Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 39

Телег с овощами можно было пересчитать по пальцам. Да и сам товар вызывал скорее уныние, чем аппетит: жухлая зелень, сморщенная морковь, проросший лук, всё несло на себе явные следы долгих месяцев хранения в погребах. Оно и понятно весна, хоть и витала уже в посвежевшем воздухе, но до свежего урожая было ещё далеко. Тем не менее нам улыбнулась удача: удалось отыскать воз с вполне приличным, крепким картофелем. Хозяин, кряжистый мужичок с обветренным лицом, без лишних слов согласился за довольно скромную дополнительную плату доставить всю нашу немалую покупку прямиком в поместье уже сегодня, ближе к вечеру.

Пока один из наших сопровождающих остался у предыдущего прилавка, чтобы толково объяснить дорогу и уладить какие—то последние детали с торговцем, мы с Ульяной неспешно двинулись дальше. У следующей телеги, доверху гружённой сетчатыми мешками, сквозь которые просвечивала золотистая и фиолетовая шелуха луковиц, откровенно скучал коренастый мужчина. Его смуглое лицо, чёрные кудри, выбивающиеся из—под потёртой шапки, и живые, тёмные глаза безошибочно выдавали уроженца южных краёв. Он лениво скользил взглядом по редким прохожим, ни на ком не задерживаясь.

Однако стоило нам приблизиться, как он тут же встрепенулся, его ленивая поза мгновенно сменилась деловитой.

– Госпожа, купите лук. Отличный лук. Не пожалеете, госпожа – зачастил он низким голосом, с южными нотками.

– А какова цена? – осведомилась я, с придирчивым интересом изучая ближайший мешок. Лук действительно значился в нашем списке неотложных покупок, и тот, что сейчас попал в поле моего зрения, выглядел на удивление добротным, особенно учитывая сезон. Я наклонилась чуть ниже, вглядываясь с ещё бо́льшим вниманием. Луковицы лежали одна к одной, словно откалиброванные: все как на подбор крепкие, увесистые на вид, с гладкой, сухой, но не пересохшей шелухой.

– Всего ничего! Двадцать медных монет за мешок! – быстро выпалил продавец, нетерпеливо постукивая пальцами по прилавку, и пристально посмотрел на нас с Ульяной своими живыми, как маслины, глазами, чуть подавшись вперёд в ожидании.

Тётя вопросительно посмотрела на меня, перекладывая решение вопроса. В принципе, я была согласна на покупку.

– Лук хорош, спору нет, – проговорила я, одобрительно кивнув – Мы его возьмём.

Заметив, как тут же потускнел взгляд продавца, а плечи его чуть опустились, я перехватила руку тёти, уже собиравшейся доставать кошель.

– Но двадцать монет – дороговато будет, – я выдержала паузу, внимательно глядя на торговца, затем с лёгкой, деловой улыбкой, чуть склонив голову набок, предложила: – Даже за такой. Пятнадцать – вот это хорошая цена.

Зачем я решила начать торговаться, я не могла объяснить даже себе. Просто захотелось и всё! Но лицо торговца тут же просияло, морщинки у глаз собрались в весёлые лучики. Он даже потёр руки предвкушая.

– Ай, какая умная госпожа! Сразу цену знает! – обрадовался он, его тело заметно оживилось, он выпрямился, втягиваясь в предложенную игру. Видимо, ему действительно было скучно, а может тут было не принято договариваться о снижении цены – не знаю. Судя по изумлённому лицу Ульяны, скорее всего, второе.

– Девятнадцать монет, красавица! И этот превосходный товар прямо тут же станет вашим! – с лёгким, певучим акцентом проговорил он и широко, обезоруживающе улыбнулся, сделав приглашающий жест ладонью в мою сторону, передавая мне право следующего хода, ведь торг – это не борьба, это танец, это целый спектакль.

– Твоя правда, человек, мы действительно нашли самый лучший лук на этом рынке, – хитро улыбаясь и чуть прищурив один глаз, сообщила я. – За шестнадцать монет.

Ульяна, позабыв о первоначальном изумлении, теперь с азартом наблюдала за нашим словесным поединком, сложив руки на груди.

– Ну, уважила старика, госпожа! Никто тут не торгуется, я уж и забывать начал! Ну, молодец! – картинно всплеснул руками мужчина, покачав головой с преувеличенным восхищением. – Восемнадцать! И сам доставлю, куда скажешь! – Он даже легонько стукнул себя кулаком в грудь. – Миро слово держит!

– Идёт! – кивнула я, довольная исходом, моя улыбка стала шире, и дело было не в деньгах, а в развлечении. Я протянула руку для пожатия, чтобы скрепить сделку, но мужчина, вместо ответного рукопожатия низко наклонился и, прежде чем я успела среагировать, легко коснулся губами тыльной стороны моей ладони. – С вами приятно иметь дело, госпожа – довольно произнёс продавец – В следующий раз сделаю скидку больше.

Торг явно доставил удовольствие не только нам двоим. Вокруг телеги незаметно собралась небольшая толпа, и теперь, когда сделка была заключена, послышались одобрительные смешки и комментарии. Люди расходились улыбаясь.

Именно в этот момент, на пике приятного чувства от удачной покупки и лёгкого азарта, я ощутила тяжёлый, неприятный взгляд в спину. Он был настолько ощутим, что по коже пробежали мурашки. Я резко обернулась, пытаясь найти в расходящейся толпе источник этого внимания, но тщетно. Лица мелькали, люди спешили по своим делам, и никто не смотрел на меня с той пристальностью, которую я только что почувствовала.

Настроение было мгновенно испорчено, словно солнечный день внезапно затянули тучи. Чтобы не омрачать радость тётушки и не привлекать лишнего внимания, я заставила себя улыбнуться и сделала вид, что всё в полном порядке. Хотя неприятный холодок, где—то внутри так и не прошёл.

Покупка оставшихся овощей из нашего списка прошла на удивление быстро, и, к моему немалому изумлению, цены оказались значительно ниже наших самых оптимистичных расчётов. Это не могло не радовать.

Когда с рыночными хлопотами было покончено и все запланированные дела улажены, мы с Ульяной решили немного прогуляться по городу. Честно говоря, силы мои были уже на исходе, но любопытство оказалось сильнее усталости. К тому же кто знает, когда мне ещё доведётся побывать в городе?

Ну что сказать? Город мне определённо понравился. Создавалось удивительное ощущение, будто я брожу по старинным кварталам какого—нибудь городка нашей земной Европы. Очень, очень похоже. Я с восторгом крутила головой по сторонам, впитывая каждую деталь, как вдруг услышала резкий, удивлённый окрик, заставивший меня замереть на месте:

– Графиня? Графиня Малиновская?!

Глава 40

Я едва сдержала вздох. Оборачиваться совершенно не хотелось. Боялась? Да, я боялась! Но правила игры требовали иного. Никто не должен увидеть мою неуверенность, минутную слабость или банальную усталость.

С лёгкой улыбкой на губах я плавно развернулась. К нам, рассекая толпу, спешила полноватая дама лет двадцати пяти. В одной руке она крепко держала ладошку девочки лет семи. А второй держала под локоток женщину весьма солидного возраста, которая, неторопливо и явно задавая темп всей процессии, передвигала ногами.

Они были родней, их сходство бросалось в глаза.

Все были одеты ярко и как будто напоказ, демонстрируя богатство, но старшая дама превзошла всех. Тяжёлые меха окутывали её плечи, а золото и драгоценные камни сверкали на пальцах, шее и запястьях так обильно, что сравнение с новогодней ёлкой напрашивалось само собой. И как только не тяжело таскать на себе ювелирную лавку? И без этого груз прожитых лет сказывался в каждом движении, а тут …

Именно медлительность процессии дала нам драгоценные секунды. Пока три фигуры неторопливо приближались, Ульяна, стоявшая рядом, наклонилась к самому моему уху:

– Баронесса Екатерина Морозова, с матерью и дочерью, – тихий, быстрый шёпот был едва слышен в гуле голосов. – Вы немного знакомы, но давно не общались.

Я коротко кивнула, принимая информацию к сведению.

– Её мать, – продолжила Ульяна ещё тише, с едва заметной предостерегающей ноткой, – Ангелина Павловна. Просто обожает сплетни. И умеет их добывать. Будь осторожна.

Ещё один кивок. Информация услышана. Улыбка на моих губах стала чуть шире и, возможно, чуть более натянутой. Они были уже в нескольких шагах. Баронесса растянула губы в приветствии, а её мать окинула меня с головы до ног цепким, оценивающим взглядом, в котором читался острый интерес.

– Дорогие мои, рада видеть вас в добром здравии! – голос Ангелины Павловны прозвучал громко, перекрывая фоновый шум и не давая даже рта раскрыть своей дочери, которая только начала формировать приветствие. Пожилая дама сделала последний шаг и остановилась, требовательно глядя на нас. – Ах, увидела вас сейчас, и сердце ёкнуло! Говорят, вы переехали в поместье Гончаровых? – тараторила она, не дожидаясь ответа, а сама цепко продолжала оглядывать и меня, и Ульяну – Там действительно так плохо, как рассказывают? – произнося это, она демонстративно, презрительно сморщила нос.

Вот бы я знала, что именно рассказывают!

В любом случае, правда о запущенности усадьбы была не той информацией, которой я готова была делиться с малознакомыми людьми. Я улыбалась, давая себе время придумать ответ.

– Мама, дай же и мне поздороваться! – с ноткой мягкого укора вмешалась Екатерина. Она подошла поближе, обняла и громко чмокнула воздух у моей щеки, а потом то же самое проделала с Ульяной – Дамы, искренне рада вас видеть в добром здравии.

Это была невысокая женщина приятных, мягких округлостей, с удивительно большими, тёмными глазами, похожими на глаза испуганной лани, обрамленными густыми чёрными ресницами. Её улыбка была искренней, но немного усталой.

– Не ожидала встретить вас в Старославле. Хотя разговоры ходили. – продолжила она, пока её мать нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. – А мы приехали на лето. Марусе, – она кивком указала на девочку, которая с любопытством разглядывала нас из—за материнской юбки, – доктор прописал посетить минеральные воды. Так что, считайте, будем соседями. Я очень рада, что смогла встретить так далеко от столицы знакомые лица. Мама уже успела со всеми перезнакомиться, но это всё не то! Вы же понимаете!

Несмотря на усталость и ограничении во времени, пришлось уделить встреченным внимание. Мы остановились на тротуаре, прямо посреди оживлённой улицы, а вокруг бурлила жизнь. Прохожие, вынужденные лавировать, между нами, бросали недовольные взгляды. Кто—то демонстративно вздыхал, кто—то бурчал что—то себе под нос, а кто—то просто обходил нас широкой дугой, стараясь не задеть.

Какое—то время мы стояли и разговаривали о всяких пустяках. Таких, как погода, планы на лето, последние тенденции в моде. Но нас перебили.

– А правда, что усадьба практически разрушена? – вновь бесцеремонно вклинилась Ангелина Павловна, явно устав от светских любезностей. Её взгляд впился в меня.

Несмотря на её беспардонный интерес и явное желание выудить скандальные подробности, она не вызывала острой неприязни. Скорее, её любопытство казалось чертой характера, усиленной возрастом и скукой провинциальной жизни. Вспомнилась поговорка: что мал, что стар… И тут, совершенно внезапно, мне в голову пришла рисковая мысль. Дерзкая, необдуманная, которую стоило бы обсудить заранее, но уж больно не хотелось упускать такую возможность обратить слухи себе на пользу.

Стараясь придать голосу как можно больше беззаботности, сказала:

– Ну что вы, Ангелина Павловна! С усадьбой всё в полном порядке. А как же иначе?! Как растает, собираемся освежающий ремонт делать – я позволила себе лёгкий жест рукой. – Мало того – я понизила голос, как будто собиралась рассказать тайну – производство знаменитой гончаровской посуды вскорости возобновится. Мы уже сейчас начинаем принимать предзаказы, – добавила я с напускной деловитостью, внимательно вглядываясь в глаза пожилой даме, интуитивно понимая, что именно она здесь разносит вести.

Вопросительно на меня смотрели не только Екатерина и Ангелина Павловна, но и Ульяна. Меня позабавило её выражение лица.

– Да? – спросила тётя, вглядываясь мне в глаза, и через доооолгое мгновение, она сумела сориентироваться и, повернувшись к нашим собеседницам, подтвердила – А, да!

Только после этого я смогла выдохнуть. Авантюрная, конечно, выходка, импульсивная, но упустить такой шанс распространить информацию о возобновлении производства было бы жалко.

– Вы ведь знаете, что нашу посуду когда—то заказывали даже ко двору Его Императорского Величества? – как бы между прочим задала я контрольный вопрос.

Я рассчитывала на некоторый снобизм дам, на желание обладать тем, что есть у императора. Оставалось только дождаться реакции.

Бинго! Дамы не заставили себя долго ждать. Глаза Ангелины Павловны загорелись азартом.

– Ну это же прелестно! Просто прелестно! – воскликнула она, даже слегка подавшись вперёд. – Катенька, ты слышишь? Какая удача! Мы непременно будем первыми, кто сделает заказ! Обязательно! Вы же нам позволите это, как старым добрым знакомым? – хитро улыбаясь и чуть склонив голову набок, спросила она, уже предвкушая и эксклюзивность заказа, и новость, которую можно будет разнести в высшем свете Старославля.

Ульяна нахмурилась, а я сохраняла на лице самую любезную из своих улыбок. Кажется, наживка была проглочена. Теперь главное – не дать сорваться с крючка.

– Конечно. Я передам нашему управляющему, чтоб он посетил ваш дом в первую очередь в свой ближайший приезд в город. Тогда можно будет и обсудить все вопросы.

Я произнесла это подчёркнуто деловито, без тени лишних эмоций, тщательно скрывая довольство оттого, что задуманное получилось. Внутри меня всё ликовало.

Глава 41

Пока тётя поддерживала беседу, моё внимание привлекла медленно прогуливающаяся пара. Они шли, неразрывно держась за руки – двое пожилых людей, обоим, судя по всему, далеко за семьдесят, а может, и за восемьдесят. Он, слегка ссутулившись, но не потеряв военной выправки, одет был в меховое пальто с расстёгнутыми полами, из-под которых виднелся безупречный ансамбль: рубашка с мягким шейным платком и светлые брюки со стрелками. Она, миниатюрная и прямая как тростинка, в длинной собольей шубе, из-под которой выглядывало платье цвета весенней листвы.

Неожиданно они остановились у витрины с нижним бельём. За стеклом переливались соблазнительные шёлковые ткани, кружева, полупрозрачные комплекты – наряды, которые, мне кажется, могли смутить даже молодую девушку. Мой интерес усилился, и я с большим вниманием начала следить за ними.

Мужчина, не разжимая пальцев супруги, склонился к её седым вискам и что-то прошептал, указывая на особенно дерзкий комплект. Внезапно его лицо преобразилось – морщинки у глаз сложились в лукавые лучики, а в уголках губ заплясали ямочки. Его дама, бросив взгляд на указанное, вдруг рассмеялась – по-девичьи прикрыв рот, но не сумев скрыть озорной огонёк в глазах. От них исходило такое тепло, такая глубокая, тихая нежность, что в этот миг весь мир для меня сузился до этой пары. Я почувствовала удивительное чувство зависти, не злой, а светлой зависти к тому долгому и прекрасному пути, который они прошли вместе, рука об руку. Улыбка сама расцвела на моём лице.

Если старость с любимым рядом, то только такая!

– Тогда договорились, – голос Ангелины Павловны грубо вернул меня в реальность. Я безнадёжно потеряла нить разговора и теперь могла лишь механически кивать. – Ждём вашего управляющего. И на днях пришлю вам приглашение – надо же представить вас обществу. В этой глуши так мало достойных людей. Нам следует держаться вместе. – меня покоробила фраза про “показать нас обществу”, и я недовольно передёрнула плечами, а Ангелина Павловна, занятая своим монологом, ничего не заметила. Она говорила с ещё большим убеждением – Конечно, жениха приличного здесь не сыщешь, – продолжала она с наставительным видом, – но знать, в каком кругу вращаешься, необходимо.

Екатерина, внимательно следившая за нашей беседой, заметила моё недовольство и резко сменила тему разговора. Её извинительно-весёлая улыбка была настолько естественна и искренна, что погасила вспышку моего негодования. Коснувшись руки матери, она проговорила, закатывая глаза:

– Мама, пошли уже. Во-первых, мы задерживаем девочек, а во-вторых, к тебе же собиралась сегодня пожаловать графиня Евсина.

Лицо Ангелины Павловны сразу просветлело от предвкушения. Было очевидно, что именно эта графиня станет первой, кому она поспешит рассказать о нашей встрече.

Наконец-то мы распрощались с Екатериной и Ангелиной Павловной. Когда их фигуры скрылись за поворотом, я невольно выдохнула с облегчением. Времени оставалось в обрез. Надо было уже поторапливаться. Бросила последний взгляд на то место, где ещё недавно стояла та удивительная пара, но они уже исчезли в вечерних сумерках.

– Пойдём скорее! – выдохнула я, уже ускоряя шаг и увлекая Ульяну за собой – Нам ещё нужно успеть в лавку.

К счастью, подарок для Василины нашёлся сразу. А дальше, не теряя времени, мы поспешили к месту встречи, где нас уже должны были ждать наши люди.

Мы шли быстрым шагом, растворяясь в уличной толпе, когда Ульяна, до этого хранившая молчание, негромко произнесла, слегка нахмурившись:

– Арина, заводить разговор о посуде было неосмотрительно. Это… преждевременно. Нам следовало сначала обсудить это между собой. А теперь мы связаны обязательствами.

Я молча кивнула, признавая её правоту.

– Ты права, тётя, – согласилась я – Но возможность была слишком хороша, чтобы её упускать. В свое оправдание могу сказать, что, во-первых, это отвлекло их от более щекотливых тем: вместо плачевного состояния поместья они заговорили о перспективах производства. – я сделала небольшую паузу. – А, во-вторых, мы ведь не назвали конкретных сроков. Предзаказ – это всего лишь предзаказ, никаких жёстких обязательств. Да и не собираюсь я затягивать с его выполнением.

Ульяна вздохнула, но кивнула:

– Может ты и права. Значит времени на раскачку у нас совсем не осталось. Нужно срочно обсудить всё с Василием.

Сумерки сгущались, опустевшие улицы окрашивались в багряные тона заката. Когда мы, наконец, достигли постоялого двора, солнце уже касалось линии горизонта, заливая округу золотисто-алым светом. Длинные лиловые тени зданий тянулись через всю дорогу, а в воздухе витал свежий вечерний холодок, смешанный с ароматом влажной после дневного зноя травы.

Переступив через порог двора, мы сразу погрузились в знакомую атмосферу: густой запах свежего сена, терпкий дух конюшни и едва уловимый дымок, струящийся из печной трубы. Ульяна, бросив короткое «Я узнаю, нет ли вестей», направилась к главному зданию, а я осталась стоять посреди двора, жадно вдыхая полной грудью.

Возле невысокой изгороди, отделявшей двор от конюшен, стояли массивные дубовые бочки с водой. Я опустила ладони в прохладную влагу. Вода, ещё хранящая дневное тепло, приятно ласкала кожу. С наслаждением умыв лицо, я почувствовала, как вместе с дорожной пылью смывается и усталость долгого дня. Такое простое, но удивительно приятное ощущение.

И в этот момент раздалось резкое фырканье прямо у меня над головой, за которым последовал лёгкий перестук копыт. Я развернулась, не успев вытереть лицо, и встретилась взглядом … с огромным карим глазом, внимательно изучавшим меня из-за изгороди, в котором читалось любопытство и едва уловимая снисходительность. Лошадиный глаз. Сразу стало смешно от собственного испуга. Ведь лошадей я никогда не боялась.

Вспомнив, что в кармане шубы у меня лежит морковь, завёрнутая в тряпицу, которую мне дал на прощание продавец овощей, я быстро достала её. Разломила оранжевый корнеплод на три толстых ломтя и протянула к нагло вытянутой рыжей морде.

Лошадь ни секунды не сомневаясь, взяла угощение с удивительной аккуратностью. Её бархатистые губы нежно щекотали ладонь, вызывая смешок. Громко захрустев сочным кусочком, она тут же потянулась за следующим.

– Ах, ты хитрюга! – засмеялась я, удерживая второй кусочек. – Да подожди ты. Сейчас дам!

– Арина, вы уже познакомились! – раздался голос Василия. Он быстро приближался к нам через двор, а чуть позади него шли Никита с Ульяной.

Я обернулась к нему, держа в руке оставшиеся кусочки моркови.

– С кем? – недоумённо спросила я, глядя то на него, то на лошадь.

– Да вот же! – Василий кивнул в сторону изгороди. – Это ваш подарок.

Лошадь, видя, что я отвлеклась на разговор, а у меня в руке ещё есть желанная морковка, нетерпеливо ткнулась мягкой мордой мне в плечо, требуя продолжения банкета.

– Разбалуете! – со смехом предостерёг управляющий, подходя ближе.

– Ну, не обеднеем, если иногда бедная лошадка попросит морковки, – поддразнила я его, протягивая третий кусочек.

«Бедная лошадка» согласно кивнула головой, приняла морковку и, прожевав, ласково ткнулась мне в щеку.

– Ну вот, – пробормотала я, вытирая мокрое пятно рукавом. – Теперь опять умываться, да?

– Её зовут Рыжуля, – сказал Василий, остановившись рядом. – Молодая, немного капризная, но отличная лошадь. Резвая. И теперь она ваша. Подумали, что вам захочется сразу с ней познакомиться. Остальных уже перегоняют в имение.

Я отвлеклась на разговор с Василием, и Рыжуле это явно не понравилось. Она резко и громко фыркнула мне прямо в ухо, выражая своё недовольство. От неожиданности я вздрогнула и отпрыгнула назад, в аккурат в широкую грудь Василия, который вовремя успел меня поймал, не дав упасть.

– Говорю же, – повторил он с улыбкой, придерживая меня за локоть, – капризная немного.