Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

В голове появился план на первое время – пока не разберусь в ситуации, буду молчать, никому ничего не говоря о случившемся. Думаю, мне вряд ли поверят, если я начну рассказывать про попадание, а вот проверять, есть ли тут дома, где содержат душевнобольных, не хотелось бы. Палата под номером шесть точно не про меня. Если два дня без сознания лежала, то вполне могла и позабыть чего-нибудь. Например всё. Сначала осмотрюсь, а потом решу, что делать дальше. Лучше перестраховаться. А пока буду притворяться, что ничего не помню, и стараться выяснить, где я нахожусь и что происходит.

Приняв такое решение, я даже немного повеселела. Бульон оказался на редкость вкусным, или просто я очень голодной, но поглощала я его быстро, с жадностью наслаждаясь каждым глотком, и уже скоро тарелка опустела, что сильно порадовало мою знакомую. Тепло разливалось по телу, и силы возвращались ко мне. Наевшись и согревшись, сильно захотелось спать. В прошлой жизни я часто повторяла шутку, что повара в еду добавляют снотворное. Иначе почему после сытного обеда всегда хочется спать? Вот и у меня глаза стали закрываться, и я с трудом сдерживала зевоту.

– Госпожа Ульяна, можно вас? – дверь приоткрылась, но в комнату никто не зашёл. Голос доносился приглушённо – говоривший остался за дверью.

Выслушав просьбу, Ульяна перевела взгляд на меня.

– Теперь отдыхай. – она забрала из моих рук тарелку и уже поднялась, чтобы выйти, но перед этим наклонилась, поцеловала меня в лоб и тихонько прошептала: – Как же я рада, что ты очнулась! – В её голосе звучала искренняя радость и облегчение.

Проводив женщину взглядом, я пристроила голову на подушку. Мысли вяло текли в голове, словно ленивые рыбки в пруду. Получается, что здесь меня тоже зовут Арина, а лечит и заботится обо мне Ульяна. На этом пока всё, что мне известно о месте, куда я попала. Уже прямо перед самым засыпанием проверила свои воспоминания о моей прошлой жизни и с радостью поняла, что помню всё. Терять последнее, связующее меня с той жизнью, не хотелось. Хорошо, что помнила, но, порадовало и другое: к моему счастью, в душе не было боли и горечи ни от ухода мамы, ни от поступка Кости. Моя прошлая жизнь представлялась просто набором фактов, житейским опытом. Это было странное ощущение, словно читаю книгу о своей жизни, но не переживаю эмоции, описанные в ней.

В буквальном смысле провалилась в сон быстро, но мир сна не был ласковым и уютным. Вместо мягких облаков и нежных лунных лучей разум показал кошмарную реальность.

Нет, вначале всё было очень интересно. События проносились перед глазами, как кадры увлекательного фильма.

Сначала я увидела богатый дом, множество слуг, суетящихся по хозяйству, и семейную пару, которая не могла нарадоваться на свою единственную дочь. Было приятно наблюдать за этой семьёй со стороны. В их доме царила атмосфера любви, смеха и взаимной поддержки. Они жили в достатке и гармонии, дорожа друг другом, и казалось, что ничто не может нарушить их идиллию. Радость и чувство умиротворения появилось внутри меня.

Затем ви́дение сменилось, и я увидела, как уже знакомая мне Ульяна приехала в этот дом, одетая вовсе чёрное, с трудом сдерживая слёзы. И после долгих уговоров она согласилась остаться жить вместе с этой семьёй.

Следующий момент рассказал о том, как глава семейства отказался продать хороший кусок земли какому-то высокомерному, надменному, бледному типу, а тот, разъярённый отказом, пригрозил, что все об этом пожалеют, и его слова прозвучали угрожающе.

Я не понимала, что это. То ли просто сон, то ли сработала память тела, в котором я сейчас нахожусь, то ли это какое-то воздействие. Но в одном я была уверена точно: всё, что я сейчас видела, – это события, которые на самом деле происходили до моего появления в этом мире. Словно кто-то открыл передо мной окно в прошлое и показал жизнь человека, чьё тело я сейчас занимаю. Ви́дения были яркими, реалистичными, я чувствовала эмоции и переживания этой девушки, как будто сама проживала эти моменты. По мере того как события разворачивались, атмосфера начала становиться напряжённой. В воздухе повисла тревога, и стало понятно, что сейчас произойдёт что-то трагичное. Как в наших фильмах, чтоб подсказать зрителям, где нужно пугаться, за кадром начинает звучать страшная музыка, вот и у меня сейчас что-то подобное шуршало в голове.

Передо мной предстала картина о том, как однажды, в солнечное осеннее утро, в тот момент, когда семья завтракала, в дом ворвались стражники и обвинили главу в измене Короне. Я видела испуг и растерянность на лицах всех домочадцев, слышала крики и плач. Наблюдать за этим было больно. И сразу следующая картинка показала уже состоявшуюся казнь. Безжалостный меч палача опустился на шею несчастного, и я невольно вздрогнула от ужаса. В этот момент сдержать слёз не смогла даже я. А две осиротевших женщины, мать и дочь, были безутешны. Их горе было так велико, что казалось, они сейчас умрут от боли. Ульяна стояла рядом и как могла, поддерживала их, но её собственные глаза были полны слёз.

Вечером этого же дня в руках у королевских обвинителей были неопровержимые доказательства невиновности казнённого, но ничего изменить уже было нельзя. Жизнь несправедливо обошлась с этим человеком, и теперь его семья должна была расплачиваться за чужие ошибки. А на следующий день безутешной вдове и дочери объявили о том, что, несмотря на доказанную невиновность, отнятое имущество возврату не подлежит. Словно этого было мало, их ожидал ещё один удар. Взамен Корона предоставляла в их собственность большое поместье. Звучало это, конечно, великодушно, но вся горечь ситуации открылась позже. Как только мама девушки поняла, куда их хотят выселить, – а это был заброшенный, полуразрушенный дом на самом краю королевства и обедневшие деревни, – она потеряла сознание. Только благодаря Ульяне, которая успела подхватить её, она не упала на пол.

В отличие от меня, женщины не видели, как уже знакомый бледный высокий тип стоял в сторонке и с нескрываемым восторгом наблюдал за трагедией, которая разыгрывалась на его глазах. Он поистине наслаждался чужим горем, и это вызывало отвращение. В голове появилось понимание, что именно он организатор неприятностей, которые постигли семью. С бессильной яростью я смотрела на этого типа и слёзы катились по щекам от невозможности что-то предпринять и как-то помочь семье. Я могла только посильнее сжать зубы и досмотреть, то, что мне показывали.

Глава 5

Следующее, что увидела, – это как мать, дочь, Ульяна и семейная пара, служившая в семье всю жизнь, которые оказались преданы семье до конца и согласились последовать в изгнание, приехали в начале зимы на новое место. Дорога оказалась тяжёлой, и все были измотаны долгим путешествием. Дом, некогда большой и красивый, сейчас обветшал. Стены покрылись трещинами, некоторые окна были выбиты, а крыша протекала. Продуктов нет, дров нет, – как в прямом смысле выживать в таких условиях, было непонятно. Запасы, которые взяли с собой, быстро заканчивались, и они оказались на грани голода.

Но самое плохое было то, что ни мать, ни дочь не могли и не хотели бороться с жизненными обстоятельствами. Они были сломлены горем и не видели смысла в дальнейшей жизни. Безнадёжность витала в воздухе, не давая вздохнуть.

Старшая госпожа всё чаще оставалась в кровати, укутавшись в тонкое одеяло, и всё чаще отказывалась от еды. Не помогало ничего – ни уговоры, ни угрозы. Ульяна злилась, сердилась, по ночам тихонько плакала, но ничего сделать не могла. Женщина, потерявшая за короткий период времени практически всё, приняла решение, что не хочет жить без мужа. В таких суровых условиях и так нелегко выжить, а если ещё и прикладывать силы в этом направлении, то всё произойдёт довольно быстро. На новом месте она смогла продержаться около месяца, а потом её желание исполнилось, и она тихо и никого не обременяя отправилась к своему любимому мужу. Злость, хорошая и качественная, волной огня прошлась по моему телу, заставляя сердце забиться чаще. За что эти люди были обречены на такие страдания?! На слёзы всё ещё бегущие по моему лицу, я уже не обращала никакого внимания.

Ульяна организовала все необходимые мероприятия, заботясь о том, чтобы всё прошло как можно более спокойно. Но на прощание с матерью девушка потеряла сознание, будто бы её тело не выдержало напряжения этого тяжёлого момента. Двое суток она не приходила в себя, и Ульяна уже практически потеряла надежду, думая, что девушка не сможет перенести это. Женщина тёмной тенью ходила рядом с кроватью и постоянно беспокойно оглядывала болящую. Но, к счастью, она очнулась. И это оказалась я. Получается, что этот бледный тип виноват в смерти не одного человека, а всей семьи. Эта мысль ударила меня как молния.

Проснулась от собственного крика, вся мокрая от липкого и холодного пота и ещё долго не могла унять бешеное сердцебиение и судорожное дыхание. Несмотря на то, что все события во сне показывались со стороны, я себя полностью ассоциировала с молодой девушкой – с дочерью той пары. Чувство потери и боли было настолько реальным, что не верилось, что это был всего лишь сон.

Закрыла глаза и через какое-то время опять заснула. В этот раз крепко, без сновидений, и в следующий раз открыла глаза бодрой и отдохнувшей. Настолько бодрой, что даже не сразу вспомнила, где нахожусь и что произошло. Комната была залита мягким рассветным светом, и я потянулась, наслаждаясь необычной тишиной.

Шорох, раздавшийся в углу, заставил насторожиться. Я резко села на кровати, пытаясь понять, что происходит.

С опаской посмотрела в ту сторону, откуда раздавался звук. В окно проникал скудный солнечный свет, и, может быть, он был виной, или моё подспудное желание, но несколько секунд я думала, что вновь вижу мою маму, ту, которая ушла от меня, не дождавшись помощи в больнице. Её образ, такой родной и знакомый, возник перед глазами.

Я смотрела на неё, и тепло разливалось внутри. Появилось ощущение счастья, заставляя меня улыбаться. На миг мне показалось, что всё произошедшее – сон, и я вот-вот проснусь рядом с моей родительницей.

– Мама?! – то ли спросила, то ли констатировала я хриплым, оттого что давно не говорила, голосом.

Фигура сдвинулась, и солнечный свет, задержавшись яркой точкой в районе головы, перестал её освещать, и мамины черты лица изменились, и теперь на меня смотрела Ульяна, но в её глазах я продолжала улавливать схожесть с таким любимым и, казалось, навсегда потерянным образом. Это было странно и необъяснимо.

– Ариша, разбудила я тебя! – расстроилась женщина, а сама осторожно потрогала мою голову рукой, но, видимо, что-то ей не понравилось, и она ещё и поцеловала мне лоб, но не только для того, чтобы приласкать, а для того, чтобы точнее понять, повышена ли температура. И это тоже был мамин жест. Она одна так делала, и это у нас называлось «поцеловать температуру». Этот жест, это прикосновение, заставили меня вздрогнуть. На мгновение мне показалось, что это мама рядом со мной. – Как ты? Лихорадки вроде нет. Голова не кружится? – с тревогой, вглядываясь в моё лицо, задавала она вопросы.

Я покачала головой из стороны в сторону и с улыбкой, адресованной им обеим, и Ульяне, которая, судя по всему, заботилась о девушке, в тело которой я попала, и моей маме, которая, как я верила, смогла передать мне «привет» и поддержать сквозь время и миры, прошептала:

– Спасибо тебе огромное за то, что ты рядом! – В этот момент я чувствовала необыкновенную близость с этой женщиной, как будто бы и вправду мы были родными.

Ульяна внимательно пригляделась ко мне и, не найдя в глазах ничего, кроме благодарности, ответила:

– А как по-другому? Ведь после смерти моего мужа и сестры ты единственная, кто остался мне дорог. – Проговорив это, она встала и отошла от моей кровати. Если бы я так пристально на неё не смотрела, то могла бы и не заметить, как её глаза налились слезами. – Семья и существует для того, чтобы поддерживать друг друга, – добавила она.

Я могла многое рассказать про семью и поддержку. К сожалению, Костя научил совсем другому, но по понятной причине делать этого не стала. Поэтому просто кивнула соглашаясь.

Ну здравствуй, новая жизнь и новый мир. Именно в этот момент, глядя на эту женщину и находясь в незнакомой комнате, я до конца осознала, что всё происходящее реально. Это не сон, не галлюцинация, а самая настоящая реальность. Я оказалась в другом мире. В мире, где у меня появилась новая настоящая семья. Всё это казалось таким невероятным, таким фантастическим, но в то же время таким реальным.

– Выглядишь ты сегодня лучше. Как самочувствие? – чуть погодя спросила Ульяна. А я, тщательно прислушавшись к своим ощущениям, с радостью поняла, что действительно сегодня я чувствую себя лучше.

– Хорошо. Ничего не болит, голова не кружится, замечена только небольшая слабость, – чётко, по-военному, отчиталась я.

Ульяна секунду меня разглядывала, а потом рассмеялась, легко и звонко.

– Вот и славно. Слабость будем лечить завтраком. Сейчас я принесу еду и помогу тебе собраться.

Она ушла, а я встала с кровати и ещё раз оглядела комнату. Мои вчерашние ощущения были верными. В утреннем свете помещение выглядело даже более убого, чем накануне, но было немного теплее, чем мне показалось вчера.

Заметив гребень для волос на столике недалеко от кровати, решила, не дожидаясь Ульяны, поухаживать за волосами. Распустила косу, в которую они были стянуты, и потихоньку начала расчёсывать. Волосы оказались тяжёлыми, густыми, шелковистыми и очень приятными на ощупь. Они струились по моим плечам, словно волны, и я невольно залюбовалась их красотой. Своей длины я лишилась в девятом классе. На самом деле пожалела об этом почти сразу. Тогда были модны короткие стрижки. Подавшись веянию времени, и я обстригла свои, и после этого всегда носила только короткие. Увидев меня в первый раз после обновления, мама плакала, говоря, что я испортила свою красоту.

Поэтому сейчас я наслаждалась процессом. Расчесала, а потом и заплела всё это богатство в косу, называемую «дракончик». Это довольно сложная коса, но только до тех пор, пока не поймёшь принцип. А мои руки, как будто помнили порядок действий. Оглядела себя в мутное тусклое зеркало, висевшее тут же, и осталась довольна. В старом потрескавшемся стекле отразилась девушка лет двадцати пяти, с глазами медового оттенка и чёрными длинными ресницами. Нескромно, конечно, но девушка в отражение была молода, свежа и красива. Ещё бы во что-нибудь переодеться!

Ульяна зашла в комнату в тот момент, когда я крутилась у зеркала, любуясь своим отражением. Не отрывая взгляд от подноса, на котором стояли тарелки с кашей и кружки с небольшим чайником, она прошла прямиком до стола у окна и только тогда посмотрела на меня.

Что-то странное мелькнуло в её глазах. Какая-то растерянность, смешанная с недоумением. Женщина обошла меня по кругу, внимательно рассматривая, и пристальное внимание уделила косе.

– Красиво, – задумчиво произнесла она, разглядывая результат моих усилий. Но почему-то мне упорно казалось, что у неё испортилось настроение. В её глазах сейчас не было той радости и лёгкости, которую я видела сразу после пробуждения. На смену им пришли задумчивость и даже какая-то грусть.

– Спасибо, – не понимая причину происходящего, ответила я.

На этом наше общение закончилось. Не говоря больше не слова, она достала из шкафа платье и также молча помогла мне переодеться. Я тоже не проронила ни слова просто потому, что не поняла, что произошло, и не знала, как это исправить. А исправить хотелось. В животе нехорошо заныло.

Глава 6

Ульяна немного оттаяла только к концу завтрака, на протяжении которого всё время смотрела в окно, хмурилась и плотно поджимала губы. Она была полностью погружена в свои мысли, и я не решалась её беспокоить. А потом, как будто приняв для себя какое-то важное решение, посмотрела прямо мне в глаза и улыбнулась тёплой, искренней, но грустной улыбкой, и я невольно ответила ей тем же.

– Чем хотела бы сегодня заняться? – спросила она, и её голос звучал уже гораздо мягче.

Ответ на этот вопрос я уже знала. Нужно было начать воплощать в жизнь свой план и вначале осмотреться. Но как сказать об этом? Я не понимала, что произошло ранее, и не хотела вновь испортить всё неосторожным словом. Вдруг Ульяна воспримет моё желание как вторжение в её личное пространство? Можно, конечно, повременить с активными действиями, но что это изменит, кроме потерянного времени?

– Может, дом посмотрим, да хозяйство? – осторожно, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы, предложила я.

Ульяна неопределённо хмыкнула и ответила:

– Дом так дом. – И опять я не поняла её отношение к моему предложению.

Когда с завтраком было покончено, я хотела подняться и быстро собрать посуду на поднос, но Ульяна меня опередила. Я же осталась сидеть и разглядывать её.

Аринина тётя была красивой, статной женщиной, возраст которой определить сложно. Примерно от сорока пяти до пятидесяти. Кожа без единой морщины, гладкая, даже на вид упругая, без каких-либо пигментных пятен или сосудистых сеточек. Казалось, что время не имеет над ней власти. Количество прожитых лет выдавали только глаза. У Ульяны были глаза человека, много повидавшего, и в этом разнообразии было слишком много горя. Казалось, они хранили в себе какую-то невысказанную боль. Каштановые волосы, слегка тронутые сединой, были убраны в строгую причёску – туго скрученные и завёрнутые в пучок на затылке. Ни одного лишнего волоска, всё аккуратно и элегантно. Образ завершало шерстяное платье в пол серого цвета, но красивого жемчужного оттенка.

Женщина заметила мои разглядывания, но никаким образом это действие не прокомментировала. Она спокойно продолжала убирать со стола, давая мне возможность внимательно её рассмотреть.

– Я пока отнесу посуду, а ты накинь шубку, – беря поднос в руки, кивком головы указала в сторону высокого резного шкафа, тёмного дерева, стоявшего в углу комнаты. – И пойдём.

Если верить тому, что я видела во сне, верхняя одежда действительно может понадобиться. Сейчас осмотрим дом, а заодно проверю, просто ли сон мне приснился, или это было нечто большее, чем ночное виде́ние. Надеюсь, что всё увиденное всего лишь игра воображения, а не реальность, но рассчитывать на это не стала. Не с нашим везением, как говорится.

Выходить из комнаты, где чувствовала себя относительно безопасно, не хотелось, но надо. Моя предыдущая жизнь научила меня тому, что если ты сама ничего не сделаешь, то никто за тебя делать не будет. Поэтому незаметно для тёти бесшумно выдохнула и решительно отправилась на выход.

В соседней комнате располагалась кухня, превращённая ещё и в спальню для пожилой семейной пары, Марфы и Николая, в данный момент единственных наших слуг. Тут они и жили, и готовили еду. К сожалению, это была необходимость, так как больше в доме пригодных для жилья комнат просто не было. Когда супруги увидели меня, то обрадовались, как родной. Марфа умудрялась одной рукой обнимать меня, а второй стирать набежавшие у себя слёзы радости.

– Арина, как же ты нас напугала! Хорошо, что всё обошлось! – причитала женщина и шмыгала носом.

Николай стоял рядом и не мешал жене выражать свои чувства. Только после того, как она смогла отпустить меня, он подошёл, и я заметила слёзы в его глазах.

– Госпожа, как мы рады вас видеть! И не чаяли уже! Не бросайте нас, пожалуйста! – проговорил Николай, потрясая мою руку, и его голос дрожал от волнения. Марфа, стоя за спиной мужа, кутаясь в тёплый платок, надетый на плечи, кивала, соглашаясь с каждым его словом.

Было очень приятно видеть искреннюю радость на лицах, смущало то, что эта радость направлена в адрес другой девушки. Заверив супругов в том, что я сделаю всё возможное и зависящее от меня, для того чтобы не покинуть их раньше времени, мы таки отправились на осмотр. Обход у нас получился долгим и не очень радостным.

Начать решили с погреба, который располагался прямо в доме, на цокольном этаже, и представлял собой просторное и сухое помещение. Его стены были выложены из серого камня, а потолок подпирали массивные деревянные балки. Вдоль всех стен располагались широкие, надёжные, но практически пустые полки. А внизу, на каменном полу, стояли деревянные лари, видимо, для овощей. Один из ларей, который сразу притягивал к себе внимание своими размерами, был доверху набит капустой. Самой обычной белокочанной. Куча из овощей была огромная, килограмм под сто, а может быть и двести. Сложно сказать на глазок.

– А зачем нам столько? – задумчиво уточнила я у Ульяны, разглядывая круглые головки разной степени испорченности, а потом перевела растерянный взгляд с капусты на тётю.

Стоя рядом со мной, она так же, как и я, любовалась продуктом сельского хозяйства, а когда я задала вопрос, поморщилась, но ответила:

– Да ты должна помнить. – сухо ответила она, внимательно посмотрев в мою сторону, но не дождавшись реакции, продолжила: – Нас, когда сюда выселяли, дали целую телегу её. А в ведомости, которую моя сестрица и твоя мама подписала не глядя, значилось, что это вот наш запас еды до весны. То есть по бумагам получается, что едой нас обеспечили! Добродетели, тьфу! Как прожить, питаясь одной капустой?! – последнее предложение она прорычала, и такая злость послышалась в её голосе, что от неожиданности я вздрогнула. Видимо, сама того не зная, задела болевую точку. – Но она же ещё и портится! И что с ней делать, непонятно.

Кочаны действительно выглядели не очень. Верхние листья сохли, желтели и скручивались, а низ вокруг кочерыжки, покрывался неприятной слизью и гнил. Но, несмотря на эти процессы разложения, никакого запаха гнили в помещении не было. Внимательно оглядела погреб, пытаясь найти систему вентиляции, какие-то отверстия или щели, но не нашла. Тем не менее небольшое тёплое дуновение, чувствовалось, а значит, и циркуляция воздуха была. Чудны́е дела! Как же здесь поддерживается свежесть?

В остальных ларях нашлось немного, килограмм по пять, дряблой, начавшей прорастать картошки, свёклы, моркови и килограмм около десяти, уже подгнивающего, лука. Вдобавок кое-где виднелись следы мышей, которые явно облюбовали это место для своих пиршеств.

Негусто. На таких запасах долго не протянешь.

На деревянной полке обнаружила по чуть-чуть сахара, соли, муки. Почти пустые мешочки с пшеном, перловкой и дроблёным овсом лежали рядом. Изобилием не пахло. В отдельном керамическом горшочке с плотной крышкой обнаружила, по всей видимости, яблочный уксус.

Тут же стояли хорошие, добротные дубовые бочки, окованные железными обручами, но только сейчас они были пустые и занимали бо́льшую часть погреба, насмехаясь над скудными запасами.

На этом наши запасы в погребе закончились.

– Это всё, что у нас есть? – нервно спросила у Ульяны, вдоволь насмотревшись на такое мизерное количество провианта.