Текст книги "Цена вопроса - жизнь! (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Ощущение, будто кто-то провёл по моей спине ледяной рукой, вызвало мурашки. Я сомневалась лишь мгновение, а затем, не раздумывая, легла рядом с ним, прижимая его к себе. Его тело было горячим, а дыхание – прерывистым и тяжёлым.

– Ты не думай, я знаю, что ты умерла, – тихо шептал Матвей, перебирая пальцами мои волосы. – Но я так скучаю! – продолжил он, и его голос дрогнул. – Как же я хочу, чтобы ты вернулась! – он замолчал, и в тишине я услышала, как он с трудом сдерживает слёзы. – Почему вас там, на небе, не отпускают домой хоть ненадолго? Чтобы ты хоть редко, но приходила ко мне? – его голос сорвался на надрывный шёпот, и я почувствовала, как его слёзы капают мне на руку.

В глазах защипало, дыхание перехватило. Что ему ответить? Как объяснить, что я не его мама? Как сказать, что она, никогда не вернётся? Я сжала зубы, чтобы не расплакаться, и, гладя его по голове, прошептала:

– Как не отпускают, малыш? Я же пришла.

Он задумался, а потом вдруг улыбнулся, и в его улыбке было столько облегчения, что моё сердце затрепыхалось ещё сильнее. Он повернулся набок, крепко сжав мою руку, и потёрся щекой о подушку, устраиваясь поудобнее.

– Как же я рад! – прошептал он, и его голос звучал почти счастливо.

Я пристроилась рядом, и он положил голову мне на плечо, засопев, словно маленький котёнок.

Глава 16

Проснулась от тихого горлового курлыканья Гриши. Комната тонула в темноте, лишь лунный свет, проникая сквозь окно, рисовал на тёмном полу прямоугольники призрачно-белого сияния. Голова была тяжёлой, а необходимость просыпаться – неясной. Перевернулась на другой бок, пытаясь зарыться поглубже в подушку, но под боком кто-то завозился.

Внезапное понимание пронзило меня, заставив резко распахнуть глаза. Мгновенно вспомнила все: Матвея, Никиту, ребят… Осторожно приподняв голову, встретилась взглядом с чёрными глазами ворона. Он сидел рядом, склонив голову набок, и внимательно наблюдал за мной.

Перевела взгляд на лежащего рядом Матвея. Во сне он раскинул руки и ноги, сбросив одеяло на пол, частично оказавшись на мне. Лунного света было достаточно, чтобы разглядеть его. О полном выздоровлении говорить было рано, но, казалось, мальчику стало легче. Он по-прежнему оставался горячим, но дышал ровнее, свободнее, а беспокоивший ранее озноб исчез. Улучшение было едва заметным, но вселяло надежду.

Чтобы подняться с кровати и не разбудить ребёнка, мне пришлось изобразить из себя змейку. Матвей крепко обнимал меня во сне: его рука лежала на моей шее, а нога была закинута поперёк живота. Я осторожно, миллиметр за миллиметром, высвобождалась из его объятий, стараясь не потревожить сон. Наконец, мне удалось выбраться. Тихо встав, я накинула на мальчика одеяло, чтобы он не замёрз.

Гриша, убедившись, что я проснулась, снова мирно задремал на спинке кровати.

Судя по всему, ночь ещё не вступила в свои права. По внутренним ощущениям, я проспала недолго и сейчас, скорее всего, поздний вечер. Ульяны в комнате не было, что косвенно подтверждало мои предположения. Решила дать себе немного времени, чтобы окончательно проснуться, и, стараясь не скрипеть старым полом, подошла к окну. За ним неспешно падали крупные хлопья снега, подсвеченные луной.

Всегда любила лунный свет. Мама в детстве говорила, что если на тебя падает лунный свет, то ты будешь прекрасной. С тех пор я всегда старалась подставлять себя под лунные лучи, в идеале чтобы они падали на мою кровать. Раньше это была игра, теперь – приятное напоминание о маме.

Прислонившись лбом к холодному стеклу, молча любовалась заснеженным хозяйственным двором. Вспомнила, как Ульяна, осматривая второй этаж, верно заметила, что хозяйские спальни находятся именно там. И со временем нужно будет обязательно туда переехать. Я уже выбрала себе комнату – ту, чьи окна находились над парадным крыльцом и откуда открывался захватывающий вид на долину. Увидев этот вид однажды, я влюбилась в него без памяти. Тётя одобрила мой выбор и решила взять себе комнаты рядом. Осталось только дождаться возможности переезда.

– Спишь? – тихо спросила Ульяна, войдя в комнату и осторожно подходя ко мне.

– Уже нет, – также тихо ответила я, не отрывая взгляда от окна.

– Никита хотел поговорить с тобой. Давно уже ждёт. Они с Николаем успели полностью заменить стёкла во всех окнах первого этажа в нашем крыле, – Ульяна встала рядом, пытаясь привлечь моё внимание.

Я только кивнула, продолжая смотреть на падающий снег. Меня слегка знобило.

– Арина, всё в порядке? – тётя обеспокоенно взяла меня за руку. В её голосе звучала тревога.

– Да, прости. Всё нормально. Проснулась только что, вот голова и не соображает, – пробормотала я.

Она подозрительно на меня посмотрела, но я улыбнулась и погладила по руке, пытаясь её успокоить.

– Я слышала тебя. Сейчас выйду и поговорю с ним, – сообщила и пошла на выход, по пути подхватила плед и укуталась в него.

– Арина, – вдруг остановила меня тётя, уже у самой двери. Её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала такая серьёзность, что я мгновенно замерла. – Хотела тебе кое-что сказать, пока никто не слышит… – она сделала паузу, а я почему-то почувствовала тревогу.

Уже взявшись за дверную ручку, остановилась и настороженно посмотрела на неё, ожидая продолжения. Мне не понравилась интонация, с которой тётя произнесла последние слова. Сердце начало биться чаще.

– Помнишь, я рассказывала, почему нельзя никому говорить про твоё иномирное происхождение? – спросила она.

Я кивнула, продолжая смотреть на неё из-подлобья, чувствуя, как страх сковал всё тело, парализовав мышцы. В голове промелькнула мысль: неужели она всё-таки решила рассказать обо мне королевским дознавателям?! Во рту пересохло.

– Арина, будь аккуратна в разговорах, – продолжала тем временем тётя, совершенно не замечая моего волнения. – Сегодня ты дважды выдала себя. – Дыхание остановилось. Несколько бесконечных мгновений мне понадобилось для того, чтобы понять, что она не собирается меня предавать. А затем от радости на глазах невольно выступили горячие слёзы облегчения. К счастью, в комнате было достаточно темно, и Ульяна ничего не заметила. – Во-первых, ты сказала «у вас так лечат?», а во-вторых, моя племянница не умела лечить. В нашем мире это умеют только лекари и знахарки. Хорошо, что никто из посторонних тебя в тот момент не слышал.

От облегчения я с трудом выдохнула, чувствуя, как металлические кольца, сдавившие грудь, лопаются, освобождая меня от страха. Трясущиеся руки я убрала за спину и с благодарностью посмотрела на тётю.

– Спасибо тебе! – с чувством поблагодарила я, радуясь, что женщина не может подслушать мои мысли. Мне было стыдно за них. Над доверием ещё нужно работать. Но в этот момент я чувствовала только огромную благодарность к Ульяне за её заботу и поддержку.

– Не хочу потерять и тебя! – услышала я тихие слова, когда уже выходила из комнаты.

На кухне Марфа накрывала вечерний чай.

Глава 17

– Да ты у госпожи Арины спроси. За спрос по лбу-то не получишь! Поди разрешит! – донёсся до меня обрывок разговора.

Марфа, подбоченившись, стояла у большой печи и поучала Никиту, который хмуро и недоверчиво смотрел на неё с высоты своего роста.

– О чём меня нужно спросить? – уточнила я, практически уверенная, что знаю тему их разговора.

Они вздрогнули, словно заговорщиков застали врасплох и быстро переглянулись.

– Арина, как мальчик? – спросила Марфа, но было очевидно, что этот вопрос волновал всех.

– Думаю, довольно неплохо. Мне кажется, самое худшее позади. Но это не значит, что болезнь полностью отступила, поэтому он пока останется у нас, – последние слова я адресовала Никите, который тут же закивал и облегченно выдохнул.

В кухне повисла тишина. Я удивлённо переводила взгляд с одного на другого. Марфа вопросительно посмотрела на Никиту и, не дождавшись реакции, толкнула его локтем вбок. Мужчина сердито глянул на неё, а потом обратился ко мне.

– Госпожа Арина, позвольте и мне остаться, пока Матвей болеет. Не могу я сына одного бросить, – в его голосе звучала нескрываемая просьба.

Ну что ж, мои предположения подтвердились.

– Я не против, но… – я огляделась, оценивая возможности размещения. – Места у нас не так много.

– Прошу вас! Я много места не займу, – повторил Никита.

За стол на вечерний чай мы садились все вместе. Я понимала, что так не принято, но других вариантов не было. В доме всего две жилые комнаты, приходилось приспосабливаться.

– Там давешние мальчишки прибегали и принесли сбор трав. Мама одного из них записку написала. Жаропонижающий и укрепляющий. И мёд. – делилась новостями Марфа – Дашь Матвею? – я задумалась – Может, и сама выпьешь? – я подняла на неё вопросительный взгляд, без слов, требуя пояснения – Не нравится мне, как ты выглядишь. Не заболела ли ты сама часом?

Мальчишки прибегали…. Эти слова напомнили мне о важном моменте, который остался для меня невыясненным.

– Никита, а как ты попал к нам? И ребята бегают. Бревно через речку-то сломалось! По главной дороге, что ли, дошли?

– Да нет, по главной далеко. Это вон какой крюк делать надо. Мы по речке. Ниже по течению перекат есть. Там большие камни лежат, по ним и переходят. Только скользко очень, осторожно надо, – буркнул в ответ мужчина.

Я вообще заметила, что он не слишком разговорчив. Когда к нему не обращаются напрямую, он всегда молчит. Непонятно, это он только со мной такой или вообще по жизни.

Разобравшись с непонятным моментом вернулась опять к своим размышлениям. Да уж, мост строить нужно срочно, а то ещё кто-нибудь пострадает пока по камням бегают. Нехорошо будет. Интересно, где взять материалы? Камень? Дерево? Список первоочередных дел стремительно разрастается. Решила пока ни с кем не делиться своими мыслями. Сначала нужно всё хорошенько обдумать и посоветоваться с Ульяной.

Сквозняк пробежал по комнате, заставив меня зябко поёжиться и плотнее укутаться в мягкий, тёплый плед. Я погрузилась в свои мысли, но внезапно меня прервал обеспокоенный голос Ульяны:

– Арина, ты и вправду не заболела ли? – Она осторожно коснулась моего лба. – Жара вроде нет, но выглядишь неважно. Бледная такая. Может, приляжешь?

Я и сама чувствовала себя не лучшим образом. Это было то самое пограничное состояние, когда ещё не болеешь, но уже и нездоров. Дома в таких случаях я всегда перед сном пила тёплую – негорячую! – воду с мёдом и соком половинки лимона, и принимала пару таблеток парацетамола. Затем сразу спать и обязательно в одежде из натуральных тканей. Это простое природное средство всегда было отличной заменой покупным порошкам. За ночь как следует пропотеешь, а утром встаёшь как новенькая.

Здесь же в моём распоряжении в качестве жаропонижающего были только какие-то неизвестные травы. Можно ли им доверять?

– Хорошее средство дала Настасия, Тимохина мать, не сомневайтесь, – заверил Никита, внимательно изучая моё лицо. – Лучше бабы Ядвиги никто с травами не управляется. Со всей округи к ней ходят, когда хворь какая приключится. Она лучше всяких городских лекарей лечит.

Я не удержалась и фыркнула. Если местные лекари лечат температуру кровопусканием, то, конечно, превзойти их несложно.

– Ладно, сейчас попьём чаю, и я дам Матвею отвар, – согласилась я. Вариантов всё равно было немного. Детский организм, конечно, крепкий, но справится ли он сам с болезнью – неизвестно. Рисковать не хотелось. Ошибка кухарки или прачки – это, в худшем случае, потерянные деньги. Цена же ошибки лекаря – куда более серьёзная вещь.

– И сама выпей, – добавила тётя. – На всякий случай.

Спать легли рано. За день все изрядно устали, и к вечеру сил уже ни у кого не осталось. Но как я ни пыталась уснуть, у меня ничего не выходило. Видимо, короткий отдых вечером сбил мой режим. Мысли роились в голове, не давая расслабиться. В конце концов, я встала с кровати и пошла на кухню попить воды. Лунный свет, льющийся через большие окна, освещал помещение достаточно хорошо, чтобы я могла без труда ориентироваться.

– Что случилось?! – раздался громкий шёпот Никиты, нарушивший тишину комнаты. От неожиданности я вздрогнула. Сердце стремительно упало, а потом подпрыгнуло и заколотилось в горле.

– Матвей? – встревоженно прошептал он.

С трудом восстановив дыхание, я всё-таки смогла ответить:

– Нет, нет! Спит Матвей. Напугал меня!

– Простите, госпожа Арина! Правда, не хотел, – прошептал мужчина, поднимаясь со спального места, которое ему устроили на полу у печки. – Но после того, как за грань ушла моя жена, беспокойство не проходит. Всё мне кажется, что с сыном что-то обязательно случится плохое. – Я уже забыла про воду, которую хотела выпить, и жестом указала мужчине на лавку у обеденного стола. Присаживаясь, он продолжил: – И вроде понимаю, что парень растёт, не девка, а ничего поделать не могу. Вдвоём мы остались, больше никого нет. Тот год страшный был. Многие ушли. – Голос мужчины дрогнул, и он замолчал. На его скулах играли жевалки, выдавая внутреннее напряжение.

– Расскажешь? – спросила я, чувствуя, что мужчине просто нужно выговориться, хотя сама боялась услышать то, что он, возможно, готов был поведать.

– А чего рассказывать? – Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Тишина затянулась. Прошло несколько минут, прежде чем он смог продолжить. – Два года назад у меня была большая, дружная семья. Родители, два брата с семьями, жена и сын. Жили хорошо, друг другу помогали. Если нужна была, какая помощь, всегда поддерживали. – Его голос дрогнул, и я увидела, как он сжал кулаки. – Но пришла беда в деревню. Страшная болезнь. Вначале один человек заболел и умер, потом ещё несколько. Когда поняли, что зараза передаётся от человека к человеку, дома заболевших стали заколачивать, чтобы остановить болезнь. Если поправлялись, то расколачивали, а если нет… – Он замолчал, и я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. – Но, то ли поздно уже было, то ли зараза оказалась сильнее, только ничего не помогло. Люди продолжали болеть и умирать. Вот и в наш дом пришла беда. Не пожалела никого – ни взрослых, ни детей. Только мы с Матвеем остались. – Мужчина горестно вздохнул. Он рассказывал, глядя в окно, но я понимала, что мыслями он далеко отсюда.

Слёзы у меня были рядом, готовые пролиться. История задела меня за живое. Я не представила, каково это – потерять всех, кого любишь, и остаться совсем одному.

– Вот так и получилось, что за короткий срок в нашем большом доме почти ни кого и не осталось. Да что мы! Если уж не уберёгся даже наш барон с семьёй, то что про нас говорить! – продолжил он, и в его голосе прозвучала горечь. – Многих зараза забрала. Бо́льшую часть деревни выкосило.

Я опустила взгляд, чтобы скрыть свои эмоции. Никаких слов сочувствия не хватит, чтоб поддержать человека в такой ситуации. Да и нужны ли они ему?

Ульяна тихонько подошла к нам и присоединилась к полуночным посиделкам, присев на край лавки, обняв меня за плечи.

– Барон Гончаров?! – уточнила тётя удивлённо.

– Ага. Когда болезнь добралась до их дома, послали за городским лекарем, но тот даже не приехал, испугавшись заразы. – Никита говорил с горькой усмешкой, а во мне закипала злость. Как можно было бросить людей на произвол судьбы? – Баба Ядвига к родне тогда уезжала погостить, вернулась, когда полдеревни заболевших было. Кого смогла, тех выходила, ну и в усадьбу приходила, да поздно уже было. А родни у барона видать не было. Так и отошло всё имение к Короне.

Какое-то время сидели молча. Понимала, что должна что-то сказать, поддержать Никиту. Но слова казались такими пустыми и ненужными перед лицом его горя.

– Слушай, а нам неопасно тут жить? – спросила я у Ульяны. На ум пришли рассказы о страшных эпидемиях. Но ответил Никита, уверено кивая головой.

– Нет. В деревне много домов пустых осталось после мора. Так, никто из тех, кто в них переехал, не заболел. Да и два года уже прошло. Баба Ядвига говорит, что дрянь эта по воздуху передвигалась не задерживаясь.

– Ну, допустим, два года – это не показатель. Есть масса заболеваний, которые в спящем состоянии и дольше могут храниться. Но вот слова незнакомой бабы Ядвиги внушали оптимизм. Судя по всему, она знает, о чём говорит. Да и моё уважение она заочно уже заслужила.

Глава 18

– Вот поэтому и не могу оставить сына одного. Позвольте, пока он не поправится, рядом находиться, – негромко попросил Никита и тяжело вздохнул. Было видно, что он ждёт моего ответа, но боится его услышать.

За тонкой занавеской, отгораживающей спальное место Марфы и Николая, кто-то громко всхрапнул. Резкий звук заставил меня вздрогнуть и вернуться из своих мыслей. Я оглянулась, но, убедившись, что никто не проснулся, снова сосредоточилась на разговоре с Никитой.

– Да, конечно, позволяю. Говорили же уже! – с досадой прошептала я тихо, чтобы никого не побеспокоить. – Только сам видишь, как у нас тут не устроено. Так что, как уж говорится, чем богаты, тем и рады. И места мало, и условия не самые лучшие.

Я хотела на этом закрыть тему, но Никита неожиданно продолжил:

– Простите меня, может, я чем могу помочь, пока тут? Негоже без дела сидеть.

Я задумалась. Конечно, помощь нужна. Разве я против? Только вот какая помощь? А Никита тем временем предложил:

– Мы, когда сегодня с Николаем по комнатам ходили да окна делали, видел, что печи не работают, ремонт требуется. Так, я могу. Я гончар, а печи для работы мы завсегда сами мастерим. Чужому человеку такое доверить нельзя. Можно завтра гляну, как домовые поправить?

Переглянувшись с довольной Ульяной, я согласилась. Да и как не согласиться, если на весь дом функционировала только одна печь?

Тут из немного приоткрытой двери спальни вышел Гриша и негромко, но возмущённо каркнул, разведя крылья в сторону. Было сильно похоже, что он недоволен нашими ночными посиделками и тем, что я так долго засиделась. При этом смотрел он только на меня. В который раз я подивилась поведению ворона и его странной привязанности ко мне. Не могла не улыбнуться такой заботе птицы.

– Ладно, утро вечера мудренее. Давайте спать, – предложила я, вставая из-за стола. Время действительно было уже позднее. За разговорами мы засиделись далеко за полночь. Вставая с лавки, я от души потянулась, чувствуя, как затекли мышцы после долгого сидения, и направилась в комнату. Но меня остановил Никита.

– Госпожа Арина, а можно спросить? – он дождался моего кивка и задал довольно странный вопрос: – А ворон этот простой или проводник богини-прародительницы?

– Что? – я не сразу поняла, о чём он говорит.

– Ну как? Всё же знают, что вороны – птицы непростые. Даже увидеть их – большая удача, а у вас вон живёт. Моя бабка говорила, их завсегда богиня посылает. Чтоб, значиться, людям что-то сказать. Вот и удивляюсь я. Непонятно, простая птица аль божественная.

Я внимательно посмотрела на приосанившегося Гришу, который, похоже, слушал наш разговор, и с сомнением произнесла:

– Вряд ли божественный. Хотя… если его, куда и послали, то он не долетел. Нашла в соседней комнате замерзающим, чуть живой был. Сейчас восстановился, выпускать пора. Может, послание было не очень срочным, ещё успеет его передать.

Никита как-то совсем непочтительно фыркнул, а Гриша обиженно угукнул, развернулся и гордо удался в комнату, а я почувствовала странное чувство вины, хотя не могла понять, за что именно.

На этом ночное собрание было закончено. Уже позже, сидя у себя на кровати в комнате с плотно закрытыми дверями, я решила поделиться с Ульяной мыслью, которая пришла ко мне ещё днём. Не хотелось поднимать эти вопросы, но без ответов на них двигаться дальше не смогу.

– Тётя, а расскажи про местные деньги. Я ведь ничего о них не знаю.

Ульяна, которая готовилась ко сну, услышав вопрос, остановилась и внимательно посмотрела на меня.

– Зачем тебе? – спросила она, явно не понимая, к чему я клоню.

– Да думаю, что делать дальше? – поскорее пояснила я – В доме проблем много, которые нужно решать в ближайшее время. Взять хотя бы тот же мост или продукты. Вот и размышляю, где добыть средства, хотя бы на самое необходимое.

– И? Придумала чего? – заинтересовалась она и задавая вопрос даже поддалась вперёд.

– Есть одна мысль. – медленно размышляя, как лучше донести свою идею, начала объяснять – Не знаю, как у вас это делается, но у нас аристократы любили украшать одежду драгоценными камнями. Вот и подумалось мне если тут также, то можно же воспользоваться этим. – видя, что она меня не перебивает, продолжила – И тут возникают два вопроса: имеют ли ценность камни, которыми украшены мои платья, и можно ли их срезать и продать? Посоветоваться хотела. Что скажешь?

Ульяна задумалась, а затем покачала головой.

– Всё ты правильно говоришь. И проблем в доме много, и на наряды твои батюшка денег никогда не экономил. Только не надо ничего из того, что ты предложила, – она сделала паузу, а я начала хмуриться, не понимая, куда она клонит. Но Ульяна продолжила: – Есть у нас деньги. Хоть и немного, но обустроиться и на первое время должно хватить.

– Как?! Я думала, что всё отобрали.

Разговор о деньгах у нас с тётей ни разу не зашёл. Да и когда бы? Но судя по окружающей обстановке, я сама для себя решила, что денег у нас нет. А тут выясняется, что всё не так плохо.

– Да, всё отобрали, но моё личное состояние не тронули, – спокойно ответила она.

Огляделась вокруг. Я искренне не понимала: если есть средства, то почему мы живём в таких условиях? Почему нет нормальной еды, дров, почему всё так запущено?

– А почему тогда всё вот так? – спросила я, не скрывая удивления.

Ульяна горестно вздохнула, и в её глазах мелькнула тень боли. Видно было, что воспоминания даются ей нелегко. Она опустила взгляд, и её руки слегка дрожали.

– Всё не просто. Когда сюда приехали, посчитай, у меня на руках оказались две почти беспомощные женщины и двое сильно взрослых слуг, а дом требовал немедленных решений хоть каких-то проблем. – её голос дрогнул, и она на мгновение замолчала, собираясь с силами. – Но ни Полина, ни Арина не смогли принять новую действительность. Они были словно в тумане и не могли ничего решать, да и не хотели. А я… – она снова вздохнула – Что смогла, то сделала. Но сил не хватало. Знаешь, в какой-то момент и я, как сестра, начала думать, а зачем всё это. Намного проще было лечь и ничего не делать. – последовал еще один горестный вздох – После того как Полина ушла за грань, меня удерживало только то, что Арина без меня никак не справится. А потом и она ушла. Я сразу догадалась … – её голос оборвался, и она замолчала.

Мы сидели в тишине, каждая погружённая в свои мысли.

– А почему сейчас помогаешь? – мне было важно услышать её ответ.

– Я же почти сразу поняла, что та, которая очнулась после беспамятства не моя племянница. Это невозможно не понять, если ты любишь человека. Если он тебе близок. Вначале было ощущение, что жизнь потеряла смысл. А теперь я рада, что ты есть у меня. Я ведь как размышляла? Тело-то осталось прежнем, а значит, нас по-прежнему связывает родная кровь. После того как я решила относиться к тебе как к ещё одной моей племяннице, всё встало на свои места. Я вижу, что злобы в тебе нет. Что помочь хочешь. Вот и рассказываю все.

Давай перенесём этот разговор на завтра, – устало предложила тётя. – Сегодня уже и правда много времени. А завтра всё обсудим.

Когда переоделась и легла в кровать, укрывшись одеялом, глаза уже совсем слипались. И в сон провалилась мгновенно.