Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 31

Позже, собравшись у меня в кабинете, до позднего вечера мы обсуждали покупки.

– Вот, госпожа Арина, список того, что необходимо для деревни в первую очередь, – проговорил Василий, устало потирая переносицу и подвигая ко мне несколько листов, исписанных его аккуратным, бисерным почерком. – Много чего требуется, сами понимаете. Долго люди перебивались как могли.

Я пробежала глазами по длинным столбцам, написанным аккуратным почерком Василия. Продукты: мука, крупы, соль, сахар, масло… Скотина: коровы, овцы, куры… Инструменты … Список казался бесконечным.

Следом за Василием свои бумаги разложил Никита. Он был, как всегда, собран и деловит, хотя тень усталости лежала и на его лице.

– А это, госпожа, по вашему дому, – доложил он, указывая на свой, не менее внушительный перечень. – Что для первоочередного ремонта и обустройства требуется.

Я взяла и его список – материалы для ремонта, инструменты … Никита, с его практичной хваткой, не упустил ни одной мелочи – он даже не забыл про новые дверные петли взамен скрипучих и ржавых.

Наконец, и Ульяна предоставила список, в который входили и продукты, и кухонная утварь, взамен разбитой или отсутствующей – котлы, сковороды, ножи, достаточное количество тарелок и чашек.

Голова шла кругом. Пришлось разделить закупки на несколько этапов. Решили начать с самого необходимого: продукты для дома и деревни, скотина, чтобы восстановить хозяйство, и, особым пунктом, лошади. Мобильность – наше всё. Даже представить страшно, сколько времени уйдёт на то, чтобы добраться до Старославля на старой Звёздочке.

– Как везти—то будем то, что приобретём? – задумчиво проговорил Василий, постукивая пальцами по столу. – В этот раз, думаю, придётся заказывать доставку всего купленного прямо в городе. Денег, конечно, возьмут, но другого пути пока нет. В деревне телеги—то найдутся, хоть и старенькие, а вот тянуть их некому – лошадей нет совсем. Так что заплатим за доставку основного груза. Со скотиной, может, полегче будет, – он потёр лоб, прикидывая варианты. – Что—то мелкое привезут на телегах доставщиков, а коров и овец придётся гнать своим ходом. Но много помощников из деревни с собой не возьмёшь – ехать—то им будет не на чём.

– И вам, госпожа Арина, нужна личная лошадь, – заявил Никита, а у меня загорелись глаза. Перспектива была заманчивой. Я занималась верховой ездой и очень любила этих умных животных, но допустима ли такая трата денег сейчас? Немного подумала, я решила, что пока это будет неуместно и с сожалением покачала головой. Но Ульяна, которая, оказывается, внимательно наблюдала за мной всё это время, мягко накрыла мою руку своей тёплой ладонью.

– Конечно, нужна, Арина! – поддержала она Никиту с неожиданной настойчивостью. – Никита прав. Дел у тебя сколько! Везде успеть надо! Пешком не набегаешься.

Представив себя на спине огненно—рыжей лошади, я невольно улыбнулась. Скрыть рвущуюся наружу радость у меня не получилось.

Глядя мне прямо в глаза, Ульяна повторила:

– Нужна – нужна! Это не прихоть, а необходимость для дела. Поверь.

После этого мы снова склонились над списками, обсуждая теперь уже каждый пункт детально. Что купить непременно сейчас? Что может подождать месяц—другой? Ульяна, с её хозяйственной памятью, и Василий, который, видимо, имел представление о ценах в Старославле по прошлым временам тут же озвучивали примерную стоимость каждого товара. Мы вычёркивали, переносили, спорили, но постепенно общая картина прояснялась.

Когда мы, наконец, закончили, отложив ручки и распрямив затёкшие спины, примерная сумма всех первоочередных покупок была подсчитана. Цифра, написанная Василием внизу последнего листа, оказалась внушительной, даже немного пугающей. Я сделала глубокий вдох и посмотрела на Ульяну. Хватит ли наших средств? Она поняла меня без слов и кивнула.

Все дела, казалось, были закончены. Вопросы оговорены, решения приняты, планы на завтрашнюю поездку намечены. Мои помощники, усталые, но удовлетворённые проделанной работой, уже давно разошлись, и весь большой дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим ходом старых часов в холле. А я всё ещё сидела в своём кабинете, за массивным дубовым столом, заваленным бумагами.

Что—то не давало мне покоя. Неясное, но настойчивое чувство тревоги шевелилось где—то глубоко внутри. Какое—то гнетущее предчувствие, которому я не могла найти ни имени, ни причины. Я пыталась проанализировать свои ощущения, перебирая в уме события последних дней, итоги сегодняшнего совещания. Всё шло хорошо, даже слишком хорошо. Люди работали, дом оживал, планы строились и, казалось, были вполне осуществимы. Но именно эта гладкость, эта почти невероятная удача и настораживала больше всего. Так не бывает. Жизнь научила меня, что за каждым подъёмом может скрываться обрыв, а за солнечным днём – гроза. То ли действительно начала пробуждаться та самая пресловутая женская интуиция, о которой столько говорят, то ли я просто превращаюсь в паникёра и параноика, но избавиться от ощущения, будто что—то неприятное должно вот—вот случиться, я не могла.

Сколько я так просидела, уставившись невидящим взглядом в тёмную стену напротив, я не знаю. Время словно остановилось, растворившись в тишине и тягостных мыслях. Из оцепенения вывел Гриша, который теперь почти неотлучно сопровождал меня повсюду. Он тихо слетел с высокого подоконника, где, казалось, мирно дремал. Бесшумно приземлившись на край стола, он сделал несколько неуклюжих шагов ко мне, переваливаясь с лапы на лапу, и подошёл совсем близко. Склонив голову набок, он пытливо заглянул мне прямо в глаза своими умными, блестящими бусинками.

– Всё хорошо, Гриша, – встрепенулась я, голос прозвучал немного хрипло и неуверенно. Я протянула руку и легонько погладила его гладкие перья на голове. – Всё будет хорошо. Просто задумалась. Пошли погуляем немного, что ли? Воздухом подышим.

Идею выйти на крыльцо Гриша поддержал тихим, одобрительным курлыканьем, будто понимая, что смена обстановки мне сейчас необходима. Я быстро, собрала разложенные бумаги в аккуратные стопки и погасила лампу. Ещё раз окинула взглядом погрузившийся во мрак кабинет и вышла в коридор, Гриша тут же устроился у меня на плече.

Глава 32

За тяжёлой входной дверью нас встретила прохладная ночная свежесть. Небо было чистым, и полная, почти неправдоподобно большая луна заливала всё вокруг бледным, призрачным, серебристым светом. Дом, двор и начинавшаяся от крыльца подъездная аллея выглядели волшебно и таинственно в этом сиянии. Снег ещё лежал плотным покрывалом, но уже не казался таким монолитным, как раньше. Он местами темнел, подтаивал, сдавая свои позиции под натиском приближающейся весны. Было ясно, что это его последние дни. И даже сейчас, в ночной тиши, отчётливо был слышен мелодичный звук капели с крыши.

Едва мы шагнули за порог, как Гриша, бесшумно сорвался с моего плеча и полетел размять затёкшие крылья и насладиться свободой ночного полёта. А я осталась одна, прислонившись к холодным, чуть влажным от тающего снега перилам крыльца. Руки машинально скрестились на груди, пытаясь унять неясную дрожь – то ли от ночной прохлады, то ли от той самой тревоги, что продолжала холодком ползти по спине.

Я стояла, погруженная в вязкие, спутанные мысли, глядя на призрачный пейзаж перед собой. Лунный свет преображал всё вокруг, стирая краски дня, делая знакомые очертания таинственными и чужими. Время словно замерло, остановилось. Сколько я так простояла, сказать сложно. Минуты растягивались, сливаясь в одно тягучее мгновение.

– Арина, милая, ты чего здесь застыла? Пойдём в дом, продрогла ведь небось? – мягкий голос Ульяны вырвал меня из оцепенения. Я вздрогнула. Совершенно не слышала, как она подошла. Тётя встала рядом, заботливо кутая меня в шаль, которую, видимо, прихватила для меня из дому. – Ты сегодня какая—то сама не своя, задумчивая вся. Не заболела ли, часом? Что тебя так тревожит? Расскажи.

Мне отчаянно захотелось поделиться этим беспричинным страхом, но что я могла сказать? Решила не волновать Ульяну своими смутными предчувствиями. Всё равно облечь их в слова было невозможно, а эмоции – это просто эмоции, сегодня они есть, завтра пройдут.

– Нет—нет, Ульяна, всё в порядке, правда, – я постаралась улыбнуться – Просто задумалась немного о завтрашней поездке, о делах… Ничего серьёзного. – я чуть крепче запахнула шаль, благодарно коснувшись её руки. – Сейчас Гришу дождёмся и пойдём.

Ворон, словно только и ждал этого сигнала, плавно опустился на перила рядом со мной, коротко курлыкнул и, подойдя поближе, медленно раскрыл клюв. На холодное дерево перил легла небольшая веточка с крупными, туго налившимися почками. Тёмные, глянцевые, они обещали скорое появление первых листьев. Удивительно похоже на нашу земную сирень.

– Ой, смотри—ка! Гриша тебе подарочек принёс! – со смехом заметила Ульяна.

– Спасибо, Гриша, – я осторожно взяла веточку, ощутив пальцами её прохладную упругость, и снова повернулась к тёте. – О, кстати, о подарочках, Ульяна, скажи честно, мы точно можем себе позволить сейчас покупку личной лошади для меня? Может быть, эти деньги всё—таки лучше перенаправить на что—то более срочное? Проблем ведь ещё столько…

Ульяна на мгновение посерьёзнела, внимательно посмотрела на меня, затем мягко взяла под руку.

– Арина, не терзай себя сомнениями. Лошадь тебе нужна, это правда. И потом – она хитро улыбнулась, – у тебя ведь через месяц день рождения. Первый здесь, в твоём новом доме. Будем считать, что это мой тебе подарок. Заранее.

Я медленно кивнула, принимая её щедрое предложение и неожиданное решение. И тут же почувствовала, как внутри разливается волна радости, почти детского восторга. Моя собственная лошадь!

– Ты сейчас куда собираешься? Сразу спать? – спросила я у Ульяны чуть позже, когда мы, уже заходили обратно в тёплый дом. Гриша важно прошествовал следом. – А то, может, посидим немного в гостиной?

Тётя посмотрела на меня, мгновение подумала, и её лицо озарила улыбка:

– А давай.

Мы уютно устроились в гостиной, в глубоких, мягких креслах, которые предусмотрительно пододвинули поближе к камину. Огонь весело потрескивал, отбрасывая тёплые золотистые блики на наши лица и стены комнаты, создавая атмосферу покоя и умиротворения. Мы негромко разговаривали о пустяках, о погоде, о Грише, стараясь не касаться сложных тем и тем более завтрашней поездки.

Вдруг тишину нарушил звук быстро открывающейся двери, и к нам в комнату буквально ворвался маленький, стремительный ураганчик, который звонким, чуть запыхавшимся голосом Василины спросил:

– Мама велела спросить, не хотите ли вы чаю? – быстро оттараторила девочка.

Волосы у неё были заплетены в тугую косу ещё утром, но за день причёска порядком растрепалась. Теперь выбившиеся светлые прядки стояли забавным пушистым ореолом вокруг её разрумянившегося личика. Настоящий одуванчик на ножке!

– А что твоя мама сейчас делает? – улыбнулась я и протянула руку к ребёнку, приглашая её подойти поближе. – Я думала, ты уже давно спишь, поздно ведь.

Не раздумывая ни секунды, Василина приняла моё приглашение. Она подбежала и доверчиво остановилась рядом с моим креслом, с любопытством разглядывая языки пламени в камине.

– Мама помогает тёте Марфе собирать еду вам на завтра, в дорогу. А я им помогаю! – с нескрываемой гордостью сообщила она, выпятив грудь. – Корзинку держу! Так что с чаем? Желаете?

Её серьёзность и деловитость были так трогательны.

– Конечно, желаем, милая. Передай маме большое спасибо. И тебе спасибо, что пришла спросить.

Она просияла от удовольствия, и тут же, развернувшись на пятках, также стремительно убежала выполнять поручение, оставив за собой лишь лёгкий сквознячок и ощущение детской энергии. Я проводила её долгим, задумчивым взглядом.

– Вот увидишь, Арина, когда—нибудь и твои дети будут также бегать по этому дому, – мечтательно протянула Ульяна – И меня будут звать бабушкой Ульяной. Хорошее имя для бабушки, правда? – она усмехнулась. – Надо только отца им хорошего найти. Доброго, надёжного.

Её слова, упали на меня, как ледяной душ. Всё хорошее настроение, весь только что обретённый покой мгновенно куда—то улетучились, сметённые волной застарелой, глубоко спрятанной боли.

– Ульяна… – голос мой прозвучал глухо, надломлено. Я с трудом заставила себя посмотреть на неё. – Я… я не могу иметь детей. – Слова дались с огромным трудом, вырывая наружу боль, которую я носила в себе годами, как незаживающую рану. – Неудачное лечение в прошлом. Врачи сказали – навсегда. Шансов нет.

Я опустила голову, не в силах вынести её сочувствующий взгляд, ожидая слов утешения, которые всё равно не помогут. Но вместо этого Ульяна резко подалась вперёд, её глаза расширились от изумления, смешанного с чем—то ещё… с недоумением?

– Арина! Что ты такое говоришь?! Не пугай меня так! – воскликнула она, и в её голосе не было жалости, только удивление и почти возмущение. – Моё отношение к тебе, конечно, не изменится, даже если бы у тебя и правда не могло быть детей! Но почему ты так решила?! Почему не будет—то?! Ты забыла?! Ты теперь другая!

Аааааааа… Тело… другое. Как же я могла забыть?! Как я могла не подумать об этом?! Я настолько привыкла жить со своей болью, со своим диагнозом, что это уже не исправить, что даже не допустила мысли, что здесь, в этом мире, в этом новом теле, всё может быть иначе! Я сидела, как громом поражённая, неверяще уставившись на Ульяну, не в силах произнести ни слова. А она смотрела на меня мягко, с такой тёплой, доброй, всё понимающей улыбкой. Робкая, невероятная, почти невозможная надежда начала прорастать в моей душе.

Глава 33

Проснулась, когда первые солнечные лучи окрасили небо в красно—оранжевый цвет. Настроение было отличным. С удовольствием потянулась, вытягивая каждую мышцу, и почувствовала, что что—то твёрдое упирается в спину. Нащупала руками и вытащила книгу. Опять вчера зачиталась и не заметила, как заснула.

Внимательно наблюдая за тем, как я просыпаюсь, Гриша подождал, пока я сделаю все потягушки, и с лёгким шорохом слетел со специальной подставки, которую специально для него изготовили, когда мы переехали в эти комнаты. Важно, высоко поднимая лапы, прошёлся по одеялу прямиком ко мне, а подойдя ближе начал разглядывать меня, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую приветствуя.

– И тебе доброе утро! – проговорила я с улыбкой и погладила ворона по голове.

Да, денёк предстоял важный и, чего уж там, непростой. Сегодня наконец—то всё готово для того, чтобы отправиться в город. Да и тянуть дальше некуда. Продукты практически кончились.

Давала себе ещё пять минут понежиться и только потом быстро поднялась с кровати. Умылась прохладной, остывшей за ночь, водой, и остатки сна как рукой сняло. Быстро заплела волосы в тугую косу и оделась, выбрав тёплое тёмно—зелёное закрытое платье. Наряд практичный и неброский, идеально подходящий для поездки. Напоследок взглянула в зеркало и, не удержавшись, показала отражению язык. Предвкушение и хорошее настроение отражалось в моих глазах.

– Никита и Василий уже на кухне. Завтракают – сообщила встретившаяся мне Ульяна. Её голос звучал ровно и деловито. – На улице уже готовят карету. – она подождала меня, когда я с ней поравняюсь, и дальше мы шли вместе. – Всё готово.

– Хорошо. Сейчас и мы позавтракаем и отправляемся.

По дороге в столовую заглянула в кабинет, в котором ещё с вечера была приготовлена сумка. В неё были аккуратно сложены наши списки дел и покупок, исписанные убористым почерком, и кожаный кошель с монетками на мелкие расходы. Сумма была небольшой, скорее на дорожные нужды, и первые траты – основные средства для крупных закупок надёжно хранились в банке. Поэтому по приезде в город в первую очередь нужно будет зайти в это заведение за деньгами. Подхватив сумку, я поспешила догнать Ульяну.

Провожать нас вышли и Марфа, укутанная в тёплый платок, и Маруся, и даже Василина, которая, видимо, проснулась раньше обычного. Малышка вначале стояла прямо и смотрела на нас серьёзным взглядом, подражая матери, но долго выдерживать такую серьёзность Василина не смогла и вскоре начала нетерпеливо подпрыгивать на месте, при этом стараясь каждый раз прыгнуть так, чтобы одна ножка обязательно попала в небольшую лужу на крыльце от растаявшего снега. Заметив, что я за ней наблюдаю, она остановилась, опустила голову, но шкодливую улыбку у неё скрыть не получилось.

У крыльца уже стояла наша карета. С нами в помощь отправлялись четверо крепких мужиков, которых отобрал Никита. Сейчас они стояли чуть поодаль, переговариваясь между собой вполголоса и с интересом наблюдая за нашими приготовлениями к отъезду.

Солнце едва приподнялось над горизонтом, но уже грело. Особенно хорошо это чувствовалось там, где солнечные лучи попадали на тёмную ткань одежды. На улице было, по моим ощущениям, градусов пять—семь, а днём я надеялась, что ещё поднимется. Поэтому вполне себе позволила отправиться в путешествие без головного убора, наслаждаясь свежим утренним воздухом.

– Чудесно выглядишь, – одобрительно осмотрев меня с ног до головы, заявила Ульяна. Я и сама себе нравилась. Короткая, до талии, светло—коричневая шубка из мягкого, пушистого меха, очень похожего на норку, только с более густым и плотным подшёрстком, идеально сочеталась с длинной, слегка расклёшенной юбкой. Весь наряд выглядел одновременно элегантно и практично.

Сама Ульяна тоже выглядела нарядно и изысканно. Её шуба была темнее моей, длиннее и оторочена блестящим, чёрным мехом. Из—под неё выглядывал подол платья жемчужно—серого цвета, придавая всему образу утончённость и благородство.

– Спасибо, – улыбнулась я. – И ты восхитительна.

Заинтересованные взгляды в нашу сторону Никиты и Василия, которые уже спустились с крыльца и стояли неподалёку, лишь подтверждали слова.

– Берегитесь, кавалеры, дамы едут в свет! Наших чар противоядья в целом мире нет! Кто—то в обморок от счастья, кто—то от тоски. Разлетайтесь, как от вихря, мушки—мужики! – весело улыбаясь, пропела незнакомую мне, задорную песенку Ульяна, а я, подыгрывая, шутливо задрала нос демонстративно высоко и приплясывая скосила на неё глаза, выглядывая реакцию тёти. И она не заставила себя ждать. Тётя, сперва удивлённо приподнявшая брови, расплылась в широкой улыбке, и, в конце концов, мы обе расхохотались. Финальную точку в импровизированном концерте поставил Гриша, который громко каркнул, вызвав новую волну смеха.

Предвкушение, радость и хорошее настроение читалось на лицах всех провожающих. Даже четверо наших спутников, суровые на вид мужчины, не могли скрыть улыбок. Только Звёздочка, похоже, не разделяла всеобщего ликования. Лошадь нервно подёргивала ушами, косилась на окружающих большими, немного испуганными глазами и беспокойно переминалась с ноги на ногу. Она явно не горела желанием отправляться в путь, но вариантов, как говорится, не было.

– Девочки, будьте осторожны, – со слезами на глазах, крепко обнимая нас по очереди, попросила Марфа. Создавалось впечатление, что мы отправляемся в поездку, которая продлится не один день, а как минимум неделю. – Вы отвечаете за них головой! – строго, но с той же материнской заботой, обратилась она к Никите и Василию. Те кивнули, принимая её слова со всей серьёзностью.

Получив последние наставления и пообещав беречь себя, мы наконец—то уселись в карету. Внутри было уютно и тепло: мягкие сиденья, обтянутые тёмно—синим бархатом, небольшие подушечки под спину, и даже тёплый плед на случай, если станет совсем холодно. Звёздочка, поначалу нехотя, но потом всё более уверенно, повезла нас по дороге в сторону города.

Вначале я с живым интересом крутила головой, разглядывая проплывающие мимо пейзажи. Шутка ли, я в первый раз в этом мире выехала куда—то дальше нашего дома! Ульяна, удобно устроившись напротив меня, лишь улыбалась, посматривая на мой энтузиазм, никак не комментируя. Но вскоре однообразные картины – леса, поля, снова леса – стали надоедать.

– Василий, расскажи про гончаров, – попросила я, оторвав взгляд от окна. Дорога всегда проходит быстрее за интересным разговором, а заодно и разузнаю полезную информацию о наших владениях. – Что за глина, много ли её, что изготавливали? Говорят, в наших краях знатные мастера работали.

– Люди правду говорят, – подтвердил Василий, с готовностью откликаясь на мою просьбу. – Наши горшки далеко известны, их даже в столицу поставляли. Мастера, конечно, знатные, руки у них золотые, да и глина у нас особая. Очень пластичная, легко лепится, а при обжиге она становится не красная, как обычно бывает, а нежного бежевого цвета. Это как метка, своего рода знак. Цвет этот любому говорит, откуда горшок родом и что он точно хорошего качества, прочный и долговечный. – Голос Василия наполнился гордостью, но тут же погас. – Только вот уже два года печи простаивают.

– Печи – это хорошо, – задумчиво проговорила я, потирая подбородок. – А мастера—то остались? Хотя бы некоторые? – Вопросы я задавала не просто так. Конечно, мне хотелось узнать как можно больше о своём новом имуществе, но в голове уже зародилась мысль, как можно возобновить гончарное дело и заработать денег.

Василий, оживившись, подробно рассказал о залежи глины.

– Глины там ещё на сто лет хватит, – убеждённо заявил он. – А насчёт мастеров… Старый Михалыч, главный гончар, вроде бы никуда не уезжал, он тут в деревне остался, огородничает. Да и сын его, Фёдор, тоже мастер хороший, только молодой ещё, опыта мало. Если бы дело пошло, они бы вернулись. Да и других можно найти.

– Вот и отлично, – улыбнулась я, чувствуя, как внутри появляется азарт – Значит есть над чем подумать… Ульяна, ты как считаешь? – обратилась я к тёте, которая до этого молча, с интересом слушала наш разговор. – Может, удастся нам возродить этот промысел?