Завершила я своё маленькое кухонное просвещение, видя неподдельный интерес на лицах собравшихся, тем, что торжественно пообещала показать мастер-класс всем желающим.

Глава 44

– Госпожа Арина – быстро заходя на кухню резко и громко проговорил мальчишка, судя по уздечки в руках – конюх – на силу нашёл вас.

Глядя на его обеспокоенное лицо моё хорошее настроение как будто ветром сдуло. Я молчала и смотрела на него требуя объяснений.

– Рыжуля бунтует! – выпалил он. – Никак не унять! Митяй за вами послал!

Только мальчишка договорил, я уже сорвалась с места и побежала в гущу событий, на ходу гадая что же произошло. Случиться-то могло всякое. И заболеть могла и пораниться, да и вчерашний день был тяжёлый. Может перетрудилась?

Пересекая двор, я уже слышала издалека беспокойное, нервное ржание. Да, явно что-то не так.

– Вот, слышите?

Двери конюшни были распахнуты настежь, и, подбежав ближе, я увидела целую кучу народа, пытающуюся утихомирить Рыжулю. Она буквально подпрыгивала на месте, металась из стороны в сторону, мотала головой. Одному парню, который как раз пытался накинуть на нее уздечку, она почти откусила палец, сверкнув зубами прямо перед его носом. Едва успел отдернуть!

– Что тут происходит? – громко спросила я и сразу все замерли и наступила тишина. Мужики, судя по всему, конюхи, медленно повернулись ко мне, и теперь все взгляды были прикованы ко мне. Они недавно появились в доме, поэтому многих я видела в первый раз. И только Рыжуля, как увидев меня сразу успокоилась и спокойным шагом подошла, а после положила голову на плечо и жалобно заржала.

– Ну что ты, милая, шумишь? – проговорила я, почёсывая её между ушами – Тебя ведь не хотят обидеть.

– Простите, госпожа, – заговорил один из конюхов, видимо, тот самый Митяй, снимая шапку. Его лицо выражало смесь смущения и облегчения. – Выводили лошадей, как обычно, а она – ни в какую! Брыкается, кусается… Я вспомнил, как вчера она вас слушалась, вот и послал Ваньку за вами.

Я кивнула мужчине подтверждая, что решение было принято верное и перевела взгляд на Рыжулю.

– Ну? Пошто не слушаешься? А? Ты же хорошая лошадь!

Кобыла со знанием дела кивнула головой, чем вызвала улыбки на лицах мужчин. И понятно, что это вышло случайно, ну уж очень вовремя жест получился.

Рядом, совершенно неожиданно и очень громко, раздалось возмущенное до предела «Карр!» и Гриша, тяжело хлопая огромными, крыльями, плюхнулся на солому неподалеку. «Каааррр!» – повторил он, недовольный тем, что его персона снова осталась без должного внимания.

Рыжуля, кстати, тут же отвлеклась от меня и с нескрываемым любопытством уставилась на птицу. А он – на нее. Забавная парочка получилась. Моих личных подопечных становилось все больше. И все они со своим характером!

Это знакомство, впрочем, прервал все тот же старший конюх.

– Госпожа, нам бы убраться надо. – не громко, уважительно, но не лебезя, произнес мужчина – погода сегодня плохая, а остальные лошади на в воздухе. Похоже, снег начнется вот-вот, надо успеть всех завести обратно в конюшню.

Выслушав его, я опять повернулась к Рыжуле.

– Будь хорошей девочкой. Слушайся конюхов. Я попозже зайду – произнесла я как будто она могла понимать человеческую речь и погладила. Может слова она и не поймёт, но интонацию почувствует точно.

Рыжулю тут же повели к остальным, и она, на удивление, пошла совершенно спокойно. А я, бросив на нее последний довольный взгляд, отправилась обратно в дом, на ходу позвав Гришу.

– Пошли, Отелло, что-то и правда сегодня холодно.

Ворон взлетел практически вертикально и, ловко приземлившись мне на плечо, уселся поудобнее.

Шла неспешно, раздумывая о предстоящем дне. И, наверное, именно моя почти бесшумная поступь позволила мне уловить то, что не предназначалось для чужих ушей. Негромкий женский плач. Заглянув за угол одной из хозяйственных построек, увидела сцену, которая заставила остановиться. Никита крепко обнимал Марусю, прижимая к себе, а она… просто заливалась горькими слезами на его плече.

– Никитушка, ну как так-то? – подняла женщина лицо, красное от рыданий вверх – Ведь я же для не её всё делаю, а она?! – Никита растеряно смотрел на неё. – Вот скажи за что она так?

– Что тут происходит? – спросила я, делая несколько шагов ближе.

Оба вздрогнули от неожиданности. Видимо моё приближение осталось для них незаметным. Сначала их взгляды метнулись ко мне, а потом они быстро, нервно посмотрели друг на друга, но так и замерли, не проронив ни слова.

Раз уж вы молчите, – голос мой стал тверже, – спрошу еще раз: что здесь происходит?» Мой взгляд буравил то одного, то другую.

Никита медленно разжал объятия, но тут же придвинулся ближе к Марусе, так что теперь они стояли плечом к плечу. Сейчас, когда они были рядом было видно, что между этими двумя есть какие-то отношения.

Мужчина немного изменил положение тела и теперь даже не двигаясь с места как бы загораживал женщину.

– Госпожа Арина – начал он объяснение, а потом остановился и посмотрел на Марусю. Так горестно вздохнула и слабо кивнула, давая молчаливое разрешение говорить. – В общем Аглая, значиться, украла сегодня у матери – небольшое движение головой в сторону Маруси – кольцо, единственное что осталось от ее мужа. Она – опять кивок головы в сторону Маруси – случайно заметила, потому как оно всегда в сундуке лежит. А Аглая отпираться начала, но потом призналась. Вот и не знает она что делать – и опять кивок головы в сторону Маруси.

Я слушала Никиту, и его слова, такие простые и складывались в моей голове в совершенно неприемлемую картину. Разозлилась мгновенно. Ещё вора в доме мне держать не хватало!

– Гнать её надо! И из моего дома, и из твоей семьи. Выросла уже, сама проживёт. Ты же что-то про свадьбу говорила?

Маруся смотрела на меня глазами побитой собаки. Она слабо кивнула и судорожно всхлипнула.

– Городской её сватает. И она вроде согласна – выдавила она.

– Вот и отправляй. Ещё воров я в доме не держала!

Маруся молча смотрела на меня. С одной стороны дочь хоть и не родная, а с другой стороны понимание что я права. Дала ей время на осмысление и спросила:

– Это понятно? – женщина ещё раз вздохнула и кивнула – Чтоб духу её в моём доме сегодня же не было! Помощь в возвращении кольца нужна? – Маруся отрицательно покачала головой – Сама ей скажешь или мне сказать?

– Сама – чуть слышно ответила женщина.

Я вот не понимаю как у такой покладистой трудолюбивой и добросердечной женщины могла вырасти такая дрянь. Остальные девочки ведь хорошие!

– Никита, – резко обернувшись, отчеканила я, все еще чувствуя, как внутри кипит от возмущения. – Проследи, пожалуйста, чтобы эта… действительно убралась из моего дома. Прямо сейчас. И гляди в оба, чтобы чего лишнего по пути не прихватила. Я не хочу, чтобы в моем доме осталась даже пылинка от нее! – Маруся всхлипнула.

Пару часов спустя, выглянув в окно своего кабинета, я увидела, как из дома вышла Аглая. В руках она несла небольшой, туго набитый узел – видимо, все ее пожитки. Она уходила одна. Двор заливал противный холодный дождь. Его заливал противный холодный дождь, и никто не вышел её проводить. Кроме, стоящего на крыльце Никиты. Видимо, почувствовав на себе взгляд, ее глаза метнулись прямо к моему окну. Увидев меня, она вспыхнула, а на лице ее вскипела такая яростная ненависть, что я почувствовала ее буквально кожей. Меня аж передернуло от этого взгляда.