Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 45

Неделя после нашей поездки в город пронеслась вихрем. Вроде бы только вчера вернулись. Ещё не до конца отмылись от дорожной пыли и городской суеты, а вот поди ж ты… Уже целых семь дней позади! Погода тем временем продолжала нас баловать. Снег, ещё недавно укрывавший всё пушистым, нетронутым одеялом, практически полностью сдал свои позиции и растаял. Остался лишь под забором, то есть там, куда солнце заглядывает неохотно и его лучи едва касаются земли. Земля под ногами вздохнула облегчённо, просохла и стала упругой, приятно пружинящей при ходьбе. Чувствовалось, вот-вот, ещё чуть-чуть, и она выдохнет зеленью, появятся первые робкие, нежно-салатовые листики на деревьях и яркая, сочная трава, по которой так приятно пройтись босиком.

С приходом весны меня неудержимо потянуло в сад. Пользуясь случаем, я неспешно прошлась по его дорожкам, оценивая состояние после зимы. К моему приятному удивлению, сад оказался в довольно хорошем состоянии. Крепкие, правда, ещё голые, ветви плодовых деревьев обещали урожай, ягодные кустарники выглядели живыми, а грядки, хоть и покрытые прошлогодней листвой, были аккуратными.

Увидев скопившиеся за зиму опавшие листья, я не удержалась. Нашла старые грабли, ощутила их привычную тяжесть в руках и принялась сгребать влажную, слежавшуюся листву в большие кучи. Это была утомительная, но какая-то успокаивающая работа. Собрала и подожгла.

Первый тонкий ручеёк дыма, сизый и пахучий, поднялся в воздух. И вот он, тот самый, неповторимый, весенний запах костра из листвы! В нём смешались сладковатая горечь тлеющего дерева, терпкая смолистость веток, глубокий, влажный дух просыпающейся земли. Этот дым совсем не такой лёгкий и сухой, как осенний. Он тяжелее, пропитан талыми водами, и он не стремится вверх, а клубится низко над землёй, цепляясь за одежду, проникая в волосы. Он не просто пахнет, он говорит. Говорит, что зима окончательно отступила, но её холодное дыхание ещё совсем рядом, она ещё не ушла далеко, лишь притаилась за горизонтом.

Работая граблями, я почти не замечала усталости, но руки, непривычные к такой тяжёлой физической работе, немедленно заявили о себе. Кожа горела, и я чувствовала, как на ладонях быстро наливаются и лопаются первые волдыри, мгновенно превращаясь в жёсткие, саднящие мозоли. Вот она, цена простого весеннего труда.

В город я больше не ездила. А вот Никита с Василием пришлось съездить за всем необходимым ещё дважды. Каждый раз, когда они возвращались, я чувствовала настоящее, глубокое облегчение. Знала, что на ближайшее время и у нас в доме, и у всех в деревни, есть достаточный запас еды, и никто не будет голодать.

А вот во время последней поездки Василий, следуя моим указаниям, наведался в особняк баронессы Морозовой, и … договорился продать им почти всю посуду, хранившуюся у нас на складе. Морозовых в Старославле не было уже столько, что их управителю просто позарез требовалось полностью обновить всю столовую утварь. Василий сумел обернуть эту необходимость в нашу пользу. Он договорился о продаже и, надо сказать, выручил за это сумму весьма внушительную, значительно пополнив нашу казну. Но и это ещё не всё! Василий, молодец какой, сумел провернуть ещё кое-что. Он договорился, что как только наше производство запустится, именно Морозовым первым предложат сделать крупную закупку. И это звучало не как обычная сделка, а как настоящая привилегия, эксклюзив, что очень льстило их управителю, да и его хозяевам, думаю.

Я смотрела на Василия и не могла нарадоваться. Вот уж не думала, что из моего немногословного, основательного управляющего выйдет такой талантливый продажник! Я-то знаю, по своему прежнему опыту, что одно из самых сложных, порой неподъёмных, этапов в любом деле, любом производстве – это не столько сделать что-то качественное и нужное, сколько убедить конечного покупателя, что ему это жизненно необходимо и за это стоит платить. А Василий справился блестяще, доказав, что ему можно доверять такие важные дела.

Как я и ожидала, Ангелина Павловна, не удержавшись, разнесла новость об возобновление изготовления знаменитой посуды Гончаровых по всему Старорославлю, делясь ею с каждым, кто готов был слушать хотя бы краешком уха. Результат не заставил себя ждать, и довольно быстро у Василия в руках оказался настоящий, увесистый список предзаказов! На первое время глины в специальных отстойниках, где она ждала своего часа, было вполне достаточно. А уж потом, когда земля окончательно вздохнёт после зимы и оттает, возобновится и добыча в карьере.

Сама поездка в гончарную мастерскую оказалась на удивление увлекательной. Мастерские, которые ещё недавно выглядели заброшенными и полными пыли, уже активно начали приводить в порядок. Повсюду слышался стук, шорох, скрип. И заведовал там всем этим процессом колоритный Старый Михалыч. Именно так он представился мне, когда Василий окликнул его.

– Дак мастер я тут, – басовито отрапортовал мужчина, глядя на меня чуть прищуренными глазами – Работаю, значится. За производством смотрю. – он незаметно, но цепко, окинул меня беглым взглядом с ног до головы, словно оценивая нового, непривычного начальника.

– Будем знакомы, Михалыч – улыбнулась я, чувствуя искреннее удовольствие от этого места и момента. Моя улыбка захватила и самого мастера, и несколько замерших в стороне, явно растерявшихся работников, которые несмело подошли поближе – Теперь будем видеться часто! – добавила я уже всем, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и дружелюбно.

Мой взгляд скользнул по двору гончарной мастерской. Первое, что бросилось в глаза – ощущение основательности. Стены зданий хоть и старые, но сделанные на совесть. Массивные деревянные двери, кажется, могли выдержать любую бурю. Инструмент хоть и не новый, но ухоженный, лежал аккуратными стопками у стен. Сразу видно было, что здесь работали и понимали своё дело. Да, кое-где ещё была пыль, где-то – забытая ветошь, но это было лишь небольшое запустение, которое можно было убрать за пару дней, стоило лишь приложить руку.

Василий не обманул. Всё необходимое для полноценного запуска производства было в рабочем состоянии. Печи-горны, похожие на дремлющих чудищ, готовые в любой момент извергнуть жар. Сушильные камеры, пахнущие деревом и глиной. Просторный склад, куда можно было складывать готовую продукцию. Всё, буквально всё кричало о том, что можно начинать работать вот прямо сейчас! И работники, которых я видела в глубине двора, как раз занимались последними приготовлениями – чистили, подметали, расставляли формы.

Пока я осматривалась, чувствуя прилив сил от этой картины готовности, Старый Михалыч терпеливо ждал рядом. Стоял он, чуть сутулясь, сложив на животе большие, грубоватые руки. Наконец, не выдержав, он кашлянул и решился заговорить. Голос был густым, с хрипотцой.

– Госпожа Арина… – начал он, глядя мне прямо в глаза. – Василий-то говорил, что вы сейчас всерьёз за производство возьмётесь. Да мы не верили… – он вскинул брови, на его лице читалось искреннее удивление. – Что, правда будете?

Глава 46

– Буду – ответила я коротко и твёрдо, не убирая улыбки.

Мужчина явно оробел. Он не знал, куда деть руки, как себя вести. Привык иметь дело с мужиками, а тут – госпожа, да ещё и в дела лезет! Непривычно ему было перестраиваться, это чувствовалось. А Василий, стоявший чуть поодаль, лишь одобрительно улыбался, видимо, привык уже к таким сценам.

– Работников-то… хватит? – спросила я у Михалыча, пытаясь найти тему для разговора и переводя взгляд на мужиков во дворе. – Два года стояли ведь. Разбежались, поди?

– Остались – подтвердил он уверенно. – Куда им бежать-то отсюда? Да и дело любимое. Заняться им каждый будет рад. Будь те уверены!

– А ещё… – Михалыч снова повернулся ко мне, в его глазах мелькнул огонёк любопытства, – Василий говорил, что вы что-то особенное задумали. Помимо обычной посуды, значится. Правда ли аль нет?

Моя улыбка стала шире. Вот оно, любопытство! Это хороший знак.

– Истинную правду говорят слухи – подтвердила я с лёгкой интригой. – И думаю, спрос будет большой. Просто огромный! – я сделала небольшую паузу. – Но это чуть позже. Сперва – посуда. На неё уже покупатели есть. И немало.

Старый Михалыч глубоко, облегчённо выдохнул, словно снял тяжесть с плеч. В глазах его загорелась надежда.

– Помоги богиня-прародительница! – горячо пробормотал он.

– Задумка-то есть, Михалыч. Большая – снова подхватила я, глядя ему в глаза. – Но это дело тонкое, требует и знаний, и опыта. Пробовать надо, экспериментировать. Василий вас рекомендовал, как самого лучшего. Как самого опытного мастера – я чуть склонила голову. – Поможете? Станете моей правой рукой здесь?

Похвала и предложение, видимо, пришлись ему по душе. Лицо Михалыча расцвело в широкой, довольной улыбке. Исчезла вся робость.

– Помогу, Госпожа Арина – ответил он с готовностью в голосе. – Отчего не помочь-то? Дело наше, родное!

Под эти самые эксперименты, под будущие образцы плитки, которые так ясно виделись мне в мечтах, решили выделить отдельное помещение тут же, в мастерской. Задумка с производством керамической плитки всё глубже пускала корни у меня в голове, становясь навязчивой и желанной.

Тем временем в моём кабинете тоже произошли значительные изменения. Назрел вопрос о том, что и Василию, и Никите, которые теперь активно занимались делами, требовался полноценный стол для работы. Решила выделить им под это отдельную комнату, поближе ко мне, но всё же свою. Поэтому сейчас в соседнем помещении делался лёгкий косметический ремонт – белили, красили, готовили к новоселью, а столы для работы управляющих временно поставили в мой кабинет. Получилось довольно тесновато, но делать было нечего. Работы, к слову, было не просто много, а невероятно много!

Но вместо того, чтобы с головой погрузиться в бумаги, я, поймав себя на том, что качалась на стуле, как в детстве, и с безмятежной улыбкой наблюдала за Гришей, который хулиганил.

Вначале он предпочёл мешать мне. Плюхнулся на стол прямо рядом со мной и нагло положил голову мне на руку, будто говоря: ну что там у тебя? Я снисходительно погладила его по блестящему перу и аккуратно отстранила, пытаясь вернуться к чтению документов. Тогда он неожиданно поднырнул мне под руку и важно уселся прямо перед документом, как будто тоже читает. Вот только он довольно большой ворон и закрыл мне абсолютно весь обзор. Я его опять с лёгким вздохом отодвинула. Он наигранно обиделся и демонстративно перелетел к Никите, который сидел за соседним столом и с сосредоточенным видом переписывал последние покупки в городе в большую амбарную книгу.

Гриша явно скучал и теперь принялся мешать управляющему. Он начал щипаться. Подойдёт, не сильно, но ощутимо щипнёт, куда достанет, и пока Никита недовольно разворачивается, быстро перелетит на другую сторону стола. Потом опять подойдёт, щипнёт и сразу ретируется, хитро поблёскивая глазом. Это была настоящая игра, и мужчина, кажется, проигрывал.

– Гриша, ну, дай же ты поработать! – наконец, не выдержал Никита, срываясь на возмущённый выкрик. – Давай так: ты сейчас сидишь тихо и не мешаешь, а я сразу, как закончу, тебя чем-нибудь вкусным угощу. Честное слово!

Я не сдержалась и открыто расхохоталась. Знала, что Гриша очень любил угощаться. Да ладно, ради еды он готов был почти на что угодно! И мясо, и яблоки, и сухарики… Услышав обещание Никиты, ворон тут же застыл, склонив голову набок, а потом, будто обдумав предложение, мгновенно отошёл от стола и демонстративно перелетел на спинку стула, вальяжно устраиваясь там и наблюдая.

Челюсть управляющего предательский задёргалась, но он смог сохранить крайне серьёзный вид, чем ещё больше развеселил меня.

Внезапно в дверь кабинета громко постучали, после чего она без промедления отворилась. На пороге стояли хмурые Василина и Матвей, которых в последнее время всё чаще можно было видеть вместе, словно сговорились или подружились.

По-прежнему улыбаясь, я смотрела на детей, ожидая, когда они расскажут, зачем пришли.

– Госпожа Арина, – выпалила Василина, явно взволнованная, – прибыл господин и говорит, что он ваш жених.

Ощущение было, как если бы мне дали под дых. Улыбка замерла на моих губах. Жених? Что за нелепость?!

Глава 47

Холл встретил меня тишиной и прохладой, но дыхание перехватило, едва я переступила порог. Он стоял в центре. Высокий, статный брюнет с пронзительными чёрными глазами и густыми, слегка вьющимися волосами, спадающими до плеч. Его идеально сидящий сюртук подчёркивал атлетическое телосложение.

Он стоял непринуждённо, широко расставив ноги, занимая пространство так естественно, будто всё вокруг существовало лишь как фон для его фигуры, и медленно осматривал холл. На его лице читалось откровенное недовольство. Губы кривились с таким выражением, будто перед ним было что-то совершенно неприемлемое. А ведь мы вложили в ремонт столько сил, времени и денег! Дом уже начал преображаться и внутри, и снаружи, и видеть такую реакцию было… обидно, если не сказать больше.

Напротив него, стиснув зубы, стояла Ульяна. Это была не та спокойная, собранная женщина, которую я знала. Её обычно мягкие глаза сейчас метали молнии, а взгляд буквально пригвождал мужчину к месту. Она ощетинилась, как кошка-мать, готовая броситься на любого, кто посмеет угрожать её детёнышу. Видеть её такой было просто странно.

Мужчина, наконец, заметил меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался, и на губах растянулась натянутая улыбка.

– Арина… Рад вас видеть, – произнёс он. Голос его был ровным, но в глазах плескалось лёгкое замешательство. Он явно ждал ответа, но я не спешила говорить. Просто стояла и не отводила взгляда, оценивая его. Когда неловкое молчание затянулось, он откашлялся и продолжил: – Вы, скорее всего, меня не помните. Я Константин Орловский. Я был другом вашего отца.

– Константин… – пронеслось в голове. Опять Константин. В грудине сразу же кольнуло, знакомой, жгучей фантомной болью, и я невольно приложила руку к этому месту, пытаясь хотя бы прикосновением унять мучительные ощущения. Мужчина проследил за моими движениями, но ничего не сказал.

– Давайте всё же пройдём в гостиную, – уверенно произнесла Ульяна – Здесь не место для такого разговора. – Она коротко кивнула в сторону слуг. – Там будет удобнее и уместнее.

Только сейчас я осознала, что мы не одни. Вокруг нас уже начали собраться люди.

Мы прошли в гостиную, и Орловский, недолго думая, направился прямо к моему любимому креслу у камина и с комфортно в нём расположился. Я остановилась на пороге, глядя на это с неприкрытым неудовольствием. Это было Моё Кресло.

В этот момент в комнату важно зашёл Гриша. Каждый его шаг по паркету отдавался глухим стуком когтей. Он неторопливо, с достоинством, прошёлся, оценивая обстановку, а потом, издав короткий каркающий звук, взмахнул своими чёрными крыльями и ловко устроился на изголовье того самого кресла, прямо над головой гостя. Мужчина дёрнулся, его лицо напряглось, и он, развернувшись, не отрываясь, следил за вороном.

– Вы не беспокойтесь, – сладко, с лёгкой издёвкой, улыбнулась я, наслаждаясь моментом. Неприятие этого человека Ульяной передалось мне. – Он совершенно не буйный.

И вот тут, будто подслушав мою реплику, прямо над ухом Орловского раздался совершенно зловещий, громкий каркающий хохот Гриши. Мужчина аж подпрыгнул на месте от неожиданности так резко, что кресло скрипнуло под ним.

– Ну… – не удержалась я от ещё одной шпильки, – Безобидный-то он точно.

Хотя по его реакции так не скажешь. Я едва сдержала улыбку.

– Может, присядем? – предложил Константин, поднимаясь с кресла.

Только сейчас я осознала, что в этой душноватой, давящей комнате сидел только он. Ульяна по-прежнему стояла у самой двери, прислонившись к косяку, хмурясь и скрестив руки на груди. По ней было видно, что ей физически не хотелось находиться в одном помещении с этим человеком. А я… Я тоже стояла. Моё любимое кресло было занято Константином, и я всё ещё не могла решить, куда мне деться. Чувствовала себя совершенно лишней в этой странной, немой сцене, заполненной невысказанным напряжением.

На его предложение не ответил никто. Ни единого звука. Вязкая, густая тишина продолжала давить на всех троих. Константин тяжело вздохнул, смиряясь, и остался стоять рядом с нами, но чуть в стороне.

Он начал говорить медленно:

– Я повторюсь, что был близким другом твоего отца…

Воздух в комнате будто сгустился.

Ульяна, до этого неподвижная, как изваяние, вдруг взорвалась движением – резко выпрямилась, и за долю секунды уже стояла перед ним, так близко, что её дыхание, горячее и прерывистое, должно было обжигать его лицо.

– Настолько близким… – её голос сорвался с первых же слов, превратившись в хриплый шёпот, в котором бушевали ярость и отчаяние. Пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели – …что допустил его казнь?! – последнее слово вырвалось на грани крика, и эхо ударилось о стены. Она сделала шаг вперёд, заставляя Орловского инстинктивно отклониться назад – Не предотвратил… – голос снова дрогнул, но теперь в нём явственно слышались слёзы, – …что его семья оказалась на грани выживания?! – каждое слово она вбивала в него, как гвоздь – Это твоя дружба?! – внезапно её рука дёрнулась вверх – будто хотела ударить, но замерла в сантиметре от его лица, дрожа от напряжения.

В комнате повисла мёртвая тишина. Даже Гриша не шевелился.

Орловский не отводил глаз. В его взгляде читалось что-то странное – не страх, не злость… что-то вроде признания.

– Улья… – начал он тихо.

– Молчи! – она отпрянула, как от огня. – Не смей так меня называть. Никогда. – её пальцы впились в собственные плечи, будто она пыталась удержать себя от падения в пропасть – А может все эти беды ты подстроил?!

Губы Ульяны дрогнули, прежде чем сорвалось это слово – «ты».

Константин не моргнул, но пальцы его слегка сжались.

А я… даже дыхание задержала.

Тётя никогда так не говорила – не срывалась на «ты» с чужими, не бросала слова, как ножи. Стало совершенно ясно, что они знакомы давно. Очень давно.

Глава 48

– Ульяна, Арина, выслушайте!

Константин резко вдохнул, словно перед прыжком в ледяную воду.

– Накануне всего случившегося – он провёл ладонью по лицу, будто стирая с него усталость. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое – Меня буквально бросили на срочные переговоры в соседнюю Дилию. Без предупреждения. Без права отказа.

Я почувствовала, как мурашки побежали по спине. Его голос звучал глухо, будто доносился из-за толстой двери, но каждое слово било по нервам.

– Это была не миссия. Это была ловушка – он нервно провёл пальцами по воротнику рубахи, как если бы ему до сих пор не хватало воздуха – Ни писем. Ни вестей. Ни единого шанса узнать, что творится здесь.

Ульяна стояла неподвижно, но я видела, как дрожат её ресницы, а пальцы вцепились в складки платья так, что суставы побелели.

– Когда я, наконец, вырвался обратно – Константин замолчал. Его взгляд упал на трещину в каменном полу – было уже поздно.

Тишина повисла – густая. Даже ветер за окном затих, будто прислушиваясь.

– Когда я узнал про это имение – он резко поднял голову – Меня вывернуло наизнанку.

Тётя вдруг закусила губу. Я знала этот жест – так она делала, когда больше не могла сдерживаться.

– Вы же всегда – Константин запнулся, впервые за весь монолог. Его голос сорвался, став тише, но от этого только острее – были за спиной мужа и отца. Отправить вас сюда – это значит отправить на верную и неминуемую смерть.

Он недоговорил. Тётя вдруг рассмеялась. Тихо. Горько.

– Ты даже не представляешь, насколько близок к истине.

Но Константин будто не услышал её слов – или предпочёл не слышать.

– Когда я предстал перед Его Величеством, – голос его звучал неестественно ровно – И начал задать вопросы о судьбе семьи Малиновских – он сделал паузу, и в этой паузе я услышала скрип его зубов, сжатых в тщетной попытке сохранить самообладание – Он… – Константин резко выдохнул через нос, словно бык перед атакой, – в своей «безграничной мудрости» просто приказал мне жениться на тебе, Арина. И теперь этот приказ лежит у меня.

Во мне что-то оборвалось.

Холодная волна прокатилась от макушки до пят, оставив после себя ледяное оцепенение. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя кожу мертвенно-холодной. Кончики пальцев заныли странным онемением – будто сотни иголок впивались в плоть.

– Вы… что…

Мои губы дрожали так сильно, что слова разбивались о зубы.

Константин сделал шаг вперёд, его рука нерешительно потянулась ко мне – жест, который должен был выглядеть утешающим, но от которого меня передёрнуло. Я отпрыгнула назад, спина с глухим стуком ударилась о резную дубовую панель.

– Меня… меня хотят НАСИЛЬНО выдать за вас?!

Голос сорвался на визгливую ноту, и тут же мне стало стыдно за эту слабость. Но Константин уже оживился – его губы искривились в кривой усмешке.

– Ох, как ты сейчас больно ударила по моему самолюбию, – он приложил руку к груди – Я полагал, любой девушке было бы лестно получить предложение от меня. Тем более, когда вместе с мужем она получает неограниченные средства и возможность покупать всё, что пожелает – его губы растянулись в улыбке – Поверь, половина девиц на выданье нашего королевства была бы счастлива за такой шанс.

Что-то внутри меня взорвалось.

– Вы меня со всеми то не ровняй … те! – произнося эти слова, я подошла поближе к нему и для непонятливых я ещё и пальцем тыкала в грудь, озвучивая каждое слово.

– Вам нужна помощь – Константин говорил ледяным, нетерпящим возражений тоном – И брак со мной принесёт только выгоду.

– Нам не нужна помощь! – выдохнула я, чувствуя, как закипаю от его слов.

– На себя посмотри! – он повысил голос – Дом в руинах! Запустение! Надёжный источник сообщил мне, что вы всем домом едите лук как самостоятельное блюдо! – перечислял он, а меня аж передёрнуло от возмущения. – А руки? На свои руки посмотри! – он резко указал на мои ладони. – Они же всё в мозолях! Как у последней деревенской бабы! И вам не нужна помощь?!

У меня всё поплыло перед глазами. Это же что за надёжный источник, который рассказывает про нашу жизнь в доме? Это что же за шпион у нас завёлся?! Но недолго мучилась я подозрениями. Константин вышел за дверь и тотчас вернулся, а за ним шла Аглая, преданно таращась на него.

Я окинула её холодным, наверное, даже скорбным взглядом. А она, подняв подбородок, победно смотрела то на меня, то на тётю, в её глазах светилось торжество, наглое и отвратительное.

– Константин, – произнесла я ровным, спокойным голосом, который удивил даже меня саму, – как вы думаете, если Его Величеству подарить одну дурную на всю голову, но очень болтливую бывшую служанку, он воспримет этот подарок с благодарностью?

Константин усмехнулся и с уважением на меня взглянул. Ульяна коротко хохотнула.

Красивое личико Аглаи, ещё секунду назад сиявшее триумфом, резко вытянулось. Её взгляд в панике метнулся с меня на Константина, ища защиту, но не дождалась её.

– Выйди – приказал он ей, даже не повернувшись в её сторону.

Она ещё несколько секунд смотрела на него, а потом её глаза налились слезами, и она скользнула за дверь.

– Я приехал неделю назад Старославль. – продолжил Константин, словно и не было этой небольшой интермедии с Аглаей – Мне понадобилось время, чтобы посмотреть и разобраться в ситуации. И что же первое я вижу? Как моя предполагаемая невеста торгуется за телегу лука! Немыслимо!

– Так это ты сверлил мне взглядом спину?!

– О да! – он даже как-то устало вздохнул. – Я тогда был очень зол. И не совсем понимаю на кого. Так вот, возвратимся к нашим делам. – его тон стал деловым, почти сухим, – предлагаю сделку. Приказ жениться на тебе у меня всё-таки есть. И подчёркиваю – это именно приказ. И я, пожалуй, совершенно не против обзавестись женой. Время, знаете ли, пришло. При этом ты получаешь доступ ко всем моим финансам, и вы переезжаете в столицу. Вам больше не нужно будет бороться за выживание – я открыла рот, чтобы возмутиться, но он меня перебил – Но! – его голос снова стал твёрдым, – Если уж ты неожиданно так против моего предложения, то есть условие. У нас есть ровно месяц. Если за этот месяц я увижу, пойму, что вы вполне справляетесь со всеми делами и без моей помощи или присутствия, я отзову своё предложение – он выдержал паузу. – Если по истечении этого срока ты по-прежнему будешь категорически против, вот также, – он кивнул на моё ещё открытое от возмущения лицо, – тогда я попрошу Его Величество этот приказ аннулировать. – проговорил мужчина, неожиданно сжав мою ладонь.

Ульяна засмеяла неестественным смехом.

– Так ты браком решил откупиться от призраков Малиновских? – подумав, она кивнула сама себе и добавила, глядя прямо в глаза Константину – Тебе брат не позволит не выполнить его приказ.