Текст книги "Шёпот судьбы (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Глава 23
ХОЛТ
– Говорил же тебе, что ты еще не так заржавел, как думал, – сказал Нэш, выезжая с парковки на горную дорогу.
Комбинация прежних инстинктов и новых навыков, которым я научился в морской пехоте и руководя охранной фирмой, помогли мне без проблем вернуться в поисково-спасательную группу. Все прошло так, что почти казалось, так и должно быть.
Я потянулся назад и почесал голову Тени.
– Вот, кто настоящая звезда шоу. Невероятно, как она улавливала запахи.
Нэш ухмыльнулся собаке через плечо.
– Это потому, что я твой любимчик, да? Ты просто хотела найти меня.
Я усмехнулся. Не Тень первой нашла Нэша, но она показала признаки того, что идет по его следу, что было довольно невероятно для ее первого раза. При небольшой тренировке она станет первоклассной поисково-спасательной собакой.
– Итак… – начал Нэш. – Что думаешь о вакансии в группе?
Эта мысль крутилась у меня в голове с того момента, как брат упомянул об этом. Я открыл рот, чтобы ответить, когда во внедорожнике Нэша зашипело радио.
Из динамика донесся голос Рэн.
– Выстрелы в доме Макгенри на Алпайн Драйв. Высылаю адрес.
Нэш выругался, доставая радио из гнезда и нажимая кнопку.
– Офицер Хартли выезжает. Буду на месте через пятнадцать минут.
Макгенри. Фамилия вспыхнула в голове, превращая кровь в лед. Гретхен. Девушка, которую Рэнди и Пол преследовали просто за то, что она испортила их кривую на уроке химии. Она отделалась наименее серьезными травмами из всех, кто пострадал в тот вечер. Потому что сбежала к озеру и спряталась под причалом своего соседа, просидев там час до прибытия полицейских, потому что не чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы выйти.
У нее была царапина на плече и легкое переохлаждение, но в остальном все было в порядке. Сейчас все может обернуться иначе.
Я ждал, что снова услышу голос Рэн, но его не было. Только сообщения, которые, как я знал, она печатала, появлялись на приборной панели внедорожника Нэша. Ничто в них не говорило мне, в порядке ли она. Разрушала ли ее эта ситуация.
По радио раздались новые голоса. Офицеры осматривали дом. Одна жертва. Потом вторая.
На лице Нэша не было ни намека на его типичную улыбку. Он так крепко сжимал руль, что удивительно, как он не треснул пополам.
– Какого хрена творится?
Я смотрел в окно под звуки сирен в обычно мирном воздухе, призывая внедорожник ехать быстрее.
– Без понятия. – То, что произошло с одной из жертв стрельбы, могло быть совпадением. Но второй случай? Ни хрена подобного.
Нэш добрался до дома Макгенри вдвое быстрее, чем планировал, и с визгом остановился снаружи.
– Ты не можешь войти.
– Знаю. Я иду в участок. – Потому что сейчас у меня был только один приоритет – Рэн.
Я выскочил с пассажирской стороны, открыл заднюю дверцу и схватил поводок Тени. Потом мы побежали к участку. Он был недалеко, всего в нескольких кварталах, но казалось, что дорога заняла всю жизнь.
Рывком распахнув входную дверь, я ворвался внутрь. Офицер за стойкой выглядел слишком молодым, чтобы носить форму.
– Сэр, я м-могу вам помочь?
Его рука легла на приклад оружия, и я понял, что, должно быть, выглядел полудиким.
– Он свой, Карл, – крикнул Абель, подзывая меня к себе.
Я поспешил в диспетчерскую.
Тень рванула прямо к Рэн, тыкаясь в ее руки. Рэн рассеянно погладила собаку по голове, но действовала как будто на автопилоте.
Я присел рядом с ней.
– Рэн?
От звука моего голоса она вздрогнула.
– Что ты здесь делаешь?
Я взглянул на озабоченно хмуренного Абеля.
– Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
– Я в порядке.
Слова не звучали раздраженно, как когда Рэн разозлилась на меня за то, что я посчитал ее обычным человеком. Они также не звучали слабо, будто она была на грани срыва. Это было намного хуже. Они были пусты. Совершенно лишены каких-либо эмоций.
Абель прочистил горло.
– Холт, можешь отвезти Рэн домой?
– Мне не нужно домой, – сказала она ровно, но слишком медленно для своей обычной речи.
Наступал шок.
– Боюсь, это не тебе решать, – Абель позволил ноткам властности проскользнуть в его тон. – На сегодня твоя смена окончена. Можем поговорить завтра и посмотрим, как ты себя будешь чувствовать.
Она взглянула на него, но не сказала ни слова. Будто в ней совсем не осталось сил для борьбы. И это сломало что-то глубоко внутри меня, когда я думал, что ломать уже нечего. Я видел Рэн во многих ситуациях, но никогда полностью и окончательно побежденной – как будто она совсем сдалась.
Рэн медленно поднялась на ноги и нагнулась, чтобы достать сумку из ящика стола. Даже не взяв поводок Тени, она просто направилась к выходу из участка.
Мы с Абелем переглянулись, и я поспешил за Рэн. Я был уверен, когда снял сумку с ее плеча, что Рэн запротестует, но она даже не вздрогнула, а просто продолжила идти в сторону парковки.
Накинув поводок Тени на запястье, я стал копаться в сумке Рэн в поисках ключей. Когда она направилась к водительской дверце, я осторожно подвел ее к пассажирской стороне и разблокировал замки. Она без всяких возражений залезла внутрь.
Я открыл заднюю дверцу, и Тень быстро запрыгнула в салон. Она приблизилась к своей хозяйке и положив ей голову на плечо. Рэн никак не отреагировала.
Когда я сел за руль и завел двигатель, в моей голове пронесся миллион различных проклятий. Я заставлял себя не превышать скорость более чем на пять миль, зная, что город кишит копами, ищущими что-то необычное. Я не переставая поглядывал вправо. На Рэн.
Она была бледной. Слишком бледной. И эти умопомрачительные карие глаза теперь были пусты, зеленые искорки в них полностью погасли.
Мне не нравилась ее реакция, но я понятия не имел, как это исправить. Все, что я мог сделать, это вернуть ее домой. Быть рядом с ней. Показать ей, что она не одна.
Дорога до хижины Рэн, казалось, заняла несколько часов, но в конце концов мы прибыли на место. Я заглушил двигатель и выскочил из машины, обогнув капот. Но к тому времени, когда я добрался до пассажирской стороны, Рэн уже направлялась к дому.
Я выпустил Тень, немедленно отцепив ее поводок, и собака побежала к Рэн, остановившейся перед дверью. Она просто стояла там. Ждала.
Поспешив к дому, я нашел ключ и отпер замок. Рэн проскользнула мимо меня, когда я открыл дверь, и я не упустил, как ее тело вибрировало от фантомной энергии – шок усиливался. Тень издала низкий стон.
Указав на собачью лежанку в гостиной, я жестом приказал Тени лечь. Казалось, она сердито посмотрела на меня, но послушалась.
– Давай отведем тебя в душ, – тихо сказал я.
Это было единственное, что я смог придумать. Если согреть Рэн, ей станет лучше.
Рэн не спорила. Не велела мне не лезть не в свое дело. Просто последовала за мной в ванную.
Я включил воду и держал руку под струями, пока они не стали успокаивающе теплыми. Обернувшись, я посмотрел на женщину, которая всегда владела моей душой и телом.
– Ты будешь в порядке?
Рэн ничего не ответила, но кивнула.
Я немного поколебался, а затем направился к двери.
– Я буду снаружи.
Быстро нырнув в ее спальню, я поискал самые удобные спортивные штаны, какие смог найти. Взяв их, футболку и нижнее белье, я направился обратно в коридор. Поначалу было тихо, доносился только ровный стук воды о кафельный пол душа.
Затем воздух пронзил гортанный всхлип, и моя грудь содрогнулась вместе с ним.
Прозвучал еще один, а за ним последовал третий.
В этих всхлипах была такая надломленность, какой я ни разу не слышал за всю свою жизнь. Надломленность, засевшая в Рэн с того рокового дня десять лет назад. Надломленность, с которой я бросил ее одну.
Глава 24
Р ЭН
Это было невыносимо, будто мой организм испытывал перегрузки, вызвавшие короткое замыкание.
Ноги так сильно тряслись, что у меня не было выбора, кроме как сползти на пол душа. Вода нещадно била по мне, но я приветствовала эту боль, хотела, чтобы мое тело болело так же, как и душа. По крайней мере, после стрельбы, когда Холт меня покинул, моя внешность совпадала с моим внутренним состоянием.
Я нащупала пальцами шрам между грудями на том месте, где доктора вскрыли грудину и залатали внутренности в попытке спасти мою жизнь. Теперь я ощущала себя, будто посреди операции на открытом сердце, но без анестезии.
Воспоминание за воспоминанием врезалось в меня. Голос Холта, признающийся в любви ко мне, когда я очнулась после операции. Доброта на лице мистера Петерсона, когда он спросил меня, как я держусь. Широкая улыбка Гретхен, когда она рассказывала о других случаях стрельбы и благодарила, что осталась жива.
Рыдания ускорились. Стали сильнее. Я не могла вдохнуть. Будто из комнаты выкачали весь воздух.
Дверь душа рывком открылась, и вода прекратила течь. Меня это ничуточки не обеспокоило. Все, что я могла, это раскачиваться вперед и назад и хватать ртом воздух.
Через секунду меня завернули в полотенце и подняли на руки. Мир вокруг потемнел. Затем мне показалось, что я на одеяле. На кровати.
А потом я утонула в Холте. Он окружал меня всюду… хвойный аромат с нотками пряностей.
– Я с тобой.
Его слова я чувствовала кожей так же, как слышала их, нежное клеймо, проникающее в самое сердце.
– Правда, со мной? – выдохнула я, срывающимся голосом.
Холт крепче прижал меня к себе.
– Прости меня, Кузнечик. Ты даже не представляешь, насколько мне жаль. Я с тобой. И никуда не уйду.
Его слова только заставили меня плакать сильнее.
– Кузнечик. – Мое прозвище прозвучало мучительной мольбой.
Больше не было слов. Только нежные ласки. Его губы покрывали поцелуями мой лоб. Его руки скользили вверх и вниз по моей спине.
Последняя из моих защитных стен рухнула. Потому что, по правде говоря, единственным способом утешения в данный момент был Холт – нежное касание его пальцев, такое до боли знакомое ощущение. То, как его губы произносили бессмысленные слова на знакомом только нам двоим языке.
В этот момент я хотела лишь его. Мне нужно было потеряться в мужчине, которого я так никогда по-настоящему и не отпустила.
И я отдала все на волю судьбы. Все «что, если». Всю боль. Все горе. Я позволила Холту исцелить каждую рану, которая нарывала в течение десяти лет.
Дело было не просто в его поступке или шепоте мольбы. Дело было во всем нем: в переходе от мальчика, которым он был в прошлом, к мужчине, которым он стал в настоящем.
Я отдалась этому. Когда слезы утихли, а дрожь прекратилась, я все еще не могла подобраться к нему достаточно близко. Я была голодающей женщиной. Отрезанной от самого прекрасного чувства, что когда-либо испытывала, и, наконец, впервые снова ощутившая его.
– Холт. – Его имя прозвучало хриплым шепотом, мольбой.
Он убрал мои мокрые волосы с лица.
– Скажи, что тебе нужно, Кузнечик. Что угодно.
– Мне нужен ты. – Это три слова были самыми трудными из всех, что мне доводилось когда-либо произносить. Наполненные страхом, болью и надеждой.
Холт замер.
– Не думаю, что это хорошая идея…
Боль отвержения была слишком сильной, и я начала отстраняться. Но Холт удержал меня, повернув к себе.
– Кузнечик, посмотри на меня. Пойми меня. Я думал о тебе каждый проклятый день. Хотел тебя с каждым вздохом. Ничто не изменит этого. Никогда. Но я не прощу себя, если мы сделаем это, а завтра ты обо всем пожалеешь. Сегодня ты прошла через ад…
Я прижала пальцы к его губам, останавливая поток слов.
– Поверь мне, Холт. Я понимаю, что делаю. Знаю, что мне нужно.
Прямо сейчас мне хотелось вспомнить, что я жива. Что я дышу. Что даже если бы Холт не остался со мной навсегда, у меня был бы этот момент с ним. Может, мы могли бы прожить в этой комнате целую вечность. Живя мгновениями друг друга.
Он уставился на меня. Внимательно изучая.
Я медленно убрала руку от его губ и приблизилась. Мои губы замерли на расстоянии дыхания. Я подождала одну секунду. Две. Затем сократила дистанцию.
Погрузилась в знакомый жар Холта. Я целовала эти губы тысячу раз. Чувствовала их ласковое тепло и мягкое давление.
Этот поцелуй был другим. Смесь глубочайшего желания и возвращения домой. Отчаяние, которого никогда раньше не было. Его пальцы запутались в моих волосах, когда я погрузилась в слияние наших ртов. Я хотела раствориться в его вкусе.
Рука Холта пробралась под одеяло, под полотенце, а потом его пальцы коснулись моей кожи. Они блуждали по моей талии, двигаясь к бедру, прижимая меня к себе.
Мне всегда нравилось ощущение его мозолистых пальцев на моей нежной плоти. Волны приятной дрожи, которые они вызывали. Эти волны вернулись. Только намного мощнее.
Холт прервал поцелуй, но его губы все еще касались моих.
– Скажи, что ты уверена.
Я перевела взгляд на него, позволяя ему увидеть горящую там правду.
– Я уверена.
– Рэн.
Я почувствовала на губах вибрации своего имени, пронесшиеся по воздуху и приземлившиеся на мою кожу, чтобы проникнуть глубже.
Холт снял с меня одеяло, а затем и полотенце. Голубизна в его глазах искрилась и кружилась, когда он смотрел на меня сверху вниз. Его пальцы скользили по моей коже, будто он навсегда хотел запечатлеть мой образ в своем сознании.
Затем он навис надо мной. Прижался губами к шраму в области сердца. И оно забилось в прерывистом ритме. Его губы прошлись по моей груди, по длинной линии спускаясь вниз.
– Холт, – выдохнула я, начиная извиваться.
Я не стыдилась шрамов и не смущалась их. Но здесь? Так? Я чувствовала себя уязвимой. Как оголенный нерв.
– Твоя сила делает тебя только красивее, – хрипло сказал Холт, все еще скользя губами вниз, а затем обратно к моей груди.
Я выгнулась к Холту в поисках большего. Большей связи. Больше его.
Он очертил языком мой сосок.
– Твоя кожа подобна раю… шелк и ты.
Я впилась пальцами в его плечи, а затем двинулась к пуговицам на его фланелевой рубашке. Мои руки дрожали в попытке расстегнуть их. Потребность почувствовать его кожа к коже, всего его, была настолько сильна, что я, казалось, не могла управлять своими движениями.
– Рэн, – прошептал Холт, обхватив ладонями мое лицо. – У нас есть время.
Но я не была в этом уверена. Никому из нас не обещана вечность, и я не могла ожидать, что Холт останется в месте, которое принесло ему столько боли. Ничего из этого я ему не сказала. Взамен открыла ему другую правду.
– Мне нужно почувствовать твою кожу.
Он всматривался в мои глаза, будто знал, что это еще не все. Но потом сел и ловко расстегнул пуговицы. Поднявшись, он сбросил с себя рубашку и стянул через голову белую футболку.
Я не могла не упиваться его видом. Настала моя очередь запечатлеть его образ в памяти. И я знала, что он погубит меня для всех остальных мужчин. Холт обладал худощавой мускулатурой под слегка загорелой кожей – цвета солнца на пшеничном поле мерцающего золота.
Мои пальцы сжали воздух. Потому что мне было больно прикасаться к нему. Я провела взглядом по россыпи волос на его груди. Скользнула по впадинам и выступам его пресса.
Холт потянулся к поясу джинсов, в какой-то момент уже умудрившись избавиться от ботинок. Затем исчезли и джинсы. Я с трудом сглотнула, когда Холт потянул вниз черные трусы-боксеры.
А потом он выпрямился, и между нами не было ничего, кроме воздуха. Боже, он был великолепен. Не только из-за прекрасного телосложения, но и из-за сердца, бьющегося под этими мышцами.
Холт двинулся к кровати, и я не могла удержаться, и потянулась к нему, скользнула пальцами по его груди, позволяя ощущениям захлестнуть меня.
Закрыв глаза, Холт глубоко вдохнул.
– Каждую ночь мне снилось, как ты касаешься меня.
Те же сны преследовали и меня. Я просыпалась, запутавшись в простынях, мятущаяся и разгоряченная. Я бы попыталась снять напряжение, но так почему-то было чуть ли не хуже.
Он убрал волосы с моего лица.
– У тебя есть защита?
Я моргнула.
– А у тебя нет?
Уголок его губ приподнялся.
– Кузнечик, у меня давно никого не было. Я понял, что нечестно начинать что-то с женщиной, когда я хочу только тебя.
Его слова врезались в мое сердце, разрывая и обжигая самой прекрасной болью. По моей щеке скатилась слеза, и Холт смахнул ее большим пальцем.
– Эй. Что такое?
– У меня тоже давно никого не было. И я на таблетках.
По правде сказать, был только один раз. Пьяная ночь, о которой я сожалела всем сердцем. Но я хотела избавиться от клейма девственницы.
Холт поцеловал меня в одну щеку, затем в другую, потом перешел ко лбу и, наконец, к губам.
– Спасибо, что доверяешь мне.
Мое сердце раскололось, и я поймала себя на мысли, что хочу отдать ему все осколки.
Вместо этого я углубила поцелуй. Потерялась в его вкусе и ощущениях.
Рука Холта скользнула между моих ног, и я выгнулась к нему. Ахнула ему в рот, когда его палец погрузился внутрь, а затем начал двигаться длинными, размеренными движениями, будто совсем никуда не торопился.
А я торопилась. Не хотела терять ни минуты. Не с Холтом.
Я обхватила его эрекцию, и Холт застонал, когда я погладила его вверх и вниз.
– Рай, – прорычал он.
Мой палец скользнул по головке, почувствовав влагу.
Холт провел большим пальцем по моему комочку нервов, и я охнула от вспыхнувших под моей кожей искр. Но я заставила себя отстраниться, потому что не хотела сейчас кончать. Мне нужен был Холт внутри меня. Я хотела чувствовать его повсюду.
– Не так.
Холт посмотрел мне в глаза.
– Мне нужен весь ты.
Голубые глаза вспыхнули в знак понимания, а затем Холт перекатился на меня сверху. Еще раз поцеловал шрам над моим сердцем, а затем не отрывал от меня глаз. Ни на секунду.
Головка члена коснулась моего входа, и я обвила ногами талию Холта. Мои внутренние стенки растянулись, когда он скользнул внутрь. Восхитительная боль вызвала небольшой дискомфорт.
Холт прижался лбом к моему лбу, пока я изо всех сил пыталась выровнять дыхание.
– Ты со мной?
Я провела большим пальцем по его губам, а затем спустилась вниз по его горлу, ощущая на коже покалывание его щетины.
– Я с тобой.
Затем Холт начал двигаться. Сначала медленно, неглубокими пробными толчками.
Я приподняла бедра навстречу, находя свой ритм. Я не беспокоилась о том, что было правильным или ожидаемым. Я доверила своему телу найти контакт с телом Холта в том, что должно принадлежать нам.
Холт изменил наклон бедер, проникая глубже, и я открыла рот в безмолвной мольбе, впиваясь ногтями в его плечи.
Что-то в этом действии сломало сдержанность Холта, его беспокойство о том, насколько я хрупкая. Часть прежнего отчаяния снова охватила нас. Потребность быть ближе. Чтобы помнить и никогда не забывать.
Все во мне дрогнуло, когда Холт ударил по тому самому местечку глубоко внутри меня. Тому, от которого перед моим взором затанцевали радужные пятна, а по щекам потекли слезы. Но мне лишь хотелось большего. Мы сталкивались снова и снова, цепляясь за нарастающую потребность.
– Ты со мной? – прорычал Холт, проникая рукой между нами и обводя большим пальцем мой клитор.
– С… тобой. – Мне приходилось проговаривать слова между вдохами.
Давление пальца Холта на комочек нервов было слишком. Его движение внутри меня. Переизбыток эмоций. Сенсорная перегрузка.
Все, что требовалось, это последняя искра.
Холт вошел невероятно глубоко, и я перелетела через край. Но страха не было, потому что он последовал за мной. Воздух вокруг нас наполнился шепотом. Шепотом его. Нас. Судьбы. Прошлого. Настоящего. Вечности.
Я позволила ему захватить меня, вонзиться в кожу и унести прочь.
Экстаз обрушивался на меня волна за волной, пока я держалась за Холта. Цепляясь так, будто никогда не отпущу.
С его губ сорвался хриплый крик, а затем Холт тоже погрузился в бурный водоворот ощущений. Мы оба пытались не отпустить друг друга.
Потому что глубоко во мне все еще жил страх, который говорил, что, в итоге, я останусь только с его шепотом.
Глава 25
ХОЛТ
Я скользнул губами вниз по позвоночнику Рэн. Она сонно застонала, вызвав у меня ухмылку и заставив уткнуться носом ей в спину.
– Доброе утро.
Мой голос звучал хрипло, в нем слышалась усталость. Вероятно, потому, что мы с Рэн терялись друг в друге больше раз, чем я мог сосчитать. Словно пытались наверстать упущенное. И когда мы слишком вымотались, чтобы продолжить, то заснули, переплетясь конечностями.
– Нужно поспать, – проворчала она.
Я не мог сдержать смешок.
Рэн перевернулась на спину, не удосужившись прикрыться простыней.
– Я скучала по этому звуку.
– По моему смеху?
Она кивнула, скользнув пальцами по моему горлу.
– Мне хотелось слушать все твои смешки. Чтобы знать, как они звучат на каждом этапе жизни.
Каждое слово врезалось в мою грудь. Я так много у нее отнял. Эти смешки. Нашу жизнь – ту, что мы так долго планировали.
Я обхватил лицо Рэн ладонями, водя большим пальцем вперед-назад по ее щеке.
– Я никогда не переставал любить тебя. Ни на одну секунду.
Мне было наплевать, что для этого может быть слишком рано. Что Рэн не готова услышать эти слова. Потому что она нуждалась в них. Может, я и облажался по-королевски, но не из-за того, что не любил ее.
В глазах Рэн вспыхнули зеленые искорки, и ее пальцы замерли.
– Ты не можешь так говорить.
– Скажу я эти слова или нет, это не сделает их менее правдивыми.
Рэн отдернула руку и натянула простыню, чтобы прикрыться.
– Не надо, Холт. Пожалуйста, не давай никаких обещаний.
Обещаний, которые, как она боялась, я не смогу сдержать. Может, она и не была готова услышать их, но я давал их ей молча. Нас окутала неслышная мольба. И я бы подкрепил свои слова действиями – самым сильным доказательством из всех.
Я притянул Рэн в свои объятия.
– Хорошо. Никаких обещаний. Но и никакой отстраненности.
При этом Рэн немного расслабилась.
– Не знаю, получится ли у меня.
Мои пальцы скользили по ее волосам, и я наслаждался их шелковистостью.
– Ты можешь сделать это сегодня?
Она нервно прикусила губу.
– Да.
Я поцеловал то место, которое она терзала.
– Один день за раз. Это любой из нас может сделать.
И я бы использовал эти дни – каждую секунду каждого из них. Я бы не подвел Рэн. Не в этот раз. Потянувшись к тумбочке, я взял кружку с кофе и передал ей.
На мгновение она выглядела удивленной, будто ожидала, что я не отступлю.
– Спасибо, – сказала она, откидываясь на подушки и делая глоток. – Этот кофе намного лучше, чем готовлю я.
Я ухмыльнулся.
– Уверен, Кузнечик, кофе ты тоже сжигаешь.
Она нахмурилась.
– Неправда.
– Мм-хм.
Рэн схватила подушку и ударила меня ею.
– Грубиян.
Я засмеялся. Теперь я не сдерживался. Не тогда, когда Рэн призналась, что ей не хватало моего смеха. Наклонившись, я провел губами по ее виску.
– Извини. Я отплачу тебе маффинами.
Я протянул ей один с тумбочки.
Глаза Рэн расширились.
– Он теплый.
– Это всего лишь готовая смесь, но они чертовски вкусные.
Она откусила и застонала.
Мои шорты внезапно стали слишком тесными.
– С шоколадной стружкой – самые лучшие, – пробормотала Рэн с набитым ртом.
Это были ее любимые. Сколько раз я видел что-то, что, как я знал, она любила, и хотел иметь возможность отдать ей это? Теперь в моих руках имелись все возможности.
Я откинулся на подушки.
– Как ты себя чувствуешь?
Она внимательно посмотрела на меня.
– Почему у меня такое чувство, что ты не спрашиваешь, больно ли мне?
Я повернулся на бок, мои пальцы скользнули по укрытой одеялом ноге Рэн, нырнув между ее бедер.
– Об этом я тоже хочу знать. Если мне нужно позаботиться о тебе.
Щеки Рэн покрылись ярким румянцем.
– Я в порядке.
Я нежно поцеловал ее.
– Хорошо. И еще я хочу знать, что у тебя на сердце.
На мгновение она замолчала, глядя на маффин.
– Не могу поверить, что ее больше нет. – Рэн посмотрела на меня. – Это не совпадение.
Мои губы сжались в тонкую линию.
– Крайне маловероятно.
В ее карих глазах вспыхнула печаль.
– Мой разум продолжает кружить вокруг причины. Кому нужно охотиться на выживших? Мы все уже через многое прошли.
Боже, я очень хотел получить ответ на оба эти вопроса. Хотел стереть этого человека с лица земли.
– Не знаю, Кузнечик. Хотел бы я знать. Лоу работает над этим, и я помогу ему, чем смогу.
Она кивнула.
– У него есть зацепки?
– Не думаю. Я отвезу тебя на работу и посмотрю, смогу ли провести с ним несколько минут.
Этим утром я проверил свой телефон и обнаружил одно единственное сообщение: «Не выпускай Рэн из виду». Оно не оставило после себя приятного чувства.
Рэн начала вставать.
– Я в душ. Можем выйти пораньше…
Я нежно потянул ее за руку обратно на кровать.
– У нас есть время. Сначала мне нужно поговорить с тобой, а тебе нужно поесть. Не хватало еще, чтобы ты потеряла сознание.
Рэн проворчала себе под нос что-то о властных альфа-самцах, но откусила маффин.
– Говори.
Я поджал губы, чтобы не ухмыльнуться. Но эта улыбка уже не казалась такой приятной, когда я подумал о том, что последует дальше.
– Нам нужно поговорить о твоей безопасности.
Она напряглась.
– Ладно.
– Я уже заказал у своего друга Кейна кое-какое базовое оборудование для твоей собственности.
– Ты же должен был дождаться моего бюджета.
– Да, но я могу отправить обратно все, что не будет соответствовать твоим тратам. – Это было правдой. Но я также знал, что Кейн отдаст мне половину оборудования бесплатно, если потребуется подойти творчески к тратам.
– Отлично. Делай все, что считаешь нужным. Только никаких камер и датчиков движения в доме. Мне совсем не нужно, чтобы Тень или я подняли ложную тревогу.
Хаски появилась на звук своего имени, держа в пасти косточку и тяжело дыша.
Рэн выгнула бровь.
– Вижу, балуют не одну меня.
– Надо позаботиться об обеих моих девочках.
Выражение лица Рэн смягчилось, прежде чем она заставила себя снова перевести свое внимание к маффину.
– Что-то еще?
– Никуда сейчас не ходи одна, ладно?
Она погрузилась в молчание.
– Как думаешь, кто бы это ни был, он придет за мной?
Мое сердце резко сжалось от жуткого предчувствия.
– Возможно. – Но я этого не позволю.
– Я никуда не пойду одна.
Мне не нравилось слышать удрученный голос Рэн. Переплетя наши пальцы, я сжал их.
– Это не навсегда.
– Знаю. Я не буду делать глупости.
Я кивнул, а затем отпустил ее руку, чтобы взять с тумбочки еще несколько предметов.
– Это тревожная кнопка, такую мы даем клиентам. Нажми сюда, и прозвучит сигнал тревоги, который услышат все в радиусе двух кварталов.
Рэн поиграла с крошечным брелком.
– Удобно.
– Ты упоминала, что у тебя есть электрошокер, но мне было бы спокойнее, если бы ты какое-то время держала при себе еще и это.
Я бросил ей на колени маленький перочинный нож. Рэн уставилась на него, не двигаясь ни на дюйм. Нож был потрепанный, гравировка на боку практически стерлась, потому что я постоянно водил по ней пальцами. Холт Хартли. Буду любить тебя вечно. С 18 – летием. С любовью, Кузнечик.
– Ты сохранил его.
Это не был вопрос, но он требовал объяснения.
– Брал его везде, где бывал. Без него не ходил ни на одну миссию, ни на одно задание. Он защищал меня больше раз, чем я могу сосчитать. Теперь он будет защищать тебя какое-то время.
Рэн сглотнула и посмотрела на меня.
– Я оставлю его на некоторое время.
Но это продлится дольше, чем она думала. Потому что даже когда она будет в безопасности и вернет его мне, я все равно буду здесь. И рано или поздно она поверит, что вечность – это всего лишь жизнь, состоящая из нескольких мгновений.
