Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28

– Госпожа графиня! – Женщина попыталась упасть передо мной на колени, но я перехватила её на полпути. – Не губите Аглаю, она сама не ведает, что творит! Одна красота на уме…

– Девочки, выйдите, пожалуйста, ненадолго. Мне надо поговорить с вашей мамой, – попросила я девчонок.

Те так и не подняли головы, продолжая тереть пол, правда, уже несколько минут на одном месте, из чего я сделала вывод, что и они переживали из—за нашего разговора. Младшие тут же кивнули, и та, что постарше, взяла за руку самую маленькую, помогая ей подняться. У малышки глаза были на мокром месте. Старшая же, виновница неприятного инцидента, не тронулась с места и даже не попыталась выполнить мой приказ.

Я проводила младших девочек доброжелательным взглядом до двери, а на старшую смотрела уже неприязненно. Сталкивалась я с такими особами. Слишком рано они осознают свою привлекательность и слишком сильно надеются выгодно продать её в будущем: выйти замуж, найти покровителя, да не простого, а самого—самого. Просто для того, чтобы больше ничего в жизни не делать. Они не понимают, что успешному мужчине, как правило, требуется интересная, самодостаточная женщина рядом. Красивые куклы быстро надоедают, и их довольно часто меняют. В прошлой жизни я вела состоятельный образ жизни и насмотрелась на таких.

– Почему ты решила, что мой приказ тебя не касается? – строго спросила я у зарвавшейся девчонки. – Или с ушами что—то не так? Болят?

Аглая вначале растерялась – видимо, не привыкла получать отпор, – перевела взгляд на Марусю и только потом, склонив голову, вышла вслед за сёстрами. Но её взгляд, полный ненависти, направленный сначала на мать, а потом и на меня, я заметить успела.

– Как ты с ней справляешься? – судя по поведению дочери никак, но хотелось выслушать.

– Она не моя дочь, мужнина. – Маруся горько вздохнула – Он овдовел и остался с дочерью на руках. Ну и куда мужику справиться одному с дитём да хозяйством. Вот и взял он меня замуж. Я пыталась с ней подружиться, но куда там! Муж—то мой баловал дочь нещадно, видимо, пытался прощения просить за отсутствие матери, поэтому она меня и не слушала никогда. А как подросла да в цвет вошла, так и вообще спасу не стало. Замуж собирается, чтоб муж её от всей работы освободил. Не понимает, глупая, что по нынешним временам просто мужа найти уже хорошо, померли же многие в мор, а уж хороших ещё в малолетстве разбирают.

– Ясно. Тебя с девочками я рада видеть в своём доме, а её убирать надо. Если нет никакой родни, к кому отправить можно, то переведу тогда на работу куда—нибудь подальше от дома. Девка уже большая, мамкина юбка не нужна. Да и судя по тому, что я увидела, никто ей не нужен.

Маруся, которая на протяжении всего разговора стояла с опушенной головой и нервно сжатыми руками на последних словах подняла на меня глаза.

– Дак сватаются к ней. Городской парень Гришка—увалень разрешения испрашивал сватов посылать. Так его кличут – тут она перевела взгляд на моего Гришу, который до этого момента всё ещё сидел у меня на руках, но сейчас я, нагнувшись, спустила его на пол – Сестра двоюродная, мужа—то моего, должна на днях вернуться, вот и посмотрим, что там за жених. Вроде и Аглая согласна.

Это действительно был выход из ситуации. Такого человека я бы всё равно не оставила рядом с собой. Придумала бы что—нибудь. А так… может, и повезёт девчонке, и муж хороший попадётся. Слушая женщину и кивая, я наблюдала за перемещениями птицы. Ворон быстро оглядел комнату, а затем прямиком устремился к неплотно прикрытой двери и громко каркнул. За дверью послышался испуганный вскрик и звук падения. Я быстро пересекла комнату и распахнула дверь. Как я и предполагала, на пороге сидела старшая из сестёр, а младшие испуганно жались к противоположной стене. Видимо, девушка подслушивала, но, обнаруженная моим вороном, не удержалась и упала.

– Разберись с этим вопросом и как можно скорее, – бросила я Марусе. – Гриш, пошли отсюда.

Чтобы не смущать женщину, дать возможность решить проблему и успокоиться и ей, и мне, я вышла из комнаты и отправилась переодеться, намереваясь принять участие в уборке. Однако Марфа, узнав о моих планах, возмутилась, уперев руки в бока:

– Да где ж это видано, чтобы графиня сама уборкой занималась! Ты как хочешь, но я тебе не позволю, – закончила она и сердито посмотрела на меня, готовая отстаивать своё решение до конца.

– Спасибо тебе за заботу, но ты же видишь, что рабочих рук не хватает. Нет ничего зазорного в том, чтобы прибраться в своей комнате, – попыталась я переубедить старую служанку. – Я вполне способна заняться уборкой.

– Нет, Арина, в нашем мире так не принято.

А вот это был аргумент. Пришлось согласиться, и чтобы занять время, раз уж оно у меня появилось, отправилась в библиотеку. Марфа права, пора было закрывать пробелы в образовании.

Если не считать толстого слоя пыли, в библиотеке царил абсолютный порядок. Книги стояли ровными рядами на полках, расставленные по темам, поэтому поиск нужной литературы не занимал много времени. Здесь была представлена самая разнообразная литература: философия, география, детская (как развлекательная, так и образовательная), ведение хозяйства, история, политика, но была и развлекательная и даже дамские романы. Руки так и чесались взять какую—нибудь книгу, но понимание, что на чтение пока нет времени, охлаждало мой пыл.

Я начала с простого: отложила на пыльный стол, стоящий посреди библиотеки рядом с парой больших кресел (в такие можно забраться с ногами, как я люблю), детские книги по географии, истории и математике, добавила свод законов и увесистый том по ведению хозяйства. Подумав немного, прихватила ещё и книжицу развлекательного характера, кажется, детектив. Хотелось понять, что в качестве отдыха читают местные жители. Стопка получилась внушительной, и я с трудом понесла её в свою комнату – пока в ту, что на первом этаже.

Навстречу мне попался Николай, который с какими—то инструментами направлялся на кухню. Заметив меня, он сердито поцокал языком, забрал мою ношу и неспешно донёс до комнаты. И всё это молча. Не иначе заразился молчаливостью от Никиты. Я усмехнулась про себя.

Первой в стопке лежала книга как раз о предмете нашего сегодняшнего разговора на кухне. Оказывается, зимы здесь снежные (снежный покров достигал полутора метров) и морозные (самая низкая зафиксированная температура – минус тридцать пять градусов), но короткие, около двух месяцев. Демисезонья практически нет. Температура поднимается резко, и быстро стаявший снег не только вызывает наводнения, но и не успевает как следует напитать землю. Каждую весну люди готовятся к стихийному бедствию. Иногда опыт помогает справиться, иногда – нет, и тогда не обходится без жертв. Период жаркой погоды длится около девяти месяцев. Благодать, если бы не редкие дожди. Горы, у подножия которых расположена долина с деревнями, хоть и довольно старые, и уже начавшие разрушаться, препятствуют прохождению воздушных масс в долину. Поэтому сельское хозяйство здесь считается рисковым предприятием.

Я отложила книгу в сторону. Прочитанное наводило на размышления о том, как помочь людям справиться с таянием снега, и о том, что и как можно посадить в таком жарком и засушливом климате, чтобы это, по возможности, принесло ещё и прибыль.

Остановил мой просветительский запал только ворвавшиеся в комнату младшая дочь Маруси. Такая забавная маленькая девочка с торчащими в разные стороны косичками. Войдя, она становилась и теперь рассматривала нас с Гришей.

– Ты что—то хотела? – мягко спросила я у девочки. Ворон заинтересованно открыл глаза. Он, как и я, симпатизировал малышке.

– А, да! Госпожа графиня, – начала она, но я тут же перебила:

– Арина. Меня зовут Арина.

– А меня Василина, – представилась девочка, и я невольно улыбнулась её непосредственности. Так трогательно. Такие милые и чистые создания, эти дети. Вспомнила своих племянников. Как же я по ним скучаю.

– Очень приятно познакомиться, Василина, – сказала я, и это была чистая правда. – Так что ты хотела?

– А, да! – воскликнула она, словно только что вспомнив о цели своего визита. – Госпожа Арина, Марфа велела сказать, что обед для вас и госпожи Ульяны накрыт в столовой.

– Спасибо, Василина. Сейчас приду.

Девочка убежала, а где—то в груди кольнула печаль от осознания, что мне никогда не стать матерью.

Глава 29

Вечером того же дня на ежедневном совещании Никита с Василем доложили, что печи они растопили, заслонки открыли, воздуховоды проверили. Без поломок, правда, не обошлось, но все вовремя заметили и исправили. Понадобиться, наверное, неделя, чтоб дом, который стоял больше двух лет нежилым, просушился и прогрелся. Наше крыло. Во второе крыло нужны стёкла и пока из—за этого работы там приостановили, хотя саму систему тоже проверили. Сегодня прибыла вторая партия валежника, и вскорости ожидалась третья. До конца холодного сезона теперь должно было хватить дров без экономии.

– Ты вот что, Василий, – задумчиво проговорила я – сообщи людям, что в лесу сушняк опять можно брать на отопление. А если не хватит, то и живые деревья можно. Только каких—то неценных пород. Надо человека поставить, чтоб смотрел за этим. Лесничего назначить. Чтоб следил за порядком, да направлял людей. Сделаешь? – Василий одобрительно кивнул. – Потом, когда растает и просохнет, хочу получить отчёт, что и сколько растёт в наших лесах. Деревья каких пород, какие кустарники, какие грибы—ягоды встречаются. Надо понимать, что имеешь. Может быть, целесообразней отдать под вырубку какой—то не очень ценный лес, чтоб посадить что—то более ценное. Вообще, нужна полная картина. Это задача на будущее.

Теперь вернёмся к срочному: списки и поездка в город. Как обстоят дела?

– Почти готово. Пару дней и закончу – первым озвучил результаты Василий.

– У меня так же. Сейчас с печами закончили теперича и списки доделаю. – согласился и Никита.

– А я помогу Марфе. – поддержала Ульяна.

– Хорошо, потому что ещё несколько дней и людей кормить будет нечем.

Все были уставшие, но довольные проделанной сегодня работой, поэтому решили закончить и идти уже отдыхать.

Прошла неделя с того памятного дня моей встречи со старшей дочерью Маруси у меня в комнатах. Девчонку я больше не видела. За это время, кроме того, что мы с Ульяной переехали в новые комнаты, случилось многое. Жизнь в доме забурлила. Люди прибывали каждый день. Приходили как, мужчины, которым нужно было кормить свои семьи, оставшиеся в деревне в долине, так и женщины, которые остались без своих мужчин. И каждый приносил с собой небольшой узелок продуктов. Мне было очень неловко это принимать, но пока другого выхода не было. Впрочем, я собиралась исправить эту ситуацию в ближайшее время.

Женщины, вооружившись тряпками, вёдрами и метёлками с уборкой переходили из помещения в помещение. Убравшись в одном месте, сразу перемещались в другое. Никита выделил одного мужчину им в помощь, и он едва успевал приносить воду и убирать подготовленный к сжиганию мусор.

При запуске отопления обнаружились механизмы для нагрева воды. Оказывается, барон установил не только самую передовую систему отопления, но и организовал что—то типа бойлера. Горячая вода поступала как на кухню, так и в господские спальни. Но если подачу воды на кухню восстановить смогли сразу, то вот к огромному моему сожалению, в спальни пока не получилось. Требовался ремонт труб. Поэтому мыться приходилось по старинке – нося горячую воду в вёдрах.

Мужчины же за довольно короткий срок расчистили от снега хозяйственный двор, открыв тем самым доступ к другим хозяйственным постройкам, а также парадное крыльцо и даже всю подъездную аллею.

Когда я впервые увидела, как мужчины прикрепили огромное бревно к Звёздочке подняли его на начало аллеи, а потом, отцепив и придерживая, стали скатывать вниз, то совершенно не поняла, что происходит. Но когда я попросила Никиту объяснить, он рассказал, что это такой особый метод расчистки снега, применяемый, когда нужно убрать сразу большой объем.

А на мой вопрос, зачем это делать, если, по моим сведениям, снег все равно растает недели через две, Никита улыбнулся и пояснил: это нужно, чтобы дорога просохла быстрее. Ведь скоро по ней понадобится возить груженые телеги, к тому же так талая вода меньше будет размывать дорогу в долине.

Мне стало немного неудобно оттого, что я сама до этого не додумалась.

Также отремонтировали, а точнее, уже почти полностью возвели заново мост через реку, который выходил прямо на задний двор и был самой короткой дорогой в деревню. Я радовалась, что больше никто не свалится воду, а деревенские радовались, что значительно могут сократить расстояние до дома.

По моему настоянию наловили рыбы. Местные отнеслись к этой моей задумке вначале с опаской, искренне не понимая, зачем мне это понадобилось, а потом с осторожным интересом. Часть улова засолили. Я вспомнила рецепт, которым пользовалась в прошлом мире, потому что купить хорошую и вкусную солёную рыбу получалось редко даже за немалые деньги. Часть почистили на филе и стейки (я показала как). Подтвердилась информация, что деревенские никогда не ели рыбу из реки и поэтому не умели с ней обращаться, а это оказалась великолепная дикая форель! И всё это богатство убрали в холодовую, комнату на цокольном этаже, которая была высечена прямо в скале, служившей фундаментом для дома, и там температура всегда была низкая. Не заходили мы туда при первом осмотре только потому, что смотреть было нечего – она на тот момент была безобразно пуста.

Уже была проделана огромная работа. Под неусыпным контролем моих помощников люди оживились. Ведь всегда проще, когда кто—то решает за тебя и даёт указания.

Тем временем на заднем дворе из наконец—то открытой конюшни извлекли практически новую карету. Сейчас несколько человек тщательно осматривали её со всех сторон: проверяли прочность колёс, рессор, крепления оглобель, смазывали оси, готовя к поездке, назначенной на завтра.

Погода радовала. На улице с каждым днём становилось теплее. После того как расчистили крыльцо, я частенько после обеда, прихватив с собой кружку с чем—нибудь горячим, отдыхала там, радуясь пробуждающейся природе, солнцу и слушая птиц, которые начинали петь все громче. Три дня назад, выйдя на крыльцо, я заметила большое широкое кресло, к которому была приставлена маленькая банкетка для ног.

– Подумал, что так удобнее будет, – смущённо произнёс Никита, внимательно наблюдая за моей реакцией. – На чердаке было. Если вы против, то унесу.

– Ну уж нет! Спасибо! – искренне поблагодарила я за заботу, уже устраиваясь. – Это ты здорово придумал!

– Пожалуйста, – застенчиво улыбнулся мужчина.

Такая забота и внимание были приятны. Он заметил мой интерес, побеспокоился и обустроил мне место для отдыха. Приятно.

Сегодня, допив свою законную кружку кофе после обеда, я решила наконец—то осмотреть дом снаружи. Раньше сделать это не получалось из—за высоких сугробов. Теперь же снег уже довольно серьёзно подтаял, к тому же кто—то из мужчин прошёлся по периметру и натоптал тропинку, поэтому не составило никакого труда пройтись вдоль фасада.

Что сказать? Дом, безусловно, был великолепен. Стильный, лаконичный, строгий, с выдержанными пропорциями. Стены нежно—жёлтого цвета радовали глаз после зимы, но всё же чего—то ощутимо не хватало… Было в его облике что—то незавершённое, холодноватое, несмотря на солнечный оттенок. Хотелось как—то смягчить эту строгую, почти аскетичную красоту, добавить капельку уюта, сделать его более приветливым. И тут меня осенило! Окна! На окна так и просились изящные белые наличники. Я почти физически увидела, как они преобразят фасад, добавив лёгкости, контраста и той самой завершённости, которой ему так недоставало.

Мне сразу вспомнилось, как однажды, ещё в юности, мы с мамой ездили на экскурсию в один из старых русских городов – кажется, это был Суздаль или Владимир, уже точно не припомню. Наш экскурсовод, энергичная женщина, увлечённая своим делом, остановилась перед старинным купеческим домом, щедро украшенным не одним рядом затейливых, словно кружевных, наличников, резными карнизами и ставнями, и задала группе вопрос:

– Как вы думаете, что на Руси ценилось больше: просторный трёхэтажный дом, крепкий, но без особых изысков, или дом поменьше, пусть и двухэтажный, но вот так богато украшенный, в том числе искусной резьбой, в который явно вложена душа?

Помню, почти всё, не сговариваясь, выбрали трёхэтажный – размер и основательность, казались очевидным преимуществом. И как же мы удивились, когда оказалось, что мы не правы! Ценился именно украшенный дом, даже если он уступал в размерах. Экскурсовод объяснила: считалось, что с любовью сделанная отделка – это не просто демонстрация вкуса или богатства. Это знак заботы, гордости хозяина за свой дом, свидетельство его добросовестности и основательности. Такой дом говорил о хозяине больше, чем просто голые стены, пусть и высокие. Таким людям и доверяли больше в делах, с такими охотнее роднились.

Глава 30

Вот и мне теперь отчаянно захотелось также украсить наш новый дом, показать, что у него снова есть заботливые хозяева. Тем более что капитальный ремонт фасада нам пока явно не потянуть, а белые наличники – это относительно несложно и не так затратно, но эффект может быть потрясающим. И тут, как в том знаменитом мультике про Простоквашино, эта «картина» могла бы сыграть очень важную роль! Возможно, она и «дырку на обоях» где—то прикроет – скроет мелкие изъяны или неровности стены, оставшиеся от времени и запустения. Но главное – она добавит дому индивидуальности, характера и того самого тепла, которого так ждёшь от родного очага. Определённо надо будет потом с Никитой обсудить этот вопрос, узнать, возможно ли это реализовать и есть ли у нас мастера, способные на такую работу.

Пока я стояла там, увлечённо рассматривая фасад дома и мысленно примеряя к нему то одни, то другие варианты украшения – может, не только наличники, но и резные карнизы под крышей? – Гриша, который до этого момента спокойно прыгал рядом по перилам крыльца, вдруг замер. Его голова резко дёрнулась, взгляд хищно сфокусировался на чём—то внизу, у подножия стены, где снег уже отступил, обнажив полоску влажной земли. В следующее мгновение он беззвучно сорвался с перил и камнем ринулся вниз, стремительно пикируя к земле.

Я от неожиданности даже вздрогнула и растерялась на секунду. Затаив дыхание, я смотрела, как ворон, с невероятной ловкостью и грацией выделывает в воздухе настоящие пируэты, явно преследуя какую—то мелкую добычу – судя по всему, неосторожную мышь, выбравшуюся погреться на первом весеннем солнце. Его движения были точными, быстрыми, абсолютно уверенными – ни малейшего намёка на недавнюю слабость или боль в крыле! Наблюдая за ним, я не удержалась и, скорее от изумления, чем от укора, растерянно и довольно громко воскликнула:

– Гриша, крыло!

Словно мои слова были командой или внезапным ударом, Гриша резко прервал свой победный полёт. Он как будто только в этот момент вспомнил о своей «травме», о том, что, вообще—то, ему положено страдать и летать—то он не может. Птица почти комично, как подстреленная, рухнула на землю рядом со своей добычей. И тут же, картинно подгибая левое крыло, неуклюже перебирая лапами и волоча «больную» конечность, направился ко мне. Я смотрела на это представление, и растерянность сменилась догадкой и лёгким смешком. Уже тише, но с явной иронией в голосе, я поправила его:

– Гриша, другое крыло болело!

Доковыляв до меня, ворон остановился у моих ног и посмотрел снизу. А когда я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, он доверчиво ткнулся клювом мне в колено, а потом прижался головой к моей руке.

И тут я отчётливо вспомнила все обстоятельства, при которых это самое крыло у него внезапно «заболело». Это случилось буквально на следующее утро после того, как я сказала Никите, что ворон, кажется, уже совсем оклемался после своего предыдущего приключения и, наверное, его скоро можно будет выпускать на волю… Удивительное совпадение, не правда ли?

– Ах ты, хитрец! – мягко пожурила я, поглаживая его по голове и вглядываясь в умные глаза. – Ты что же это удумал? Решил симулировать, чтобы я тебя не выгнала? Испугался, что тебе придётся улетать? Ну ты даёшь! А ещё друг называешься! Разве друзья так поступают?

Гриша подошёл ещё ближе, почти вплотную, и вдруг неловко взмахнул обоими крыльями, словно пытаясь обнять меня ими. Не издав ни звука, он виновато уткнулся головой мне в грудь.

– Ну и зря, – прошептала я, обнимая его в ответ.

– Какая замечательная, умная у вас птица! – прозвучал неожиданно спокойный, но уверенный голос у меня за спиной, заставив меня слегка вздрогнуть от неожиданности.

Я обернулась. Неподалёку, чуть в стороне от крыльца, стояла женщина средних лет, возможно, чуть старше, с проницательными, живыми глазами на обветренном, но приятном лице. Одета она была довольно легко для всё ещё прохладной погоды – в простую, но опрятную тёмную юбку и светлую кофту, поверх которой был накинут платок. Она стояла прямо и открыто разглядывала нас с Гришей – без тени подобострастия или страха, скорее с любопытством и какой—то внутренней силой.

– У нас вороны всегда считались птицами особыми, мудрыми. Говорят, они выбирают людей под стать себе – тоже не самых простых, – она чуть улыбнулась, и в её глазах действительно промелькнула понимающая хитринка. Затем она сделала лёгкий, едва заметный поклон головой и продолжила уже более официально, но всё также прямо: – Ядвигой меня кличут, госпожа графиня. Люди в деревне много о вас говорят. Вот я и решила прийти, взглянуть сама да представиться.

– Приятно познакомиться. Рада видеть. Я тоже про вас наслышана. Арина – выпрямляясь во весь рост, представилась, в свою очередь, я и протянула руку поздороваться.

– Пройдёмте в дом? Или, может, посидим здесь, на крыльце, раз уж погода позволяет? – предложила я.

– Здесь хорошо, – просто ответила Ядвига, и мы устроились на ступенях крыльца, неподалёку от кресла, которое мне принёс Никита. Гриша, перестав симулировать, с любопытством наблюдал за нами с перил.

Ядвига оказалась удивительной рассказчицей. Она провела у нас в гостях почти весь остаток дня, до самого вечера. Говорила неспешно, обстоятельно, делясь новостями и заботами деревни. Рассказывала, чем живут люди, какие у них сложности и радости.

Именно в ходе этого разговора, когда речь зашла о скудности местного рациона и о том, чем можно его разнообразить, Ядвига и поведала мне удивительную, почти анекдотическую историю о том, почему деревенские не едят и даже не ловят рыбу, которой, по её словам, в местной реке было немало.

– Оказалось, всё до смешного банально, хоть и грустно, – начала она, покачав головой с лёгкой усмешкой. – Один из прадедов барона Гончарова, человек жадный и своенравный, как рассказывают, однажды просто пожалел рыбу для своих людей. Решил, что негоже черни лакомиться тем же, что и господам. Вот и объявил всем под страхом наказания, что местная рыба ядовита. Мол, красное мясо у неё – верный признак отравы. А те, кто не послушается и съест хоть кусочек, будут маяться животом и всячески хворать, потому как на них падёт проклятие баронское. И что вы думаете? – Ядвига посмотрела на меня испытующе. – Поверили! Да так крепко, что страх этот въелся в кровь. Прошло совсем немного времени, может, одно—два поколения, и люди напрочь забыли, что когда—то их предки с удовольствием удили и ели эту рыбу. А потомки тех людей, что живут здесь ныне, уже и не ведают, откуда пошёл этот запрет, просто знают – нельзя, и всё тут. Табу.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые розово—оранжевые тона, когда Ядвига начала собираться. Несколько часов пролетели совершенно незаметно. Мы расставались с чувством искренней взаимной симпатии и уважения.