Текст книги "Шёпот судьбы (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Глава 11
ХОЛТ
Вся краска отхлынула с лица Рэн, потухли зеленые искорки в великолепных карих глазах. Она попятилась, вертя головой в поисках выхода, как загнанный в угол дикий зверь.
Выругавшись, я опустил Чарли.
– Дядя Холт, – прошипел он. – Бабушка очень рассердится. Ругаться – плохо.
Я не мог задержаться, чтобы объяснить ребенку незначительность моих слов, потому что уже двигался, сокращая расстояние между Рэн и мной. Ее глаза расширились, она что-то быстро прошептала моему отцу и бросилась к двери.
Я перешел на легкий бег, но тут отец схватил меня за руку. Я попытался освободиться, но его хватка была поразительно сильной для человека, который, предположительно, все еще восстанавливается после сердечного приступа и перелома ноги.
– Не надо, – сказал он гулким голосом. – Отпусти ее.
Я выдернул руку из его хватки.
– Вижу, ты наконец понял, какое я ничтожество, и что никогда ее не заслуживал, но сделай одолжение: отойди на чертову секунду.
У отца отвисла челюсть, а мама громко ахнула.
– Ты не ничтожество.
– Мы оба знаем, что это неправда. Но я не позволю Рэн страдать из-за этого. Итак, дай мне одну проклятую минуту, чтобы попытаться все исправить.
– Холт.
В голосе отца слышалась легкая дрожь, заставившая меня ненавидеть себя еще больше – задача, которую я счел бы невыполнимой пару секунд назад. Но я не позволил этой ненависти препятствовать мне сделать то, что я должен был сделать.
Выскочив в прихожую, я распахнул дверь, высматривая ее – женщину, которую я бы узнал где угодно.
Встретившая меня картина в клочья разорвала остатки моего сердца. Рэн сидела на асфальте возле своего грузовика, обхватив согнутые в коленях ноги, и раскачивалась взад-вперед.
Мои ноги начали двигаться до того, как мозг послал им команду, и я побежал к ней. К моему кузнечику. Женщине, которую любил всю свою жизнь.
Я упал перед ней на бетонную дорожку, положив руки ей на колени.
– Рэн
– Не надо! – Она отпрянула. – Ты сделаешь только хуже.
Мои ладони зависли в воздухе, стараясь ее не касаться.
– Что я сделаю только хуже?
– Будет намного больнее, если ты прикоснешься ко мне. – Она всхлипывала, по ее лицу текли слезы. – Я не смогу. Думала, что получится, но нет. Я не смогу видеть то, что у нас могло быть. Не смогу наблюдать, как ты вернешься сюда, влюбишься в другую женщину и отдашь ей все мои мечты. Я не смогу.
В глазах защипало, будто мне вылили на голову ведро кислоты.
– Кузнечик.
Прозвище только заставило Рэн плакать еще сильнее.
– Не надо. Я знаю, что меня тебе было недостаточно, но не смогу каждый день жить с этим напоминанием. Я не выдержу.
Я отшатнулся. Раньше я получал ранения. В меня стреляли. Один амбал из русской мафии ломал мне руку. И ничто из этого не причиняло столько боли, как ее слова.
Огонь внутри меня разгорелся до невозможности ярко. Он снова и снова напоминал мне о том, что я во всем терплю неудачу. Потому что я должен был это предвидеть.
Мою девушку всегда терзали сомнения. Она изо всех сил пыталась осознать, насколько удивительна. Что ее более чем достаточно. Что она была всем.
Вероятно, потому, что те придурки, которые называли себя ее родителями, ни разу не удосужились задержаться достаточно надолго, чтобы заставить ее считать, что она стоит их времени. Но я тоже позволил ей поверить в эту жестокую ложь.
– Дело не в тебе.
Рэн охнула и подняла голову. Глаза у нее были опухшими и красными, выражение лица опустошенным.
– Лжец.
Я так сильно хотел ее обнять, прижать к себе и рассказать всю правду.
– Я облажался.
Ее глаза вспыхнули. Но наполнявший их гнев принес долгожданное облегчение.
Я выставил обе ладони вперед, молча умоляя ее позволить мне продолжить.
– Я тонул в чувстве вины и не знал, как смотреть тебе в глаза. Ты испытывала невыносимую боль, и все из-за меня.
Рэн отпрянула, как от удара.
– Не ты стрелял в меня.
– Я опоздал. – Слова были едва слышны, словно вырвались из моего горла одной лишь силой воли. – Я сказал тебе, что приеду. Обещал не опаздывать.
– Ты всегда опаздывал.
Это только ухудшило ситуацию. Ко многим вещам в своей жизни я относился с таким пренебрежением, думая, что могу все исправить в любой чертов момент, когда захочу. Горло перехватило, сдерживая все слова, что я хотел ей сказать.
– Я должен был быть с тобой.
Этого признания было недостаточно, но оно заключало в себе правду. Я должен был быть рядом с Рэн. Я дал ей слово. И с тем же успехом я мог быть за миллион миль отсюда.
Рэн уставилась на меня, будто пыталась собрать пазл, но потеряла крышку от коробки с цельной картиной.
– Единственное, что могло бы случиться, будь ты со мной, – тебя бы тоже подстрелили. Ты, правда, думаешь, что я бы этого хотела?
Я дико замотал головой, словно так мог заставить ее понять.
– Ты была для меня всем. Мой долг заключался в том, чтобы оберегать тебя. Заботиться о тебе.
– Мы должны были заботиться друг о друге. Это не значит, что ты должен был стать моим живым щитом.
Я с силой сжал челюсти.
– Всего пять минут опоздания, и я был бы у тебя.
Рэн вскочила на ноги, карие глаза заполыхали зеленым огнем.
– Мне плевать на пять минут опоздания тем вечером. Мне не плевать на последние десять лет нашей жизни, которые ты просто выбросил.
Глава 12
РЭН
Сотрясаемая дрожью, я крепче сжимала руль, преодолевая каждый горный поворот быстрее предыдущего. Я воспользовалась короткой передышкой ошеломленного молчания Холта, чтобы запрыгнуть в свой грузовик и рвануть на свободу.
Только свобода не облегчила боль. Я думала, что если бы мне не пришлось видеть опустошение на его лице – настоящую агонию – мне стало бы лучше. Ничего подобного.
Болело всё. Сильная пульсация в глазных яблоках свидетельствовала о скором приближении убийственной головной боли. Горло горело от рыданий. Но это было ничто по сравнению с моим растерзанным в клочья сердцем.
Сквозь меня проносилась буря эмоций, двигаясь так быстро, что я едва успевала распознать одну, прежде чем накатывала следующая. Злость. Боль. Пронизывающее до костей горе.
Зрение затуманилось, когда я добралась до города, так что пришлось моргать, чтобы не съехать с дороги. В тот момент, когда в окнах машины замелькали магазины и кафе, раздался телефонный звонок. Я не стала смотреть вниз. Звонивший не имел значения, и последнее, что мне было нужно, это попасть в аварию по пути домой.
Костяшки пальцев болели от того, как крепко я вцепилась в руль, словно в спасательный круг. И, возможно, так и было. Он давал мне дистанцию, которая в конечном итоге должна была помочь.
Мертвая хватка на легких немного ослабла, когда город растворился в зеркале заднего вида. Я свернула на гравийную дорогу, ведущую к моему дому.
Когда в поле зрения замаячила маленькая хижина, я вдохнула немного глубже. Свет огней манил. Это была моя гавань. Мое безопасное место.
Убежище, которое я создала для себя. Где я могла опустить свои защитные стены и просто жить. Где не ощущала на себе ничьих взглядов, никакого давления, вынуждая держать себя в руках, когда на самом деле разваливалась на части.
Трясущимися руками я вытащила ключи из замка зажигания. Крепко сжав их в кулаке, направилась к входной двери. Как только я приблизилась к хижине, мобильный зазвонил снова. И впервые я прокляла усилитель сигнала сотовой связи, который Крис и Джуд установили для меня. Он предназначался для безопасности, но теперь казался навязчивым, будто мне так и не удалось скрыться от чужих взглядов.
Всеми силами я пыталась вставить ключ в замок, когда за дверью радостно залаяла Тень. Наконец мне это удалось, и дверь открылась. Тень танцевала и кружила в прихожей.
Я издала смех, перешедший в рыдание, и собака тут же замерла. Толкнув дверь, я сползла на пол. Тень мгновенно двинулась ко мне, ткнувшись мне в бок. Я обвила руки вокруг нее и прижалась лицом к ее шее, выпуская слезы на свободу.
Я плакала за всю ту боль разрушенной жизни, которая могла быть так прекрасна и многообещающа. И все из-за чего? Из-за пяти минут. Из-за триста секунд. Потому что Холт взвалил на свои плечи весь мир и не смог освободиться от роли Супермена.
Пять минут стоили мне целой жизни счастья… или, может, во всем виновато упрямство Холта.
Как бы я ни злилась на Холта, мое сердце разрывалось из-за него. Тяжесть вины, которую он нес, явно давила на него. Она стоила ему дома, семьи. Меня. И ради чего? Ради роли благородного героя-мученика?
Телефон зазвонил снова. На экране высветилось фото Грэй. Когда звонок прекратился, появилось сообщение.
Грэй: Если не ответишь на следующий звонок, я приеду к тебе.
Сотовый тут же зазвонил снова, и я провела пальцем по экрану.
– Я в порядке.
– Ты всегда была ужасной лгуньей.
Я рассмеялась, но звук вышел хриплым.
– Ладно, я не в порядке, но я буду.
Она помолчала.
– Хочешь компанию? Можем посмотреть «Маленьких женщин» в восьмидесятимиллионный раз и объесться попкорном.
– Спасибо, Джи, но, думаю, я просто приму душ и лягу спать.
– Прости, что заставила тебя прийти. Это было эгоистично. Я просто думала, что, возможно, смогу снова собрать всех моих любимых людей вместе. Но я причинила тебе боль, и это делает меня навозной подругой.
– Навозной?
– Приходится выбирать ругательства, когда рядом маленькие монстры.
Я фыркнула.
– Ты не навозная подруга. И не дерьмовая. Я понимаю, ты хочешь, чтобы все стало как прежде. Но это невозможно. Скажи, что ты это понимаешь.
На другом конце линии повисло молчание. Ей нравилось, когда мы с Холтом были вместе. Она говорила, что однажды я официально стану ее сестрой. И ей было нелегко отказаться от этой мечты.
– Джи, я люблю тебя. Мы сестры по душам на всю жизнь. Но я не могу дать тебе этого. – У меня перехватило горло, и слезы наполнили глаза в миллионный раз за сегодняшний вечер. – Мне слишком больно.
– Рэн…
– Я не ненавижу его. Желаю ему только добра. Но не могу впустить его в свою жизнь так, как ты хочешь. Если он уедет навсегда, я смогу, время от времени, видеть его в городе и махать рукой. Вести вежливый, поверхностный разговор. Но не смогу смотреть, как он движется дальше. Видеть его каждый день, наблюдать, как он общается с детьми Лоусона – может, даже со своими детьми – зная, что мы слишком сломлены, чтобы когда-либо найти дорогу друг к другу.
– Хорошо, – мягко сказала Грэй. – Больше никакого вмешательства. Обещаю.
Я беззвучно вздохнула.
– Спасибо.
– Я люблю тебя до края земли, сестра.
– И до луны, и до звезд.
– Завтра пообедаем? – с надеждой спросила она.
– Конечно. В «Уайлдфайере»?
– Да, пожалуйста.
Я зарылась пальцами в шерсть Тени.
– Я напишу тебе, когда узнаю время на перерыв.
– Звучит как план, Стэн.
– Спокойной ночи, Джи.
– Сладких снов.
Я завершила разговор. Сомнительно, что мои сны хоть отдаленно будут походить на нечто сладкое.
Тень заскулила.
Я поднялась на ноги.
– Прости, девочка. Давай, выведем тебя.
Треск ветки за окном замедлил мои движения. Скулеж Тени превратился в низкое рычание.
– Наверное, просто любопытное животное.
Но я подошла к столу в прихожей и, пошарив в миске со всякой мелочевкой, достала электрошокер.
Я пристегнула поводок к ошейнику Тени и намотала его вокруг запястья, а затем включила фонарик на телефоне. Прислушалась. Ничего. Открыв дверь, вышла на крыльцо.
Меня приветствовали обычные звуки. Ветер гудел в соснах. Создания ночи копошились в лесу.
Я крепче сжала электрошокер и двинулась вдоль дома туда, где услышала треск. Луч фонарика не осветил никаких существ, но когда я приблизилась к окну, которое представляло собой лучшую точку обзора всего нижнего этажа хижины, мой взгляд кое за что зацепился.
Впадина в мягкой почве, на которой вскоре я разобью клумбы. Смазанный отпечаток обуви.
Онемевшими пальцами я скользнула по экрану мобильного, пока осматривала лес вокруг. Раздалось два гудка, и Лоусон ответил:
– Рэн, все в порядке?
– Кажется, кто-то был возле моего дома. Наблюдал за мной.
Глава 13
ХОЛТ
От слов Лоусона все во мне содрогнулось. Я приблизился, пытаясь разобрать то, что говорили на другом конце линии, но брат оттолкнул меня.
– Почему ты так думаешь? – Он помолчал некоторое время, но кивнул. – Возвращайся в дом. Запри двери и окна. Я буду через десять минут.
Именно столько времени потребуется, чтобы проделать путь отсюда до хижины Рэн.
– Что случилось? – рявкнул я, как только он отключился.
Лоусон поднял руку в успокаивающем жесте.
– С ней все в порядке, но она полагает, что кто-то шнырял возле ее хижины.
При этих словах я весь напрягся.
– Репортеры?
В этом году исполнялось десять лет со дня стрельбы. В мой офис поступило так много запросов на интервью, что я сбился со счета. Средства массовой информации взбудоражило произошедшее в Сидар-Ридж, и благодаря одному уволенному помощнику шерифа тот факт, что именно я нашел Рэн, стал достоянием гласности.
Каждый хотел урвать кусочек этой истории – подростковая любовь, растерзанная ненавистью.
Но они не получат часть нас. Никогда.
Мышца на челюсти Лоусона двигалась взад-вперед, когда он доставал из кармана ключи.
– Возможно. И все же, как-то поздновато для репортера что-то вынюхивать. Ей показалось, что она услышала что-то снаружи. Пошла проверить и обнаружила отпечаток обуви.
– Пошла проверить? Какого черта она не позвонила 9-1-1?
– Вероятно, решила, что это животное, и, возможно, так и могло быть.
Мне было наплевать на то, что могло бы быть. Я волновался лишь о безопасности Рэн. Мои ноги уже двигались, неся меня к моему внедорожнику, припаркованному в конце ряда машин.
– Куда, черт возьми, ты собрался? – рявкнул Лоусон.
– Убедиться, что с ней все в порядке.
– Не думаю, что это такая уж хорошая идея.
Но я уже сидел за рулем и вставлял ключ в замок зажигания.
Лоусон выругался и побежал к своему внедорожнику.
Не тратя время зря, я сорвался с места. Постукивая пальцами по рулю, я ждал, когда откроются ворота… как же чертовски медленно.
Когда образовался достаточно широкий проем, я нажал на газ. На полицейском внедорожнике Лоусона замигали сигнальные огни, но я проигнорировал его. Достигнув двухполосной дороги, ведущей в город, он обогнал меня, заставляя снизить скорость.
Целая череда проклятий сорвалась с моих губ, когда в городе Лоусон еще больше замедлил ход. В тот момент, когда здания исчезли, он снова набрал скорость и свернул на боковую дорогу, которая привела нас к озеру.
Мой взгляд переместился на часы на приборной панели. Сколько минут прошло с момента звонка Рэн? Лоусон пообещал ей, что приедет через десять минут. Восемь из них уже прошли.
Перед развилкой Лоусон сбавил скорость. Дорога, испещренная колеями, нуждалась в серьезном ремонте. Мысль о том, что Рэн ездить по ней зимой, была мне ненавистна.
Я остановился рядом с братом, когда он выключил сигнальные огни, и мгновенно выскочил из внедорожника. Он преградил мне путь к двери, с силой оттолкнув.
– Остынь. Явишься туда на взводе и готовым снести кому-нибудь голову, только еще больше напугаешь Рэн.
Я стиснул челюсти.
– Если кто-то шнырял вокруг ее дома, она должна быть напугана.
– Нет. Она должна быть бдительной. Есть разница. Ее испуг делу не поможет.
Мои внутренности скрутило узлом. Мне не нравилось думать о том, как Рэн дрожит и вздрагивает от каждого шороха. Я хотел, чтобы она была в безопасности, но не через испуг. Медленно выдохнув воздух, удерживаемый в легких, я отступил на шаг.
Напряженные плечи Лоусона расслабились.
– Спасибо. – Он пошел по дорожке. – Вообще-то, ты даже не должен быть здесь. Если только не стал представителем закона, не уведомив меня об этом.
– Я регулярно консультирую правоохранительные органы.
– Это не одно и то же.
– Тогда, сделай меня консультантом.
Он покачал головой и постучал в дверь.
– Рэн, это я.
По ту сторону двери раздалось низкое рычание.
Я изогнул бровь.
– У нее собака?
Рэн все детство просила у родителей домашнего питомца. Кого угодно: от щенка до песчанки. Максимум, что ей позволили завести, – это золотую рыбку. Ее родители, вероятно, не хотели никого, о ком им якобы придется заботиться. «Якобы» – основополагающая часть предложения.
– Рядом, Тень. Это всего лишь Лоусон.
Рэн открыла дверь, и впереди нее на страже стояла крупная хаски с пронзительными голубыми глазами. Взгляд собаки переходил с Лоусона на меня и обратно.
При виде меня Рэн дернулась.
– Что ты здесь делаешь?
Лоусон поёжился.
– Прости. Он услышал твой звонок. Его было не остановить.
Я посмотрел на следы от слез на щеках Рэн. Некоторые заканчивались у подбородка, а другие спускались по шее. Отметины, которые оставил я.
– Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
Рэн вглядывалась в меня пару секунд.
– Я в порядке. Правда.
Лоусон прочистил горло.
– Может, покажешь, где нашла отпечаток обуви?
Она кивнула и направилась в обход дома.
– Я была в прихожей с Тенью. Только закончила разговор с Грэй и услышала, как мне показалось, хруст ветки. Тень зарычала, чего она обычно не делает, если только не предупреждает меня, что что-то услышала.
– Что-нибудь еще, кроме хруста ветки? Голоса? Шаги? – спросил Лоусон.
Рэн покачала головой.
– Ничего…
Она резко замолчала, и я тут же спросил:
– Что?
– Вчера вечером. Тень тоже рычала. И мне показалось, что я видела в лесу свет.
Мой взгляд мгновенно метнулся к деревьям, которые поглотили склон холма.
– Кто там живет?
Лоусон тоже смотрел в том же направлении.
– Никто. Участок не застроен.
Я повернулся к Рэн.
– Почему ты тогда не позвонила Лоусону?
Зеленые искорки в карих глазах горели даже в окружающей нас тьме.
– Не знала, что мне нужно звонить Лоусону каждый раз, когда ночью что-то происходит.
Мышца на моей челюсти дернулась.
– Разумно вызвать полицию, если посреди ночи на твою территорию проник злоумышленник.
– Вероятно, это подростки искали место для вечеринки.
– Ребята. Хватит, – рявкнул Лоусон. Он вытащил из кармана фонарик и осветил им стену хижины.
– Вон под тем окном, – указала Рэн.
Луч света остановился на смазанном следе. Все во мне замерло. Я заставил себя подойти ближе.
– Там еще один. – Я указал на еще один далеко не идеальный отпечаток, который свидетельствовал о том, что кто бы здесь ни побывал, уходил он в спешке.
– Возьму из внедорожника набор для снятия отпечатков. Сделаю несколько фотографий и замеров. – Лоусон посмотрел на Рэн. – Тебе следует подумать о том, чтобы остаться на несколько дней у Грэй.
– Я не собираюсь спать на диване Джи, потому что вокруг моего дома шныряет какой-то любопытный засранец. Если бы мне хотели навредить, то уже сделали бы это, когда я приехала сегодня вечером.
От этой мысли мой желудок свело. Я обвел взглядом местность. Хижина. Лес. Озеро. И тут же начал строить планы по обеспечению безопасности. Она была чертовски беззащитна в своей хижине в глуши.
– Ты могла бы остановиться в гостевом доме наших родителей. Ты же знаешь, что они были бы только рады приютить тебя, – предложил Лоусон.
– Керри и Натан не нуждаются в моем вмешательстве. У них сейчас достаточно забот. И я не позволю никому выжить меня из собственного дома.
Я повернулся к брату и Рэн.
– Ты и не должна.
В ее глазах вспыхнул шок от моей солидарности.
– Спасибо.
– Я останусь с тобой.
Глава 14
РЭН
– Что? – прозвучало, скорее, как писк, а не настоящее слово, и я не упустила из виду, как дрогнули губы Холта.
Я нахмурилась.
– Тебя должны пригласить в чей-то дом. В противном случае тебе грозит арест. Верно, Лоу?
Глаза Лоусона метались между нами.
– Я, правда, не желаю находиться в центре этого. Схожу за набором. – Секунду спустя он, опустив голову, уже мчался к своему внедорожнику.
– Трус! – крикнула я ему вдогонку.
Холт усмехнулся.
– Не смейся, – огрызнулась я.
– Рэн, – сказал он тихо, тем самым мягким тоном, который всегда заставлял меня уступить, чего бы он ни хотел.
Я прикусила щеку изнутри и заставила себя не отводить взгляд. Возможно, в прошлом от этого голоса у меня слабели коленки, но теперь я стала совершенно другой.
Холт двинулся в моем направлении, и Тень насторожилась. Холт, казалось, скорее почувствовал это, чем увидел, и присел на корточки. Он протянул ей руку, чтобы она ее обнюхала.
Тень вытянула шею и принюхалась. Через секунду сделала два шага в его сторону. На второй секунде его пальцы уже зарылись в ее шерсть.
Тень подалась к его прикосновению в поисках большей ласки. Я ничего не могла с собой поделать, почувствовав себя немного преданной. Тень была дружелюбной, но также и хорошей защитницей. В ночь, когда она отреагировала на угрожающую мне опасность, ей не следовало быть нигде, кроме как рядом со мной.
Холт запрокинул голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Я знаю, что не заслуживаю этого. По миллиону разных причин. Но позволь мне остаться, вопреки всему. Утром я сразу же уйду. Я просто не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна, когда вокруг кто-то бродит.
Я смотрела в эти темно-синие глаза, которые когда-то думала, что так хорошо знаю.
– Я уже долгое время живу здесь одна.
Вспышка была такой крошечной, что я бы ее не заметила, не будь так настроена на все, связанное с Холтом. И этот маленький намек на эмоцию был ничем иным, как болью.
– Я знаю и не пытаюсь сказать, что ты не в состоянии позаботиться о себе, просто иногда приятно, когда кто-то прикрывает твою спину.
Мне всегда нравилось это в Холте. Он первым присоединился к моей команде. И остался там навсегда. Мой фанат номер один и тренер звездного питчера. Это была одна из вещей, по которым я больше всего скучала, когда он ушел, – по ощущению того, что я не одинока в трудностях, которые может преподнести мне жизнь.
Какая-то часть меня хотела сравнять его с землей только за одно это предложение. Взяться за нож, который он воткнул себе в грудь, и вдавить его глубже. Чтобы он понял, что ему так же больно, как и мне.
Но взглянув в лицо, которое я знала всю жизнь, я не смогла так поступить. Потому что видела в его чертах линии, вырезанные горем.
Взгляд Холта переместился на мою собаку, и он продолжил чесать ей макушку.
– Я бы не смог жить, если бы с тобой что-то случилось.
Но со мной что-то случилось. И не пуля нанесла наибольший ущерб; это были последствия. Они уничтожили нас.
Глядя на Холта, я задавалась вопросом: было ли ему еще хуже, чем мне. Я проклинала себя до небес, когда моя решимость поколебалась. Потому что, как бы я ни злилась на него, он не стал мне безразличен. Желая смягчить его раны и облегчить его бремя, я сказала:
– На одну ночь.
Холт снова посмотрел на меня.
– На одну ночь.
Я щелкнула пальцами, жестом призывая Тень следовать за мной. Секунду она мешкала, а затем повиновалась.
– Пойду, проверю, готова ли комната для гостей.
Она была готова. Простыни я сменила, когда Грэй в последний раз ночевала здесь после вечера кино. Но мне требовалась дистанция. Требовалось сделать вдох.
Я поспешила в дом, тут же скрывшись в комнате для гостей. На трясущихся ногах опустилась на кровать.
– Что я наделала?
Меньше часа назад я сидела в этом доме и убеждала Грэй, что не выдержу присутствия этого мужчины в своей жизни. И вот я говорю ему, что он может остаться на ночь?
Тень ткнулась головой мне в руку.
– Будто ты чем-то помогла. Почему просто не бросилась на него?
Она вздохнула и лизнула мою ладонь.
Я сосредоточилась на своем дыхании. Вдох на два счета. Выдох на два счета.
За одну ночь я бы справилась с чем угодно. Даже забыла бы о его присутствии. А к утру Холта уже не будет.
От этой мысли в груди поселилась глубокая боль.
– Нет. Нет. Нет. – Я вскочила на ноги. – Брось это.
Я маршировала по комнате, как сержант-инструктор, проверяющий казармы, – простыни чистые и идеально заправлены, одно одеяло на кровати и одно из бабушкиных одеял свернуто у изножья.
Когда мои пальцы скользнули по лоскутному одеялу, я услышала в голове ее голос. «Знаю, пташка, это больно. И у тебя есть право на эту боль. Но подумай, как ему, должно быть, было мучительно уходить от тебя. Теперь он один, где-то за полмира отсюда, и компанию ему составляют лишь призраки».
Я никогда ей не верила, что ему было больно уходить от меня. Но сейчас я это видела.
Холт жил с этой болью каждый божий день. Однако она не стерла того, что он сделал. Со мной. С нами. Но я не чувствовала себя такой одинокой.
Пока я разглядывала цветную мозаику, созданную бабушкой вручную, мой гнев немного улетучился. Я сделала нерешительную попытку взять себя в руки. Гнев помогал не испытывать такой глубокой боли.
Если бы я отвлеклась на злость, тоска по нашему несбывшемуся будущему не смогла бы поставить меня на колени. Но я должна держаться. Потому что не могла смотреть в эти затравленные голубые глаза и заставлять Холта чувствовать себя хуже.
Во входную дверь раздался стук, и она открылась.
– Рэн, – позвал Лоусон, заходя в дом.
Я двинулась к прихожей, Тень следовала за мной по пятам.
– Сделал все, что нужно?
Лоусон кивнул.
– Подоконник тоже проверил на наличие отпечатков, но ничего не нашел. – Он посмотрел в сторону машин. – Холт сказал, что ты не против, если он останется.
– Не против с натяжкой.
– Я могу заставить его уйти, – сказал Лоусон. – Тебе не нужно его терпеть.
Где-то глубоко внутри я почувствовала спазм.
– Я не могу поступить так с ним.
Лоусон какое-то время смотрел на меня.
– Я еще не знал двух людей, которые любили бы друг друга сильнее. Это даже не сравнится с моими родителями. То, как вы всегда были рядом друг с другом… будто все время чувствовали, где был другой, и если одному что-то было нужно, – он вздохнул, – другой отдавал ему это прежде, чем кто-то успевал моргнуть.
– Лоу, – прохрипела я.
– Я не говорю, что вам нужно бежать и жениться, но мне жаль, что вы не можете хотя бы придумать, как подружиться. Вы заботились друг о друге. Мне кажется, вы должны вернуться хотя бы к этому.
На дорожке послышались шаги, и мой взгляд поднялся к темно-синим глазам. К нам направлялся Холт с перекинутой через плечо спортивной сумкой. Я вглядывалась во все, что он из себя представлял.
То, как белая футболка облегала его грудные мышцы, как темные джинсы обтягивали его ноги и бедра, и то, как щетина вдоль челюсти вызывала в моих пальцах покалывание.
Нет. У меня не было никаких шансов подружиться с Холтом. Потому что он все еще воспламенял мою кровь.
