Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Цена вопроса – жизнь!

Глава 1

– Ты сама во всём виновата, – цедит негромко, как и последние полгода, мой бывший муж. Он прищуривает злые карие глаза и буравит меня взглядом. – Зачем надо было лезть и вынюхивать? Чего тебе не хватало?! Дом, машина, отдых за границей – всё у тебя было!

Сердце бешено колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть. В висках пульсирует кровь, перед глазами всё плывёт. Куда делся мой любимый, нежный, заботливый муж, за которого я выходила замуж? Тот мужчина, который носил меня на руках, обещал вечную любовь и верность, исчез без следа.

Ловлю наше отражение в оконном стекле – красивая пара в дорогой одежде. А пятнадцать лет назад? Мы были молоды, красивы, влюблены. Куда всё это делось?

Сердце замирает и сжимается от боли. Поднимаю руку, чтобы потереть грудь, но под его взглядом опускаю. Его нельзя злить. Надо терпеть. Но как?! Он ведь даже не понимает, что могло меня так возмутить, что я, не выдержав, подала на развод. Неужели он думает, что я всё это время ничего не замечала?

Мы стояли очень близко в центре роскошного и пафосного ресторана, где проходил праздничный ужин. Я не хотела сюда идти, но Костя не оставил мне выбора, сказал, это важно для его карьеры. И отсидеться в стороне не вышло. Как только я отошла от стола, чтобы посетить уборную, он сам подошёл и теперь изводит меня разговором.

– Мне нужно было закрыть глаза на твоих любовниц?! – спрашиваю почти безразлично только потому, что он ждёт ответа. Голос дрожит, но я держусь изо всех сил.

– А почему нет?! Что тут такого?! – шипит он, низко наклонившись к моему лицу, так что я чувствую его горячее дыхание. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Взгляд на мгновение натыкается на бывшую свекровь – она презрительно поджимает губы, явно не одобряя, что её сыночек опять стоит так близко ко мне. Он, кажется, этого не замечает. – Я тебя в чём-то ущемлял? От всех них я же всегда возвращался к тебе! Что не устраивало? Говорил же, что ничего серьёзного! – его голос дрожит от негодования. – Сейчас тебе легче? – он цинично ухмыляется, наслаждаясь моим молчанием. – Гордость взыграла? Довольна сейчас, когда разрушила нашу семью? Ты же всё равно никому не нужна! Я разрушила?! Сердце бешено колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу, в висках пульсировала кровь, перед глазами всё плыло. Куда делся мой любимый, нежный и заботливый муж, за которого я выходила замуж? Тот мужчина, который носил меня на руках, обещал вечную любовь и верность, исчез без следа.

Теперь я его ненавидела. Ненавидела всей душой, всем сердцем, каждой клеточкой своего тела. За эти полгода он сделал всё возможное, чтобы я навсегда забыла все радостные моменты, которые были в нашей жизни. Он методично, день за днём, разрушал наши отношения, наши воспоминания, нашу любовь.

Я ненавидела его за предательство, за ложь, за обман – за то, что я никогда не была единственной у мужа, что все эти годы он жил двойной жизнью. Узнать это было настолько больно, что сердце заболело, словно его сжимали в тисках.

Я ненавидела его за то, что, понимая неизбежность развода, он обставил дела таким образом, что при разделе имущества оказалось, у нас нет ничего совместно нажитого. Всё принадлежит только ему. И это при том, что я ни дня не сидела дома и наравне с ним строила его “империю” – всё, что у него сейчас есть, заработано и мною тоже. Это был как удар в спину, самое подлое предательство, которого я не ожидала.

Я ненавидела его за его жестокость сейчас. Моей маме срочно требуется большая сумма денег для операции, от которой зависит её жизнь, а он измывается, кормит обещаниями, но денег не даёт. Он играет моими чувствами, моей любовью к матери, используя это как рычаг давления.

Я ненавидела его за то, что он заставляет меня сейчас вытворять трюки, как цирковую собачку. Он унижает меня, заставляет плясать под его дудку, и я вынуждена повиноваться. У меня нет выхода, я соглашаюсь на всё, потому что единственное, что осталось в этой жизни, – это моя мама. Я готова на всё, чтобы спасти её жизнь.

Я ненавидела его за то, что наши общие друзья, понимая причину развода, тем не менее практически все говорят, что “ничего страшного тут нет”, что “зря я так отреагировала”, что “надо было проявить мудрость и сделать вид, что ничего не знаешь”. Они не понимают моей боли, моего отчаяния.

И, пожалуй, больше всего я ненавидела его за то, что все, практически все, кто знаком с нашей историей, жалея меня, считают, что нужно смириться, попросить у мужа прощение и надеяться, что он вновь возьмёт меня замуж. Эта мысль была невыносима, унизительна.

Я не хотела возвращаться к нему. Я не хотела больше жить с этим лживым, предавшим меня человеком.

– Костя, просто отдай мне мои деньги и наслаждайся обществом любой барышни, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Каждый из нас сделал свой выбор. Я устала от этих скандалов, от унижения. Хочу начать новую жизнь, и для этого мне нужны мои деньги.

Его глаза сузились от злости, превратившись в щёлочки. Я поняла: он не собирается отступать. Но голос тем не менее прозвучал тихо, почти ласково:

– Ариша, у тебя нет денег, дорогая! – злорадно выдохнул муж мне в лицо. – И, если хочешь их получить, ты будешь делать всё, что я скажу – и он улыбнулся.

От абсурдности и безвыходности ситуации к горлу подступили слёзы. Оно сжалось от обиды, и я едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Не хотелось доставлять ему это удовольствие. Сжала зубы до скрежета, силой загоняя влагу обратно. Дыхание стало частым и прерывистым.

С Костей мы знакомы со школы. Он знает меня досконально. Мы были друзьями, влюблёнными, мужем и женой. Сейчас, вглядываясь в моё лицо, он прекрасно понимает, что происходит у меня внутри, и это знание, кажется, приносит ему какое-то садистское удовлетворение. Иначе зачем всё это?! Зачем этот спектакль перед гостями? Зачем это унижение?

– Улыбайся, Арина, – приказал он. – Гости хотят видеть, что у нас всё хорошо – я перевела глаза на этих самых гостей, которые с жадностью наблюдали за нами. Или мне это только казалось? – Испортишь мне вечер – пожалеешь! – прошипел бывший муж, и в его глазах мелькнула угроза.

Я была на пределе. Ну не может человек бесконечно терпеть унижения и издевательства. Своим поведением он довёл меня до состояния, когда хотелось просто сбежать, прекратить эту пытку, невзирая ни на что. Меня останавливала только мысль о маме. Мне просто негде взять огромную сумму на её лечение. Воздуха не хватало, я тяжело задышала, словно пробежала марафон.

Костя внимательно посмотрел мне в глаза. То, что он там увидел – наверное, стойкость, которой он не ожидал – ему явно не понравилось. Схватив меня сильно за локоть, до боли сжимая кожу, он резко поволок меня в сторону подсобных помещений.

Дверь за нами захлопнулась, оставляя нас одних в полутёмном, душном пространстве. С силой прижав меня к стене, так что я от неожиданности стукнулась затылком, он уперся руками по обе стороны от моей головы. Приклонив свою голову к моему лбу, хрипло проговорил:

– Ну что ты? Что? Дам я тебе эти деньги! Может, даже на следующей неделе дам, посмотрю на твоё поведение.

Я затаила дыхание, на мгновение поверив, что он готов меня отпустить, но последняя фраза развеяла эту надежду. Он ещё не наигрался. Сжала руки в кулаки. Сердце болело всё сильнее.

– Вот не требовала бы ты развод, сейчас бы и распоряжалась деньгами на своё усмотрение. Не думала, что всё так может обернуться? – Его голос стал медленным, вкрадчивым, хрипоты прибавилось. – Могла же сделать вид, что ничего не знаешь! Все так живут! Но нет! Ты же принципиальная. Довольна сейчас? Тебе достаточно просто хорошо меня попросить, как ты всегда умела, и я прощу тебя, и ты опять будешь распоряжаться всем, что у меня есть.

Он провёл носом по моей скуле, и теперь в его голосе появились мурлыкающие нотки. – Ну же, девочка моя, ты помнишь, как нам было хорошо?

Меня затопило волной отвращения. Я готова была выть, скулить, плеваться от омерзения. Он касался меня, а в его глазах было желание. Он мечтал о сексе со мной! Тело непроизвольно дёрнулось.

– Иди с этим предложением к своим бабам, – сумела выдавить я сквозь спазм в горле, отвечая ему. – А меня не трожь!

Костя закрыл глаза, тяжело выдохнул, нахмурился. Покачав головой, проговорил:

– Ну что ж, это твой выбор. Зря!

Он резко отстранился, жёсткими пальцами взял меня за подбородок и выдохнул прямо в мои губы: – Ты об этом пожалеешь!

Оттолкнув меня, он развернулся и быстрым шагом вернулся к гостям.

Глава 2

Я действительно пожалела уже на следующий день. А в этот вечер, придя домой, рухнула в кровать прямо в одежде, не в силах переодеться и умыться. В начале слёзы катились тихо, горячими ручейками стекая по щекам. Потом я начала подвывать, словно раненый зверь, а потом меня накрыла истерика. Настоящая, добротная, такой, какой ещё никогда до этого у меня не было. До икоты, заложенного носа и пульсирующей боли в голове. Я выла, зарывшись лицом в подушку, била её со всей силы, металась в кровати, пытаясь получить облегчение. В какой-то момент показалось, что меня готов принять в свои объятия обморок, но не случилось.

Как?! Как я могла оказаться в такой ситуации? Я, взрослая, самодостаточная женщина. Когда Костя успел превратиться в того монстра, который сегодня издевался надо мной? Или он всегда был таким, а я, ослеплённая любовью, просто не видела этого? Ведь мне же все пятнадцать лет нашего брака действительно казалось, что у меня идеальная работа, семья и самый лучший муж. Да и то, что я случайно подслушала разговор сёстры Кости и его тётки про то, что одна из его девиц беременна, только усугубляло ситуацию. Ещё в начале наших отношений контрацепция не сработала, и я забеременела. Я была счастлива и думала, что муж разделит со мной радость, но этого не случилось. Костя долго говорил про то, что сейчас не время, что всё обязательно будет, но позже, а сейчас у нас намечается первый серьёзный контракт, и роды будут помехой. Я плакала, говорила, что справимся, уговаривала, но муж был непреклонен и на следующий день прямо в буквальном смысле за руку отвёл меня к врачу. Что-то пошло не так. После той операции детей я больше иметь не могу. Это была моя самая сильная боль. И Костя, конечно же, об этом знал. Теперь у него будет ребёнок, а у меня никогда.

Состояние мамы, предательство мужа, отсутствие детей, невозможность найти нужную сумму – всё смешалось в один большой, тугой ком, разрывающий грудь изнутри.

Сердце зашлось, не давая вздохнуть. Сколько я пребывала в этой агонии, не знаю. В какой-то момент показалось, что я схожу с ума оттого, что никак не моглу найти выход из ситуации. Истерика закончилась глубокой ночью моим полным истощением, и я заснула, продолжая всхлипывать во сне.

А утро началось с громкого телефонного звонка. Резкая мелодия вырвала меня из сна, и я, оглушённая, дезориентированная, с опухшими глазами, которые едва открывались, с трудом нашла телефон и приняла вызов в последний момент. На экране высветилось имя Ивана Васильевича, врача, который курировал мамино лечение. Он очень редко сам звонил и сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

– Арина Михайловна? – услышала я его голос. В ответ на вопрос я вначале кивнула головой и только потом сообразила, что он меня не видит.

– Да. Иван Васильевич, что случилось? – спросила я, уже понимая, что этот звонок не принесет ничего хорошего и затаила дыхание, ожидая его ответа.

– Ваша мама… Её состояние сегодня ночью ухудшилось, и сейчас она в реанимации, – тихо произнёс врач, и эти слова ударили меня, вызывая стон боли. Перед глазами поплыли фиолетовые круги.

– Что? – прошептала дрожащим голосом. Горло пересохло и не давало возможности полноценно вздохнуть. Я уже всё услышала и поняла, но новость была настолько страшная, что понадобилось время, чтобы осознать произошедшее.

– Арина Михайловна, с вами всё в порядке? – спросил Иван Васильевич, и в его голосе послышалось беспокойство.

Я опять кивнула, но сразу добавила:

– Да, конечно, – пробормотала, пытаясь успокоиться. Глаза наливались слезами, а в груди разрасталась пустота.

Нет, нет, нет! Только не это! Эта мысль пульсировала у меня в голове.

– Арина Михайловна, операцию надо делать вчера. Если сделать её сегодня, то шансы малы, но они есть, а если завтра, то можно не делать. Потому что это уже, к сожалению, будет бесполезно. – продолжал врач, и его слова звучали, как приговор.

Я хватала воздух ртом, а сама лихорадочно думала, как быть.

– Я вас поняла. Я постараюсь их сегодня вам привезти, – еле шевеля губами, всё ещё оглушённая новостью, произнесла я в телефон.

Доктор, попрощавшись, закончил разговор, а я медленно, с трудом передвигая ногами, поплелась на кухню.

Собственное отражение в полированном боку чайника помогло включиться и начать действовать. Костя на телефонные звонки не отвечал. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Быстро умывшись холодной водой и кое-как приведя себя в порядок, отправилась к нему на работу.

Мне понадобился час, чтобы добраться до здания в котором располагалась, ещё совсем недавно наша, а теперь только му́жнина фирма. Выходя из такси у центрального входа, я заметила его самого. Его машина только что припарковалась у тротуара, и водитель распахнул дверь, помогая выйти. Если Костя и удивился, увидев меня, то виду не подал.

– Арина? Ты всё-таки решила принять моё предложение? – глумливо, пакостно улыбаясь, произнёс он, по-барски махнув водителю, показывая, что он свободен.

Меня трясло. Ощущение, что время убегает сквозь пальцы, не давало расслабиться. Каждая секунда была на счету, и я не могла позволить себе терять время на пустые разговоры.

Костя внимательно пригляделся ко мне, дёрнулся и в два шага преодолел расстояние, между нами, оказавшись рядом. Его улыбка исчезла, сменившись выражением нешуточного беспокойства.

– Ариша, что случилось? – он схватил меня за плечи, напряжённо заглядывая в глаза.

– Мама… Ей хуже сегодня стало. Она в реанимации. Костя, деньги нужны прямо сейчас. – я смотрела на него и понимала, что сейчас он юлить не будет. В моих глазах он видел отчаяние и мольбу.

Мы стояли посередине оживлённого тротуара и спешащим людям приходилось нас огибать чтобы обойти, но я этого не замечала. Сердце оглушительно ухало в груди. Пришлось с силой потереть место, где болело. Казалось, что я сейчас задохнусь от волнения.

– Да, конечно. Сейчас переведу. Звони врачу, – быстро произнёс мой бывший муж, испуганно глядя на меня. Он достал телефон и начал быстро печатать сообщение.

Как же долго я ждала этих слов! И как же дорого они мне дались. Но несмотря ни на что, если бы нужно было, я бы прошла этот путь ещё раз. Всё что угодно, лишь бы помочь самому дорогому моему человеку!

Кивнула и начала набирать номер Ивана Васильевича, но мой вызов не проходил, потому что именно в этот момент он набирал мой номер.

– Да! Иван Васильевич, делайте операцию! Я нашла деньги! – тяжело дыша, быстро проговорила в аппарат. Время! Оно самое важное сейчас.

– Арина Михайловна, мне очень жаль, но мы опоздали. Вашей мамы не стало полчаса назад. Примите мои соболезнования, – медленно, уже никуда не торопясь, произнёс врач. Он ещё что-то пытался сказать, но я уже нажала на отбой, не в силах больше слушать его голос. Мир поплыл перед глазами, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Зажмурила глаза и замотала головой из стороны в сторону, отказываясь верить только что услышанным новостям. Дышать получалось через раз, словно кто-то сжимал мне грудь железными тисками. Как опоздали?! Как не стало?! Слёзы потекли сплошным потоком, размывая всё вокруг.

– Нет. Ну нет же! Этого просто не может быть! – сбросив оцепенение, заверещала я, размахивая руками, чтобы хотя бы так избавиться от части боли, которая распирала меня изнутри, словно хотела разорвать на куски. – Нееееееттттт!

– Арина, успокойся! Арина! – сквозь шум в ушах доносился голос Кости, полный отчаяния и беспокойства.

Он говорил ещё что-то, но я не слышала. Чётко пришла мысль, что если не стало мамы, то и меня в этом мире больше ничего не держит. Я потеряла смысл жизни, и всё вокруг казалось серым и бессмысленным. В груди уже не просто болело. Там образовался огненный шар, который, перекатываясь всё выше и выше, выжигал меня изнутри, превращая в пепел.

– Арина, прости меня! Я правда не думал, что так получится! Арина! Я люблю тебя! Я пытался просто удержать тебя! – кричал Костя, но его слова доносились до меня как сквозь толщу воды.

Мозг плавился, и смысл слов ускользал. Как, собственно, и сознание. В какой-то момент поняла, что ноги перестали держать, и я начала оседать на землю, словно сломанная кукла.

– Скорую! Вызовите скорую! – кто-то надрывался совсем близко от меня, но понять, кто это, не было ни возможности, ни желания. – Арина, держись! Не умирай, Арина!

Всё! Сил больше не было. Последнее, что запомнил мой умирающий мозг, – это голубое, глубокое весеннее небо и ослепительно яркое солнце, а потом только плотная и какая-то живая темнота, которая поглотила меня целиком.

Глава 3

Пробуждение было жёстким. Ледяная вода, словно удар током, обрушилась на моё лицо, вырывая из глубин бессознательного. Внезапный холод, резкий контраст с окружающей темнотой, и ощущение дискомфорта мгновенно прорвались сквозь сонную пелену. От неожиданности, испуга, и полного непонимания происходящего, я хватала воздух ртом, пытаясь определить место и время. Вода неприятно катилась по лицу, затекая под одежду, вызывая дрожь по всему телу. Кое-как, приоткрыв глаза, сквозь стекающие по лицу капли, попыталась сориентироваться. Ничего не получалось. Перед моим взглядом мелькали размытые очертания, и, наконец, в неясном свете, я различила фигуру женщины. Она, сидя на коленях рядом со мной и держа в руках пустую кружку, беспокойно заглядывала мне в глаза, а, увидев, что я пришла в себя, с облегчением выдохнула.

– Слава богине-прародительнице, оклемалась! Девочка моя, ну и напугала же ты меня! – эмоционально воскликнула она, и её голос дрожал. – Я уже думала, что ты не придёшь в себя и уйдёшь вслед за остальными. – Она порывисто, даже как-то отчаянно, обняла меня, словно боялась выпустить из своих рук. Тепло объятий смешалось с холодом от воды и испуга, создавая странное чувство.

Я совсем ничего не поняла. Где я? Что со мной? Кто эта женщина? В голове только голубое-голубое небо, беспорядочный вихрь непонятных образов и чувств. Понятно было только одно: я каким-то образом умудрилась заболеть. Слабость накатывала волнами, словно приливы в море, тяжело давя на меня. Болели мышцы, голова, меня знобило и казалось, даже поднялась температура. Шум в ушах мешал сосредоточиться, разложить по полочкам происходящее, понять, что же со мной. Жуткая сухость во рту дополняла неприятную картину. Думать не получалось, в голове царил только беспорядочный гам. Так и не поняв ничего, я вновь закрыла глаза, стараясь хоть на время отодвинуть встречу с действительностью, но та же женщина, которая плеснула мне в лицо водой, этого сделать не дала.

– Нет, Ариша! Не спи! – приговаривала она, помогая мне принять сидячее положение, – Давай, девочка моя, выпей вот это. Должно сразу полегчать.

Моих губ коснулась керамическая кружка с каким-то тёплым отваром, и в нос проник приятный ягодный запах. А женщина продолжала уговаривать меня сделать хотя бы несколько глотков. Глядя на то, с какой заботой и нежностью, она за мной ухаживала, у меня не возникло даже мысли о том, что она задумала что-то плохое. В глазах этой женщины плескалась искренняя забота, и мне не хотелось противиться ей. Ощущение спокойствия и умиротворения медленно, но настойчиво охватывало сознание, и я позволила ей помочь.

Медленно сделав один глоток, с удивлением поняла, что напиток довольно вкусный, а ещё он, прокатываясь по пищеводу, внизу, в желудке, разлился приятным внутренним теплом. Так же, как это делает крепкий алкоголь при употреблении вовнутрь, только без алкоголя. Ощущения понравились. Продолжая прислушиваться к своему телу, перевела изумлённый взгляд на женщину. Её глаза блестели от слёз радости, а на лице играла лёгкая улыбка.

– Ну вот и хорошо! Ну вот и умница. Давай, Ариша, выпей всё до конца. Сразу легче станет. – довольная моим сотрудничеством, произнесла она, и, поднеся ко мне кружку, продолжала: – Этот напиток поможет. Он согревает изнутри.

Сделав ещё несколько глотков вкусного, пахнущего травами напитка, с радостью начала замечать, что голова довольно быстро начала проясняться, озноб, который меня мучил, проходит, а мышечная боль потихоньку исчезает. Тепло, зарождающееся в желудке, расходилось по всему телу, и я почувствовала себя намного лучше. Даже мысли стали яснее, стройнее.

– Ну вот и славно! Ты посиди немного одна, я пойду принесу тебе бульон, – попросила моя спасительница, и, дождавшись моего кивка, легко вышла за дверь, и я осталась одна в большой, но не уютной комнате. Решила осмотреться, потому как стратегия «страуса» здесь будет неуместна. Нужно было разобраться в ситуации, в которую я попала.

То, что я уже не дома, стало понятно сразу же. Слишком уж реалистична была незнакомая обстановка. Никакой сон не мог быть настолько ярким и детализированным. И то, что я, так называемая попаданка, книги про которых запоями читала мама, моя голова восприняла на удивление легко. То ли так сработала пресловутая защита мозга или ещё почему-то, но факт остаётся фактом. Ну случилось и случилось. Надо только поскорее разобраться, что к чему.

Комната была большой и, судя по всему, раньше довольно богатой, но сейчас находилась в запустении. Ткань, которой были задекорированы стены, выцветшая, грязная и местами порванная. Похоже, её годами никто не менял. На стене, на которую я сейчас опиралась спиной, висел такой же ветхий и выцветший ковёр, который явно принесли из другого места, пытаясь хоть как-то прикрыть облупившуюся штукатурку. Кровать, в которой я сейчас находилась, была изготовлена из хорошего добротного дерева с резным ажурным изголовьем, но постельное бельё, подушки, одеяло выдавали, что их лучшие времена канули в Лету. Они были потёртыми, выстиранными и пропахли пылью и затхлостью. В комнате царила атмосфера заброшенности и упадка.

Перевела взгляд на пол и увидела, что прекраснейший паркет, собранный из нескольких сортов древесины, сильно повреждён. В деревянном напольном рисунке во многих местах не хватало плашек, как если бы кто-то вырвал их с корнем. Лаковое покрытие местами отсутствовало, обнажая потемневшую от времени древесину. В некоторых местах паркет вздулся и был неровным, словно под ним текла вода.

В помещении оказалось довольно холодно, и я невольно поёжилась. Решив проверить свои предположения, подышала открытым ртом. Наружу вырвалось облако пара, быстро рассеявшееся в холодном воздухе. Озноб прошёл по всему телу, и я ещё глубже укуталась в одеяло, пытаясь согреться.

В большие окна, расположенные вдоль одной из стен, проникал тусклый дневной свет, едва разгоняя мрак в комнате. На стёклах толстым слоем красовались морозные узоры, напоминающие сказочные цветы и деревья. И были они настолько красивыми, что я ненадолго засмотрелась.

С осмотра помещения переключилась на осмотр себя. Первое, что поняла, – это то, что мои уже долгие годы короткие волосы исчезли, и сейчас я гордая обладательница длинных, густых, светло-русых волос, сейчас заплетённых в тугую косу. Она была такой длинной, что спускалась почти до пояса. Руки оказались тоже не мои. Я всегда тщательно ухаживала за своей внешностью, и если на лице, несмотря на возраст, благодаря моему косметологу, не было ни единой морщины и ни единого следа увядания, то руки хуже поддавались косметическим воздействиям. Сейчас же я разглядывала руки молодой девушки: кожа плотная, упругая, без единого пятнышка или морщинки. И это всё принадлежит мне! Повезло!

Произошедшее было похоже на сон, но только похоже. Отчётливо ощущалась реальность происходящего.

Откинув одеяло, принялась за разглядывание платья в пол, в которое была одета. Оно было сшито из тонкой, но прочной ткани нежно-зелёного цвета, без каких бы то ни было элементов декора. Именно платье выбивалось из общей картины своим богатым видом. Это несоответствие довольно потрёпанной обстановки с роскошной одеждой царапнуло мозг.

Дверь отворилась как раз в тот момент, когда я закончила с осмотром. От тарелки, которую моя недавняя знакомая держала в руках, исходил пар и умопомрачительный запах, от которого у меня сразу потекла слюна, а желудок жалобно сжался, напоминая о том, что он давно ничего не получал.

– Ну как ты тут? – спросила женщина, подняв глаза от тарелки и внимательно на меня посмотрев. Её взгляд был добрым и заботливым. – Давай попей бульончик, вот увидишь, сразу легче станет, – приговаривала она, а сама аккуратно, стараясь не разлить содержимое тарелки, двигалась в мою сторону. – Шутка ли, два дня без сознания лежала!