Текст книги "Шёпот судьбы (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Глава 15
ХОЛТ
Под моими ногами скрипнули половицы, когда я вышел из-за угла гостиной и вгляделся в ночь. Чтобы запомнить расположение каждой проблемной доски, мне потребовался всего час. Я мог пройти через всю хижину, не производя ни звука.
Но иногда эти звуки приносили утешение, напоминали о том, что мир все еще замечает наше присутствие.
У окна я замедлил шаг и остановился. Ранее мы с Лоусоном стояли снаружи, на месте, откуда наблюдал преследователь. С этой позиции было видно почти все в доме, кроме двух спален и единственной ванной комнаты. У нарушителя имелся четкий обзор прихожей, коридора и гостиной. А также большей части кухни и приличной части чердака наверху.
Мой взгляд перемещался к каждой точке, и даже мучимый беспокойством от того, насколько беззащитной была здесь Рэн, уголки моих губ приподнялись в ухмылке, когда я оглядел чердак. Рэн превратила его в своего рода кинозал под открытым небом. Вдоль двух стен стоял широкий угловой диван, по полу были разбросаны кресла-мешки, а установленный проекционный экран имел хорошую точку обзора для всех.
Интересно, сколько раз эти стены видели «Маленьких женщин». Я бы поклялся, что до сих пор наизусть помню весь фильм, вот как часто Рэн и Грэй заставляли меня смотреть его. Но я бы посмотрел его еще миллион раз – что угодно, только бы Рэн прижималась ко мне. Только бы слышать мягкий шепот ее дыхания и то, как оно становится прерывистым при одних моментах и со свистом вырывается при других.
Эти воспоминания врезались мне в мозг. И какими бы болезненными они ни были, иного я не хотел.
Я заставил себя двигаться дальше, совершив еще один обход по периметру крошечной хижины. На этот раз проверил запоры на каждом окне и замки двери. Почти все нуждались в замене.
Подойдя к дивану, я опустился на него и достал из сумки блокнот. Порылся в содержимом, отыскивая карандаш. Весь следующий час я рисовал планы каждой комнаты, отмечая, где разместить камеры и датчики сигнализации. Недалеко отсюда жил мой друг, владелец фирмы по продаже и установке систем безопасности, и он мог бы прислать мне нужное оборудование.
Царапая карандашом страницы, я перечислял все, что необходимо Рэн, чтобы обезопасить это место. Я водил большим пальцем под нижней губой, изучая планы и список. Чего-то не хватало.
Я наклонил голову в стороны, разминая мышцы шеи. Ответ так и не пришел. Бросив блокнот на кофейный столик, я вернулся к сумке в поисках мешочка, который я держал внутри.
На вид он был невелик, обычный холщовый мешочек. Но он не раз становился моим спасением, когда ночь за ночью мой мозг мучил меня. Он давал мне возможность сосредоточиться. И я узнал, что это отличный способ разобраться с работой или проблемами. Моя команда усвоила, что всякий раз, когда мы сталкивались с трудным делом и не могли сдвинуться с мертвой точки, меня требовалось оставить запертым в комнате с моими часами.
Расстегнув мешочек, я осторожно вывалил содержимое на столик. У меня всегда имелось несколько разных часов на выбор. Разных эпох и разной степени проблем.
Сегодня я взял те, что купил на блошином рынке в Лондоне. Часы появлялись отовсюду. Некоторые – экстравагантных брендов, вроде Rolex и Patek Philippe. Другие – классические, вроде Timex и Swatch.
Выбранные мною часы выглядели как первая модель детских часов, возможно, из восьмидесятых. Циферблат в стиле ар-деко хранил всплески ярких красок, лишь слегка приглушенных временем. Секундная стрелка тикала в ровном ритме, но застряла на одном месте.
Я взял набор крошечных отверток и принялся открывать заднюю крышку. Вскоре я уже разобрал часы, чтобы оценить ущерб.
Скрипнула половица. Я мгновенно вскочил на ноги и вытащил из кобуры пистолет.
Через секунду из коридора вышла Рэн. Ее глаза остановились на оружии в моей руке, и она с трудом сглотнула.
Медленно я снова сунул пистолет в кобуру.
– Я разбудил тебя?
Она покачала головой, ее волосы волнами спадали на плечи, и мне захотелось пробежаться по ним пальцами.
– Нет.
– Трудно уснуть?
Рэн рассмеялась.
– Не представляю, почему бы это. Звонок-триггер в диспетчерскую, жуткий преследователь, о, и мой бывший парень решил поселиться в моей гостиной.
– Адский день. Уже решила, какая из трех зол худшая?
Она помычала в притворном размышлении.
– Все еще не определилась. – Ее взгляд прошелся по кофейному столику. – Чем занимаешься?
Я взглянул на хобби, ставшее моим спасательным кругом.
– Чиню часы.
Рэн вскинула брови.
– Ты умеешь и это?
– И чинить такие часы тоже. – Я кивнул в сторону настенных старинных часов. – Знаешь, они отстают на четыре с половиной минуты.
– На самом деле я не проверяю по ним время. Для этого у меня есть сотовый.
Я пожал плечами, но мои пальцы чесались сорвать часы со стены и заставить их снова показывать верное время.
– Их в любом случае не мешало бы исправить.
– Кто тебя этому научил?
Я снова сел на диван.
– Да никто, вобщем-то. Порою Интернет – полезная штука.
Рэн продвинулась на пару шагов вперед. Не намного, но для меня это стало величайшей победой в мире.
– Здорово чему-то научиться самому.
Я поднял на нее взгляд.
– Хочешь посмотреть?
Рэн замерла, напряжение сковало ее мышцы. Мои легкие сжало мертвой хваткой, отказываясь выпускать воздух, пока я не получу ответ. Она повела губами вбок, и этот знакомый знак согрел мне сердце.
– Ладно.
Глава 16
РЭН
Какого черта я делала? Явно поступала, как глупая девчонка. К примеру, как когда героиня ужастика бежит обратно в дом вместо того, чтобы обратиться за помощью к соседям.
И все же вот она – я, по собственной воли иду в логово убийцы, чтобы меня искромсали на кубики. И я думала, что оно того стоит, хотя бы ради того, чтобы в глазах Холта мелькнуло больше надежды.
Я опустилась на диван, стараясь держаться от Холта на максимальном расстоянии. И снова допустила ошибку. В ту секунду, когда я вышла на его орбиту, вокруг меня завихрился хвойный аромат с оттенком специй – отчасти утешительное объятие, отчасти жестокий удар по сердцу.
– Какая у них неисправность? – выдохнула я.
Мне требовалось сосредоточиться на чем-то другом, на чем угодно, кроме борющихся за свободу воспоминаний.
Взгляд Холта пробежался по моему лицу, оценивая. Даже моя лучшая маска не помогла бы, потому что он всегда читал меня, как открытую книгу. Нет, даже больше. Он воспринимал мои чувства так, словно шепоток тех же эмоций пробегал и через него.
Его взгляд задержался на мне еще на мгновение, а затем снова обратился к часам, которые в настоящее время лежали разобранными на столике.
– У них заело секундную стрелку.
– Значит, она застряла во времени?
Холт кивнул.
– Она тикает, но вперед не движется.
– Словно проживает один и тот же момент снова и снова.
Боже, я знала, каково это. И, как правило, это был худший момент из возможных. Сокрушительный удар, когда я читала письмо Холта, где он писал, что отпускает меня.
Холт поёрзал на месте, его оценивающий взгляд исследовал все мои шрамы.
– Такое случается чаще, чем ты думаешь.
В этих словах скрывалось много понимания. И впервые с возвращения Холта я почувствовала, как его эмоции захлестнули меня. Он оставался заточенным в той же тюрьме, но с другим моментом. В том, когда нашел меня на полу ванной. Не зная, жива я или мертва.
Я попыталась встать на его место и представить, каково было бы вот так обнаружить его. В суде я видела фотографии последствий: белый кафельный пол, залитый таким количеством крови, что казалось невозможным, чтобы кто-то выжил при данных обстоятельствах.
В моем сознании вспыхнул образ. Холт, лежащий на полу, с зияющей раной в груди. Я почувствовала, как меня охватывает паника, отчаянное желание остановить кровь. Помочь.
Я помотала головой, пытаясь избавиться от кошмара, и рука Холта обвила мою руку.
– Эй, что случилось?
Ожог вернулся, опалив горло и заставив закрыть глаза.
– Прости.
Его рука поднялась к моему лицу, пальцы скользнули по щеке и отвели волосы с глаз.
– За что?
– За то, что нашел меня такой.
Рука Холта замерла.
– Я просто хотел бы приехать раньше.
– Нет. Пожалуйста, не желай этого. – Мой взгляд поднялся к нему, притяжение было неоспоримо. – Они бы и тебе причинили боль. Или даже убили.
Его пальцы на моем локоне сжались.
– Плевать. Мы бы выкарабкались. Нашли бы способ спастись.
– Ты его нашел. Заставив меня дышать. Поддерживая во мне жизнь. Думаешь, это ерунда?
Мускул на челюсти Холта дернулся.
– Этого недостаточно. Ты не должна была сталкиваться с этим в одиночку.
Мой взгляд остановился на Холте.
– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.
Он не сказал ни слова.
Я посмотрела на часы.
– Я ни о чем тебя не просила уже почти десять лет. – С тех пор, как он оставил меня только с прощанием, нацарапанным на листе бумаги. – Мне нужно, чтобы ты сделал для меня только одну вещь.
– Какую? – единственное слово прозвучало хриплым шепотом.
Я подняла голову, чтобы посмотреть Холту в глаза, наши лица были на расстоянии одного дыхания друг от друга.
– Прости себя. Отпусти прошлое, пока оно не уничтожило тебя.
Оно уже дорого ему обошлось: нашими отношениями. Его связью с семьей. Пришло время выпустить демонов на свободу.
Холт уставился на меня, и в его синих глубинах бурлило столько эмоций.
– Не знаю, смогу ли.
Моя рука сомкнулась на его запястье, сжимая.
– Если я не виню тебя, то и ты, черт возьми, не должен винить себя. Честно говоря, это оскорбительно, что ты думаешь, что я бы так поступила.
– Я не… я просто…
– Ты что?
– Это мучает меня. Мысль о тебе, одинокой и напуганной. Ты знала, что они близко, и тебе пришлось прятаться в чертовом шкафу и молиться, чтобы тебя спасли. Ты видела пистолет и понимала, что произойдет дальше. И во время всего этого ты была одна. Мне невыносимо, что ты была одна.
– Я не была одна.
Рука Холта дрогнула, и на его лице отразились бесконечные вопросы.
– Со мной был ты. В тот момент, когда я поняла, что произойдет? Я представила тебя. Представила ощущение твоих объятий.
– Рэн, – мое имя сорвалось с его губ страдальческим звуком.
– Так что, ты не оставил меня одну. – Пока не ушел, не оглянувшись.
Лоб Холта прижался к моему. Наше дыхание смешалось.
– Рэн…
Было бы так легко сократить расстояние. Вспомнить, каково это – потеряться в объятиях Холта, вместо того, чтобы каждую ночь представлять, как я в них засыпаю. Но насколько будет хуже, если он снова уедет?
Я отпрянула.
– Мне пора спать. Завтра на работу.
Я бросилась в свою спальню прежде, чем Холт успел сказать еще хоть слово. Но забравшись под одеяло и прижавшись к боку Тени, я знала, что этой ночью мне не уснуть.
* * *
Выйдя из ванной, я прислушалась. Сначала я ничего не услышала. Затем раздался тихий гул.
Я позволила себе пробурчать несколько ругательств. Перво-наперво, мне следовало уехать рано утром. Отказавшись идти по пути труса и бежать к своему грузовику, я направилась на кухню.
Завернув за угол, я удивленно моргнула. На барной стойке лежали две подставки и тканевые салфетки. С одной стороны стояли вазочки с нарезанными фруктами, а с другой – стаканы с апельсиновым соком. Тень издала счастливый лай, танцуя по кухне. И там, выглядя таким домашним, был Холт.
– Надеюсь, ты не против. Недавно я ее выгулял, – сказал Холт, ставя на подставки две тарелки с омлетом и тостами.
– О, да. Все в порядке. – Я уставилась на представшую передо мной картину. – Что это?
По лицу Холта расползлась дьявольская улыбка.
– Уверен, что это завтрак.
Я посмотрела на него.
– Это я поняла.
Его ухмылка только стала шире.
– Завтрак – самый важный прием пищи за день, и, насколько я помню, приготовление хлопьев – это все, что ты освоила.
– Я умею готовить.
Безусловно, я не была шеф-поваром, но с азами справлялась. Просто ненавидела это делать. Воспоминания о том вечере свели на нет все попытки освоить кулинарию, поэтому большую часть времени я питалась замороженными полуфабрикатами и едой на вынос. Меня шокировало, что Холт нашел у меня достаточно продуктов, чтобы приготовить такой пир.
Он выдвинул один из табуретов.
– Присаживайся. Пожалуйста. Я хочу кое-что обсудить с тобой.
Я настороженно посмотрела на него, но опустилась на табурет. Омлет пах восхитительно.
– Почему ты так смотришь на завтрак? – спросил Холт, садясь рядом со мной.
– Потому что он очень вкусно пахнет.
Он усмехнулся.
– И это плохо?
Я выдохнула. Мне не нужно, чтобы Холт готовил здесь восхитительные завтраки и выглядел сексуально с взлохмаченными волосами и в идеально сидящей футболке. Мое сердце пронзил ужас. Сколько футболок я украла у него за эти годы? Даже сейчас они лежали в коробке, засунутой в глубину моего шкафа. Мне не хотелось смотреть на них каждый день, но и избавиться от них рука не поднималась.
Я сунула в рот кусочек банана.
– О чем ты хотел со мной поговорить?
Он открыл лежавший между нами блокнот.
– Вот какую систему безопасности я хотел бы у тебя установить. Камеры на всех входах и над несколькими окнами. Датчики движения здесь, здесь и здесь. Датчики сигнализации на окнах и дверях. Тревожные кнопки в каждой комнате. Мы могли бы также подумать о том, чтобы превратить кладовую в убежище.
Я вытаращилась на Холта.
– Ты под наркотой?
– Если имеешь в виду кофе, то да.
– Нет, я имею в виду что-нибудь безумно галлюциногенное, что заставит тебя считать, что я позволю тебе превратить мою уютную хижину в супершпионское логово.
Холт откинулся назад, разглядывая меня.
– Я не собираюсь превращать твою хижину в супершпионское логово. Я делаю ее безопасной.
– Ты ничего не делаешь. Это мой дом. И мне решать, что будет находиться в этих четырех стенах, а чего там не будет.
Мышца на его щеке дернулась.
– Кто-то прятался около твоего дома. Тебе нужно все необходимое, чтобы обезопасить себя.
– На всех дверях и окнах есть запоры, и я ими пользуюсь. У меня есть усилитель сотового сигнала, так что я всегда могу совершать и принимать звонки. Этого достаточно.
– Я за две секунды могу взломать запоры на твоих окнах, и менее чем за пятнадцать секунд замки на твоих дверях.
Я сердито посмотрела на Холта.
– Это только доказывает, что за последние десять лет у тебя появились преступные наклонности.
Он усмехнулся.
– Это означает, что в этом доме небезопасно. Если только ты не хочешь, чтобы я каждую ночь спал в твоей свободной комнате…
– Прошу прощения? Я позволила тебе остаться на одну ночь. На одну. Потому что ты оглушил меня своим проклятым обиженным взглядом. Дольше ты не останешься. И ты однозначно не можешь появиться через десять лет и попытаться захватить власть. Если я решу, что мне нужна сигнализация, то позвоню в городскую компанию.
– Рэн…
Стук в дверь прервал Холта.
– Рэн, ты в порядке? – позвал Крис. – На твоей подъездной дорожке незнакомый внедорожник.
Я чертыхнулась, но соскользнула с табурета и направилась в прихожую.
– Со мной все в порядке. – Я щелкнула замком и открыла дверь.
Обеспокоенный взгляд Криса переместился на меня, а затем на громадную фигуру за моей спиной. Его челюсти сжались.
– Холт.
Гигант позади меня какое-то время молчал и просто смотрел.
– Доброе утро.
Я посмотрела круглыми глазами на Джуда, стоявшего позади Криса и изо всех сил старавшегося не рассмеяться. Он кашлянул.
– Доброе утро, Кроха Уильямс. Просто хотели проведать тебя, прежде чем отправимся на строительную площадку.
– Вызовы полиции должны быть конфиденциальными.
– Публичный доступ, Кузнечик, – заметил Холт позади меня.
– Ну, этого не должно быть.
Взгляд Криса метался от меня к Холту и обратно.
– Утром мы столкнулись в закусочной с Нэшем.
– Напомни мне поблагодарить его позже, – пробормотала я.
Крис сжал мое плечо.
– Почему ты не позвонила мне? Ты же знаешь, что могла бы остаться со мной, если испугалась.
– Со мной все было в порядке. Я попросила Лоусона просто проверить все в качестве меры предосторожности.
– Что было разумно, – хрипло сказал Холт.
Взгляд Криса переместился на Холта.
– А ты решил поиграть в телохранителя.
Он пожал плечами.
– Просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.
– Как мило с твоей стороны, – сказал Крис, но прозвучало не слишком искренне. – Рэн, почему бы тебе не собрать вещи и не остаться со мной на некоторое время? Только до тех пор, пока Лоусон не выяснит, что происходит.
Волна гнева позади меня поразила, как взрыв. Я сжала пальцами переносицу.
– Я ценю помощь… от всех вас. Но сейчас мне нужно спокойно собраться на работу. Я ни у кого не останусь. Не буду устанавливать в доме систему безопасности НАСА. Ничего из этого.
Я вернулась в гостиную и схватила спортивную сумку Холта.
– Спасибо, что присматриваешь за мной, но я в порядке.
– Рэн…
– Пожалуйста. Вы можете уйти? Все.
Джуд послал мне сочувствующий взгляд и схватил Криса сзади за куртку.
– Пошли. Нам пора приступать к работе.
– Но… – начал Крис.
– Никаких «но», – оборвал его Джуд. – Оставим даму в покое.
Холт не сказал ни слова. Он просто подождал, пока Крис и Джуд уйдут, а затем последовал за ними. Сбившись с шага, он повернулся и посмотрел на меня. Его рот открылся, будто он собирался что-то сказать, но потом лишь покачал головой.
Щелчок закрывшейся двери эхом разнесся по дому, отдаваясь в моем теле. И все, о чем я думала, это то, с какой легкостью Холт мог выйти за эту дверь.
Глава 17
ХОЛТ
Я втянул воздух, и он завибрировал от силы, которую я приложил, пытаясь держать себя в руках. И уставился на Криса.
– Что происходит между тобой и Рэн?
– Не твое собачье дело.
Мои ноздри раздулись.
– Она всегда будет моим делом. И ты это знаешь.
Крис фыркнул, скользнув взглядом по озеру.
– Мы – друзья, – вступился Джуд. – Только и всего.
Возможно, со стороны Джуда, но Крис смотрел на Рэн, как человек, умирающий от жажды, смотрит на стакан воды.
– Кто-то должен был вмешаться, когда ты сбежал, – пробормотал Крис. – Ей нужен был кто-то. Ее родители умыли руки, а сама она разваливалась на части. Она умирала. Не из-за какой-то пули, а из-за тебя.
Каждое слово ощущалось как тщательно нанесенный удар, призванный причинить максимальный ущерб.
Джуд опустил руку на плечо Криса.
– Брось, чувак.
Крис повел плечами, стряхивая руку друга.
– Это правда. Мы могли бы смириться с тем, что он бросил нас, но Холт уничтожил ее, и ему нельзя давать шанса сделать это снова.
Крис бросился к своему грузовику, а я смотрел ему вслед. Слова Рэн эхом отдавались в моих ушах: «Мне плевать на пять минут опоздания тем вечером. Мне не плевать на последние десять лет нашей жизни, которые ты просто выбросил».
Я думал, что поступаю правильно. Но мои поступки причинили только еще больше вреда окружающим меня людям.
– Дай ему немного времени, – сказал Джуд. – Он защищает Рэн, но дело не только в этом. Ему было больно, когда ты ушел.
Потому что уйти до того, как вывернуть перед другом душу, было единственным возможным для меня способом.
– Мне жаль. Будь я сильнее, я бы поддерживал связь. Но я знал, что если бы продолжал слышать о доме, о ней, у меня не хватило бы сил держаться подальше. Так что, я сделал вывод, что находиться на расстоянии – правильное решение.
Джуд кивнул.
– Я понимаю. Требуется время, чтобы починить сломанное.
Преуменьшение века. Но если бы я не пытался, то продолжил бы жить терзаемый воспоминаниями в этом полураспаде, который медленно пожирал меня заживо. Я должен все исправить и исцелить то, что могу, то, что мне позволят.
Я встретился взглядом с Джудом.
– Я остаюсь здесь. Не знаю, надолго ли, но, по крайней мере, в обозримом будущем. Я хочу все исправить.
Более того, я хотел искупить вину.
– Хорошо. – Грузовик Криса завелся, и Джуд оглянулся через плечо. – Лучше я пойду, пока он не оставил здесь мою задницу.
Я кивнул, вытаскивая ключи из кармана и направляясь к своему внедорожнику.
– Эй, Джуд?
– Да.
– Спасибо, что не начистил мне морду, когда я появился.
Он расхохотался.
– Не думай, что эта мысль не посещала меня.
Я ухмыльнулся.
– Если я предложу Крису ударить меня разок, как думаешь, это поможет?
– Точно не повредит.
Я покачал головой, садясь за руль внедорожника. Это стоило бы начала с чистого листа с друзьями, которые были со мной всю жизнь. Но не только с ними мне нужно начать все заново.
Мой взгляд переместился на хижину. Уезжать мне не хотелось, но я боялся, что если буду слишком сильно давить, то потеряю с Рэн те проблески надежды, которые обрел прошлой ночью.
Я заставил себя завести внедорожник и, направляясь к родительскому дому, нажал в телефоне на контакт Лоусона. Он ответил после третьего гудка.
– Все в порядке?
– Ты когда-нибудь отвечаешь на звонки по-другому?
Лоусон хмыкнул.
– Когда у тебя два буйных подростка и один шестилетний ребенок, склонный к несчастным случаям, и ты начальник полиции, люди склонны звонить, когда возникает проблема. Рэн в порядке?
– С радостью выпиннула мою задницу из дома этим утром.
Лоусон усмехнулся.
– Мне кажется, уже чертовски большой прогресс, что ты продержался с ней рядом почти двенадцать часов.
Это не походило на прогресс, скорее, на пытку. Два шага вперед, шаг назад. За исключением того, что увеличение на каждый дюйм являло собой напоминание обо всем, что я пропустил за последние годы.
– Есть новости?
– Вчера я отправил на исследование отпечаток обуви, потому что знал, что ты от меня не отстанешь. Результаты показали, что это обычные рабочие ботинки унисекс. Трудно установить точный размер, потому что след был смазан.
– Не очень помогает сузить круг подозреваемых.
На заднем фоне послышались голоса мальчиков, а затем звук закрывающейся двери.
– Больше я ничего не могу сделать, пока неизвестный снова не объявится.
Одна только мысль об этом заставляла ярость пульсировать в моих венах.
– Я составил план безопасности дома Рэн.
– И как она это восприняла?
– Примерно также хорошо, как ты можешь себе представить.
Лоусон усмехнулся.
– Холт, у вас есть шанс наладить отношения. Но ты уничтожишь его, если, вернувшись после десятилетнего отсутствия, начнешь командовать.
– Примерно так она и сказала. Только без части «есть шанс».
Брат закашлялся, и я понял, что так он скрывает откровенный смех.
– Прислушайся к женщине.
– Мне нужно знать, что она в безопасности.
– Это я понимаю. Я поручу офицерам регулярно заглядывать к Рэн. Но ты попробуй просто поговорить с ней. Рассказать о своих опасениях и спросить, не против ли она того, что ты задействуешь свои контакты, чтобы договориться о выгодной сделке по установке системы безопасности. Но ты должен прислушаться к ее мнению.
– Почему ты должен говорить разумно? – проворчал я.
– Долг старшего брата.
– Спасибо, что поддерживаешь меня.
– Всегда. Каждый из нас с чем-то борется, и никто из нас не идеален. И я ни черта не могу претендовать на этот статус. Я просто счастлив, что ты вернулся и останешься настолько, насколько у тебя получится.
Я опустил окно, чтобы ввести на панели домофона код, который дала мне мама.
– То, что ты говоришь мне так много для меня значит, что и не выразить словами. И я тоже рад, что вернулся. – Даже если это была самая трудная вещь в мире.
– Загляни позже в участок. Можем устроить небольшой спарринг, если я не буду слишком занят.
– Было бы здорово. – Более того, мне это было нужно. И Лоу не стал бы сдерживать силу ударов. Он жаждал жесткой отдушины так же, как и я.
– Увидимся.
– До скорого.
Завершив разговор, я проехал через ворота и направился в гору. Этим утром у дома не стояло разномастной коллекции автомобилей моих близких. Оставалось надеяться, что хотя бы папа был дома.
Я остановился перед крыльцом и заглушил двигатель. Выскользнув из внедорожника, взглянул на дом детства. Мой взгляд остановился на фигуре в одном из кресел-качалок.
Глубоко вдохнув, я начал подниматься по ступенькам.
– Доброе утро, отец.
Он посмотрел на меня, но не сказал ни слова. В этот момент он выглядел старше. Не больным или слабым, но усталым. Словно жизнь послала ему слишком много крученых мячей.
Он похлопал по качалке рядом с собой.
– Садись.
Сейчас самое подходящее время, чтобы начать путь искупления. Я опустился в кресло, и полозья качалки ритмично ударились о крыльцо.
– Пап…
– Не надо, – прервал он меня.
Я перестал раскачиваться.
– У меня есть, что тебе сказать.
Я напрягся. Если я хочу искупления, мне придется принять все, что люди в моей жизни мне скажут.
– Ладно.
– Я вел себя как задница с тех пор, как ты вернулся домой.
Мои брови приподнялись. Вообще-то, я бы с ним согласился, но дела обстояли гораздо сложнее.
– Я бы назвал твое поведение оправданным.
Папа хмыкнул, глядя на горизонт. От пейзажа захватывало дух, и это стало основной причиной, по которой он приобрел здесь недвижимость. Со смотровой площадки открывался великолепный вид на Сидар-Ридж – лес, город, озеро. Здесь стояла такая тишина, будто сам воздух замер.
– Я не знал, как тебе помочь, – продолжил он, по-прежнему не глядя на меня. – Я видел, что внутри тебя все перевернулось, но у меня не было способов исправить это. Когда ты уехал, я подумал, что, возможно, это тебе и нужно. Новое начало. Новая цель.
– Я тоже так думал. Теперь же понял, что искал способ доказать себе, что могу себе доверять. Что могу защитить тех, кто в этом нуждается. Какая-то маленькая часть меня надеялась, что если мне удастся это сделать, я, возможно, смогу найти дорогу домой.
– Твоя мама всегда видела истинную причину.
Я вопросительно взглянул на него.
– Побег от терзающих тебя демонов.
Моя хватка на подлокотниках кресла стала крепче. Мне было ненавистно, что она все понимала. Ненавистно беспокойство, которое это причиняло ей.
– На тот момент я считал это правильным решением.
Папа повернулся ко мне, его темно-синие глаза так походили на мои.
– Почему?
Моя челюсть сжалась, не желая выпускать слова на свободу.
– Я не защитил ее. Ее столько раз подводили, и я обещал ей всегда быть рядом. Когда она нуждалась во мне больше всего, меня с ней не оказалось.
Он протяжно выдохнул.
– Холт. Ты не виноват в той стрельбе. Эти дети были больны. Сломлены. Если бы они хотели найти способ причинить ей боль, они бы его нашли. И я чертовски рад, что ты не оказался у них на пути.
– Папа…
Он вскинул руку.
– Я ненавижу то, через что прошла Рэн; это убивает меня. Никто из вас не должен был столкнуться с таким кошмаром. Но ты не можешь быть с кем-то круглые сутки. Это невозможно. Никто не застрахован от несчастных случаев. Ужасных трагедий. Зла. Такова жизнь. Важно оставаться с людьми, которых ты любишь, несмотря ни на что.
Вспыхнувший огонь закружился в глубине меня, сжигая все на своем пути.
– А я этого не сделал.
Отец посмотрел мне прямо в глаза.
– Ты этого не сделал. И тебе нужно посмотреть этой проблеме в лицо. Будет нелегко. Но ты должен найти способ взять на себя ответственность за свои поступки, сочувствуя тому напуганному до смерти молодому парню.
– Не уверен, что такое возможно. – С рациональной точки зрения я понимал причину своего выбора. Но ненависть к себе оглушающей барабанной дробью стучала в затылке.
– Ты должен позволить себе чувствовать и то, и другое. А не убегать. – Он откинулся на спинку кресла. – Мне не по себе разговаривать на подобные темы. Такому меня не учили. Но бегство лишь навредит нам всем.
– Вроде, бегства от того, что ты чертовски зол на меня.
Уголки его губ приподнялись.
– Судя по всему, злости у меня накопилось за несколько лет.
– Прости, папа.
– Не надо. Мне нужно было прочувствовать этот гнев, а затем высказаться. Сказать тебе о том, что мне больно из-за того, что ты не нашел способа проводить больше времени с нами. Со мной. Вместо этого я позволил гневу копиться. Когда у меня случился сердечный приступ, я испугался до чертиков. Мог думать лишь о потраченном впустую времени. Что у меня был взрослый сын, которого я едва знал.
Совесть грызла меня изнутри. Мысль о том, что отец борется с чувством вины, восстанавливаясь после двух серьезных операций, снова пробудила ненависть к себе.
– Папа…
– В отношениях всегда участвуют двое. Мы оба несем ответственность за слова, которые хотим сказать. И я хочу отношений с сыном. Настоящих отношений. Где мы будем честны друг с другом, даже если это больно.
– Я бы сказал, что в последнее время ты был честен.
Папа поёжился.
– Ладно, честным, но с немного большей добротой и изяществом.
Я вглядывался в него, не увидев на его лице ничего, кроме честности.
– Мне бы этого хотелось.
Опустив руку мне на плечо, он сжал его.
– Хорошо. А теперь расскажи мне, что за подонок слоняется вокруг дома Рэн?
