Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 56

Ещё не всё успели восстановить после пожара, а наши мастера с радостью взялись за дело, и вскоре мы уже могли предложить покупателям качественную и красивую посуду.

Я с огромным удовольствием занималась производством. В прошлой жизни я никогда не сидела за спиной у мужа, всегда была в гуще событий, и многие вопросы решались при моём непосредственном участии. Вот и сейчас мне нравилось быть в центре всего. Видеть, как потихоньку наше производство разгоняется и набирает обороты. Видеть, как наша посуда востребована и успешно продаётся, а значит, пополняется наша с Ульяной казна.

После того как выполнили обязательства по предзаказам, мы арендовали помещение в самом центре Старославля и открыли небольшой магазинчик. Сердце билось с радостью и нетерпением, когда готовились к этому важному шагу. За три дня до открытия по городу начали расхаживать мальчишки, нанятые нами, предлагая отведать чай из наших кружек с эмблемой «Мастерские Гончаровых», а после забрать эти кружки с собой в качестве подарка.

Эта идея оказалась потрясающе удачной! В день открытия магазина люди буквально заполнили улицу. Ажиотаж был невероятный. Василий с продавцами с ног сбились, пытаясь обслужить всех, а мы с Ульяной и Константином сидели под навесом, в тени с сияющими глазами, не скрывая радости. На наших лицах отражалась полная удовлетворённость. Мы не могли сдержать улыбки, наблюдая, как наше дело, наконец, приносит плоды. Это было невероятное ощущение: как будто всё, к чему мы шли, обрело форму, и весь этот труд, вложенный в работу, не был напрасным. Радость от того, что люди действительно заинтересовались, переполняла нас.

Название мастерских менять не стала. Зачем? Это уже был узнаваемый бренд, и менять его не имело смысла.

Успех был, конечно, важным, но на этом мы не остановились. Следующим шагом стало производство плитки. И, как и следовало ожидать, возникли трудности. Нужно было время, чтобы поэкспериментировать с глиной, её составом и украшениями. Много чего требовало нашего внимания. Если производство посуды было областью, в которой наши мастера достигли, если не совершенства, то близкого к нему уровня, то плитка стала совершенно новым направлением для нас.

Местный умелец, выслушав мои объяснения, соорудил формы для отливки, и мы начали работать. Наша глина была необычного цвета – светлый бежевый оттенок, почти жемчужный привлекал взгляд. Это означало, что плитки не требовали сложного декорирования и мы могли позволить себе немного свободы в экспериментах. Далеко не сразу, но и внешний вид, и качество плитки всех удовлетворили. Всё нравилось, но чего-то не хватало. Был необходим финальный штрих, чтоб плитка приняла законченный вид и заиграла. Мы спорили долго о том, как этого добиться. Идей было много, но мне не нравилось.

Все споры были неожиданно закончены Ядвигой. Она часто приходила в мастерскую, чтобы осмотреть работников, получивших ожоги при пожаре, и, услышав наши разговоры, предложила необычное решение. В нашей речке росла водоросль, если её выварить и, пока полученный отвар горячий, опустить в него глину, то глина будет блестеть и станет гладкой, а главное —, будет прекрасно проводить и сохранять тепло. Мы сразу попробовали этот метод, и результат превзошёл все ожидания! Готовая плитка заиграла перламутровым блеском, как морская раковина, отражая свет. На некоторых образцах появились тонкие серебристые прожилки, напоминающие иней на зимнем окне. Плитки для стен стали настоящими произведениями искусства, ровные, с идеальной гладкостью, а для печей мы изготовили плитки по принципу изразцов – с воздушной прослойкой, что придавало им дополнительную лёгкость и теплоизоляцию.

А ещё я решилась на эксперимент с тротуарной плиткой, но она не выдержала нагрузки, и мы решили отложить этот проект на потом.

Всё шло своим чередом, и мы продолжали работать, сближаясь с Константином всё больше. С ним было легко. Он как-то ненавязчиво заботился обо мне, и мне это нравилось. В его внимании ко мне было нечто большее, чем просто уважение. Это было тёплое чувство, которое я легко ощущала всем своим женским началом. Женщины это всегда замечают. Тётя, видя, как Константин относится ко мне, была сначала настороже, но постепенно начала успокаиваться и оттаивать. Но вставал вопрос что дальше? Месяц, что он дал на принятие решения, подходил к концу. Он однозначно мне нравился, но готова ли я выйти замуж?

К тому же оказалось, что сон о короле и Константине приснился не только мне, но и Ульяне. Когда обсудили его, мы поняли, что у нас с тётей были одинаковые видения, и каждый момент совпадал до мельчайших подробностей. Если принять, что всё это не просто случайность, а на самом деле отражение событий, то выходит, что и Константин не хотел жениться на мне. А теперь что? А король? Все эти мысли метались в голове, оставляя лишь вопросы.

Но жизнь шла своим чередом. Первая партия керамической плитки была готова, и я решила представить наш продукт Старославлю. Мы вложили в это столько труда и надежд, что хотелось, чтобы мир, наконец, увидел результаты наших усилий. И в этот момент мне пришла в голову мысль о баронессе Ангелине Павловне, которая, так любила быть в центре всех событий. Я надеялась, что она с радостью воспримет нашу новинку и распространит новость о ней по всей округе, привлекая внимание потенциальных покупателей.

Отправив записку, я не ожидала быстрого ответа. Однако вскоре пришла весточка, что баронесса Ангелина Павловна и её дочь с радостью приедут погостить. Честно говоря, я не была удивлена. Обе, вероятно, давно намеревались увидеть, как мы живём, особенно после того, как они слышали столько новостей о наших успехах. Теперь же, похоже, их любопытство достигло пика. Казалось, они не могли больше сдерживать желание увидеть своими глазами, как мы устроились в новом доме и что из этого вышло.

Не могу не признать, что наш дом действительно преобразился. Как снаружи, так и внутри. С каждым днём он становился всё уютнее, а обновлённые комнаты, наполненные жизнью и стилем, больше не вызывали у меня стеснения, как раньше. Всё было готово, и я с нетерпением ждала их приезда, ощущая лёгкое волнение.

И этот день настал. Когда мне доложили, что гости прибыли, я поспешила спуститься. Волнение сливалось с тревогой. Сердце билось быстрее, когда я спускалась по лестнице, ожидая встречи с лёгким трепетом. Не то чтобы я сильно переживала, но хотелось, чтобы всё прошло как надо, особенно в свете плитки, которая могла стать настоящим прорывом. Если всё сложится удачно, это могло бы значительно облегчить её продвижение на рынке и подарить нам нужную поддержку.

– Арина, ты прекрасно выглядишь! – радостно воскликнула Екатерина, раскрывая объятия. Её лицо светилось от удовольствия, и я почувствовала, как напряжение в комнате начинает спадать. Лёгкая тревога, казалось, испарилась, уступив место простому радостному моменту.

Тем временем Ульяна обнимала Ангелину Павловну, и я с облегчением заметила, как атмосферу наполнил уют и тёплая энергия. Казалось, в этот момент всё наладилось.

– Рады видеть вас в нашем доме! – искренне сказала я.

И вот, в самый неожиданный момент, в холл вышел Константин. Его появление стало для гостей настоящим шоком. Они мгновенно застопорились, и их лица не смогли скрыть потрясения. На мгновение их взгляды замерли, а потом они одновременно, почти хором, воскликнули:

– Ваша светлость! – с явным изумлением и восторгом, что не могло не оставить впечатления.

Я, привыкшая общаться с ним по-свойски, не сразу поняла, в чём дело. Его появление в свободной рубашке и брюках, в которых он выглядел совершенно непринуждённо, стало для них неожиданным контрастом. Видя их реакцию, я только тогда осознала, что для них это было не просто удивление, а настоящее потрясение.

– Господин главный королевский дознаватель, не думала, что увижу вас здесь! – произнесла Ангелина Павловна, явно стараясь скрыть свой излишний восторг и подстроив голос под нужный тон почтения. Её взгляд был полон заискивания.

Я напряжённо взглянула на неё. Тишина повисла на три секунды. Даже часы в холле будто остановились.

– Где? – спросила я, не в силах скрыть недоумение. – Где королевский дознаватель? – медленно повернулась к Константину. Я видела, как его поза незаметно изменилась – плечи расправились, подбородок приподнялся, а в глазах появилась та самая отстранённость, которую я не видела с нашего знакомства. Передо мной стоял другой человек. Руки были сцеплены за спиной в официальной позе, а в уголках губ исчезла привычная мягкая ироничная улыбка.

Глава 57

Ульяна застыла рядом со мной, будто окаменела. Я краем глаза видела, как меняется её лицо. Сначала недоверие, затем растерянность и, наконец, явный испуг. И я, и она прекрасно осознавали всю серьёзность происходящего.

В груди всё сжалось, а по венам будто прошёл ледяной поток. Мне стало холодно так, словно я оказалась не в тёплом холле, а в осеннем лесу на ветру. Но я заставила себя поднять подбородок и улыбнуться. Нельзя. Не сейчас. Особенно когда напротив стояли Ангелина Павловна и её дочь – главные хранительницы и разносчицы слухов в Старославле. Стоит им уловить хотя бы тень сомнения или дрожь в голосе, и завтра весь город будет обсуждать не только наши мастерские, но и меня.

– Дамы, добро пожаловать, – произнесла я ровным, почти безупречным голосом, хотя колени дрожали так, что казалось, они вот-вот предадут меня. Слова звучали уверенно, будто сами нашли выход наружу. – Радуюсь, что вы смогли приехать. Путь, конечно, неблизкий…

Я улыбалась, играла роль хозяйки дома, а внутри всё звенело, как натянутая струна. Женщины отвечали мне вежливыми словами, смеялись между собой, пересыпали речь лёгкими сплетнями о городских новостях. И при этом они снова и снова бросали быстрые, почти украдкой взгляды за мою спину. Туда, где стоял Константин. Их глаза блестели любопытством и какой-то неприкрытой жадностью до сенсации.

Я чувствовала его так, будто он касался меня взглядом. Этот взгляд жёг даже через ткань платья, через мою спину, заставляя сердце биться неровно.

Я говорила правильные слова, подбирала интонацию, улыбалась как положено. Снаружи всё выглядело безупречно: голос ровный, жесты спокойные, лицо приветливое. Но внутри полный хаос. Мысли метались, сталкивались, кружили вихрем, словно сухие листья, пойманные в осенний ветер. Я почти не слышала собственных слов, только чувствовала, как сердце бьётся слишком быстро, а ладони предательски влажные. Мне было страшно. И больно.

Он жил в нашем доме уже почти месяц. Мы ели за одним столом, делили заботы и радости мастерских, обсуждали планы на будущее. За это время, что он успел заметить? Догадался ли о моём происхождении? Почувствовал ли хоть раз, что я чужая в этом теле? А если понял? Если знал всё это время?

Почему он молчал о своей должности?

Эта тайна давила на меня сильнее, чем я хотела признать. Сердце только-только начинало доверять ему, осторожно впуская его в мои мысли, в мои сомнения. И вдруг маленькая, но такая весомая недосказанность. Нет, я не могла назвать это предательством, но ощущение, что передо мной скрыли важнейшую деталь, резало изнутри.

Когда приветствия, наконец, закончились, я предложила сама проводить гостьей в их комнаты. Мне нужно было уйти. Хоть на минуту. Сделать вдох без чужих глаз, без его взгляда, который прожигал спину.

– Арина, нам нужно поговорить, – раздался за спиной голос Константина.

Сердце дрогнуло, как от удара. Но Никита, словно нарочно, в этот момент отвлёк его каким-то вопросом, и его внимание переключилось. Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. Разговор откладывался. Но не отменялся.

Морозовы, идя рядом, то и дело пытались разговорить меня. Их вопросы звучали непринуждённо, но я чувствовала в них жажду сенсации: как же так случилось, что сам Орловский оказался в доме госпожи Арины? Я отвечала уклончиво, улыбалась, уходила от прямоты. Каждое слово давалось с трудом.

Я больше не могла выдерживать их праздного любопытства. В какой-то момент терпение просто лопнуло: я поручила гостей служанке и ушла. Сбежать казалось единственным правильным решением.

Я отправилась к реке. К моему камню. Он всегда ждал меня. Тёплый, надёжный. Сколько раз я приходила сюда за ответами, за передышкой, затем, чтобы просто услышать собственное дыхание?

Поток воды в реке хоть и ослабел за последний месяц, но всё ещё шумел и бурлил, вторя моему сердцу. Вода металась меж камней, билась о берег, пенясь и вздыхая. Я опустилась на гладкую поверхность, обняла колени руками и уставилась на темнеющую глубину.

Почему он не сказал?

Почему скрывал?

В груди поселилась тянущая боль. Я стиснула зубы, но глаза всё равно защипало. Я вдруг ощутила себя не взрослой и уверенной в себе женщиной, а юной девушкой, чьё сердце впервые обожгло разочарование.

– Арина… – услышала за спиной.

Я обернулась. Он стоял совсем рядом. Сильный, собранный, высокий. И смотрел прямо на меня.

– Нам нужно поговорить, – произнёс он тише, но так, что сердце моё пропустило удар.

Я рывком поднялась с камня. Хотела уйти, выиграть себе ещё немного времени. Но нога подвела, подвернулась на скользком крае. Всё произошло в одно мгновение. Я вскрикнула и полетела вниз.

Вода встретила меня, как удар. Ледяная хватка стиснула тело, дыхание сбилось. Я захлебнулась, не успев вдохнуть, и в тот же миг поток швырнул меня вниз. Голова с глухим треском ударилась о выступающий камень, и мир взорвался белой вспышкой боли, в ушах зазвенело. На секунду я потеряла ориентацию, не понимая, где верх, где низ.

Одежда моментально намокла, потяжелела и тянула вниз. Я пыталась вырваться, но руки плохо слушались, пальцы сводило судорогой. Вода била в лицо, забивалась в нос и рот, вырывая последние остатки воздуха.

Поток рвал и крутил меня, бросал о камни и водовороты, словно хотел разорвать на части. Грудь сжимала жгучая боль, лёгкие горели, требуя вдоха.

Я судорожно хваталась руками за пустоту, за воздух, которого не было, и только страх, дикий, животный, держал меня на грани, не давая сразу провалиться в темноту.

– Арина! – его голос прорезал шум реки, и в нём звучало отчаяние.

Сильные руки обвили меня, рывок и я почувствовала, что больше не лечу вслепую. Он держал меня. Вода пыталась вырвать, но он не отпускал, прорезая поток, пробиваясь к берегу. Камни, коряги – он цеплялся за всё, лишь бы не потерять меня.

Мы вывалились на сушу вместе. Я рухнула на мокрую траву, дрожа от холода, от слабости. Воздух рвался в лёгкие рывками, как будто каждая попытка вдохнуть была борьбой. Мир темнел на глазах, краски смазывались, и я едва различала его силуэт рядом.

Последнее, что я услышала, был его голос, хриплый, сорванный, полный боли, неподдельной и обжигающей:

– Только не это…

И я провалилась в темноту.

Глава 58

Мне снова снился сон.

Константин нес меня сквозь поток. Я была без сознания, тело обмякло, но руки его держали крепко. Он словно прорубался сквозь саму реку, и каждый шаг был отчаянной борьбой.

– Арина, твою мать! Дыши! – я будто слышала его голос где-то на грани реальности и сна. Слышала то бешеное, надрывное отчаяние, с которым он пытался вернуть меня в этот мир.

Потом он нёс меня на руках домой. Длинная юбка моего платья липла к его ногам, тяжёлая, мокрая. И почему-то именно эта юбка врезалась в память. Она била по его коленям, мешала шагать, но он не останавливался.

Я видела, как замирали все, кто встречал нас во дворе. Кто-то крестился, кто-то отводил глаза, кто-то начинал причитать. Ульяна закричала так горестно, что сердце бы разорвалось, если бы я могла тогда его почувствовать.

Он занёс меня в спальню. Ульяна и служанки тут же окружили меня, руки мелькали, кто-то подносил полотенца, кто-то укрывал одеялом. Вскоре пришла Ядвига, и её лицо после осмотра стало мрачным:

– Ситуация тяжёлая. Понимание, будет ли она жить придёт не скоро.

Я слышала, как Ульяна пыталась выгнать Константина из комнаты, заявляя, что сама справится с племянницей. Но он не отступил.

– Я не выйду отсюда, пока она не очнётся, – сказал он твёрдо, и в его голосе звучало что-то такое, что спорить было бесполезно.

В себя я пришла только на четвёртые сутки. Мир сначала плыл, словно туман, а потом постепенно обострился, и первое, что я увидела – Константин. Бледный, осунувшийся, с небритой щекой. Его глаза красные, усталые, и всё же такие живые. Мне было непривычно видеть его таким.

– Ну наконец-то, – негромко выдохнул он, но в голосе была сила и облегчение.

Я попыталась что-то сказать, но изо рта вырвалось лишь хриплое шипение.

– У тебя воспалены голосовые связки, – он склонился ближе, так что я чувствовала тепло его дыхания на щеке. Его голос был мягким, но в нём сквозила твёрдость. – Всё восстановится. Но сейчас я даже рад, что ты не можешь говорить. Окрепнешь и мы пообщаемся. Время серьёзного разговора пришло.

Я резко замотала головой. Нет. Я хотела сейчас. Я не могла больше ждать. Слишком долго молчала, слишком многое давило изнутри. Казалось, если отложить разговор ещё хоть на день, я просто сломаюсь. Я подняла руку и настойчиво показала жестом: говорить сейчас.

Он нахмурился, глаза сверкнули раздражением.

– Арина, почему ты не слушаешься? – обречённо проговорил он, сжимая губы в тонкую линию. – Я же сказал: потом.

Я упрямо качнула головой ещё раз. Горло саднило, в груди давило, но я не сдавалась. В глазах защипало, и прежде, чем я успела моргнуть, слёзы потекли по вискам тонкими солёными струйками, увлажняя подушку. Я чувствовала, как щеки горят и ненавидела себя за эту слабость, но остановить не могла.

– Арина, да что ж такое… – он выдохнул тяжело, закрыл глаза на миг, будто собираясь с силами, и, кажется, сдался. Его плечи опустились и расслабились. Он наклонился ближе и тихо, но решительно проговорил:

– Ладно. Сейчас, так сейчас.

А сев рядом произнёс:

– То, что ты не Арина, я понял почти сразу. Ведь это тебя напугало? – его голос прозвучал ровно, но за этой внешней спокойностью чувствовалось напряжение. Он не отводил взгляд, и мне стало трудно дышать. Я ничего не ответила – Я хоть давно и не был в гостях у Малиновских, но человек не может так разительно измениться. Поэтому да, о том, что ты из другого мира, я догадался. Такое хоть и очень редко, но случалось.

Слова падали одно за другим, как камни в воду, расходясь по мне волнами. Я замерла, сердце забилось так сильно, что казалось оно стучит не в груди, а прямо в горле.

– Всё это время я приглядывался – продолжил он – Сначала удивляло, как тепло к тебе относится Ульяна. И Марфа с Николаем… они растили девочку с пелёнок, знали каждый её взгляд, каждое слово. И всё равно принимали тебя без сомнений.

Он остановился на мгновение, будто давая мне перевести дыхание, и тихо добавил:

– Я наблюдал за тобой. Слова, поступки, привычки, всё выдавало чужую. А потом… – он отвёл глаза, провёл рукой по лицу, словно сам себе не верил, и вернул взгляд на меня. В его глазах полыхнуло что-то такое, отчего у меня дрогнули пальцы. – Потом это перестало быть просто наблюдением. Ты понравилась мне сразу. Неожиданно, резко, как удар. И это чувство только росло. Каждый день, каждое твоё слово, каждая упрямая искорка в глазах делали его сильнее.

Он замолчал, и повисла тишина, тяжёлая, звенящая. Я слышала, как громко бьётся моё сердце. Воздух будто сгущался между нами, мешая вдохнуть.

Я смотрела на него огромными глазами и качала головой, не в силах принять услышанное.

– Ты мне не веришь? – тихо спросил он.

Я отвернулась, снова качнула головой. Слёзы, горячие и предательские, щипали глаза.

– Я люблю тебя, дура! – воскликнул он.

Я обомлела. Сердце ухнуло вниз, будто земля ушла из-под ног. На секунду дыхание остановилось. И в то же мгновение я поняла: его слова, такие резкие, без оглядки, сорвавшиеся почти криком, полностью отражали и мои собственные чувства к нему. Я не могла бы признаться в этом вслух, но в груди всё сжалось от боли и радости одновременно.

– Сам дурак, – хрипло сорвалось у меня, едва слышно, и в ту же секунду он шагнул вперёд. Два шага и он уже был рядом.

Его руки сомкнулись у меня за плечами, и прежде, чем я успела осознать, его губы накрыли мои. Поцелуй был резким, требовательным, но в то же время в нём чувствовалась какая-то отчаянная нежность. Я растаяла, вся дрожь ушла, и на миг мир исчез. Не стало боли, страха, ни прошлого, ни будущего. Только он, его дыхание, его руки, его вкус.

– Да что ты творишь, ирод! – внезапно грянул голос Ульяны. – Она только очнулась!

Я вздрогнула, поцелуй оборвался, и мы отпрянули друг от друга. Щёки горели, сердце колотилось так, что казалось, его слышит вся комната. Константин же только улыбался – дерзко, почти по-мальчишески.

– Теперь всё будет хорошо, – тихо сказал он – Выздоравливай побыстрее.

Меня напоили горькой настойкой. Жидкость обожгла горло, я тут же скривилась, сморщилась так, что глаза заслезились. Вкус был мерзкий, тягучий, но вместе с ним пришло ощущение тепла, разливающегося по телу.

– Пей-пей, – приговаривала Ульяна. – Это и от горла, и от воспаления. Будешь знать, как в холодную воду скакать! Себя не жалеешь, так хоть меня пожалей! Ты представляешь, что я почувствовала, когда увидела его, – она кивнула на Константина, – когда он нес тебя без сознания на руках?

Горло покалывало, язык будто онемел, веки наливались тяжестью. Мир снова уходил в темноту, и я уже не сопротивлялась.