Текст книги "Шёпот судьбы (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

– С чего бы это? Раньше тебя это, черт возьми, никогда не волновало.

– Натан, – ахнула мама.

Я поднял руку.

– Все нормально.

– Нет, не нормально, – возразила Грэй, глядя на отца.

– Грэй права, – вмешался Нэш. – Не круто, старик.

Папа спустил ногу с оттоманки и встал, чтобы, прихрамывая, направиться к обеденному столу.

– Я просто сказал так, как есть. Я не собираюсь отбивать пятки, готовя пир для блудного сына, зная, что завтра он, скорее всего, уедет.

Грэй сжала мою руку.

– Он это не серьезно. Ему больно, и он устроил себе вечеринку жалости.

– Он говорит серьезно, – сказал я тихо.

Как же я допустил, чтобы все стало так плохо.

Глава 4

РЭН

Я сидела в своем грузовике, глядя на ресторан. Мой взгляд проследил до надписи на вывеске: «Уорф». Мне нужно было войти. Я уже опаздывала на пять минут. Если протяну до десяти, точно попаду в категорию грубиянок. Это было не про меня.

Но когда я соглашалась поужинать с агентом по недвижимости, приехавшим сюда в отпуск из Сиэтла, я не знала, что сегодня будет. От этой мысли во мне вспыхнул гнев. Он не получит от меня этого.

Достаточно плохо уже то, что я сравнивала каждого парня, с которым когда-либо ходила на свидание, с Холтом. Мысленный подсчет очков всегда оставлял новичка в проигрыше. А теперь Холт вторгался еще и в мое личное пространство?

Я думала, у нас негласное соглашение. Он не появлялся в городе, а я не звонила ему пьяная, умоляя объяснить, почему он уехал. По крайней мере, таким это соглашение было в моем сознании. А теперь все полетело к черту.

– Похоже, ты смотришь туда очень пристально.

Я вздрогнула, мысленно направляя в свой адрес миллион проклятий, когда Крис подошел к моему открытому окну. Я не позволяла людям подкрадываться ко мне. Всегда следила за окружением.

– Привет.

– Ты в порядке?

Я глубоко вздохнула.

– Хочешь пойти на свидание вместо меня?

Он издал низкий, знакомый смешок, который я слышала миллион раз. Сначала этот смех убивал. Он звучал неправильно, потому что я привыкла слышать его вместе со смехом Холта. Но Крис и Джуд оставались рядом, не позволяя мне оттолкнуть их.

Именно им я звонила, когда не могла устранить течь под раковиной. Или когда мне требовалось передвинуть мебель, с которой мне не удавалось справиться одной. Они регулярно справлялись обо мне и следили за тем, чтобы я всегда знала, что найду в их лице помощь.

Крис покачал головой.

– Кто бы тебя там ни ждал, полагаю, при моем появлении он, вероятно, чертовски расстроится.

Я откинулась на спинку сиденья, все еще глядя на ресторан, будто могла заставить его исчезнуть.

– Он вернулся.

Крис насторожился. Я почувствовала перемену в воздухе, когда его мышцы напряглись, и ему потребовалось мгновение, чтобы ответить.

– Я знаю.

Тогда я посмотрела на него, изучая, как напряжение отразилось на лице Криса.

– Ты его видел?

Он кивнул.

– Наткнулся на него возле гостиницы. Видимо, он остановится там.

Мой желудок скрутило как полотенце, из которого выжимали воду. Слишком близко. Я была уверена, что он остановится у Лоусона или Нэша. Может, в хижине. Но меньше чем в квартале от того места, где я работала каждый день? Это походило на пощечину.

– Ты в порядке?

– Нет, – честно ответила я. – А ты?

Я была не единственной, кого Холт оставил среди обломков. Крис, Джуд, Хартли. Кто знал, кого еще? Мы все пострадали от его отъезда. Хуже того, после стрельбы он торчал у моей больничной койки. Держал меня за руку, когда я снова набиралась сил, чтобы научиться заново двигаться. Будто помогал восстановиться только для того, чтобы нанести смертельный удар.

Мускул на челюсти Криса дернулся.

– Он козёл.

Мои губы дрогнули в ухмылке.

– Это точно.

– До сих пор не могу забыть, что он кинул нас всех, будто мы – никто.

Никто. Слово срикошетило в мое тело, как та чертова пуля.

– Но я также знаю, что произошедшее здорово снесло ему крышу. Вот почему он принимал глупые решения, причиняя боль стольким людям – людям, которые этого не заслуживали.

Я сглотнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Словно пламя, разожженное пулей в моей груди, так и не погасло полностью. Оно снова вспыхнуло без предупреждения, чтобы поставить меня на колени.

Не то чтобы я считала, что Холт действовал по злому умыслу. Я слишком хорошо его знала, чтобы думать такое. Дело было в том, что нашей любви оказалось недостаточно. Я всегда считала ее той силой, которая способна сдвинуть горы. Но, в конце концов, он смог уйти, не оставив после себя ничего, кроме письма, подсунутого под мою дверь.

– Лучше пойду туда.

В зеленых глазах Криса мелькнуло беспокойство.

– Я мог бы сходить туда и сказать тому чуваку, что ты приболела.

Я покачала головой.

– Что ты поскользнулась и упала, у тебя амнезия, и ты не помнишь, как тебя зовут?

С вырвавшимся смешком я выбралась из грузовика и быстро обняла Криса.

– Спасибо.

– Всегда, Кроха Уильямс.

Я застонала, отпуская его.

– И ты туда же.

Он ухмыльнулся.

– Прозвища Нэша чертовски прилипчивые.

Я покачала головой и направилась в ресторан, хотя это было последнее, чего мне хотелось.

* * *

– Строительство здания вместо свалки в многообещающем районе стало для меня прорывом. Внезапно на меня обратили внимание крупные игроки. Хотели, чтобы я подыскал для них возможность. Не кто-то другой, а я.

Я согласно мычала под трескотню Уильяма. Его в любом случае не заботило мое мнение. Все, чего ему хотелось – это заинтересованной аудитории, пока он переживает свои многочисленные корпоративные победы.

– С тех пор я держался серьезных парней. Один клиент знакомил меня с другим, и прежде чем я успел осознать, уже покупал себе «Maserati».

Желание закатить глаза было настолько непреодолимым, что мне пришлось прикусить щеку изнутри. Я изо всех сил старалась не слышать его голос у себя в голове, но продолжала изучать мужчину напротив. Нельзя отрицать, он был красив. Темно-каштановые волосы мастерски подстрижены и уложены, но они не спадали на лоб, как у Холта. И пальцы у меня не чесались пробежаться по его прядям.

Сжав руки в кулаки под столом, я впилась ногтями в ладони. Крис пошутил об амнезии, но иногда я задавалась вопросом: не было ли нечто подобное милостью. Никаких вам воспоминаний, как улыбающиеся губы Холта растягивались в одну сторону чуть больше, чем в другую. То, как он водил большим пальцем под нижней губой, когда о чем-то усиленно размышлял. Как теплели его голубые глаза, когда он говорил о своей любви ко мне.

Я вжалась глубже в бок Холта, пока мы смотрели в ночное небо. Он устроил уютное гнездышко в кузове своего грузовика, идеально подходящее для наблюдения за звездами. Это было моей любимой вещью в мире: Холт, я и покой окружающей нас природы.

Его пальцы скользили вверх и вниз по моей руке.

– Я бы выбрал место с видом на озеро. В достаточном отдалении от города, чтобы было тихо, но не так далеко, как дом моих родителей.

Я ухмыльнулась в темноте, и по моему телу разлилось тепло. Мне нравилось мечтать о будущем с Холтом, обо всех безграничных возможностях нашей жизни.

– Звучит идеально. У меня есть только одно требование.

Холт усмехнулся, новый, более глубокий звук окутал меня и вызвал каскад мурашек.

– Веранда с качелями, которая шла бы по всему периметру дома.

Я теснее прижалась к нему, укусив за грудные мышцы.

– Хочешь сказать, я такая предсказуемая?

Его грудь содрогалась от безмолвного смеха.

– Спрашивает девушка, которая каждый год перечитывает «Маленьких женщин» и может цитировать фильм наизусть.

Я выдохнула.

– Я знаю, что мне нравится. Разве это так плохо?

Холт отвел прядь волос с моих глаз и приподнял мое лицо, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Нет, если я вхожу в этот список.

Мой желудок опустился и перевернулся, три маленьких слова крутились на кончике языка, умоляя их отпустить.

– Ты мне нравишься, Холт Хартли.

Его глаза вспыхнули жаром.

– Я люблю тебя, Кузнечик. Всем, что у меня есть.

Все внутри меня воспарило вверх.

– Я тоже тебя люблю. Всегда любила.

Он ухмыльнулся той губительной улыбкой, которая всегда ставила меня на колени.

– Нас ждет красивая жизнь.

Он сказал это с такой уверенностью, что я поверила каждому его слову.

– Десерт? – спросила Фрэнни, подходя к столику и вырывая меня из воспоминаний.

– Мне не съесть больше ни кусочка, – поспешно сказала я, прежде чем Уильям успел ответить.

– Как насчет выпить после ужина? – подтолкнул он.

– Я не должна. Мне еще предстоит путь по горным дорогам.

На лице Уильяма появилась дьявольская улыбка, но она была скользкой и натянутой, а не подлинной и шальной, как у Холта.

– Ты могла бы поехать со мной в мой арендованный дом.

Брови Фрэнни поднялись, и она поджала губы, чтобы не рассмеяться.

– Думаю, я просто пойду домой. – Я посмотрела на Фрэнни. – Не могла бы ты разделить наш чек?

Уильям вытащил кредитную карту.

– Я бы никогда не позволил даме платить.

Я пришла к выводу, что он не был придурком, раз предложил оплатить ужин, даже зная, что ему после этого ничего не перепадет. Но это не меняло того факта, что он был показушником.

– Спасибо.

– Сейчас принесу вам счет, – сказала Фрэнни, торопясь уйти.

– Как насчет ужина завтра вечером? Я здесь еще на два дня.

– На следующие два вечера у меня планы, – не полностью солгала я. Завтра после работы я собиралась взять Тень на прогулку, и мы с Грэй обычно устраивали вечер кино, по крайней мере, раз в неделю, что нам и предстояло сделать.

В глазах Уильяма мелькнуло раздражение, но он сдержался.

– Напиши мне, если передумаешь.

– Конечно.

Фрэнни поспешила обратно к столику.

– Держите, сэр. Обязательно возвращайтесь к нам снова.

Он кивнул, добавив к счету чаевые, расписался и вернул счет Фрэнни.

– Проводить тебя до машины?

Ох, черт возьми, нет. Я не предоставлю этому парню возможности для поцелуя.

– Знаешь, я увидела друга, с которым мне нужно поздороваться. Большое спасибо за ужин. Надеюсь, ты отлично проведешь остаток поездки.

Уильям проворчал что-то себе под нос, поднялся из-за стола и направился к выходу. Не успела дверь за ним закрыться, как Фрэнни расхохоталась, отчего морщины на ее лице углубились.

– Вот бедняга.

– А я разве не бедняга? Мне пришлось выслушать о каждой заключенной им сделке с недвижимостью и о каждой купленной им машине. Уверена, дальше он бы перешел к своему инвестиционному портфелю.

Усмехнувшись, она вытащила из-за спины пакет.

– Это должно успокоить твою душу.

Я взяла пакет.

– Шоколадный торт?

– Будто я дала бы тебе что-то меньшее.

Встав, я поцеловала ее в щеку.

– Ты – ангел.

– Не забывай.

– Мне нужно вернуться домой, чтобы выпустить Тень. Увидимся на неделе?

Она замахала на меня руками.

– Конечно. Иди, поцелуй за меня сладкую девочку и почеши ее пузико.

– Обязательно.

Я шла по залу ресторана, махая рукой горожанам и обращая внимание на незнакомые лица, любопытствуя, каковы их истории. Толкнув входную дверь, я вышла в ночь. Несмотря на весеннюю пору, в ней имелась своя изюминка, заставляющая вас остановиться и насладиться видом. Эта ночь была идеальна для того, чтобы сидеть на крылечке, закутавшись в плед.

Я направилась к своему грузовику, но прозвучавший голос заставил меня остановиться как вкопанную.

– Привет, Кузнечик.

Глава 5

ХОЛТ

Теперь я осознал, почему держался подальше от фотографий Рэн. Она была прекрасна, когда я влюбился в нее. Но сейчас? Это была та красота, которая вас клеймила. Увидев ее и встретив воочию? Прежним вам никогда не быть.

По пути обратно в гостиницу я замер, заметив ее, выходящую из ресторана. Я скрывался в тени, как жуткий преследователь, и наблюдал за ней, с жадностью упиваясь каждой ее чертой. Она подняла лицо к небу и глубоко вдохнула, словно вбирая в легкие весь мир, не желая ничего принимать как должное.

Длинные волосы каскадом спадали ей на спину. Шелковистые шоколадные локоны переплетались с более светлыми прядями, которых раньше не было. Я ненавидел незнание того, когда они появились. Недавно? Спустя несколько недель после моего отъезда?

В лунном свете, падающем на округлости ее щек, кожа казалась розовой даже в темноте. Но тусклое освещение лишало меня возможности полюбоваться зеленью ее карих глаз. Я бы все отдал, чтобы увидеть, сколько зеленых искорок плясало в них сегодня.

Прозвище Рэн так легко сорвалось с моего языка, что казалось, будто я никогда не переставал его произносить. Словно мои губы знали его форму лучше любых других слов.

Она замерла, ее мышцы напряглись с такой силой, что могли бы сломать кости, затем ее голова опустилась и обратилась ко мне.

– Холт.

Все в этом моменте было неправильно: холодное выражение ее лица, отсутствие эмоций в тоне. В моей голове крутился миллион вопросов, на которые я до смерти хотел знать ответы вот уже многие годы, но не имел на них права.

– Как ты? – Это был единственный вопрос, который я мог позволить себе задать, и даже на него не заслуживал ответа. Но все равно жаждал.

– Хорошо. Уверена, твои родители счастливы видеть тебя дома.

Слова прозвучали с настороженной вежливостью, которую я никогда раньше не слышал от Рэн. Безэмоционально. Безразлично.

Все, что угодно, было бы лучше. Крик. Плач. Пощечина по моему гребаному лицу. Только бы она не смотрела на меня, как на пустое место. Как на незнакомца.

Я покрутил ключи вокруг пальца.

– Один из них точно.

Мне показалось, будто я заметил вспышку реакции, крохотную эмоцию, пробившуюся наружу. Но когда моргнул, она исчезла, и я подумал: не игра ли это лунного света и принятие желаемого за действительное.

– Мне нужно домой. Рада была тебя повидать, Холт. Надеюсь, тебе понравится твое пребывание здесь.

Рэн двинулась прежде, чем я успел сказать еще хоть слово. Она прошла через парковку к красному грузовику, который выглядел так, будто знавал лучшие времена. Хотел бы я знать, когда в последний раз его осматривал механик, и были ли еще исправны тормоза. Каждую мелочь, на которую я не имел права. То, что всегда давало мне чувство цели и гордости.

Волосы Рэн взметнулись на ветру, когда она села за руль. Ее взгляд ни разу не обратился в мою сторону, вместо этого сосредоточившись только на парковке.

Я застыл на месте, пока она сдавала назад и выезжала на дорогу. Не смел вдохнуть, пока задние фары грузовика не исчезли из виду.

Я был идиотом, полагая, что справлюсь со встречей с ней. Даже сейчас, я мог бы поклясться, что чувствовал в воздухе легкий аромат гардении. Также звучали те духи, которые бабушка подарила ей много лет назад.

Я хотел пропитаться этим ароматом и одновременно выжечь его из себя. Достав из кармана сотовый, я нажал на контакт Лоусона. Два гудка спустя он ответил:

– Все в порядке?

Старший брат до мозга костей.

– Есть ли где поблизости место, где я мог бы сейчас вступить в бой с боксерским мешком?

Лоусон на мгновение замолчал.

– Приму это как «нет». Все не в порядке.

– Лоу, мне просто нужно побоксировать.

– Иди в участок. Сзади есть спортзал. Я предупрежу дежурного офицера, что разрешил тебе потренироваться.

– Спасибо, брат.

Он снова замолчал.

– Я рядом, если захочешь поговорить.

Я подавил желание сорваться на него.

– Спасибо.

Я положил конец разговору прежде, чем он успел вставить еще хоть слово. Не доверял себе, что смогу и дальше сдерживаться. Подбегая к гостинице, я молился, чтобы Дженис уже ушла спать. Сейчас я не нес ответственности за свои действия, если она начнет совать нос в мои дела.

В вестибюле царила блаженная тишина, когда я вошел и поднялся по лестнице на второй этаж, перескакивая через две ступеньки за раз. Слегка дрожащей рукой я попытался открыть дверь номера. Но только крепче сжал ключ и через секунду был уже внутри.

Вытащив из чемодана шорты, футболку и кроссовки, быстро переоделся. Спустя несколько минут я уже бежал через квартал к полицейскому участку. Дверь была заперта, но как только женщина за стойкой меня увидела, то нажала кнопку, и я услышал жужжание.

Открыв дверь, я шагнул внутрь.

– Я Холт. Мой брат, Лоусон, должен был позвонить по поводу того, что я воспользуюсь тренажерным залом.

Женщина сглотнула, мышца на ее челюсти дернулась.

– Я тебя помню. Я Эмбер Рэймонд.

Меня пронзила вспышка воспоминаний. Чернота траурной недели. Похороны ее брата были последними. Горе нас всех чертовски измотало.

Пять похорон. Шесть человек в больнице. Двое нападавших в тюрьме. Вероятность никогда не идентифицировать третьего, допросы всех, кто проживал рядом с городом. Это было больше, с чем мы могли справиться. Но я знал, что хуже всего досталось людям, вроде Эмбер, – кто потерял всё.

– Конечно. Рад тебя видеть.

– Я тоже. Тренажерный зал дальше по коридору, – указала она.

– Спасибо. – Я уже двигался вперед, чтобы избежать появления новых призраков.

Войдя в темное помещение, я пробовал один включатель за другим, пока не зажег освещение только над боксерским мешком и больше ни над чем. Подойдя к нему, я вытащил из кармана бинты и в знакомом ритме начал обматывать ими пальцы.

Подготовка не заняла много времени. Я прижал кулак к мешку, проверяя вес и ощущение. Даже если мешок был точной копией того, с каким вы обычно тренировались, он все равно отличался. Ему придавали форму люди, которые отрабатывали на нем приемы каждый день. Как часто? Каков был их рост и вес? Сила удара?

Каждый пробный джеб знакомил вас с мешком – знакомил кулак с кожаной оболочкой (прим.: джеб – один из основных видов ударов в боксе).

Я перенес вес на пальцы ног и ускорил ритм. Со скоростью пришла сила. Перед моим мысленным взором вспыхнуло лицо Рэн. Выражение, говорящее, что я для нее никто.

Я врезал хуком по кожаному мешку, отчего кости заныли.

Перед глазами пронеслись изумрудные вспышки, что сверкали в ее глазах, когда я целовал ее, дразнил и подшучивал.

Мои кулаки мелькали, каждый раз ударяя сильнее. Звук вернул меня в прошлое прежде, чем я успел остановиться.

Я захлопнул дверцу своего грузовика и побежал к дорожке, ведущей к дому. Рэн устроит мне ад за опоздание. Я покрепче сжал букет цветов, надеясь, что он обеспечит мне немного благосклонности… пионы чертовски трудно найти в Сидар-Ридж. Мне пришлось умолять флориста сделать специальный заказ.

Визг шин заставил меня оглянуться на дорогу. Темный внедорожник мчался прочь, как летучая мышь из ада. Идиоты. Я мог бы поклясться, что услышал вдалеке сирены. Может, этих мудаков остановят и испортят им веселье.

Я повернул к дому, ускоряя шаг. По мере приближения к двери я сбился с шага. Дверь была приоткрыта, всего на несколько дюймов.

– Кузнечик? – Я толкнул дверь двумя пальцами. – Ты здесь?

Ответа не последовало. Я обернулся, задаваясь вопросом, не вышла ли она по какой-то причине, но никаких признаков ее присутствия не обнаружил.

Когда я прошел внутрь, пространство заполнил аромат жареной курицы с чесноком. Я не мог сдержать смешок. Я чертовски надеялся, что мы не отравимся. Моя девушка обладала многими талантами, но среди них кулинария не стояла на первом месте.

В поле зрения появился обеденный стол, и я замер. Все выглядело, как фото в тех журналах о домашнем декоре: скатерть без единой морщинки, растительность, оплетающая свечи и цветы, дорогой фарфор… его мама Рэн ставила только в особые случаи.

Мои губы тронула ухмылка. Она сказала, что хочет сделать сегодняшний вечер особенным. Покачав головой, я стал подниматься по лестнице. Неужели Рэн не знала, что одним своим существованием она уже делала каждый чертов миг особенным? Моими любимыми моментами были, когда мы с ней вдвоем любовались из кузова моего грузовика звездами.

Поднявшись по лестнице, я прислушался к звукам воды в душе, полагая, что именно поэтому я ее не слышал. Но не было ничего, кроме тишины.

Я побежал к ее спальне и остановился как вкопанный. Казалось, будто по комнате пронесся ураган. Разбитые фоторамки, постельное бельё сорвано, повсюду валяются перья из подушек.

– Рэн! – повысил я голос, в который когтями впилась паника.

Ответа не последовало.

Я с трудом сглотнул, вытаскивая из кармана телефон. Ее дом был одним из тех счастливчиков, до которых доходил сигнал сотовой связи, и сейчас я чертовски этому обрадовался. Я выбрал в избранном первый контакт. На экране вспыхнуло «Кузнечик» и моя любимая фотография с ней.

Рэн, запрокинув голову, смотрела на гаснущий закат, на ее лице отразилось выражение блаженства от осознания того, что приближается ее любимое время – сумерки. Она понятия не имела, что я ее фотографировал, но от этого фото казалось еще милее.

Из динамика донеслись гудки, а затем по коридору прокатилась мелодия. Но звук из коридора почему-то прерывался. Был искаженным.

В ушах зашумела кровь, когда я направился на звук, а в голове крутился миллион жестоких «а что, если». Я заглянул в комнату для гостей, но как только вошел туда, звук стал отдаляться. Поспешно выйдя обратно, я затормозил перед ванной в коридоре. Переступил порог, и все во мне замерло.

Мозг не мог осознать представшей передо мной картины. Словно кадр из фильма ужасов, а не из реальной жизни.

Тело Рэн лежало скрюченным под неестественным углом, будто она пыталась защититься. И кровь… так много крови. Клянусь, она была повсюду. Слишком много, чтобы человек все еще дышал.

Эта мысль подтолкнула к действию. Упав на колени, я с треском ударился о плитку.

– Рэн. Ты меня слышишь?

Ко мне стали возвращаться отрывки воспоминаний из курсов по оказанию первой помощи, которые я посещал, чтобы иметь возможность участвовать в поисково-спасательных операциях вместе с отцом. Я прижал пальцы к ее шее и наклонился.

Ни намека на дыхание не коснулось моего лица. Как часто я чувствовал легкие выдохи Рэн на своей коже, когда она прижималась ко мне? Все, что я хотел, это ощутить сейчас один из них. Но ничего не было.

Я сосредоточился, чтобы нащупать кончиками пальцев трепет движения. Почувствовал прерывистые, слабые удары, частота которых не сулила ничего хорошего.

Когда я перевернул Рэн на спину, завыли сирены, но недостаточно близко. Я молился, чтобы сделать правильный выбор. Я понятия не имел, какой ущерб нанесен ее груди. Пуля? Ножевое ранение? Применив сердечно-легочную реанимацию, я мог бы сделать только хуже, но не в том случае, если бы она перестала дышать.

Откинув ее голову назад, я сделал два быстрых вдоха ей в рот, а затем положить ладони на ее грудь и нажал. Рэн не была коротышкой, но всегда казалась хрупкой, с такими крошечными запястьями, что они могли легко переломиться. Я мог причинить ей боль. И это последнее, что я хотел сделать. Тем не менее, я заставил себя продолжить.

Не прекращая ритмичных движений, я смотрел на нее сверху вниз – на мое сердце, лежавшее на полу. Искал любые признаки жизни, но ни черта не находил.

Мой кулак врезался в мешок под неправильным углом, пронзая руку болью. Я отшатнулся назад и упал на пол, сотрясаясь всем телом. Воспоминания были слишком свежи и реальны, чтобы можно было от них сбежать.

Из горла вырвался мучительный звук. Я все еще чувствовал ее грудную клетку под своими руками, желая, чтобы ее сердце снова забилось. Я бы продал душу дьяволу, лишь бы Рэн осталась жива. И предполагал, что в некотором роде, так и произошло.

Потому что Рэн получила свое чудо. И когда она вернулась к жизни, я сделал единственное, что смог, единственно правильное. Я ушел, чтобы она нашла того, кто был бы ее достоин.