Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19

Утро следующего дня, как это часто бывает в конце зимы, совсем не радовало. За окном бушевала метель, вихри снега застилали все вокруг белой пеленой. Ещё вчера светило яркое солнце, воздух был напоен ароматами приближающейся весны, а сегодня стихия разыгралась не на шутку. Снег валил с такой интенсивностью, что в окно можно было разглядеть только белую движущуюся массу. В такую погоду совершенно не хотелось вылезать из-под тёплого одеяла. Я бы с огромным удовольствием провела весь день в кровати с какой-нибудь интересной книжкой в руках. Но… увы, книг у меня не было, да и дела сами себя не сделают. В первую очередь нужно было проверить состояние мальчишки, который вчера так неожиданно появился в моей жизни.

Матвей радовал отсутствием повышенной температуры. Если она и была, то небольшая. Он уже проснулся и сейчас сидел на кровати, укутавшись в одеяло, и оглядывался по сторонам.

– Доброе утро, ребёнок, – поздоровалась я.

– Доброе. Домой бы мне, госпожа, – произнёс он хриплым, сонным голосом. И тут же закашлялся, прикрывая рот рукой.

– Болит что-то? – спросила я, присаживаясь рядом с ним.

Мальчишка сжал губы и упрямо покачал головой.

– Горло? Насморк? – пыталась выяснить, что его беспокоит.

Слушая мои варианты того, что бы у него могло болеть, он продолжал отрицательно качать головой.

– Ну-ну, – сказала я, открыто улыбаясь. Матвей был взлохмачен и растрёпан, но в глазах, так похожих на глаза Никиты, светилось упрямство. Всё-таки вчерашнее сравнение с воробьём было абсолютно правильным.

– Госпожа, не болит у меня ничего. Мне бы к батьке. Один я у него, – повторил он свою просьбу. – Переживает небось.

Моя улыбка тут же пропала и, осматривая, я хмурилась, хотя его состояние вполне можно было признать как удовлетворительным (вопросы были только к состоянию горла), но его слова мне очень не понравились. Он что он не помнит вчерашний вечер? Глядя на него вчера, я не думала, что ситуация была настолько серьёзная. И тем сильнее было моё удивление, что за столь короткий срок он смог настолько хорошо восстановиться. Не до конца, но и так довольно неплохо.

– Ну раз у тебя ничего не болит, то сможешь встать и позавтракать с нами. И вот ещё что, давай договоримся раз и навсегда, что ты больше никогда не будешь мне врать. Если я спрашиваю, что у тебя болит, нужно отвечать честно. – мальчик насупился, но его растерянность длилась недолго.

– Ну ведь, батька… – начал он, но я досадливо перебила его.

– Да, тут он! Со вчерашнего вечера тут. Жив-здоров и за тебя переживает. И вы оба останетесь в доме, пока я не разрешу тебе выйти на улицу. Это ясно? – проговорила я и приподняла вопросительно бровь.

– Ясно! – от радости, которая отразилась на его лице, можно было комнату освещать.

– Ну и хорошо. – сказала я, и в этот момент дверь чуть слышно скрипнула и приоткрылась. Стараясь не шуметь, в комнату зашла Ульяна с одеждой ребёнка, которую просушили после вчерашнего купания. Увидев нас, она обрадовалась и широко улыбнулась.

– О, вы проснулись, сони! Вовремя. Тогда завтракаем все вместе. – сообщила она нам, а потом добавила, обращаясь ко мне – Иди одевайся. А я Матвею помогу.

Стоя за ширмой и одевая тёплое, ещё невидимое мною платье, я слышала, как она разговаривала с мальчиком.

– Ну и как ты сегодня, мой хороший? – что ответил Матвей, я не расслышала, а тётя продолжила: – Ох и напугал ты нас вчера. И друзья твои приходили, переживали за тебя, но ты спал. Сегодня обещались прийти снова, но вряд ли получится. Пурга на улице страшная.

Она ещё что-то говорила, но я уже не прислушивалась, занятая своим нарядом. Платье оказалось, мало того что красивым ещё, удобным и тёплым, как раз то, что нужно в такую погоду.

– Арина, ты скоро? Мы закончили, – послышался голос тёти.

– Ещё минуту и выйду, – отозвалась я, застёгивая последнюю пуговицу.

– Мы тогда пошли. Ждём на кухне.

Звук шагов по деревянному полу, негромкий скрип двери и всё стихло. Я поспешила закончить переодеванием и присоединиться. Есть хотелось сильно.

В целом утро было заполошным, но каким-то радостным. Ещё ничего не случилось, но уже было какое-то предвкушение. Ожидание грядущих светлых перемен.

После завтрака, состоявшего сегодня из яичницы, творога, который и вправду был сделан из топлёного молока, и ароматного горячего настоя трав, Никита отправился осматривать наши печи, а потом, разобравшись, провёл экскурсию и мне. Правда очень удивился, когда я согласилась.

Оказалось, что система отопления дома была сложной, но удивительно чётко продуманной. Благодаря хитроумному расположению воздуховодов и дымоходов, за счёт всего четырёх печей, топившихся на первом этаже, обогревался весь дом. Тёплый воздух распространялся по всему зданию, создавая комфортную атмосферу. Камин в гостиной, конечно, тоже давал тепло, но играл больше декоративную роль. Но и он вносил, хоть и небольшую, лепту в общее центральное отопление.

С удивлением я узнала, что в доме организован своеобразный аналог тёплого пола. Практически в каждой комнате были предусмотрены небольшие, закрытые решётками, отверстия в полу, в которые поступал тёплый воздух, нагревая комнату снизу. А толстые, оштукатуренные глиной стены и мягкие, пушистые ковры надолго сохраняли тепло, не давая ему уйти. При этом дополнительно тратить дрова не нужно, что в нашем случае было очень актуально.

Рассказывая, показывая и разъясняя непонятные моменты, Никита буквально светился от радости, словно маленький ребёнок, получивший долгожданный подарок.

– Всё знали, что лет пять назад барон нанимал печников из Старославля. А они знатные умельцы! Это каждому известно. Но ведь то, что они тут сделали – это чудо! Как всё просто и как умно! – восхищённо говорил он, широко жестикулируя и показывая дальше. От хмурого человека, которого я увидела вчера, не осталось ни следа. – Да тут и делать не особо много. Ремонта требует лишь небольшие участки. За пару-тройку дней можно управиться, – обрадовал он меня. – А печи в этом крыле вообще требуют только чистки. Если открыть заслонки, то тепло уже сейчас пойдёт и на верхние этажи. Но тогда и там с окнами нужно разобраться, чтобы, значиться небо не топить.

– Это очень хорошо, что не так страшно, как я думала в начале. Но дров у нас больно мало.

Глава 20

– В деревню схожу. Мужики помогут. Вначале сухостой рубить нужно, чтобы, значиться, сушить не надо было, – как само собой разумеющееся произнёс он, одним махом решая одну из самых первостепенных проблем. – А снег растает, да в лесу просохнет, так уж и заготовкой заняться нужно.

Молодец он. Чем дальше, тем больше радуюсь, что мы встретились. Вспоминаю бывшего мужа и понимаю, какая разительная разница между этими двумя мужчинами. Костя в доме никогда ничего не делал. Ни полочку прибить, ни с сантехникой разобраться. И даже, по-моему, гордился этим. Так было всю нашу семейную жизнь, и я считала это нормой. Только сейчас поняла, как приятно, когда рядом находится человек, который может решить, бытовые и не только, вопросы. При этом делает это не задумываясь, считая обычным делом.

– Никита, а ты не хотел бы перебраться к нам? Помог бы дом привести в порядок, да и Матвей под присмотром – задумчиво предложила и замолчала, наблюдая за его реакцией. Мы к тому времени добрались уже до дымоходов на третьем этаже, пройдя от низа и до самого верха. Я начала замерзать, и дело не только в непогоде за окном. Наверно, сказывалось и вчерашнее недомогание тоже. Но было интересно разобраться, хотя бы на примере одной печи.

Мужчина остановился и серьёзно задумался, глядя мне прямо в глаза. А я, желая подкрепить своё предложение весомым аргументом, добавила:

– Я заплачу.

Как только последние звуки этой фразы слетели с моих губ, я поняла, что только что всё испортила. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Исправить уже ничего было нельзя. Всё радостное настроение моментально с него слетело, как позёмка с дороги при сильном ветре.

– Да разве ж я за деньги! Госпожа, вы ведь сына мне спасли. И это навсегда так. Я же просто помочь. Да и чтоб значиться при деле быть. – в его голосе проскочила обида. – А вы сразу про деньги…

Мне стало стыдно. Прочистив горло и прокашлявшись, решила исправлять ситуацию.

– Прости, коль обидела. – не задумываясь подстроилась под его стиль построение фразы. Примерно так разговаривала моя бабушка – Правда не хотела. Но помощник нам в самом деле нужен. Сам видишь. Поэтому и позвала.

Мужчины ещё несколько секунд стоял и молча меня разглядывал, а, потом приняв решение, ответил:

– Служить в доме – это почётно. Да и поместье два года, посчитай, без хозяина стояло. Без дела все. Измаялись. Согласен я, коле с ребёнком возьмёте. Не могу я его бросить.

– Один не может бросить, другой не может бросить. Можно подумать, я прошу об этом, – беззлобно проворчала, вспоминая утренние слова Матвея. На вопросительный взгляд Никиты ничего не сказала.

– Ну вот и отлично. Пошли уже обедать. Заждались нас, наверное.

Спускаясь по лестнице, Никита, прерывая молчание спросил:

– Госпожа Арина, а что произошло с вашим вороном? Видел утром, что с крылом у него что-то.

Это да! Гриша с утра расстроил. Ещё вчера я думала, что он уже восстановился, и можно будет в ближайшие дни выпустить его на свободу, но сегодня заметила, что у него заболело крыло. Да так сильно, что всё утро он передвигался только на лапах, практически не используя крылья.

– Не знаю. Может, вывихнул.

Никита с весёлым изумлением посмотрел на меня и, пытаясь сдержать смешок, произнёс:

– Никогда такого не слышал про птиц.

– Я тоже, но других вариантов у меня нет. Непонятно, что случилось. Видно, что он мучается, но чем помочь, не знаю, и это угнетает. Может, само пройдёт.

Уже подходя к кухне, я услышала интересный разговор, и всё хорошее настроение сразу улетучилось. Вовремя остановилась. Тихонько стоя за неплотно прикрытой дверью, мне было всё прекрасно и видно, и слышно. Ульяна и Марфа стояли посреди кухни близко напротив друг друга и переговаривались, а за их спинами был виден почти полностью накрытый стол. Видимо, я действительно не ошиблась и нас уже ждали.

– Ульяна – негромко сказала Марфа, продолжая начатый разговор – я всё прекрасно вижу и слышу, хоть и подводить на старости лет стали и уши, и глаза. Не Арина это. – Ульяна стояла внимательно и серьёзно разглядывала старую служанку и молчала – Ушла наша девочка? Да? – тётя продолжала молчать, явно не зная, что ответить – Ну скажи что-нибудь! Извелась ведь я вся! В один момент посмотрю – Арина, в другой гляну не она. Успокой сердце-то моё! Я права? – проговорила она и замолчала, ожидая ответа.

Я затаив дыхание, тоже ждала, что ответит Ульяна. Её нервозность и напряжённость было прекрасно видно. И всё-таки она решилась.

– Да. Ушла Арина. Вслед за матерью ушла.

Плечи Марфы поникли, а руки опустились. Она печально улыбнулась и обречённо пожала плечами.

– Вот так я и поняла. Нет больше наших девочек – она всхлипнула и ладошкой стёрла слёзы со щёк – После тех двух дней, да? Другая душа пришла?

Ульяна кивнула.

– Ох, и что делается-то!

– Мне легче стало, после того подумалось, что родная кровь-то осталась. Поэтому решила считать её ещё одной моей племянницей. Эта Арина не виновата, что так получилось. Хорошая она. Там у себя её жизнь не была лёгкой, а потом и вовсе закончилась. Видимо, богиня-прародительница решила и нам облегчение принести и девочке дать шанс прожить жизнь подольше.

Марфа кивнула и присела на лавку. Опущенная голова и предательски дрожащие руки, когда она закрыла ими лицо, выдавали свою хозяйку с головой.

Мне было сложно видеть пожилого человека в таком состоянии. И я ничем не могла ей помочь. Сейчас она должна либо принять, то, что только что узнала, либо… А вот про второй вариант думать не хотелось. Если выберет второй, то постараюсь как-то помочь устроиться им с мужем, но мне рядом нужны люди, которым я буду полностью доверять. И решение – это она должна принять сама.

Кстати, о муже. Я так сильно увлеклась увиденным, что, когда слова Николая прозвучали за спиной, вздрогнула от неожиданности.

– Арина, а я вас везде ищу. Обедать же пора – произнёс он и подтолкнул и меня и Никиту в кухню. По всей видимости, он тоже услышал состоявшийся разговор.

Разведчиком мне не быть. Два промаха за раз! И Николая не заметила и позволила Никите услышать разговор. Так попасть впросак – это постараться надо!

Буду решать вопросы по мере поступления и вначале хотела получить ответ от Марфы, поэтому зайдя пристально вглядывалась в её лицо. Она уже отняла руки от лица и, посмотрев на меня тяжело, вздохнув проговорила:

– Арина, всё готово, на столе. Только вас дожидались. Я и капусту твою красную принесла.

Я выдохнула и расслабилась. Да этой секунды даже не понимала, насколько я была напряжена. Она приняла меня!

– Иди ко мне, девочка ты наша. – проговорила она, поднимаясь, а когда я подошла, крепко обняла.

– Спасибо!

Она только кивнула.

И теперь уже мы втроём, Ульяна, Марфа и я, молча смотрели на Никиту, который переводил удивлённый взгляд с одного участника разговора на другого. У двери молчаливой горой стоял Николай, перегораживая выход.

– Ты же понимаешь, что ни стоит кому-либо рассказать о том, что ты видишь или слышишь здесь? – спросил Николай. В его голосе не было угрозы, но вот во взгляде… даже по моей спине побежали мурашки.

Никита повернулся к нему лицом и открыто посмотрел в глаза.

– Никто и никогда не сможет сказать, что я кого-то предал! А Арина мне сына спасла! – произнёс, а сам стоит прямой как струна, сжимая кулаки. Задел его этот вопрос.

– Николай не хотел тебя обидеть. Но ты же понимаешь, чем грозит нам всем, если кто-то узнает эту тайну? Лишнее слово на стороне принесёт нас всем большие неприятности – вмешалась Ульяна.

Никита перевёл взгляд, в котором ещё плескался гнев на тётю.

– Понимаю, не вчера родился. Но за меня не переживайте, от меня никто ничего не узнает. Клятву даю, жизнью ребёнка!

– Вот и хорошо. Дайте уже обедать. – закруглила я неприятный разговор.

Глава 21

– Арина, Матвею стало лучше. Я разрешила ему присоединиться к нам за столом, – сообщила Ульяна, разбавляя неловкое молчание. И я была благодарна ей за это.

В ответ я только устало кивнула соглашаясь. Какой-то сегодня тяжёлый день получается. Меня вконец вымотали эмоциональные качели от яркой радости до глухого отчаяния. Хотелось просто сесть и спокойно покушать.

– Матвей, иди за стол, – тем временем позвала тётя мальчика.

Внезапный резкий грохот, как будто что-то тяжёлое уронили, заставил всех вздрогнуть. Чашки звякнули на столе, а Ульяна испуганно вскрикнула. И следом послышалось возмущённое карканье Гриши и тихая, но ёмкая ругань. Что же там происходит?!

Картина, которая предстала перед моими глазами, когда я с судорожно колотящимся сердцем забежала в комнату, вызвала ступор. И было отчего. Матвей распластался на полу, практически залезший под шкаф, был придавлен сверху упавшим стулом. Но это было не всё. Гриша, сидевший сверху на этом шкафу, лишь на секунду взглянул на нас, ввалившихся в комнату и более не отвлекаясь, аккуратно пододвинул лапой и мстительно скинул шляпную коробку прямо на Матвея, который как раз начал выбираться из-под мебельной кучи. А после, ещё и внимательно наблюдал попал ли в цель.

Окинув комнату быстрым взглядом, я пыталась сообразить, что делать и кому из этих двоих помогать. Пока я разбиралась, мальчишке почти удалось освободиться из плена стула, но Гриша времени зря не терял. Примерившись, он вновь запустил очередную коробку, в голову ребёнка. Упав, она открылась, являя на свет миленькую женскую шляпку.

– Оу! За что? – схлопотав ещё одним снарядом себе на голову, Матвей взвыл скорее от обиды, чем от боли. Гриша возмущённо закаркал в ответ.

– Что тут происходит? – громко спросила я, пытаясь остановить эту сцену хаоса.

Мальчик выпрямился и опустил глаза в пол, как будто только сейчас нашёл там что-то невероятно интересное. Не хватало только пошаркать ножкой и изобразить смущение. А Гриша, почуяв защитника в моём лице, спланировал со шкафа и, быстро перебирая лапами, скобля когтями по паркету, подбежал ко мне. Подняв голову и глядя на меня печальными глазами, в которых читалась мольба о помощи, он что-то негромко ворчал, видимо, жалуясь на несправедливость судьбы.

– Матвей? – спросила я, стараясь говорить спокойно. Мне нужны были объяснения учинённого погрома. В то, что мальчик мог обидеть ворона, я не верила.

– Госпожа Арина, я же как лучше хотел! – произнёс он и шмыгнул носом – Я же вылечить его думал.

Гриша возмущённо каркнул. Ульяна молча зашла в комнату и начала убирать беспорядок, внимательно прислушиваясь к словам мальчика.

– Так что же случилось? – спросила я.

– Ну это я … В общем он … Ну и я подумал … – мямлил ребёнок, осуждающе посматривая на ворона, который прижался к моей ноге, сидел нахохлившись и прикрыв глаза.

– Матвей, чуть больше деталей произошедшего, пожалуйста, – попросила я мальчишку и, сложив руки в замок, приготовилась ждать внятного ответа.

Он тяжело вздохнул, поднял глаза на меня, перевёл на ворона и начал рассказывать:

– Гриша сегодня плохо летал. Крыло болело. А отвар, которым меня поили, ещё остался. Ну вот я и подумал, что если его им напоить, то он выздоровеет. Но Гриша вначале был против. – мне понравилось слово «пока» и я ухмыльнулась – Я его долго уговаривал, но он не согласился. А когда я хотел его поймать, он не дался. И вот….

– Ясно, – я наклонилась и взяла Гришу на руки. Он доверчиво прижался ко мне, но прищуренный и хитрый взгляд в сторону Матвея я заметить успела. – Помоги тут всё прибрать, и пошлите уже за стол.

Больше не говоря ни слова, я вернулась на кухню. Только тут позволила себе улыбку, заметив которую Марфа тоже заулыбалась, а Никита, который исподлобья смотрел на сына, расслабился.

Дети, они такие дети.

– Чего отвар пить не стал? – тихо спросила у Гриши, поглаживая его по голове – Тебя же вылечить хотели! – я хихикнула, а ворон с возмущением посмотрел на меня.

За стол всё, включая Гришу, который с комфортом расположился на подоконнике, сели через полчаса. Марфа, накрывая на стол, расставляя глиняные тарелки и деревянные ложки, не забыла приготовить угощение и для ворона. В этот раз он ел самостоятельно, ловко подцепляя клювом кусочки нарезанного мяса и отправляя их в рот.

– Умница, – протянула руку и погладила его по гладким, блестящим перьям. От такой нехитрой ласки он прикрыл глаза и стал сам подставляться под руку, прося продолжения.

На душе было спокойно и легко. Появилось ощущение дома. Не того, где только здание, а того, где есть люди, с которыми тебе приятно проводить время, которые переживают за тебя и поддерживают. Это новое, незнакомое мне чувство, но оно было приятным и тёплым, словно солнечный свет после долгой зимы.

Следующая неделя была насыщена событиями и пролетела незаметно. С приходом Никиты дом постепенно преображался, наполняясь жизнью и теплом.

Начал он, конечно же, с печей. Как и говорил, чтобы привести печи в нашем крыле в порядок, много времени не понадобилось, и уже на следующий день он переехал вместе с Матвеем в отдельную комнату, ближайшую к кухне.

Следующим шагом была его отлучка в деревню для организации доставки нам дров.

– Заготовить сушняк – дело нехитрое. Его в вашем лесу полно. Деревенским-то запрещено трогать, вот он и накопился. А вот привести – это проблема. На три деревни одна кобыла осталась. Да и то старая, – размышлял Никита вечером накануне отъезда. – Ну авось и сдюжит.

Моё сознание зацепилось за одну деталь, и я решила сразу проверить, правильно ли поняла.

– Подожди, как деревенским запрещено? А чем тогда они отапливаются?

Никита тяжело вздохнул, и в его глазах появилось выражение горечи.

– Известно чем. Хворостом. Летом значиться, собирают, а зимой топят. Когда барон-то был живой, он и нам разрешал сушняк брать. Он лучше греет, да и на дольше хватает. Управляющий-то, Василий, лично ездил и смотрел, чтоб, значиться, всё, по справедливости, было и поровну. От этого и лес был в порядке, и у нас проблем не было, а как имение-то отошло Короне, так запретили. Да и грибы-ягоды, зверьё всякое добывать тоже. А кому лучше-то сделали?! – мужчина уже разошёлся. Видно, что душа болит. – Равновесие же должно быть! Волки нынче расплодились. В деревню крайнюю пару раз даже захаживали. А стрелять нельзя! Под арест сразу. А зайцы какой убыток несут! Да что там говорить-то! – и он сердито сплюнул, а поняв, кому он это всё высказывает, смущённо крякнул.

Ну дела! Конец зимы, запасы точно уже на исходе. Нужно срочно решать этот вопрос. Но и на самотёк ситуацию пускать нельзя. Даже если разрешить, всё равно необходим надзор. А если…

– Никит, а куда девался прежний управляющий? Может быть, он согласится работать на меня? Я бы попробовала с ним посотрудничать, раз ты говоришь, что хороший он человек – спросила я, надеясь найти быстрое решение проблемы.

Мой помощник замер и глубоко задумался, слегка наклонившись вперёд. На серьёзном лице появилась небольшая морщинка между бровями.

– Не серчайте, госпожа, это вряд ли, – в конце концов, тихо произнёс мужчина, и я вопросительно подняла бровь, требуя пояснений. – Да он почти не выходит из дома. Как его семья, значиться, от мора померла – жена, сын с дочкой, так он и замкнулся в себе. А потом и барон наш ушёл, и управляющий совсем не нужным стал. Живёт затворником, ни с кем не общается.

– Жаль, – сказала я, представляя себе горе этого человека. – А может быть, он согласится хотя бы поговорить со мной?

– В деревне буду, спрошу, – как всегда, коротко и лаконично произнёс мужчина.

И вроде бы на этом разговор можно было закончить, но я видела, что не все вопросы решены. Никита сидел в кресле, не уходил и, видно не знал, как продолжить разговор.