Текст книги "Падать еще глубже (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

14

Картер

Небо все еще слегка отливало розовым – остаток невероятно красивого рассвета, – когда я шла по дорожке к главному входу в школу.

Я невольно замедлила шаг, заметив маленькую фигурку на ступенях. Бейсболка была надвинута низко на лоб.

Сердце забилось быстрее, когда я поняла, что это Майкл.

– Привет, мисс Маккарти. Можно с вами поговорить?

– Конечно.

Я развернулась и села на ступеньку рядом с ним.

Он поднял голову, и я увидела, что его щека опухла и уже начала наливаться темно-синим.

– Мне нужна ваша помощь.

Его нижняя губа задрожала.

Я так сильно прикусила щеку изнутри, что почувствовала вкус крови, лишь бы не расплакаться.

Протянув руку, я взяла Майкла за ладонь.

– Я сделаю абсолютно все, что смогу, чтобы тебе помочь. Но ты должен рассказать мне, что на самом деле происходит.

Он кивнул.

– Пойдем внутрь и найдем тихое место, где сможем поговорить. И я принесу лед для твоей щеки.

Он снова кивнул и едва слышно прошептал:

– Хорошо.

Я поднялась и помогла Майклу встать. Пока мы шли по безмолвным коридорам, наши шаги гулко отдавались от стен, а сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.

Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Майкл доверял мне свои тайны.

И ради него я должна была оставаться сильной.

Я показала ему на приемную и толкнула дверь. Джоан уже сидела за стойкой, готовясь к началу рабочего дня.

– Доброе утро, Джоан. У тебя есть ключи от кабинета Синди?

Синди была нашим школьным психологом, но бюджет позволял ей работать у нас всего два дня в неделю, и сегодня был не один из них.

Джоан нахмурилась, заметив Майкла рядом со мной.

– Конечно, милая. Вот они.

Она вложила ключи мне в ладонь, и мы направились к кабинету психолога.

Я открыла дверь и включила свет.

– Садись, Майкл. А я попрошу миссис Вудворд принести нам лед.

Майкл механически кивнул и опустился на диван, а я вернулась к Джоан.

Понизив голос, сказала:

– Джоан, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

– Все в порядке?

– Боюсь, что нет. Найди мне замену на сегодня. Как минимум на первую половину дня. И, скорее всего, тебе придется вызвать полицию, но пока дождись моего сигнала. Если это понадобится, я открою дверь и кивну тебе. И еще можешь, пожалуйста, сходить в учительскую и набрать лед в пакет?

Глаза Джоан наполнились слезами. Она ласково похлопала меня по руке.

– Конечно, дорогая. Иди и позаботься об этом мальчике.

– Спасибо. Я постараюсь.

Я развернулась и вернулась к Майклу.

Когда открыла дверь, он сидел, нервно заламывая руки.

– Я очень рада, что ты решил поговорить со мной. И хочу, чтобы ты знал: мы можем говорить так быстро или так медленно, как тебе будет комфортно. А если тебе понадобится передохнуть, просто скажи, хорошо?

– Хорошо, мисс Маккарти, – пробормотал он.

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.

– Кто поставил тебе синяк под глазом?

Майкл несколько секунд молчал.

А потом сказал:

– Папа.

Следующие два часа он понемногу рассказывал мне о том, как последние несколько месяцев его отец, Джо, начал толкать его, постоянно называя «ленивым» и «ни на что не годным», а потом стал бить.

Оказалось, Джо недавно потерял работу. Теперь он почти все время проводил дома и начал гораздо больше пить.

А матери Майкла, Софии, из-за этого приходилось часто брать двойные смены, поэтому дома она бывала гораздо реже.

Майкл сказал, что мама понятия не имеет, что отец его бьет.

Джо пригрозил ему, что, если тот кому-нибудь расскажет, его маму могут отправить обратно в Мексику.

И Майкл молчал.

Никогда прежде я не испытывала такого мучительного столкновения чувств.

Меня буквально разрывало между болью за все, что пришлось пережить Майклу, и всепоглощающей яростью на его отца.

Когда Джоан постучала и протянула мне пакет со льдом, я кивнула ей, давая понять, что пора звонить в полицию.

Теперь мне нужно было подготовить Майкла к разговору с ними.

– Майкл, я попросила Джоан вызвать полицию, чтобы мы могли обо всем рассказать и составить заявление.

Его маленькое тело рядом со мной мгновенно напряглось.

– Я знаю, тебе страшно. Но мы поступаем правильно. И я буду рядом с тобой на каждом шагу.

– Они меня заберут, да?

Я провела ладонью по его спине вверх-вниз.

– Я не знаю точно, что произойдет. Но я запишу тебе номер своего телефона. Ты сможешь позвонить мне в любое время, если тебе станет страшно. Где бы ты ни находился. Хорошо?

Я понимала, что, скорее всего, Майкла временно поместят в экстренную приемную семью, пока не убедятся, что его мать ни в чем не виновата. Но не хотела пугать его этим до разговора с полицией.

– Спасибо, мисс Маккарти.

Дрожащая нижняя губа выдавала, насколько тяжело ему давались эти слова.

У меня сжалось сердце.

– Конечно. Я сейчас выйду в приемную и приведу их сюда, хорошо?

– Хорошо.

Он выглядел таким потерянным.

Но я знала: единственный способ хоть что-то изменить – продолжать двигаться вперед.

Весь остаток дня мы снова и снова проходили историю Майкла вместе с полицией и социальным работником.

Я была благодарна за то, что все они разговаривали с ним мягко и бережно и, похоже, ни на секунду не сомневались в его словах.

Женщине-полицейскому пришлось сфотографировать лицо Майкла и едва заметные следы синяков на его запястье.

Посреди всего этого хаоса я попыталась уговорить Майкла пообедать, но он лишь ковырялся в еде и понемногу пил газировку.

Когда полиция закончила оформление, социальный работник подтвердила мои опасения: сегодня Майклу придется переночевать во временной приемной семье.

Он расплакался.

И я сама едва не сорвалась, когда обняла его дрожащее тело.

Социальный работник заверила его, что телефон останется при нем и он сможет в любое время позвонить либо ей, либо мне. Кажется, это немного его успокоило, но было видно, что происходящее слишком сильно его подавляет.

Я бы отдала что угодно, лишь бы забрать его к себе домой, но знала, что мне этого не позволят.

Я еще раз крепко обняла Майкла, пока социальный работник подхватывала его рюкзак, собираясь уходить.

Когда дверь кабинета за ними закрылась, я бессильно откинулась на спинку дивана и посмотрела на двух оставшихся полицейских.

– Что теперь?

Офицер Кларк, добродушный мужчина средних лет, наклонился ко мне и похлопал по руке, лежавшей на моем колене.

– Теперь мы возьмем ваши показания и отпустим вас домой. И хочу, чтобы вы знали: Джо уже задержали, сейчас его оформляют. Судя по всему, что рассказал мальчик, его мать, скорее всего, снова получит право опеки уже к началу следующей недели. Другой офицер сегодня взял у нее показания, и она совершенно раздавлена. Похоже, она знала, что ее муж тот еще придурок, но понятия не имела, что он начал избивать сына. Она уже больше шести лет гражданка США, так что непонятно, откуда вообще взялись угрозы отправить ее обратно в Мексику. Скорее всего, отец просто говорил это, чтобы запугать Майкла.

Я вздохнула и потерла виски, пытаясь хоть немного унять головную боль, которая разыгралась где-то после обеда.

Собравшись с силами, я еще раз рассказала полиции все, что могла вспомнить.

Когда закончила, оба офицера поблагодарили меня, вручили свои визитки и попросили не стесняться обращаться, если возникнут какие-либо вопросы.

А потом ушли.

И я осталась одна.

Было уже шесть вечера, так поздно я в школе почти никогда не задерживалась.

Я наклонилась за сумкой, а когда выпрямилась, перед глазами тут же поплыло. Пришлось прислониться к стене.

И только тогда я поняла, что с самого завтрака ничего не ела.

Вот черт.

Все, чего мне сейчас хотелось, – горячая ванна, теплая еда и кто-нибудь, кто доставит меня и к тому, и к другому.

Я открыла дверь кабинета и мои глаза расширились.

На скамейке напротив сидел Остин.

При виде него моя душа словно облегченно выдохнула.

В спортивных штанах и толстовке он поднялся и стремительно направился ко мне.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

Он обхватил меня за шею сзади и притянул к груди.

– Ты должна была встретиться со мной в зале в пять. Когда ты не пришла и перестала отвечать на телефон, я чуть с ума не сошел и приехал сюда. Джоан сказала, что тебе пришлось сообщить о случае жестокого обращения и ты разговариваешь с полицией. Вот я и ждал. Мне так жаль, малышка.

Я выдохнула ему в грудь, а потом вдохнула запах чистого белья, пряностей и Остина.

Не знаю почему, но этот запах всегда меня успокаивал.

– Это было ужасно, Эй. Я даже говорить об этом не могу, потому что сегодня уже наговорилась до предела. Но это было ужасно.

– Пойдем. Я отвезу тебя домой.

– Не можешь. Моя машина здесь, – простонала я.

– Еще как могу. Оставь ее здесь на выходные, а в понедельник я привезу тебя на работу. Она тебе понадобится на выходных?

– Наверное, нет. Но тогда тебе придется возить меня, если я вдруг захочу куда-нибудь поехать.

Он помассировал мне шею сзади и развернул в сторону выхода.

– Я даже завезу тебя в In-N-Out по дороге домой.

На губах появилась слабая улыбка – первая за весь день.

– Ты бог среди мужчин.

– Я знаю.

* * *

Все выходные я залечивала душу мороженым Ben & Jerry’s и бессмысленным телевизионным марафоном. Остин почти все это время был рядом, ни о чем не расспрашивал, не заставлял говорить, а просто молча поддерживал.

Понедельник наступил слишком быстро, и теперь Остин вез меня в школу.

– Готова? – спросил он.

Я шумно выдохнула.

– Настолько, насколько вообще возможно. Социальный работник звонила мне вчера вечером. Майкл уже вернулся к маме. Они получили судебный запрет, запрещающий Джо приближаться к ним, так что это хорошо.

– Это очень хорошо, малышка.

Что вообще происходит с этим «малышка»?

«Малышка» было куда серьезнее, чем просто «детка», и невольно заставляло задуматься: а вдруг Остин и правда собирается вытащить нас из зоны дружбы?

Я не хотела зря надеяться, но ничего не могла поделать с желанием большего.

Нам было так легко вместе. Я понимала, что переход на новый уровень поначалу может все усложнить, но почему-то ни капли не сомневалась: в итоге у нас могло получиться что-то невероятное.

Остин свернул на школьную парковку и остановился неподалеку от главного входа.

– Проводить тебя?

Я улыбнулась.

– Нет, я справлюсь.

Какой же он все-таки опекун.

– Ладно. Сегодня у меня поздняя тренировка, но завтра увидимся?

– Завтра так завтра.

Я выбралась из машины, но тут же наклонилась обратно к открытому окну.

– И еще раз спасибо. За все.

– Для тебя – что угодно.

Я закрыла дверь и проводила взглядом уезжающую машину Остина.

Уже направляясь к школе, я вспомнила, что оставила в своей машине термокружку с остатками старого кофе еще в пятницу. Надо было забрать ее и наконец вымыть.

Я развернулась и пошла обратно к парковке.

До машины оставалось совсем немного, когда позади раздалось:

– Простите, вы не знаете, где мне найти мисс Маккарти?

Я обернулась.

Передо мной стоял крупный мужчина, который выглядел так, будто несколько дней не спал и не принимал душ. Одежда была мятая, глаза налились кровью.

Я оглядела почти пустую парковку, и внутри неприятно шевельнулось беспокойство.

– Эм… да. Я мисс Маккарти.

Его взгляд мгновенно потемнел.

Я отступила на шаг.

– Ах ты гребаная сука!

Его руки метнулись вперед быстрее, чем я успела среагировать, и сомкнулись на моей шее.

Я вцепилась ногтями в его предплечья, отчаянно пытаясь ослабить хватку.

Паника накрыла мгновенно.

Я не могла дышать.

Почти не могла думать.

А потом перед глазами начало темнеть.

15

Остин

Я сидел в кабинете Мела, просматривая вместе с ним план тренировок, когда в кармане завибрировал телефон.

Я достал его и увидел на экране фотографию Картер.

– Секунду, Мел. Это Картер. А она вообще-то сейчас должна быть на уроке.

На лице Мела появилась понимающая улыбка.

– Отвечай, сынок. И передай ей от меня привет.

Я поднес телефон к уху.

– Привет, Зажигалочка. Что случилось?

Но в ответ раздался не голос Картер.

По спине пробежал ледяной холод.

– Остин? Это Тейлор.

Я услышал, как она всхлипнула, и все мышцы моментально напряглись. Я так сильно сжал телефон, что побелели костяшки пальцев.

– Тейлор, что случилось? С Картер все в порядке?

– Говорят, с ней все будет хорошо, но… сегодня утром на нее напали на школьной парковке.

Мой мир медленно остановился.

В ушах зазвенело.

Перед глазами вспыхнули картинки: озорная ухмылка Картер, когда она переключала радио в моей машине на кантри, прекрасно зная, как я ненавижу эту хрень. Ее сияющие глаза, когда она захлопывала дверцу и шла к школе.

Какого хрена я не проводил ее до самого класса?

Эта мысль резко вернула меня в реальность.

– Где она? – рявкнул я.

– Мы в школе. Здесь полиция и парамедики. Я не могу уйти, но не хочу, чтобы она ехала в больницу одна. Я пыталась дозвониться Лиаму, но он не отвечает. И я не хотела оставлять такое сообщение на голосовой почте.

– Я еду.

Я сбросил вызов и едва удержался от того, чтобы запустить телефоном в стену.

– Мне надо ехать, Мел. На Картер напали в школе. Я ни хрена не понимаю, что происходит.

Я даже не дождался ответа.

Просто вылетел из зала и помчался к машине.

В голове билась лишь одна мысль.

Мне нужно добраться до нее.

* * *

Я захлопнул дверцу машины и увидел перед собой как минимум три полицейские машины и скорую – у всех мигали проблесковые маячки.

Расталкивая зевак локтями, я пробился к машине скорой помощи.

Картер сидела на краю каталки, уставившись в пустоту. К шее она прижимала пакет со льдом, а парамедик в это время считал ее пульс.

Будто почувствовав мое присутствие, она вдруг подняла голову.

Наши взгляды встретились.

Картер тут же уронила лед и попыталась встать, но парамедик мягко усадил ее обратно.

Когда пакет соскользнул с шеи, я увидел страшные красноватые следы, опоясывающие ее горло. Я знал, что скоро они станут фиолетовыми. Одна сторона ее прекрасного лица заметно распухла.

К тому моменту, как я оказался рядом, мне уже не удавалось нормально вдохнуть.

– Что случилось? – выдавил я хрипло.

Мне до безумия хотелось схватить ее, прижать к себе, прикоснуться хоть как-нибудь, но я боялся причинить ей еще больше боли.

Картер сама протянула руку, вцепилась в мою футболку и потянула ближе.

– Отец Майкла, – сказала она.

Ее голос был таким хриплым, будто по горлу прошлись стальной щеткой.

Я молча выругался и придвинулся еще ближе.

Очень медленно, предельно осторожно провел ладонью вверх-вниз по ее спине.

– Я должен был проводить тебя внутрь.

Она привалилась ко мне боком.

– Ты не виноват.

– Какого хрена он вообще был на свободе?

Я изо всех сил старался не повышать голос. Пытался дышать ровно.

С каждым медленным вдохом в ушах все сильнее шумела кровь.

Стоявший неподалеку полицейский услышал меня и подошел ближе. Окинув взглядом то, как тесно я стоял рядом с Картер и как она буквально опиралась на меня, он заговорил:

– Его отпустили под залог, но сейчас он снова под стражей. Залог отменили, и в ближайшее время он уже никуда не выйдет.

Я несколько раз сжал и разжал свободный кулак, пытаясь успокоить себя мыслью о том, что этот ублюдок теперь за решеткой.

Не помогло.

– Но ею вам стоит гордиться, – продолжил полицейский. – Ваша девушка здорово ему врезала. Коленом в пах и нос сломала.

Я опустил голову и посмотрел Картер в глаза.

– Я вспомнила, чему ты меня учил, – прошептала она тем самым сорванным голосом, от которого мне хотелось кого-нибудь убить.

– Ты отлично справилась, Зажигалочка.

Я снова повернулся к полицейскому, стиснув зубы.

– Что теперь?

– Как я уже сказал, одним тем, что появился на территории школы, он нарушил условия освобождения под залог. Так что теперь он останется в тюрьме. По крайней мере до суда. Для мисс Маккарти уже оформили защитный ордер, а к обвинениям в жестоком обращении добавится еще и нападение.

Когда полицейский закончил, вмешался парамедик:

– Нам нужно отвезти ее в больницу на обследование.

Он посмотрел на Картер.

– Кто-нибудь поедет с вами?

Я ответил раньше, чем она успела открыть рот:

– Я.

– Хорошо. Тогда едем.

Он уложил ее на каталку и пристегнул сразу несколькими ремнями.

Я поморщился, когда ее стали загружать в скорую.

Черт, как же я ненавидел видеть ее такой слабой и беспомощной.

Но тут же напомнил себе, что она не была ни слабой, ни беспомощной.

Она сумела защититься.

И уложила этого ублюдка.

Я кивнул полицейскому.

– Можете сделать мне одолжение? Отдайте ключи от моей машины секретарю в приемной и скажите, что я пришлю кого-нибудь ее забрать.

Он протянул руку за ключами.

– Без проблем. И послушай, приятель. Я вижу, что у тебя сейчас в глазах. Не наделай глупостей, ладно? Просто будь рядом с ней.

Я проглотил все, что хотелось ему ответить, и вместо этого сказал:

– Да. Понял.

После чего забрался в заднюю часть скорой.

До больницы мы доехали быстро, и нас почти сразу провели в смотровую палату отделения неотложной помощи.

Я не отходил от Картер ни на шаг. Наклонился и осторожно убрал волосы с ее лица.

– Я написал ребятам, рассказал, что случилось, и попросил кого-нибудь забрать мою машину от школы.

Картер побледнела.

– Скажи Лиаму, чтобы не звонил моим родителям.

– Ты уверена?

Она начала было кивать, но тут же остановилась – движение явно причиняло боль.

– Я сама позвоню им завтра, когда голос придет в норму.

В палату торопливо вошла медсестра. Она измерила Картер давление и остальные показатели, а затем начала готовить капельницу.

Увидев иглу, Картер слегка расширила глаза.

Я тут же взял ее за руку.

Она сжала мои пальцы, когда медсестра поставила катетер.

– Пока просто прокапаем вам жидкость, – сказала она. – А после осмотра врача добавим обезболивающее, и вам станет значительно легче.

И так же быстро вышла.

Я снова посмотрел на Картер и заметил, как от боли сошлись ее брови.

– Голова болит?

– Немного.

Врет напропалую.

Я продолжал держать ее за руку, ненавидя собственное бессилие.

Сейчас я ничем не мог ей помочь.

Не мог забрать ее боль.

Я бы без колебаний получил хоть сотню ударов по голове, лишь бы ей стало легче.

Где, мать его, этот врач?

Дверь распахнулась, и в палату вошел мужчина лет пятидесяти в белом халате.

– Здравствуйте, мисс Маккарти. Я доктор Бейнс. Похоже, сегодня вам пришлось сильно испугаться. Как вы себя чувствуете?

– Не так уж плохо, – прохрипела Картер.

– Уверен, горло у вас болит довольно сильно, но мне нужно задать несколько вопросов. Как только закончим, мы введем обезболивающее через капельницу, и вам станет намного легче. Вы теряли сознание?

Я почувствовал, как ее рука дернулась в моей.

– Не совсем.

Доктор оторвался от карты.

– В глазах темнело?

– Начало, – ответила она так тихо, что я едва расслышал.

Доктор Бейнс сделал пометку.

– Вы ударялись головой?

Картер ненадолго закрыла глаза.

– Он ударил меня головой о машину.

Ярость внутри меня словно вскипятила кровь.

Мне стоило неимоверных усилий не разнести эту палату к чертовой матери.

Остановил меня лишь страх в глазах Картер.

Я не хотел пугать ее еще сильнее.

Глубоко вдохнул и заставил себя ослабить хватку, проверяя, не слишком ли сильно сжимаю ее руку.

Доктор щелкнул ручкой, убрал ее в карман и достал маленький фонарик.

– Сейчас я проверю реакцию зрачков, чтобы исключить сотрясение, а затем осмотрю горло.

Он быстро провел осмотр.

Когда доктор надавил на опухшую сторону лица Картер, а затем ощупал затылок, она вздрогнула и резко втянула воздух.

– Осторожнее, – рявкнул я.

– Он просто делает свою работу, – сказала Картер и сжала мою руку. – Простите.

– Ничего страшного. На затылке у вас приличная шишка, но в целом вам очень повезло. Сотрясения нет, переломов костей лица на ощупь тоже не чувствую, но на всякий случай сделаем рентген. Шея и горло будут болеть еще примерно неделю. Я выпишу вам противовоспалительное и обезболивающее – должно помочь. Если после выписки боль усилится или появится затуманенное зрение, немедленно возвращайтесь. Сегодня ночью с вами кто-нибудь останется?

– Я останусь с ней. И если станет хуже, сам привезу ее обратно.

Доктор доброжелательно улыбнулся.

– Отлично. Тогда я сейчас введу мисс Маккарти быстродействующее обезболивающее через капельницу, выпишу рецепты и назначу рентген.

Буквально через несколько мгновений после того, как он вышел, дверь распахнулась, и в палату ворвались Лиам и Форд.

Они резко остановились, увидев Картер – опухшее лицо, синяки на шее.

– Какого черта произошло? – процедил Лиам сквозь стиснутые зубы.

– На нее сегодня утром напал на парковке отец одного из ее учеников.

Стоило произнести это вслух, как моя и без того едва сдерживаемая ярость снова вскипела.

– С ней все будет нормально, а он уже в тюрьме. Но у нее сильно болят горло и голова, так что много разговаривать она не будет. Понятно?

Картер повернулась ко мне и показала язык.

Похоже, обезболивающее уже начало действовать.

Я сжал ее руку.

– Я сейчас вернусь. Побудьте с ней.

Я не стал оборачиваться на Картер, когда вышел из палаты и направился по коридору.

Кроссовки противно поскрипывали по линолеуму в такт шагам, пока я не дошел до самого конца.

Глубоко вдохнув, я уперся лбом в стену и прижал кончики пальцев к прохладной поверхности, изо всех сил борясь с желанием пробить в ней дыру.

На плечо легла чья-то рука.

Я повернул голову и увидел Форда.

– Эй. Ты как, брат?

Я оттолкнулся от стены.

– Хреново. Черт, Форд, я никогда в жизни так не боялся.

– Она тебе небезразлична.

– Конечно, мать твою, небезразлична, – огрызнулся я. – Она мой лучший друг.

Форд помолчал, будто тщательно подбирая слова.

– А ты никогда не думал, что дело не только в дружбе? Я вижу, как ты на нее смотришь. Как с ней обращаешься. И я знаю, что она в тебя влюблена. У нее это на лице написано.

Я толкнул его в грудь – резко, но не настолько, чтобы причинить боль.

Мне просто нужно было, чтобы он отступил.

И забрал свои слова с собой.

– Не говори мне этого. Я сейчас не в том состоянии, чтобы заводить отношения. Мне нужно сосредоточиться на карьере. Черт! Я вообще не знаю, захочу ли когда-нибудь снова всего этого.

Паника все сильнее стискивала колотящееся сердце.

Перед глазами одна за другой замелькали картинки.

Картер готовит мне ужин.

Картер покусывает уголок губы, пытаясь угадать убийцу в очередном тру-крайм шоу или подкасте, который мы смотрим или слушаем.

Картер сияет, глядя на меня, когда после последнего боя рефери поднимает мою руку в знак победы.

Картер идеально устраивается у меня под боком, пока я обнимаю ее на диване.

Черт.

Картер каким-то образом проскользнула сквозь все мои защитные стены своей обезоруживающей невинностью.

И теперь я понял, что подпустил ее слишком близко.

Форд разгладил футболку на груди.

– Ну, время идет. И я просто надеюсь, что ты не упустишь лучшее, что вообще могло случиться в твоей жизни.

С этими словами он развернулся и пошел обратно к палате Картер.

А я так и остался стоять, то сжимая, то разжимая кулаки и слушая, как кровь грохочет в ушах.

Я просто не мог сейчас справиться со всем этим дерьмом, которое разом свалилось мне на голову.

Сделав еще несколько глубоких вдохов, я расправил плечи и направился обратно к Картер.

К девушке, из-за которой все внутри меня завязалось в такие тугие узлы, что я уже не был уверен, получится ли когда-нибудь их распутать.

* * *

Я остановил машину у дома Картер и заглушил двигатель.

– Сиди на месте. Я обойду и открою тебе дверь.

– Остин, я вполне могу сама открыть дверь машины. У меня руки не сломаны.

Я поморщился при одной мысли о том, что тот ублюдок мог сломать ей руку.

Все могло закончиться гораздо хуже.

Она могла, мать его, умереть.

– Сиди, – рявкнул я резче, чем следовало.

Картер слегка отшатнулась, и я тут же протянул руку, проводя пальцами по неповрежденной щеке.

– Прости. Не хотел на тебя срываться. Просто я чертовски зол и переживаю за тебя.

Она прижалась лицом к моей ладони.

– Со мной все хорошо.

– Нет, не хорошо. Но будет.

Я заставил себя отстраниться, вышел из машины, обошел ее и открыл дверь. Картер послушно дождалась меня, и я помог ей выбраться.

Мы поднялись в квартиру, и она повернулась ко мне.

– Я пойду переоденусь в пижаму.

– Тебе… эм… помочь?

Господи боже.

Я совершенно точно не смог бы спокойно помогать Картер раздеваться сегодня вечером.

Да и вообще в любой другой вечер.

Моего самообладания хватало лишь до определенного предела, а ее плавные изгибы были слишком большим искушением.

В голове тут же зазвучали слова Форда.

Я сжал кулаки.

Он ошибался.

Просто обязан был ошибаться.

Картер улыбнулась, совершенно не подозревая, куда успели унести меня мысли.

– Нет, я сама справлюсь.

Я посмотрел на телефон.

Уже перевалило за восемь.

Черт. Казалось, этот день никогда не закончится.

Я опустился на один из барных стульев у кухонной стойки и потер шею сзади, еще раз перечитывая рекомендации после выписки. Хотел убедиться, что точно знаю, когда ей нужно принять следующую дозу обезболивающего.

Раздался звук открывающейся двери спальни, и я обернулся.

Твою мать.

На Картер были совсем короткие девчачьи шортики и тонкая кофта с длинными рукавами, съехавшая с одного плеча. Она была босиком, а ногти на ногах выкрашены в ярко-розовый.

Член тут же дернулся.

Черт.

Я кашлянул, пытаясь выбросить из головы картинку, как срываю с нее эти крошечные шорты.

– Почему бы тебе не лечь в постель? А я принесу ледяной воды. Может, горлу станет полегче.

Картер слабо улыбнулась.

– Хорошо. Спасибо. И не только за воду. За то, что был сегодня со мной. И что остаешься на ночь.

Вообще-то мне стоило уйти.

Но вместо того чтобы придумать хоть какой-нибудь предлог, мой тупой рот произнес:

– Конечно.

Я налил ей воды и пошел следом в спальню.

– Держи.

Поставив стакан на тумбочку, я сел на край кровати.

Осторожно протянул руку и едва коснулся кожи рядом с измученной синяками шеей.

– Мне так чертовски жаль, что это с тобой случилось.

Она вздрогнула, когда мои пальцы скользнули туда, где бился пульс.

– Перестань это говорить. Ты не виноват.

– Я хочу его убить.

– Пожалуйста, не надо. Я буду скучать, если тебя посадят.

На губах появилась едва заметная улыбка.

– Можно тебя кое о чем попросить?

– О чем угодно.

– Просто… обними меня ненадолго.

Я не смог ответить сразу.

Картер смотрела на меня своими большими невинными глазами.

Это была очень плохая идея.

Очень.

Но она продолжила:

– Просто рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.

Как, черт возьми, я мог отказать после такого?

Эта девушка умела обращаться со словами, как хирург со скальпелем, одним движением добиралась до самого больного места.

– Ладно.

Я обошел кровать, снял обувь и забрался под одеяло.

Напрягся всем телом, пытаясь думать о последнем бое.

О мужской раздевалке.

Да хоть о чем-нибудь, что поможет моему члену вести себя прилично.

Стоило мне лечь, как Картер тут же придвинулась ближе и устроила неповрежденную сторону лица у меня на груди.

Ее «спасибо» прозвучало приглушенно через ткань футболки.

Я мягко сжал ее плечи.

Долгое время она молчала, и я уже решил, что она уснула, когда в темноте раздался ее голос:

– Мне было так страшно.

– Малышка…

Я не знал, что еще сказать.

Но Картер продолжила:

– Мне было ужасно страшно. Но я все думала обо всем, чего еще не успела сделать. Обо всем, что хочу испытать. О местах, где еще не была. О людях, по которым бы скучала. Прошло всего несколько секунд, но для меня они тянулись часами. Я подумала о тебе. И тогда начала бороться.

Ее слова просто разорвали меня изнутри.

– Я так рад, что ты боролась, Зажигалочка.

Картер подняла лицо к моему.

Между нашими губами осталось меньше сантиметра.

– Я тоже, – прошептала она.

Ее дыхание теплым ветерком коснулось моего лица.

Не знаю, кто из нас первым преодолел оставшееся расстояние.

Она или я.

Но в следующий миг наши губы встретились.

Поцелуй был нежным, почти осторожным, но внутри меня вспыхнул такой огонь, какого я никогда прежде не чувствовал.

Мой язык раздвинул ее губы, и я едва сдержал стон, впервые почувствовав ее вкус.

Мне хотелось больше.

Нужно было больше.

Я хотел ее всю.

И именно поэтому понял, что должен остановиться.

Я заставил себя отстраниться.

Губы все еще покалывало от этой необъяснимой, неоспоримой энергии между нами.

– Спи, – хрипло сказал я, чувствуя, как желание пульсирует по венам.

– Хорошо, – ответила она чуть дрожащим голосом.

Черт.

Что я натворил?

Можно было списать этот поцелуй на эмоции после всего, что произошло сегодня.

Но правда заключалась в другом.

Я слишком долго играл с огнем.

Картер довольно быстро уснула, но даже ее глубокое, ровное дыхание не могло усыпить меня.

Прошло несколько часов, прежде чем я наконец провалился в сон.

Проснулся я от того, что аппетитная задница Картер плотно прижималась к моему болезненно возбужденному члену.

Я тихо застонал.

Моя ладонь лежала на гладкой коже ее живота, опасно близко к краю шортиков.

Черт.

Я медленно перевернулся на спину и попытался осторожно вытащить руку из-под ее шеи.

Картер пошевелилась и начала что-то бормотать во сне.

А потом я отчетливо разобрал слова:

– Не уходи, Остин… люблю тебя.

Я замер.

Уставился на ее лицо.

Глаза закрыты.

Дыхание по-прежнему глубокое и ровное.

Она спала.

А мое тело будто окаменело.

Вдруг стало жарко.

И слегка затошнило.

Мне нужно было отойти.

Подумать.

Как можно осторожнее я выбрался из кровати и прошел в ванную при спальне. Плеснул в лицо холодной водой и уставился на свое отражение.

Мне нужно было убираться отсюда.

Я достал телефон и написал Лиаму, параллельно прополаскивая рот ополаскивателем.

Когда вышел из ванной, замер.

Картер не спала.

Я заставил себя заговорить, но слова прозвучали неестественно сухо:

– Как ты себя чувствуешь?

Она потерла глаза, прогоняя остатки сна. Волосы торчали во все стороны.

– Лучше.

Я убрал телефон в карман и обулся.

– Мне нужно ехать в зал. Лиам зайдет к тебе через пару часов. Сказал, чтобы ты написала ему, если тебе что-нибудь понадобится.

Губы Картер сложились в легкую гримасу.

– Хорошо. С тобой все нормально?

Я переступил с ноги на ногу.

– Да. Все нормально. Просто опаздываю.

– Хорошо… если ты уверен.

Она чуть склонила голову набок тем самым очаровательным движением, которое теперь почему-то лишь усилило тошноту.

Я попятился к двери спальни.

– Потом напишу. Поспи еще.

И практически сбежал из ее квартиры к машине.

Мне отчаянно нужно было добраться до зала и выбить все это дерьмо из чего-нибудь кулаками.