Текст книги "Шёпот судьбы (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Мои пальцы впились Холту в спину, бедра приподнялись навстречу его бедрам. На этот раз не было отчаяния, потому что я знала, что Холт мой. Что он остался. Что это был наш второй шанс на жизнь, которой мы всегда будем дорожить.
Его бедра прильнули теснее, и я охнула. По мне разлилось то самое тепло, которое ускользало от меня всю ночь. И я держалась за него, пока Холт наращивал темп.
Волны удовольствия накатывали на меня при каждом ударе. Холт втянул воздух.
– Люблю тебя, Рэн. Каждое мгновение каждого дня.
Слезы наполнили мои глаза, когда я позволила его словам поразить меня – без всяких стен или защиты. Я позволила себе почувствовать любовь Холта. Это была боль в лучшем виде. Такой, что заклеймит и останется со мной навсегда.
Я крепче сжала его плечи, мои мышцы содрогнулись, и я направилась к пропасти, которая изменит всё.
– Каждое мгновение каждого дня.
Я позволила себе упасть, кружась вместе с Холтом, зная, что мы вместе теряем контроль и что ничто никогда не будет прежним. Но зная, что так будет лучше. Это были мы.
Глава 37
ХОЛТ
Я скользнул ладонью по бедру Рэн, когда ставил перед ней тарелку с яйцами-пашот и тостами. Коснувшись губами ее волос, я вдохнул самый любимый аромат на свете – горный воздух с оттенком гардении. Мне он никогда не надоест.
Рэн запрокинула голову и посмотрела на меня с легкой улыбкой.
– Ты сядешь?
Я подарил ей долгий, медленный поцелуй, дразняще коснувшись языком ее языка.
– С тобой мне трудно держать руки при себе.
Она улыбнулась шире, глядя на мои губы, затем выдвинула второй табурет, чтобы он оказался практически на одном уровне с ее.
– Задача решена.
– Мне нравится ход твоих мыслей. – Я скользнул на табурет, прижавшись бедром к бедру Рэн. – Как себя чувствуешь?
Я не упустил таблетки ибупрофена и тайленола рядом с ее тарелкой.
Рэн поморщилась.
– Будто упала. Но ничего страшного.
Мои глаза сузились.
Она закатила свои.
– Успокойся, о, гиперопекающий.
Со всем, через что мы прошли в последнее время, это потребует времени. Темнеющий синяк на лице Рэн не помогал.
– Знаешь, у девушки может возникнуть комплекс, если ты будешь продолжать так хмуро на нее смотреть.
Я обвел пальцем лицо Рэн.
– Мне не нравится.
Рэн расхохоталась.
– Ну, спасибо.
Звук был лучшим, что я когда-либо слышал. С момента моего возвращения она усмехалась в моем присутствии, даже иногда смеялась, но такого полного, искреннего смеха я не слышал уже десять лет. Боже, это был рай.
Я наклонился и поцеловал ее.
– Ты смеешься надо мной?
Она прикусила мою губу.
– Определенно. Твой романтизм не знает границ.
Я осторожно провел пальцами по потемневшей коже.
– Вот, что мне ненавистно. Мне очень жаль, Рэн.
Ее рука обвила мою руку, сжимая.
– Синяки исчезнут. Ребра заживут. Я заплатила бы в миллион раз больше, если такой ценой можно было бы вернуть тебя.
Сердце болезненно сжалось. В хорошем смысле.
– Люблю тебя, Кузнечик.
– Я тоже тебя люблю.
– Мне нужно, чтобы ты говорила мне это, по крайней мере, раз десять на дню.
Она усмехнулась.
– Тебе не кажется, что десять – это немного чересчур?
– Ты права. Лучше двадцать.
Под смех Рэн зазвонил мой телефон, лежащий на столешнице. Я потянулся за ним.
– Это Лоу.
Смех замер на губах Рэн.
– Ответь.
– Привет. Все в порядке?
– Разве это не моя фраза? – спросил Лоусон.
– Просто пытаюсь проявить заботу.
– Справедливо. У меня для тебя две новости.
Мои пальцы стиснули телефон, когда я опустил его обратно на стол и включил громкую связь.
– Хорошо. Мы с Рэн слушаем.
Лоусон глубоко вздохнул, и я услышал в этом звуке пронизывающую до костей усталость.
– Сегодня рано утром прибыли результаты баллистической экспертизы.
– И? – напирал я.
– Пистолет не тот. Но винтовка из багажника Джо – та самая, из которой стреляли в Петерсона.
– Отпечатки?
– Похоже, все стерто начисто, или Джо использовал перчатки. Но мы все держим под контролем, так что все должно быть хорошо.
На лице Рэн отразилась печаль.
– Он тебе что-нибудь сказал?
Это была моя Кузнечик. Ей нужно было понять причину. Сочувствие в ней настолько укоренилось, что она проявляла его к тем, кто сделал ей самое худшее.
Лоусон вздохнул.
– Ни слова. Ни нам, ни своему адвокату.
Вероятно, мы никогда не узнаем причины. Мы можем получить фрагменты, но не всю картину целиком. Иногда у человека просто переворачивалось сознание. А Джо слишком долго жил среди издевок горожан. А приближение десятой годовщины только подлило масло в огонь.
– А какая вторая новость? – спросил я.
– Окажи мне услугу.
– Говори.
После всего, что Лоусон сделал для нас, я сделал бы для него все что угодно.
На линии послышался шорох бумаг.
– Нам поступил звонок из-за границы. Одна из здешних туристок не связалась с родителями в положенное время. Имеются координаты ее вероятного местонахождения последние двадцать четыре часа. Меня спросили, можно ли кого-то отправить на ее поиски. Родители устали от беспокойства.
– Она ушла в поход одна?
Лоусон фыркнул.
– Не сыпь мне соль на рану. Она рассталась с парнем и решила отправиться в поход.
Более чем безрассудно. В этих горах могло случиться что угодно, а неподготовленным людям могла грозить смертельная опасность.
– Что тебе нужно от меня?
– Территория обширная, и ее нужно обыскать. Со всем, что здесь происходит, я не могу уйти, чтобы помочь. Еще несколько человек из поисковой команды тоже сегодня не могут оставить службу. У тебя получится пойти с Нэшем?
Мой взгляд автоматически обратился к Рэн. Последнее, что я хотел сделать, это оставить ее. Она слишком многое пережила за последние сутки.
– Не думаю…
– Он встретится с Нэшем в участке, – вмешалась Рэн.
– Кузнечик…
Она улыбнулась мне.
– Грэй обрывает мой телефон как сумасшедшая. Я обещала пообедать с ней в городе. Она не успокоится, пока сама не увидит, что я цела. – Рэн наклонилась и поцеловала меня. – Помоги этой девушке.
– Все равно ты скоро встанешь у штурвала этого корабля, – вмешался в этот момент Лоусон.
Брови Рэн поднялись.
– Ты у штурвала?
– Проболтался, – упрекнул я.
– Ты ей не сказал?
– О чем? – в тоне Рэн проскользнула легкая досада. Моему Кузнечику не нравилось оставаться в стороне.
Я ухмыльнулся.
– У меня новая работа. Руководитель поисково-спасательной службы округа Харрисон.
У Рэн отвисла челюсть.
– Но твоя компания…
– Там у штурвала Джек. Он выкупит шестьдесят процентов акций. Я по-прежнему буду помогать со стратегией и планированием более высокого уровня, но не буду заниматься повседневными делами.
На ее лице отразилось беспокойство.
– Но ты так усердно работал, чтобы создать свой бизнес. Вы сейчас на вершине индустрии.
– Ты изучала меня?
Рэн фыркнула.
– Не нужно быть супершпионом, чтобы погуглить в момент слабости.
Я наклонился и поцеловал ее, утопая в ее вкусе.
– Люблю тебя. – Моя рука скользнула под ее волосы, сжимая шею. – Я горжусь тем, что создал. Но во многом это стремление к большему, к лучшему было из-за того, что я бежал. От воспоминаний. От демонов. Больше я этого не хочу. Мне это не нужно. Что мне действительно нужно, так это жизнь здесь. С тобой. С моей семьей.
– Холт…
– Я люблю тебя, Рэн. Я хочу эту жизнь с тобой. Жить так каждый день. Не бегать по всему земному шару по любому вызову.
Она вглядывалась в мое лицо.
– Уверен?
– Никогда в жизни не был ни в чем так уверен.
Рэн широко улыбнулась и с громким визгом бросилась на меня. Я понял, что это причинило ей боль, когда она вздрогнула.
– Осторожнее, Кузнечик.
Лоусон прочистил горло.
– Э-э, ребята. Я люблю вас обоих, но мне действительно не нужно слышать, как вы говорите об этом по телефону.
Лицо Рэн вспыхнуло.
– Извини.
– Брось, Лоу.
Он усмехнулся.
– Нэш сейчас направляется к тебе. Папа будет держать с вами связь через внедорожник.
Я покачал головой.
– Ты был так уверен, что я соглашусь?
– Я знаю своего брата, – сказал Лоусон. – Ты всегда приходишь на помощь, когда нам нужен.
В груди заныло, а Рэн глубже прильнула к моему боку.
– Я тоже люблю тебя, Лоу.
От спазма в горле я едва мог вымолвить хоть слово. Меня захлестывали эмоции, лавина благодарности за второй шанс – с моей семьей, с Рэн и с жизнью, которая всегда предназначалась мне.
Глава 38
РЭН
– Кроха Уильямс, ты похожа на боксера, – сказал Нэш, вылезая из своего внедорожника, Натан следовал за ним.
Холт укоризненно уставился на него.
– Нэш…
Он только закатил глаза.
– Просто хочу сказать, что наша девочка крутая. Вот и все.
Я подошла к нему и обняла.
– Спасибо, Нэш-Бэш.
Его улыбка стала шире, более искренней.
– Давненько ты меня так не называла.
Слишком давно.
– В последнее время я чувствую себя более похожей на саму себя.
Нэш ласково взъерошил мне волосы.
– Лучшей новости и быть не может.
Натан с поджатыми губами изучал мое лицо.
Я отпустила Нэша и обняла Натана.
– Я в порядке. Правда.
– Выглядишь скверно. Может, тебе стоит поехать к нам. Керри о тебе позаботится. Ты отдохнешь и…
Я встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.
– Я в порядке. Мне нужно убраться в доме, и я встречаюсь с Джи за обедом.
Натан нахмурился.
– Ты уверена?
Я похлопала его по груди.
– Уверена.
Когда я обернулась, на лице Холта сияла нежная улыбка. Я подошла к нему, обвивая руками его талию.
– К чему это?
Он убрал волосы с моего лица.
– Рад, что они у тебя есть.
Мое сердце сжалось. Это была горькая правда. Если бы Холт не ушел, я, возможно, никогда бы не наладила такую глубокую связь с его семьей. Это произошло потому, что я осталась почти одна в этом мире. Потому что Холта больше не было. Но жизнь редко была простой и никогда идеальной. Она походила на окружавшую нас землю, полную зазубренных краев и перекошенных склонов. Но она была прекрасна в своих несовершенствах – тем более из-за них.
Я обвила рукой шею Холта, притягивая его к себе.
– Я тебя люблю.
– Сегодня я точно услышу это двадцать раз.
Я фыркнула.
– Сколько дерзости.
– Уверенности. Есть разница. – Он сократил расстояние, его губы сомкнулись на моих в нежнейшем прикосновении. – Люблю тебя и всегда буду любить.
Слова обвились вокруг меня самой прекрасной музыкой, которую я никогда не устану слушать.
– Хорошо, согласна на двадцать.
Он усмехнулся, даря мне еще один поцелуй.
Нэш кашлянул.
– Серьезно? Она мне как сестра, и мне точно не нужно видеть, как вы целуетесь.
Натан быстро ткнул Нэша локтем в живот, и тот снова закашлялся.
– Думал, ты примешь мою сторону, папа.
Натан усмехнулся, эта улыбка была так похожа на улыбку его сына.
– Ничто не делает меня счастливее, чем видеть этих двоих там, где они должны быть.
Теплота его слов окутала меня. С Хартли я всегда чувствовала себя частью их семьи. Но что-то в том, чтобы опустить мои стены перед Холтом и отдать ему все, углубило эту связь. И то, как Натан и Нэш с такой готовностью приняли все это, пролилось бальзамом мне на душу.
Холт вглядывался в лицо отца, словно ища намек на неискренность.
– Спасибо, папа.
– Ладно, хватит устраивать вечеринку эмоций. Пора отправляться в путь, если хотим сегодня преодолеть несколько миль, – сказал Нэш.
Холт кивнул и свистнул. Тень прибежала с озера. Он наклонился и пристегнул поводок к ее ошейнику.
– Ты уверен, что у вас с ней будет хорошо целый день? – спросила я.
– Вода и еда у меня с собой. Ты говорила, что она справляется с длительными походами, верно?
Я погладила мою девочку.
– Выдерживает чертовски больше, чем я.
– Это кровь ездовой собаки. С ней все будет хорошо.
Я переплела наши с Холтом пальцы и сжала их.
– Будь осторожен. Обещаешь?
– Всегда. Вернись домой до наступления темноты.
– Звони по дороге.
Холт поцеловал меня в лоб и отпустил мою руку.
– Обязательно.
Мужчины и Тень залезли во внедорожник Нэша. Я стояла на подъездной дорожке до тех пор, пока они не исчезли из виду.
Я не стала торопиться уходить в хижину. Закрыв глаза, глубоко вдохнула, позволяя свежему, чистому воздуху пройти сквозь меня. Это было своего рода возвращение. В убежище, которое я построила. Оно снова было моим.
Мои губы тронула улыбка. Нет, оно было нашим. Потому что я бы никогда не попросила Холта подыскать себе другой дом. После того, как так долго пробыла без него, все, чего я хотела, это его всеми возможными способами. Готовить ему завтрак по утрам. Играть с Тенью после ужина. Каждую ночь лежать в постели, свернувшись возле него клубочком.
Я открыла глаза и направилась к хижине. Как только оказалась внутри, я подошла к каждому окну и открыла шторы и жалюзи. Мне надоело жить в темноте.
В утреннем свете дерево возле хижины светилось почти золотом. Мне всегда это нравилось, но то, что последние несколько дней я жила без этого вида, заставило меня ценить его еще больше – точно так же, как то, что Холт был здесь со мной после того, как я так долго по нему скучала.
Напевая, я перемещалась по комнатам, наводя на ходу порядок. Вымыла посуду после завтрака и направилась в спальню. С ухмылкой посмотрела на постель, на смятые простыни и разбросанные подушки.
Наводя порядок, я прикусила губу. У дальней стены комнаты лежала сумка Холта. Он оставил в ванной пару вещей, но не более того.
Холт был настойчив во многих отношениях. Когда дело касалось моей безопасности. Когда давал мне понять, что не уедет. Но не тогда, когда дело дошло до этого.
Постоянство его пребывания здесь Холт полностью оставил на мое усмотрение. За это я любила его еще больше. Однажды он лишил меня права выбора, но теперь вернул его мне.
Бросив последнюю подушку на место, я повернулась к комоду напротив кровати. Этот старинный предмет раньше принадлежал моей бабушке, и мне нравилось, что он теперь здесь. Я подошла к нему и провела пальцами по дереву. Потертости, сколы и царапины свидетельствовали о его возрасте. Но они только придавали комоду больше характера.
Именно такой я хотела, чтобы была моя жизнь. У меня могли быть шрамы, но они лишь означали, что я прожила эту жизнь полноценно. На какое-то время я перестала это делать. Но сейчас все изменится.
Я сжала пальцы на латунной ручке и выдвинула ящик. Осторожно переместила носки и нижнее белье так, чтобы они поместились в половине пространства. Затем открыла соседний ящик и вынула все свои пижамы, заново сложив их так, чтобы они вместились рядом с нижним бельем. То же самое я сделала в двух средних ящиках. Потом в двух нижних.
Сходив за сумкой Холта, я поставила ее на кровать. На мгновение остановилась и задумалась: не переступаю ли черту. Я надеялась, что Холт поймет красоту этого жеста и не рассердится, что я копаюсь в его вещах.
Вещей у него было немного: боксеры и одежда для тренировок, несколько пар джинсов, футболок и фланелевых рубашек, куртка и ботинки, которые уже были в шкафу в прихожей.
Я быстро разложила его вещи по ящикам и улыбнулась, подумав о том, чтобы сделать это место действительно нашим. Чтобы наши с Холтом вещи смешались. Чтобы подобрать картины или перекрасить комнаты в другой цвет.
Мои руки скользнули по внутренней стороне сумки. Я вытащила набор для ремонта часов и положила его на комод. Мой взгляд остановился на чем-то на дне сумки. Чем-то столь тонком, что я чуть это не пропустила.
Внимание привлекла цветная вспышка – крошечный отблеск розового в черном чреве сумки. Мои пальцы сжались на пластике.
С колотящимся сердцем я подняла его. Это была фотография. Заламинированная для защиты, но истертая годами. Уголок отслоился, а часть пластика местами стерлась.
Это были мы. Когда я всмотрелась в изображение, мы походили на детей – таких маленьких, что понятия не имели, что нас ждет впереди. Но таких невероятно счастливых.
Холт обнимал меня, а я прижималась лицом к его шее. На мне был коралловый сарафан, который я купила специально для барбекю в доме его родителей. Это было всего за несколько дней до нападения.
Я никогда не видела это фото, но это были мы: Холт держал меня в безопасности и умиротворении своих объятий, а я успокаивала его и уверяла, какой он замечательный. Я любила тех нас. Но думала, что полюблю нас, какими мы были сейчас, еще больше. Потому что я обрела силу, о которой не подозревала, когда мне пришлось столкнуться с жизнью в одиночестве. И это только заставило меня полюбить Холта еще сильнее. Ценить его больше.
И Холт увидел во мне эту новую силу. Я знала это по уважению, сиявшему в его глазах. Никогда не изменится то, что он хотел оградить меня от худшего, что могла предложить жизнь, но именно таким был Холт. Мне нравилось, что он был человеком, который хотел защитить всех, кто ему дорог.
Раздавшийся стук в дверь вырвал меня из приятных мыслей. Я уже пошла по коридору, но остановилась на полдороги. Достав из заднего кармана телефон, открыла приложение камер наблюдения, которое Холт настроил для меня. На подъездной дорожке стоял знакомый внедорожник, и я вздохнула при виде человека, стоящего у меня на пороге.
Заставив себя идти вперед, я открыла входную дверь.
– Привет, Эмбер.
Она улыбнулась мне, но ее улыбка была какой угодно, только не искренней.
– Рэн. Могу я войти?
В обычной ситуации я бы приняла любые удары, которые она сочла нужными нанести, но с меня было довольно.
– Зависит от того, почему ты здесь.
Фальшивая улыбка сползла с ее губ.
– Как грубо.
Я пожала плечами.
– В эти дни я на защите своего покоя.
Во взгляде Эмбер мелькнула жестокость, и она двигалась так быстро, что у меня не было возможности отреагировать. Сильно толкнув меня в дом, она вытащила пистолет и нацелила его мне в грудь.
– Знаешь что, Рэн? Мне плевать на твой покой.
Пистолет мелькнул, и удар по виску отбросил меня в темноту.
Глава 39
ХОЛТ
Тень высунула голову из окна внедорожника, пока Нэш вел его по горным дорогам. Ее язык вывалился из пасти, и она постоянно лаяла.
– Кажется, кто-то счастлив, – сказал папа.
Я повернулся на заднем сиденье и погладил Тень.
– Для нее пойдет на пользу выбраться немного подальше. Рэн просила кого-нибудь выгулять Тень посреди смены, но собака очень энергичная.
Папа посмотрел меня с переднего пассажирского сиденья.
– Вы с Рэн входите в ритм.
Это был не вопрос, а мягкая проба почвы. Я не ощетинился, как несколько дней назад. То, что я сказал Рэн, было правдой – мне нравилось, что все годы моего отсутствия моя семья поддерживала и защищала ее. Что между ними возникла настоящая близость.
– Это займет время, но мы к этому идем.
Он кивнул, но взгляда не отвел.
– Прости, если мое поведение, когда ты приехал домой, заставило тебя почувствовать, будто я не верю в тебя. Я люблю вас обоих и не хочу ничего больше, чем видеть вас счастливыми.
Вместо того, чтобы прятаться за маской безразличия, я продемонстрировал свои рухнувшие стены. С привычной легкостью позволил отцу увидеть все, что обычно скрывал. Позволил подняться на поверхность сожалению и горю. Боли и самоистязанию.
– Я люблю ее, папа. И никогда не переставал любить. Я, правда, думал, что поступаю правильно.
Он еще дальше повернулся на сидении.
– Я знаю это, Холт. Я никогда не думал, что ты ушел из эгоистичных побуждений. Но строить отношения нелегко. Это работа. Ты должен держаться, даже когда кажется, что сбежать будет легче для всех.
На моей челюсти дернулся мускул.
– Он не сбегал, папа, – сказал Нэш с водительского места. – Ему требовалось время, чтобы прийти в себя. Жизнь без Рэн научила его больше, чем любая из твоих лекций.
Я присмотрелся к брату. Обычно он любил шутить, но сейчас в нем чувствовалось напряжение: побелевшие костяшки пальцев на руле, сжатая челюсть. И что-то в его выражении говорило, что он слишком хорошо знаком с сожалением.
– Он прав. – Я посмотрел на папу. – Я понимаю, что у тебя могут быть сомнения. Но они меня не остановят. Я знаю, как мучительно жить без Рэн, как засыпать, думая о ней каждую ночь. Задаваться вопросом: где она и в безопасности ли. Счастлива ли. Представлять, как она влюбляется в другого. Создает семью.
Жестокая боль всех тех ночей пронзила меня. Мы с Рэн любили мечтать о нашем будущем. Придумывать имена нашим детям. Ей хотелось познакомить меня с каждым, прежде чем остановиться на одном, потому что в имени их маленькие личности будут сиять. Нам нравилось планировать, каким будет наш дом. Она требовала крыльцо с качелями, которые выполняли бы роль кушетки или кровати. Мы придумывали традиции, которые будут только нашими: Рэн хотела устраивать на каждую Пасху охоту за сокровищами, а на День святого Валентина печь оладьи в форме сердечек. Каждый вечер за ужином мы делились своими взлетами и падениями.
Лицо моего отца побледнело.
– Холт…
Я поднял руку.
– Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя виноватым. Мне просто нужно, чтобы ты понял. Нет такой пытки, которую я бы не пережил из-за нее. Потому что даже так я думал, что это правильно.
– Но теперь ты знаешь, что это не так, – тихо сказал он.
– Я украл у Рэн выбор. Мало того, я украл ее голос. Я буду ненавидеть себя за это до конца своих дней, но больше никогда так не поступлю. Рэн – самая сильная женщина, которую я когда-либо знал. И почему-то она любит меня.
– Возможно, в детстве она сильно ударилась головой. Это повлияло на ее здравомыслие, – пробормотал Нэш.
Я с усмешкой отвесил ему подзатыльник.
– Это тебя в младенчестве уронили на голову.
– Несомненно, – парировал папа.
Нэш хмуро посмотрел на него.
– Как грубо.
Улыбка сползла с моего лица, когда я встретился взглядом с отцом.
– Я никогда не уйду. Если только она не попросит меня об этом. И даже тогда я бы не ушел далеко. Мое сердце принадлежит ей. Как и моя душа. Все хорошее во мне. Только с ней я чувствую покой.
Глаза папы блестели от непролитых слез.
– Это все, на что я мог надеяться. Все, что мог желать для нее. Все, что мог желать для тебя.
В его словах слышалась чистая правда. И я не винил его за сомнения. Или за желание защитить Рэн и меня. Моя потребность защищать важных для меня людей передалась мне от отца. Он вложил это качество всем своим детям, даже не желая того.
– Боже мой, я больше не вынесу этот слащавый праздник любви, – простонал Нэш. – Лучше уж смотреть, как вы с Крохой Уильямс целуетесь.
Папа разразился смехом.
– Мы нанесли ему сегодня серьезную травму, не так ли?
Я наклонился вперед, вцепился руками в плечи Нэша и встряхнул его.
– Тебе это только на пользу. Надо поработать над твоим эмоциональным интеллектом.
Нэш бросил оскорбленный взгляд в зеркало заднего вида.
– С моим эмоциональным интеллектом все в порядке, большое спасибо.
Папа скрыл смех за кашлем.
– Конечно.
– А как же тот случай, когда ты крутил шашни с подругой Грэй и Рэн в старших классах? – напомнил я с ухмылкой.
Папа покачал головой.
– Бедная девочка.
Нэш уставился на нас.
– Бедная девочка? А как же я? После одного поцелуя она сделала коллаж с нашими фото, наклеив мою голову на тела других людей. Она фактически преследовала меня!
Теперь я не мог сдержать смех. Девушка не стеснялась показывать свою привязанность, но нужно было быть слепым, чтобы не увидеть, что она была влюблена в Нэша еще до того, как он ее заметил. Она ходила на каждый баскетбольный матч, рисовала его номер на своих футболках, приносила ему пирожные на удачу. Это было мило, но Нэш не был преданным парнем, особенно в старших классах.
Расставание прошло не очень хорошо.
Папа ухмыльнулся.
– Ты унаследовал обаяние своего старика. Это и благословение, и проклятие.
Нэш усмехнулся.
– Кэти взбесилась. Я почти уверен, что это она порезала шины Мэдди.
Мои глаза округлились.
– Серьезно?
Он кивнул, хмурое выражение стало еще глубже.
– Что не так с людьми?
– Разбитые сердца могут всех привести к глупым решениям. – Губы папы дрогнули. – Не думаю, что Грэй простила тебя за то, что ты стоил ей подруги. – Он взглянул на меня. – Уже чудо, что она не встала на пути Холта и Рэн.
Потому что Грэй знала о моих чувствах к Рэн. Что я был влюблен в нее целую вечность. Еще до того, как осознал эту эмоцию, наша дружба перешла в большее, во всё, так плавно, что это было так же легко, как дышать. Я ходил на свидания с девушками до того, как мы с Рэн начали встречаться, но это никогда не казалось правильным, и именно эта ошибка заставила меня осознать, что было прямо передо мной.
– Холт всегда был ее любимчиком, – проворчал Нэш, въезжая на стоянку у начала тропы.
Я усмехнулся.
– Не знаю, как насчет любимчика, но я не флиртовал бесстыдно со всеми ее подругами.
– Это потому, что ты не умеешь.
– Это потому, что мне хорошо только с одной девушкой.
Непонятная эмоция скользнула по лицу Нэша, но он быстро скрыл ее за ухмылкой.
– Итак, ты говоришь, что стал подкаблучником, по сути, с рождения.
Я пожал плечами, открывая дверцу.
– И рад этому.
Нэш заткнулся, но папа дал мне пять.
Взяв Тень за поводок, я жестом велел ей следовать за мной из внедорожника.
– Есть карты местности нашего предстоящего маршрута?
Нэш кивнул.
– В багажнике.
Я подошел к багажнику и открыл его. Там лежала туба с необходимыми нам картами. Мне потребовалась минута, чтобы найти то, что я искал.
– Скажи диапазон координат, которые дали ее родители.
Нэш склонился над моим плечом.
– Лоу говорил с ее отцом, и тот сказал, что она может быть где угодно, от Мистик-Спрингс до Сейдж-Холлоу.
Я хмуро уставился на карту.
– Адски большой диапазон. Даже если бы они не разговаривали с ней неделю, они должны были бы сузить круг поисков.
Нэш пожал плечами.
– Возможно, она планировала остановиться по пути на пару ночей. Вокруг много красивых достопримечательностей.
Папа встал с другой стороны от меня и провел пальцем по карте.
– Холт прав. Нужно узнать, смогут ли родители еще немного сузить круг поисков.
Я вытащил из кармана спутниковый телефон и нажал на контакт Лоусона. Он ответил на втором гудке.
– Все в порядке?
– Видимо, мы вернулись к нормальной жизни, раз ты так отвечаешь на телефонные звонки.
Лоусон выдохнул.
– Я бы не отказался от чего-то нормального.
Чувство вины пронзило меня. В последнее время Лоу прошел через многое, работал, как сумасшедший, и в то же время оставался рядом со своими мальчиками.
– Скоро так и будет.
– Я знаю. Вы добрались до начала тропы?
– Мы на месте, но у меня есть вопрос.
Стул Лоусона заскрипел, когда он выпрямился на нем.
– Конечно.
– Диапазон координат, которые дали родители, чертовски широк. Можешь позвонить им и узнать, не сузят ли они круг поисков? Я беспокоюсь, что мы потратим впустую усилия и время.
На линии раздалось щелканье клавиатуры, а затем приглушенное ругательство.
– Моя голова находится в миллионе мест. Я должен был подумать о предстоящем охвате территории.
– Не парься.
– Подожди. Давай поговорим с ними вместе.
– Было бы идеально. – Я взял рюкзак и вытащил из него небольшой блокнот и карандаш.
Лоусон нажал несколько клавиш на телефоне, каждая из которых издала звуковой сигнал. Секунду спустя я услышал гудки, а затем автоматический голос произнес: «Номер, по которому вы звонили, больше не обслуживается».
Лоусон отключил третью линию.
– Должно быть, я ошибся при наборе номера. – Он снова набрал номер. Прозвучал одиночный гудок и такое же сообщение.
– Может, я неправильно записал номер. Позволь я просмотрю журнал входящих вызовов. – Звук клавиатуры наполнил линию. – Нет, записано правильно. Кто дает неправильный номер, когда у них пропадает ребенок?
Кровь отхлынула из моего тела, и по венам разлился лед. Боже, я надеялся, что мои инстинкты ошибались, и что моя паранойя взяла верх, лишив здравого смысла. Но непреодолимое чувство страха, поселившееся в животе, было слишком сильным.
– Лоу, немедленно направь офицеров к дому Рэн.
– Зачем? – спросил он в замешательстве.
– Просто сделай это, – рявкнул я. – Если бы ты хотел отправить меня подальше от Рэн, что бы ты сделал?
Лоусон на мгновение замолчал.
– Вызвал бы группу спасателей.
Только работа и семья могли увести меня от Рэн.
Нэш сжал ключи в кулаке.
– Кому нужно увести тебя от Рэн? Джо Салливан все еще под стражей.
Но что, если мы поймали не того парня? Тогда, Рэн осталась совсем одна. Без защиты.
