Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 34

– Солнце моё, что ты задумала? – с интересом спросила Ульяна, и тут же три пары глаз – её, Никиты и Василия – горя любопытством сосредоточились на мне, ожидая ответа.

– Камин. Вчера – начала я, пытаясь сформулировать мысль, но тётя тут же догадалась, о чём речь, и перебила меня, слегка улыбнувшись:

– Украшение для камина или печки? Ты вчера спрашивала.

Я довольно кивнула головой, радуясь, что она так быстро уловила суть.

– Не только камина и печки. Так можно много чего украсить. – воодушевлённо сообщила я, жестикулируя руками – Это намного масштабней!

– А можно чуточку подробней для тех, кто не присутствовал при вашем вчерашнем разговоре? – ничего не понимая и оттого хмурясь, попросил Василий. – А то очень интересно, конечно, но, к сожалению, пока совершенно непонятно, о чём речь. Никита рядом с ним тоже выглядел озадаченным.

Я не удержалась и хихикнула, видя их растерянные лица.

– Подождите, сейчас всё объясню – чтобы придать своим словам вес и одновременно дать понять Ульяне, откуда ветер дует, я добавила: – Я читала в одной старинной книге… – при этом я задержала взгляд на Ульяне, чуть приподняв бровь. Секунду она смотрела непонимающе, но потом в её глазах мелькнуло узнавание. Она едва заметно кивнула, давая понять, что уловила, что речь пойдёт о знаниях из моего мира. Удостоверившись, что этот молчаливый обмен состоялся, я перевела взгляд на Никиту и Василия, которые с любопытством ждали продолжения – что из глины можно изготавливать небольшие плитки. Они могут быть разных размеров и форм, но наиболее популярные – это квадраты со стороной пятнадцать сантиметров. Они могут быть как плоскими, так и выпуклыми. А ещё, – я сделала паузу, чтобы подчеркнуть важный момент, – для облицовки печей и каминов часто используют особые плитки, с такой… как бы коробочкой или выемкой с обратной стороны. Это называется румпа. За счёт этого пустого пространства между плиткой и стенкой печи создаётся воздушная прослойка, и печь лучше держит тепло, становится эффективнее.

А дальше я большую часть пути до города подробно рассказывала своим спутникам, чем отличаются изразцы от керамической плитки. Про формы, с помощью которых их изготовляют. И где можно их употребить. Ещё вчера, когда сидели в гостиной, я узнала у Ульяны, что такое изобретение до их мира не дошло. Значит, это будет новинка.

– Интересная идея, – подал голос до этого молчавший Никита – Но сможем ли мы это продать? Люди—то про такое никогда не слышали, привыкли к старому. Будут ли доверять?

– Тут ты, верно, задал вопрос. Это самое сложное. Наладить какое—нибудь производство – это, конечно, сложно, но зачастую самое тяжёлое это найти конечного покупателя, но я уверена, что справлюсь с этой задачей. Эта идея на перспективу, планы на будущее. И настроить, и запустить совершенно новое производство получится нескоро, это потребует времени и средств. Поэтому для начала займёмся тем, что уже было и что люди знают – горшками. Скажи – обратилась я к примолкшему Василию – эта чудесная глина, она есть только у нас, на наших землях, или ещё кто—то рядом таким богатством обладает? И второй момент: если два года печи стояли, а горшки, имеют свойство биться, где же люди пополняли запасы? Откуда брали посуду?

Василий только собрался ответить на мои вопросы, но его перебили.

– Ну делали наши не только горшки, но и посуду отличного качества – вмешалась в разговор Ульяна, глаза у которой горели предвкушением – вся посуда, которая у нас в доме, это работа наших гончаров – с гордостью похвалилась она, а у меня произошёл ступор. Я сразу обратила внимание на тарелки и кружки. Тоненькие, почти невесомые, с лёгким кремовым оттенком, почти прозрачные на свету, и такие звонкие, когда по ним случайно стукнешь ложкой. Я как—то не задумывалась об их происхождении, принимала как данность, а оказалось то вон что!

Медленно перевела потрясённый, широко раскрытый взгляд на Василия, который, явно довольный произведённым эффектом, выжидательно смотрел на меня. Реакция не заставила себя ждать.

– Ну это ты сильно поскромничал, когда назвал это горшками!

– Я же говорил, что наша посуда ценилась и покупали её знатные люди, даже в императорский дворец обозы шли – Василий расплылся в довольной улыбке, явно польщённый моей реакцией. Он приосанился немного. – А про наших местных аристократов и говорить нечего, тут уж сам бог велел. Посчитай, наверное, в каждом богатом доме есть наши чашки да блюда, а то и целые сервизы. – Он на мгновение посерьёзнел. – Карьер—то ещё один есть, говорят, но от нас далече, да и глина там другая, не такая. А где сейчас посуду берут, по правде, не знаю.

– Вот и отлично! Тогда начать нужно с посуды, открыть производство, заработать первые финансы и пойти дальше – поэкспериментировать с плиткой – закрыла этот вопрос я.

Глава 35

– Средства можно уже сейчас заработать. У нас на складе хранятся запасы. Те, что распродать не успели. – обрадовал Василий, а мне захотелось потереть руки от радости и предвкушения.

– Значит, добавляется ещё одна задача – разузнать, как обстоят дела на сегодня на посудном рынке. У меня уже есть несколько идей.

В город мы въезжали после полудня. Солнце вовсю припекало и в карете стало душно и жарко. Дорога изматывала: карета то и дело подпрыгивала на выбоинах. Моя спина ныла, а ноги затекли. Тряска и стук колёс уже изматывали, но предвкушение нового не давало скучать.

Улицы Старославля встретили на нас оглушительным шумом и суетливым гамом, к которому я, проведя столько времени в тишине поместья, совершенно отвыкла. Шум неприятно резанул по ушам, но наблюдать из окна кареты было интересно. Все куда—то спешили. Мимо с грохотом проносились другие экипажи, от простых телег до богато украшенных карет знати. Важные господа, поглядывая на всех свысока, гордо проезжали верхом на ухоженных лошадях, заставляя пешеходов шарахаться в стороны.

Как и в любом достаточно старом городе, окраины встретили нас кварталами бедняков. Низенькие, покосившиеся хижины, слепленные из чего придётся, жались друг к другу. Рядом с ними на натянутых между столбами верёвках пестрело разномастное бельё, создавая ощущение бесконечной стирки. Улочки были узкими, грязными, с кучами мусора, зловонными лужами и зарослями крапивы и бурьяна вдоль заборов. Женщины с усталыми, безразличными лицами, занятые своими делами, почти не обращали внимания на проезжающих.

Но стоило нам немного отъехать вглубь города, как картина начала меняться. Дома становились крепче, выше – появились добротные одно– и двухэтажные строения, часто с небольшими, аккуратно отгороженными палисадниками или огородиками. На первых этажах всё чаще мелькали вывески лавок, мастерских и трактиров. Улицы заметно расширились, мостовая становилась ровнее, а грязи и мусора – меньше. Где—то впереди, над крышами, виднелся золочёный купол величественного собора, обозначающий центр города с его богатыми особняками и административными зданиями. Но нам туда пока было не надо.

– Мы почти приехали. – произнёс Василий – сейчас заедем на постоялый двор, перекусим и можно отправляться по делам.

Облегчённо кивнула.

И вправду, через пять минут карета плавно остановилась. Когда я, опираясь на услужливо подставленную руку Василия, осторожно выбралась наружу, ноги слушались плохо. Затёкшие с непривычки от долгого сидения, они отозвались тысячей колючих иголочек. Пришлось пару раз переступить с ноги на ногу, разгоняя кровь, прежде чем я смогла нормально оглядеться.

Мы оказались на просторном, вымощенном крупным булыжником дворе, на котором располагалось ещё пять карет и столько же телег. Лошади фыркали у коновязи, конюхи сновали туда—сюда с вёдрами и охапками сена, откуда—то из глубины двора доносился запах жареного лука и свежего хлеба. Суета и оживление царили повсюду. Было видно, что постоялый двор пользуется популярностью у приезжающих.

– Мила, жена хозяина двора, отменно готовит. Лучший дорожный суп во всей округе! Покушать сюда даже местные из города приходят, – поделился, Василий пока мы ждали, когда Ульяна и Никита тоже выберутся из кареты. Он явно чувствовал себя здесь как дома, уверенно ориентируясь в происходящем.

– Покушать – это сейчас самое главное, – согласилась я, стараясь незаметно расправить затёкшие плечи и шею. – А вкусно покушать – ещё лучше.

Не успели мы договорить, как из дверей главного здания, громко топая сапогами, к нам направился крупный, краснощёкий мужчина. Лицо его расплылось в широченной радушной улыбке, а голос загудел так, что, казалось, задрожали стёкла в окнах:

– Василий! Старый друг, ты ли это?! Глазам не верю! Я уж думал, ты совсем в своей деревне корнями в землю врос, никогда больше тебя не увижу! Окопался у себя на грядках и нос не кажешь!

– И тебе не хворать, Тихон! Рад приветствовать, – с не меньшей теплотой, широко улыбаясь, ответил Василий. Было видно, что и он искренне рад встрече. – и, тут же обернувшись к нам, проговорил – Позвольте представить: графиня Арина Михайловна Малиновская и её тётя Ульяна Александровна. Новые хозяйки усадьбы Гончаровых. – Тихон расплылся в улыбке и сделал неуклюжий, но искренний поклон. Василий тем временем продолжил – А этот балагур и добряк – Тихон, хозяин сего замечательного заведения. Мы раньше частенько пересекались, когда я по делам сюда наезжал. – и опять повернулся к Тихону – Мы за покупками приехали. Накормишь?

– О чём речь! – просиял тот – Заходите побыстрее. Мина только суп с огня сняла, с потрошками, пальчики оближешь! И пироги с пылу с жару! А вот что сейчас приехали – это вы вовремя, просто молодцы! Ярмарка на базарной площади сегодня только—только началась! Первый день, самый лучший товар разбирают!

Глава 36

После действительно вкусного обеда у Тихона, от которого в животе осталось приятное тепло и лень, оставив там карету, мы всей дружной компанией отправились в город. Первой нашей целью стал банк, расположенный в самом центре, на площади у собора.

Путь лежал по очень длинной улице, которая начиналась на окраинах и заканчивалась прямо на нужной нам площади, пересекая весь город. Людей вокруг было много. Неприятно много.

– Рыночная площадь рядом. Все на ярмарку торопятся – наклонившись ко мне, объяснил Никита – Обычно тут намного меньше людей. Выйдем в центр, там потише будет.

Я кивнула.

В какой—то момент наши сопровождающие сомкнули ряды. Двое мужчин шагнули вперёд, прокладывая нам путь сквозь людской поток. По бокам, почти касаясь локтями, шли Никита и Василий. За спиной слышался мерный шаг ещё двоих. Я невольно выдохнула, благодарная за эту предосторожность.

А толпа жила своей жизнью: громкие голоса спорящих торговцев смешивались с зазывными криками разносчиков, кто—то искал поденную работу, выкрикивая свои умения, крепкие грузчики, надрываясь, тащили тяжёлые тюки, едва не сбивая с ног зевак, а бойкая торговка рыбой, перекрикивая всех, расхваливала свой, ещё подрагивающий товар. У импровизированных чайных несколько благообразных господ с ленивым превосходством наблюдали за этим муравейником, потягивая напиток из чашек.

Мои глаза метались от одной вывески к другой. Дыхание перехватывало от калейдоскопа лиц, звуков и запахов. Внезапно наш поток замедлился и остановился. Послышался скрип дерева и гневные выкрики. Встав на цыпочки, увидела впереди перекошенную телегу, груженную мешками так, что бока трещали. Одно колесо, не выдержав нагрузки, треснуло и вывернулось под чудовищным углом. Повозка намертво встала посреди неширокой мостовой, перегородив путь всем.

Мы застряли как раз напротив обшарпанной конторки с прибитым к стене листом бумаги. Крупные, неровные буквы гласили: «Наем на полевые. Срочно». За неимением лучшего занятия я начала прислушиваться к голосам, доносившимся оттуда. Разговор, судя по обрывкам фраз, шёл уже какое—то время.

– Условия – как везде – донёсся равнодушный, чуть гнусавый голос. За столом сидел мужчина с таким круглым животом, что казалось, он вот—вот скатится со стула. Он даже не взглянул на собеседника – Ничего особенного.

В открытую дверь был виден рослый, крепко сбитый мужчина с опрятной тёмной бородкой, который стоял перед столом, слегка наклонившись вперёд и опершись ладонями о стол. Было понятно, что в работе он заинтересован, но цену себе знает.

– А плата? – голос второго был ниже, увереннее.

И тут пузатый клерк, до этого казавшийся полусонным, взорвался. Он подскочил так резво, что стул под ним шатнулся. Лицо налилось краской.

– Плата?! Вечно вам только плата нужна! – заорал он, брызгая слюной. Его голос сорвался на визг – Будто дело только в деньгах!

Мужчина с бородой отшатнулся, на его лице отразилось чистое изумление. В тот же миг сильная рука Никиты легла мне на плечо и мягко, но настойчиво отодвинула за его спину.

– Только в них и дело – пробормотала я себе под нос, глядя в широкую спину моего защитника.

Рядом раздался тихий, сухой смешок Василия.

Конфликт угас быстро. Так как больше никто не кричал, я решила поглядеть, чем же всё—таки закончилась сцена. Аккуратно выглянула из—за плеча и успела как раз на финал. Соискатель, смерив клерка долгим взглядом, демонстративно покрутил пальцем у виска и, развернувшись, решительно зашагал прочь, расталкивая любопытных. Клерк, фыркнув, плюхнулся обратно на стул, скрестив руки на необъятной груди, уставившись в стену. Почти одновременно с этим послышались новые крики – телегу, кряхтя, оттащили в сторону. Путь был свободен, и наша маленькая процессия снова двинулась вперёд. Мы оставили позади конторку и её разгневанного обитателя, но сцена эта засела в памяти.

Глава 37

Город, показавшийся мне поначалу тесным, наконец раздался вширь. Толчея улицы сменилась простором центральной площади. Светлый камень мощения мягко спускался к центру, где искрился фонтан, окружённый резными фигурами. Тут и там прогуливались дамы, часто в сопровождении мужчин.

Над всем доминировал собор – его устремлённые ввысь шпили и богато украшенный резьбой фасад притягивали взгляд. Камень, из которого он был сделан, под солнцем, словно светился изнутри.

Контрастом ему справа стоял банк – суровое, лаконичное, без единого украшения здание из серого гранита, с высокими зарешеченными окнами.

А вокруг площади, словно яркая рама, выстроились двух– и трёхэтажные дома с цветными фасадами, в нижних этажах которых явно располагались лавки и магазины, добавляя площади жизни и красок.

Из всего увиденного сейчас меня интересовал только банк. Первое, что бросилось в глаза, зайдя в здание, – это длинная, изогнутая конторка, напоминающая стойку в дорогом автомобильном салоне в моём мире. За ней сидела, нет – ВОССЕДАЛА девушка, которая при нашем появлении нехотя повернула голову. Рыжеволосая красавица окинула нас оценивающим взглядом. Её улыбка оставалась безупречной, но глаза холодно скользили по лицам, взвешивая нашу значимость. Строгое форменное платье тёмно—синего цвета, идеально сидело на её стройной фигуре.

– Чем могу помочь, дамы? – приторно улыбаясь спросила она, подчёркнуто, показательно не замечая сопровождающих нас мужчин.

Я хотела открыть рот, озвучив причину нашего визита, но меня опередила Ульяна.

– У меня и моей племянницы в вашем банке открыты счёта. Хотелось бы разобраться с рабочими моментами.

Девушка ещё раз скользнула по нам взглядом, на этот раз более внимательным.

– Конечно, прошу пройти за мной – предложила она и сверкнула профессиональной улыбкой, которая, впрочем, не коснулась её глаз. – Ваши люди могут подождать вас на улице. Мы гарантируем безопасность любого клиента в стенах нашего здания.

Самое удивительное, что такое пренебрежение к мужчинам рассердило только меня. Остальные восприняли поведение администратора обычным. Оглядев своих спутников, оставила своё мнение при себе. Как говорится в чужой монастырь со своим уставом …

Наш путь к нужному служащему лежал через огромный, гулкий мраморный холл. Шаги отдавались отчётливым эхом от полированных каменных, таких же серых, как фасад, плит пола и высоких стен, сверкающих в холодном свете множества массивных люстр. Кроме нас, в этом внушительном пространстве находилось ещё человек пятнадцать – клиенты и их спутники, чьи приглушённые разговоры терялись в общей акустике зала.

По обеим сторонам тянулись длинные, внушительные прилавки из тёмного, лакированного дерева. Низкие стеклянные перегородки разделяли их на отдельные рабочие места, где служащие банка сосредоточенно занимались своими делами. В центре зала были расставлены группы удобных кресел вокруг низких столиков – очевидно, островки ожидания для тех, кто сопровождал клиентов. Интерьер выглядел строго и солидно.

Именно у одного из таких столиков разворачивалась небольшая семейная сцена. Молодая, элегантно одетая женщина сидела рядом с девочкой лет пяти, которая сосредоточенно водила карандашом по листу бумаги, покачиваясь на высоком кресле.

– Мама, а тебе мозги рисовать? – донёсся до нас звонкий, чистый детский голосок, когда мы проходили мимо. – Ну, как будто ты думаешь!

Мужчина, стоявший рядом и только что беседовавший с банковским клерком (вероятно, отец девочки), услышав это, сначала замер, словно поперхнувшись воздухом, а затем разразился громким, почти неприличным для этого солидного места хохотом. Малышка, не обращая внимания на реакцию взрослых, деловито продолжила:

– А ресницев тебе сколько? Четыре? – продолжил задавать вопросы ребёнок, старательно рисуя, видимо, портрет мамы. А потом сердито добавила – Не шевелись, а то вдруг не получится! Вот, ещё и зубы нарисую – будешь совсем красавицей.

Отец никак не мог уняться, сотрясаясь от смеха. Клерк за стойкой тактично отвернулся, но по лёгкому подрагиванию его плеч было ясно, что он тоже изо всех сил сдерживает улыбку. Мать девочки вспыхнула до корней волос, бросила на мужа испепеляющий взгляд, а затем быстро наклонилась к дочери, что—то торопливо и строго зашептав ей на ухо.

Несмотря на неловкость момента для незнакомки, почувствовала, как уголки моих губ невольно поползли вверх. Я тоже улыбнулась, стараясь, однако, сделать это как можно незаметнее, чтобы не добавить бедной женщине смущения.

– Проходите, пожалуйста, вас уже ждут – с невозмутимо—каменным лицом поторопила нас администратор. Ну или как у них эту должность называют.

А я неожиданно испугалась.

Глава 38

Администратор жестом указала на свободные стулья перед массивным дубовым столом и удалилась. Мужчина, что сидел за столом, проводил взглядом удаляющуюся девушку, едва заметно вздохнул и переключил внимание на нас.

– Присаживайтесь, дамы. Банк «Смирнов и сыновья» к вашим услугам, – его голос был ровным, почти безразличным, несмотря на приветственные слова. – Чем могу быть полезен? – он окинул нас быстрым взглядом.

Я благоразумно решила промолчать, предоставив Ульяне вести переговоры. Опыт предыдущего общения с персоналом банка подсказывал, что так будет продуктивнее. Тётя не заставила себя ждать.

– Прежде чем мы продолжим, будьте любезны представиться, – попросил мужчина.

– Графина Арина Малиновская – с достоинством произнесла тётя и сделала лёгкий кивок в мою сторону, – и графиня Ульяна Наумова.

Кивнув, мужчина поднялся и направился к внушительному деревянному шкафу, вся поверхность которого была разбита на бесчисленные узкие, вытянутые ящики, плотно пригнанные друг к другу. На каждом с торца темнела небольшая металлическая рамка, в которую был вставлен ярлычок с буквой алфавита. Сходство с библиотечной картотекой было поразительным. Ясно, что именно в этих ящиках, в плотных рядах вертикально стоящих карточек, скрывалась вся информация о клиентах этого банка. Сколько их тут? Может, сотни, а может, и тысячи.

– Пожалуйста, ваш кулон – попросил служащий, вернувшись к нам. И вот этого момента я и боялась. Вдруг что—то пойдёт не так. Вдруг они смогут распознать, что я не совсем графиня Малиновская.

Несмотря на внутреннее волнение, внешне я старалась сохранять спокойствие. Достав из внутреннего кармана кулон, я протянула его служащему. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы сличить гравировку с данными на карточке, подтверждая мою личность. А после он сходил в подсобное помещение за закрытой даже на вид тяжёлой надёжной дверью и вернулся к нам с канцелярской папкой. Если я правильно поняла систему, то по карточке идёт идентификация, а потом находится уже непосредственно само дело.

– Итак, счёт открыт на вас, Ульяна Александровна, но отдельно указано, что вы разрешили Полине Александровне и Арине Михайловне пользоваться денежными средствами без ограничений. Так чем могу помочь? – спросил служащий. Только тут я смогла спокойно выдохнуть и незаметно вытереть вспотевшие ладони. С удивлением поняла, как успела накрутить себя.

Повторили свой вопрос, приведший нас в это здание и ближайшие десять минут, слушали молодого человека, рассказывающего о несравненных выгодах, которые сулило нам обладание счётом именно в их уважаемом заведении. Ульяна откровенно скучала, лишь изредка изображая внимание вежливым кивком. А в моём лице молодой человек нашёл благодарного слушателя. Так я узнала, что банк «Смирнов и сыновья» является самым надёжным банком страны, что у них отлично развита инфраструктура между филиалами, благодаря чему деньги можно класть и снимать в любом из них. И, конечно, вишенкой на торте шли проценты по вкладам – такие, что конкуренты могли лишь завистливо вздыхать.

Банк предлагал два варианта для получения денег. Можно было забрать всю сумму наличными или взять платёжную книжку. С её помощью можно было выписать платёжку на любую необходимую сумму, и после подписи эта бумага приобретала силу полноценного платёжного средства, равного наличным. Обсудив это, мы решили воспользоваться обеими возможностями: взять часть денег монетами и оформить книжку.

Походом в банк я осталась довольна. Весь визит занял от силы полчаса. Вышли мы из здания, похоже, как раз вовремя. Никита мерил шагами пространство перед входом, то и дело бросая быстрые взгляды на массивные двери банка. Василий же стоял неподвижно у колонны, но его пальцы нервно сжимались и разжимались, выдавая волнение мужчины.

Заметив нас, Никита резко остановился, и на его лице промелькнуло неприкрытое облегчение, которое, правда, тут же сменившееся привычной деловитостью.

– Всё хорошо? – взволнованно разглядывая нас с тётей, спросил Василий.

– Угу. Деньги у нас есть, дальше действуем по договорённости.

Мужчины почти одновременно кивнули, и мы приступили к выполнению плана.

Порядок действий мы оговорили ещё дома. Сейчас предстояло разделиться: Никита с одним из наших людей отправлялся за продуктами, Василий с другим – на скотный двор. Двое охранников оставались с нами.

Именно последний пункт вызвал самые жаркие споры при обсуждении. Во—первых, я рвалась помочь и хотела лично заняться закупками, не видя в этом ничего унизительного. Но мне быстро дали понять, что в этом мире дамы моего положения мешки с зерном не покупают. Во—вторых, я настаивала, чтобы обоих охранников отправили с Никитой и Василием – дел у них много, – но и здесь мне пришлось уступить.

– А ежели чаво случится? Не бывать такому! – волнуясь и оттого, сыпля неправильными фразами, втолковывал Никита – у них тама – это не у нас тута! Безопасность важна!

Пришлось согласиться.

Максимум, чего мне удалось «отвоевать» для нас, – это поход за овощами. В наши задачи входило купить овощи и кое—какие хозяйственные мелочи. К тому же Ульяна пообещала устроить небольшую экскурсию по Старославлю.

Всё это мы обговорили заранее, поэтому выдав мужчинам необходимые суммы с небольшим запасом, мы вскоре расстались.

– Давай сначала на рынок? – предложила Ульяна. – Быстро закончим с делами, а потом прогуляемся.

Мне оставалось только кивнуть. Я и сама всегда предпочитала сначала разобраться с делами, а уже потом отдыхать.

В городе снег уже сошёл, хотя за его чертой его было ещё предостаточно. Здесь чувствовалось, что весна окончательно вступила в свои права. Солнце пригревало, и в воздухе ощутимо пахло распускающимися почками тополей – запах такой родной и знакомый. Раньше мы всегда срезали тополиные ветки и ставили их дома в воду, ожидая первых листочков. Это был символ того, что весна началась, а суровая зима осталась позади. Я повела головой, пытаясь найти источник аромата, но не смогла.

– Помнишь девочку в банке? Ну ту, которая хотела маме мозги нарисовать? – спросила я Ульяну, щурясь от яркого полуденного солнца. Ульяна тепло улыбнулась, явно вспомнив забавную сценку, и кивнула. – Скажи, а чем она рисовала?

– А, это! – тётя слегка удивилась моему незнанию. – Обычные самопишущие палочки. А что тебя так заинтересовало?

– Оу. Ясно. Хочу Василине такие. Во—первых, это полезно, во—вторых, ей точно будет интересно, а в—третьих, – я чуть притормозила, – просто хочется сделать приятное.

– Хорошая мысль. – поддержала меня Ульяна – Тогда непременно заглянем в лавку для писцов, там должны быть.

Огромная рыночная площадь раскинулась перед нами, словно пёстрое лоскутное одеяло. Каждый «лоскут» этого пространства был отдан под свой товар. Скотный ряд сообщал своё местоположение не только многоголосым хором блеяния, мычания, хрюканья и кудахтанья, но и густым запахом навоза и прелого сена. Чуть поодаль продавали зерно. Дальше пестрели ряды с овощами, от свежей зелени до пузатых тыкв, а за ними виднелись развалы одежды – от грубого домотканого полотна до ярких городских нарядов. Особняком, выстроившись в линию, стояли доверху груженые телеги – это были оптовики. Именно к ним, минуя суетливые розничные прилавки, мы и направились.

Чей—то прожигающий неприятный взгляд между лопаток я ощутила в тот момент, когда ради развлечения начала торговаться за лук.