Текст книги "Падать еще глубже (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

36

Картер

Я вошла в гостиную, а Блю затрусил следом за мной. Остин сидел на диване, широко расставив колени в этой типично мужской позе, и листал что-то в телефоне. Угасающий свет позднего дня падал на его лицо под идеальным углом, согревая скулы мягким золотистым оттенком и подчеркивая четкую линию челюсти.

Он был красивым.

Я знала, что ни один мужчина не захочет, чтобы его называли красивым, но Остин был именно таким. Сердце болезненно сжалось.

Боже, как же я его любила.

Услышав тихий шорох моих носков по плитке, он поднял взгляд.

– Привет, малышка. Чего хочешь на ужин?

Я не ответила. Вместо этого вытащила телефон из его руки и положила на журнальный столик. Потом собрала всю свою смелость и оседлала его.

Глаза Остина слегка расширились, но руки тут же легли мне на бедра.

– Знаешь, что-то я сейчас совсем не голодна.

– Правда? – его пальцы сильнее впились в мои бока.

– Ага.

Я наклонилась и прижалась губами к его рту. На языке осталась легкая горечь пива, которое он пил, и тот особенный вкус, принадлежавший только Остину. Я тихо застонала ему в губы.

Он скользнул рукой под мою футболку, провел вверх по пояснице, а потом обогнул талию и коснулся живота.

– Такая гладкая. Никогда не устану прикасаться к твоей коже.

Мне хотелось избавиться от всех преград между его телом и моим.

Я убрала руки с его плеч, опустила их к краю футболки и стянула ее через голову.

Взгляд Остина тут же приковался к моей груди, выглядывавшей из нового кружевного бюстгальтера нежно-розового цвета. Я завела руку за спину и расстегнула застежку, позволив бюстгальтеру упасть на пол.

Он продолжал смотреть, а потом поднял глаза к моему лицу.

– Черт, какая же ты красивая.

Его ладонь скользнула выше, а большой палец провел по соску именно так, как мне нравилось.

– Еще, – попросила я, сдерживая стон.

Остин наклонился и обхватил губами затвердевший сосок.

На этот раз я вскрикнула. Громко.

Каждое движение его рта отзывалось вспышкой удовольствия прямо между ног. Я запрокинула голову, когда он переключился на вторую грудь.

Он слегка прикусил сосок.

– Интересно, смогу ли я довести тебя до оргазма только так?

– Пожалуйста, – выдохнула я, тяжело дыша.

– Мои глаза! Господи, мои глаза! Они горят!

Эти слова, произнесенные этим голосом, подействовали так, словно на мое разгоряченное тело вылили ведро ледяной воды.

Я взвизгнула и резко подалась вперед, прижимаясь грудью к Остину, чтобы прикрыться.

– Господи, Лиам! Отвернись, мать твою, и в следующий раз попробуй постучать! – рявкнул Остин.

К счастью, я сидела спиной к двери, так что Лиам физически не мог ничего увидеть.

Но его воображение, скорее всего, уже работало на полную мощность.

Я поморщилась при этой мысли, уверенная, что мои щеки уже стали ярко-малиновыми.

– Ты же знаешь, что у нас с Фордом есть ключи! Зачем ты вообще делаешь со мной такое? – простонал Лиам.

Пока он причитал, Остин ловко помог мне снова застегнуть бюстгальтер, а я натянула футболку обратно.

– Кстати, где Форд? – спросил Остин.

Лиам стоял к нам спиной, прикрыв глаза рукой.

– Когда я подъехал, он разговаривал по телефону на улице.

В этот момент открылась входная дверь, и внутрь вошел Форд.

– Какого черта вы тут орете? – спросил он, недоуменно глядя на Лиама, который все еще закрывал глаза рукой.

Лиам ткнул пальцем примерно в мою сторону, не поворачиваясь и не убирая ладонь от лица.

– Картер показала мне грудь!

В его голосе звучало искреннее возмущение.

– Да ничего я тебе не показывала, драматическая ты принцесса. И можешь уже убрать руку от глаз.

– Ты уверена? Ты мне как младшая сестра, а я никогда, слышишь, никогда не хочу видеть сиськи своей младшей сестры. Или свою младшую сестру, которая вот-вот отправится трахаться с моим лучшим другом.

Форд фыркнул.

– Эй, я думал, это я твой лучший друг.

Прежде чем Лиам успел ответить, вмешался Остин.

– Полегче, Лиам, а то я сейчас сам отправлюсь трахаться с твоим лицом.

На лицах Лиама и Форда одновременно появились такие гримасы отвращения, что я едва не рассмеялась.

Но первым заговорил Форд.

– Это уже неправильно, чувак. И спасибо за этот долбаный образ, который я теперь еще долго не смогу выкинуть из головы.

– Это мне теперь кошмары будут сниться! – заорал Лиам.

Я встала между ними.

– Все, хватит. Вы все ведете себя как кучка драматичных младенцев. Я голодна. Может, закажем еду?

Лиам надулся.

– Ладно. Но я не уверен, что теперь вообще смогу есть.

Я закатила глаза.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда привезут еду из «Little Dom’s», жирдяй.

При упоминании нашего любимого итальянского ресторана он тут же оживился.

Ну да.

Я так и думала.

* * *

На следующее утро я сидела на пассажирском сиденье машины Остина, потягивала кофе и переписывалась с Тейлор, пока мы въезжали на школьную парковку. Вчера парни засиделись допоздна, и я уснула на диване, пока они смотрели бейсбол. Смутно помнила, как проснулась оттого, что Остин несет меня в свою спальню, и каким-то чудом продержалась в полусознании достаточно долго, чтобы снять линзы и почистить зубы.

А утром обнаружила себя зажатой между Остином и Блю. Остин был совершенно не в восторге от того, что Блю забрался в его кровать, но ему придется привыкнуть.

Когда Остин свернул на парковочное место, я заметила Джона, он ждал там же, где и вчера. Я помахала ему, а он в ответ приподнял подбородок. Джон мне нравился. Разговорчивым его не назовешь, но сразу было видно: человек надежный, основательный и к своей работе относится серьезно. Остину я бы в этом никогда не призналась, но мне и правда было спокойнее от мысли, что Джон весь день находится прямо у дверей школы.

– Доброе утро, Джон, – крикнула я, выбираясь из «Рейндж Ровера».

– Доброе утро, Картер.

Остин обошел машину спереди и обнял меня за плечи. Он постоянно каким-нибудь образом показывал, что я его: обнимал, держал за руку, клал ладонь мне на затылок. И мне нравилось, что он не стесняется проявлять нежность на людях. Ничего показного или чрезмерного, просто маленькие жесты, которые каждый раз грели мне сердце. Наверное, потому что я так долго сомневалась в нас, эти его безмолвные заявления о том, что мы вместе, каждый раз попадали точно в самое уязвимое место.

Я прижалась к нему плотнее, надеясь, что он поймет, как много это для меня значит. Остин опустил голову и поцеловал меня в лоб.

– Пойдем, провожу тебя до класса.

– Знаешь, необязательно идти со мной до самой двери.

– В прошлый раз, когда я не проводил тебя до самой двери, тебя чуть не задушил сумасшедший.

Джон резко поднял голову, а я напряглась.

Остин сжал ладонью мой затылок, смягчая сказанное.

– Прости, детка. Не хотел напоминать. Просто я больше никогда не стану рисковать твоей безопасностью.

Я заставила себя улыбнуться.

– Хорошо, что ты научил меня надрать кому-нибудь задницу, да?

Остин расплылся в улыбке.

– Еще как. Джон, она этому уроду нос сломала и яйца раздавила.

Джон придержал для нас входную дверь.

– Молодец, милая.

– Так что, если что-нибудь случится, я тебя прикрою.

Джон усмехнулся.

Остин поцеловал меня в макушку.

– Моя Зажигалка. Вечно ищет неприятности.

Улыбаясь, я распахнула дверь своего класса и улыбка тут же исчезла.

Стены были увешаны черно-белыми фотографиями, поверх которых красными буквами было написано: «шлюха», «потаскуха», «сука».

А когда я поняла, что именно изображено на снимках, к горлу подкатила желчь.

Я.

Верхом на Остине.

Без верха.

С запрокинутой головой.

Первым порывом было немедленно все сорвать. Никто не должен это увидеть.

Я потянулась к фотографии прямо перед собой, но Джон остановил меня.

– Не трогай. Там могут остаться отпечатки или какие-нибудь другие следы.

– Дети не должны это видеть.

Мой голос стал высоким, почти истеричным, и казался чужим на фоне звона в ушах.

– Не увидят, – жестко сказал Остин.

– Меня сейчас стошнит.

Джон тут же схватил мусорное ведро у моего стола, и я вывернула в него все немногое, что было в желудке, пока Остин придерживал мне волосы.

Когда спазмы наконец прекратились, он протянул мне салфетку. Я взяла ее дрожащей рукой.

– Пойдем в уборную.

– Зубная щетка. В столе.

Я указала все еще трясущейся рукой на один из ящиков.

Джон достал щетку и передал Остину.

– Джон, вот мой телефон. Там есть контакт детектива Мэсси. Позвони ему и объясни, что случилось.

Не убирая одной руки с меня, Остин протянул Джону телефон. Тот кивнул.

– Детка, где учительская?

– Рядом с кабинетом директора.

Собственный голос звучал для меня чужим.

Мертвым.

Остин повел меня по коридору к учительской. Он зашел со мной в уборную и прислонился к двери, пока я чистила зубы, а потом протирала рот и шею влажным бумажным полотенцем.

Когда я закончила, Остин притянул меня к себе и крепко обнял, массируя затылок. Его сердце бешено колотилось у моей щеки. Я знала, что внутри него бушует ярость, но он держал ее под контролем, потому что не хотел пугать меня еще сильнее.

– Эти фотографии сделали вчера вечером, – тихо, неуверенно произнесла я. – Кто-то был у тебя на участке.

– Знаю.

Слова прозвучали так, словно были покрыты шипами и Остин вырвал их из собственного горла.

– Я скажу Джону удвоить охрану.

Я внутренне поморщилась, подумав, сколько это будет стоить, но промолчала.

Мы просто продолжали стоять, обнявшись.

– Это безумие.

Перед глазами снова возникли все эти фотографии и мерзкие слова, и глаза наполнились слезами.

– Столько людей увидят эти снимки.

Слезы перелились через ресницы и покатились по щекам. Кожа словно стала чужой, по всему телу пробежала дрожь.

Я оттолкнулась от Остина.

– Мне нужно принять душ.

Он нахмурился, внимательно вглядываясь в меня.

– О чем ты?

Меня затрясло от рыданий, и слова с трудом пробивались наружу.

– Я-я чувствую себя такой грязной.

– Ох, детка, нет.

Остин снова заключил меня в объятия.

– Ты не грязная. Ты – самое чистое и прекрасное, что есть в моем мире. Ты идеальна.

Он держал меня, пока я не выплакала все, что могла. Когда слезы начали стихать, Остин немного отстранился и стал осторожно вытирать их с моих щек.

– Тебе нечего стыдиться. Совершенно нечего.

Он обхватил мое лицо ладонями, большими пальцами стирая последние слезы.

Когда они наконец перестали течь, Остин поцеловал каждое мое веко, а потом лоб.

– Я люблю тебя, Картер. Мы со всем разберемся. Обещаю.

Я кивнула, но ничего не сказала, боясь, что стоит открыть рот и я снова расплачусь.

Я знала, как тяжело Остин все это переживает. Знала, что его убивает невозможность возвести вокруг меня стену, которая защитила бы от всего, что способно причинить мне боль.

Мне нужно было держаться.

Если не ради себя, то ради него.

Мы вышли из уборной и направились обратно к моему классу. Остин крепко прижимал меня к себе, словно действительно мог заслонить от всего, что ждало впереди.

Я остановилась и подняла к нему лицо.

– Давай просто подождем здесь.

Я не хотела снова видеть эти фотографии.

Одного раза хватило.

– Хорошо, детка.

Он прижался губами к моему лбу.

Через несколько минут в школу приехали детектив Мэсси и другие полицейские. Мэсси ободряюще сжал мое плечо, а затем отправился поговорить с директором Хьюз.

Вернувшись, он отвел нас с Остином в сторону.

– Пока ваших учеников переведут в спортзал. Уже вызвали замену, так что об этом вам беспокоиться не нужно. В класс будут заходить только сотрудники правоохранительных органов.

Я кивнула, благодарная за эти слова.

– Вы знаете, когда и где были сделаны фотографии?

Я снова кивнула и заставила себя заговорить.

– Их сделали вчера вечером у Остина дома.

Следующим заговорил Остин:

– У меня на дежурстве были двое из службы безопасности: один стоял у ворот, второй обходил территорию по периметру, но, как мы видим, этого типа они все-таки пропустили.

Я прикусила уголок губы.

– Лиам и Форд приехали примерно в то же время, когда были сделаны фотографии. Может, они что-нибудь видели.

Остин размял мне шею у основания черепа.

– Думаю, если бы заметили что-то подозрительное, то сказали бы, но проверить стоит.

Он повернулся к детективу Мэсси.

– Я могу дать вам их номера.

Тот записал их в блокнот.

– Я отправлю нескольких офицеров к вам домой. Пусть проверят, не осталось ли следов обуви или других признаков того, что кто-то ошивался возле дома.

– Хорошо. Только пусть Джон позвонит своему человеку у ворот, и их пропустят. И еще вам стоит поговорить с ним.

Остин кивнул куда-то за мое плечо. Я обернулась и увидела Кайла, который стоял неподалеку, разглядывая происходящее.

Детектив Мэсси мгновенно подобрался.

– Кто это?

– Бывший Картер, Кайл Дэвис. Он работает здесь, поэтому у него есть доступ к классам. У нас с ним уже несколько раз были стычки. Он весьма недвусмысленно дал понять, что ему не нравится, что мы с Картер вместе.

Я еще сильнее прижалась к боку Остина. Мне было противно даже думать о том, что за всем этим мог стоять Кайл.

Детектив Мэсси поднялся и захлопнул блокнот.

– Поговорю с ним прямо сейчас.

Едва он отошел, к нам направился директор Хьюз. Он был добрым человеком, но очень строго относился к правилам, и я была уверена, что вторжение полиции в его школу его совершенно не радовало.

– Картер, вы в порядке? – спросил он.

Я попыталась улыбнуться, но, кажется, вышла скорее болезненная гримаса.

– Бывало и получше. Мне ужасно жаль, что все это происходит здесь.

Директор Хьюз опустил взгляд на свои переступающие с ноги на ногу ботинки.

– Вы ни в чем не виноваты. Но, учитывая все, что рассказала мне полиция, думаю, вам лучше взять отпуск.

У меня отвисла челюсть, а рука Остина вокруг меня сжалась сильнее.

– Что вы имеете в виду?

– Думаю, вы и сами согласитесь, что не стоит рисковать и ждать, пока этот псих решит что-нибудь устроить в присутствии ваших учеников.

Я сглотнула, удерживая слезы, которые снова грозили хлынуть из глаз.

Я столько отдала этой работе. В буквальном смысле кровь, пот и слезы.

И вот в один миг у меня ее отняли.

– Как считаете нужным, – ответила я, проглотив все слова, которые рвались наружу.

Потому что он был прав.

Я никогда бы себе не простила, если бы с кем-то из моих детей что-нибудь случилось из-за меня.

– Мне очень жаль, Картер. Это только до тех пор, пока ситуация не разрешится. К тому же учебный год уже почти закончился.

Я деревянно кивнула, и он ушел.

Остин обхватил меня обеими руками и прижался губами ко лбу.

– Мне так жаль, детка.

Позади меня кто-то прочистил горло. Я обернулась и увидела детектива Мэсси.

– У Кайла есть алиби на вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Мы его, конечно, проверим. Он говорит, что к нему приходил друг поиграть в видеоигры. Друг уснул у него на диване и все еще был там, когда Кайл утром ушел на работу. Кроме того, один из офицеров обнаружил разбитое окно в классе рядом с вашим. Похоже, преступник проник в школу через него. Внутренних камер наблюдения здесь нет, так что в этом плане нам не повезло.

Он посмотрел на нас обоих.

– Почему бы вам не поехать домой? Нет смысла здесь оставаться. Как только я закончу со всем здесь, заеду к вам и расскажу, что удалось выяснить.

Я кивнула.

Казалось, сегодня утром это единственное, на что я вообще была способна.

Остин протянул детективу руку.

– Спасибо. Если вам что-нибудь понадобится от нас, звоните мне на мобильный.

Я молчала, пока мы пробирались между полицейскими и сотрудниками школы. Не смотрела никому в глаза и просто позволяла Остину вести меня.

Внутри все словно онемело.

Мне казалось, будто моя жизнь больше мне не принадлежит.

Будто этот невидимый псих отобрал у меня управление и теперь сам крутил руль, направляя меня туда, куда ему захочется.

37

Картер

Я бессильно откинулась на спинку дивана, пока Остин провожал детектива Мэсси и его коллег. Полицейские уже несколько часов прочесывали участок вдоль и поперек, но результат был почти нулевой. Два частичных следа обуви, которые мало что могли им дать, и ни одного отпечатка пальцев.

Остин и Джон превратили гостевой дом в настоящий штаб службы безопасности: увеличили количество людей, патрулирующих территорию, и установили камеры буквально повсюду. Я чувствовала себя так, будто живу в тюрьме. Очень дорогой, удобной и роскошной, но все равно тюрьме.

У меня уже начинало чесаться все тело от этого ощущения.

Остин вернулся из прихожей.

– Почему бы тебе не принять ванну и немного не расслабиться? День был тяжелый.

– Звучит идеально.

Я поднялась с дивана и потянулась. Взгляд Остина тут же опустился к моей груди, когда ткань блузки натянулась на ней.

Я подошла к нему, целомудренно поцеловала в губы и направилась к той невероятной глубокой ванне в хозяйской ванной. Блю поплелся следом.

Я открыла воду и стала искать что-нибудь для пены. К моему удивлению, под одной из раковин нашлась бутылка с пеной для ванны. Я открыла крышку и понюхала.

Лаванда.

Идеально.

Я щедро плеснула средство под струю воды, разделась, бросив одежду кучкой на пол, и шагнула в горячую воду.

Когда я погрузилась в мягкую пену почти по плечи, с губ сорвался довольный вздох.

Эта ванна была раем.

Здесь не могло существовать ничего страшного или плохого. Только тепло и уют.

Я больше никогда отсюда не выйду.

В дверь тихо постучали, и я вздрогнула.

Должно быть, я ненадолго задремала, потому что вода уже стала едва теплой, а пены заметно поубавилось.

– Кто там?

Теперь мне приходилось спрашивать, учитывая, сколько людей постоянно ходило по дому.

– Это я. Ты там еще живая? В изюм не превратилась?

– Да и да. Заходи.

Дверь открылась, и Остин неспешно вошел внутрь. Он опустился на колени рядом с ванной и погрузил пальцы в воду.

– Она уже почти холодная. Давай вытащу тебя оттуда.

Он взял полотенце, встряхнул его и расправил перед собой, будто собирался укутывать маленького ребенка.

Но взгляд, которым он скользнул по моему телу, когда я поднялась из воды, был совсем не детским.

Его глаза медленно прошлись от моего лица к груди, ниже к животу, а дольше всего задержались между моих бедер.

Мышцы живота сжались.

Остин завернул меня в мягкое махровое полотенце и стал медленно, тщательно вытирать руки. Потом перешел к груди, проводя тканью по соскам, затвердевшим от прохладного воздуха.

Внизу живота сладко стянуло.

Оставив мою грудь, он вытер живот, а затем опустился передо мной на колени и провел полотенцем по каждой ноге.

Я резко втянула воздух, увидев, где оказалось его лицо.

Остин поднял на меня глаза, чуть подался вперед и провел носом по влажным волоскам между моих бедер.

Я прикусила губу от одного только вида.

Его глаза закрылись.

– Ты так вкусно пахнешь.

Я задышала быстрее.

– Остин, мне нужен ты.

Он мгновенно открыл глаза.

– Ты уверена?

Я никогда в жизни ни в чем не была уверена сильнее.

Раньше этот шаг всегда казался неправильным. Не тот человек. Не то время.

Я слишком многое придумала себе о потере девственности, была уверена, что все должно произойти в каком-то абсолютно идеальном сценарии.

Но теперь поняла: мне не нужны ни свечи, ни цветы.

Мне нужен только Остин.

– Уверена. Я всегда хотела, чтобы это был ты. А сейчас мне просто нужно почувствовать, что я живая.

Он поцеловал меня чуть выше лобковой кости, и я выдохнула.

– Я принимаю таблетки…

Остин перебил меня, поднимаясь на ноги.

– Я сдавал анализы. Все чисто. Можно без презерватива?

Внизу живота снова свело от желания.

Я кивнула.

Он обхватил ладонями мое лицо, позволяя полотенцу упасть на пол.

– Мне нужно услышать это словами, Зажигалка.

– Да, – прошептала я.

Остин подхватил меня на руки, и я обвила ногами его талию, а руками шею.

– Тебе придется остаться в ванной, – сказал он Блю.

Тот жалобно заскулил.

Я хихикнула.

Остин осторожно уложил меня на кровать.

Его взгляд словно прожигал меня насквозь, будто он пытался запомнить каждую мелочь.

Он стянул футболку через голову, и теперь уже я пожирала его глазами, рассматривая каждую линию рельефных мышц и темные волоски, исчезающие за поясом брюк.

Остин опустился на пол и подтянул меня ближе, пока ягодицы не оказались у самого края кровати.

А затем медленно развел мои колени.

– Ты охренительно красивая. Даже здесь идеальная.

Он начал с внутренней стороны колена, целовал, облизывал, посасывал кожу, слегка прихватывал зубами.

И постепенно поднимался все выше.

Натяжение внутри меня становилось почти невыносимым, грудь тяжело вздымалась.

Я слегка дернулась, когда его язык скользнул внутрь, но Остин положил руку мне поперек живота, удерживая на месте.

Он никуда не торопился.

Медленно исследовал меня, дразнил, выводя языком круги совсем рядом с клитором, но намеренно не касаясь его.

– Остин, – простонала я его имя, уже не скрывая раздражения.

– Терпение, Зажигалка. Мне нужно подготовить тебя.

Он осторожно ввел в меня палец, и мои бедра сами потянулись навстречу.

Остин мягко прижал их обратно к кровати.

Я запрокинула голову, вжимаясь затылком в матрас.

– Еще.

Я умоляла.

И мне было все равно.

Он ввел второй палец, осторожно растягивая меня, а кончик языка подобрался еще ближе к клитору. Потом добавился третий. На мгновение стало больно и жгуче, но тут Остин коснулся языком самого чувствительного места, и меня разорвало от оргазма, пока его пальцы продолжали растягивать меня.

Когда волна удовольствия схлынула, Остин медленно вынул пальцы и быстро избавился от брюк.

Я уставилась на его возбужденный член, прижатый к животу, одновременно с ужасом и предвкушением. Остин вообще был крупным мужчиной, так что размер не должен был стать для меня неожиданностью.

Но стал.

Он тихо рассмеялся, увидев выражение моего лица.

– Поместится. Обещаю.

Остин наклонился ко мне и впился в мои губы требовательным поцелуем, который почти сразу стал нежным.

– Сначала может быть больно.

– Ничего. Я хочу чувствовать тебя внутри.

Я провела ладонью по его щеке, потом по коротко стриженной голове, наслаждаясь тем, как волосы щекочут кожу.

Притянула его обратно и поцеловала со всей силой своих чувств.

Остин немного отстранился, и я почувствовала головку у входа.

– Я люблю тебя, Картер.

– Я тоже тебя люблю, – выдохнула я.

Он вошел.

Вернулись жжение и ощущение растяжения, но Остин тут же накрыл мой рот медленным поцелуем.

– Ты такая тесная. Господи, с тобой невероятно.

Я не могла говорить.

Но постепенно мышцы начали расслабляться, а жжение превратилось в совсем другой огонь.

Мои бедра сами приподнялись ему навстречу, и Остин понял это без слов.

Он начал двигаться.

Медленно.

Так медленно, что это становилось сладкой пыткой.

Он входил в меня и выходил, не торопясь, позволяя привыкнуть к каждому движению.

Ощущение Остина внутри дарило мне какое-то странное чувство цельности, которого я никогда прежде не испытывала. Удовольствие покалыванием растекалось по всему телу, перескакивая от одного нервного окончания к другому.

Я резко дернулась, когда Остин покрутил сосок между пальцами.

Я даже не представляла, что человек способен ощущать столько всего одновременно.

Он слегка ущипнул затвердевшую вершинку, и мои внутренние мышцы тут же сжались вокруг него.

– Черт. Я знал, что внутри тебя будет как в раю.

Остин начал ускоряться.

Скорость усиливала трение, добавляя новые ощущения к тому безумию, которое уже творилось с моим телом.

Кожу покрыли капельки пота, пока мы находили собственный ритм.

Ритм, от которого дрожало все мое тело.

Слишком много и одновременно недостаточно.

Самым прекрасным образом.

Я вцепилась пальцами в простыни, пока Остин входил все глубже, пока наконец не коснулся того самого места, существование которого я до этого считала чуть ли не сказкой.

Он просунул руку между нашими телами и провел большим пальцем по клитору.

И я рассыпалась во второй раз.

Но теперь совершенно иначе.

Эта волна накрыла меня целиком, поглотила без остатка.

Остин выругался, сделал еще один толчок и запрокинул голову, кончая внутри меня.

Тяжело дыша, он прижался влажным лбом к моему.

Потом перевернул нас так, что теперь я лежала сверху, а он все еще подрагивал внутри меня. По моему телу продолжали прокатываться остаточные волны удовольствия.

Я глубоко, медленно вдохнула несколько раз, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Уткнулась лицом ему в шею.

– Я понятия не имела, что может быть настолько хорошо. Настолько сильно.

Остин тихо рассмеялся.

– Я тоже.

Несколько минут мы просто лежали молча, а его пальцы лениво скользили вверх-вниз по моему позвоночнику.

– Ты в порядке? – наконец спросил он.

– Угу.

Остин снова перевернул нас, укладывая меня под себя, и медленно вышел.

Я поморщилась от резкой болезненности.

– Прости, детка. Сейчас принесу теплую салфетку и приведу тебя в порядок.

Я прикусила губу, наблюдая, как его подтянутая задница исчезает в ванной.

Когда открылась дверь, Блю жалобно заскулил.

Остин вернулся с теплой влажной салфеткой и осторожно приложил ее между моих ног.

На губах появилась мягкая улыбка от такой неожиданной нежности.

– Нормально?

Я кивнула, чувствуя, как щеки заливает жар.

– Нечего смущаться. Мне нравится заботиться о тебе.

Он наклонился, поцеловал каждый сосок, а потом мои губы.

Когда Остин убрал салфетку, я заметила на ней несколько розоватых пятнышек, но ничего похожего на то, чего ожидала.

Самодовольная ухмылка на его лице ясно говорила: факт того, что именно он лишил меня девственности, определенно польстил его мужскому самолюбию.

Я покачала головой.

– Я голодная. Думаю, тебе нужно меня покормить.

– Чего хочется?

– М-м-м… кажется, мне нужно мороженое.

– Значит, будет мороженое.

Остин поднялся и бросил салфетку в корзину для белья.

Я наклонилась и подняла с пола его футболку.

Остин вышел из гардеробной с халатом в руках.

Протянув его мне, сказал:

– На случай, если кто-нибудь зайдет.

Наверное, разумно.

Я отдала ему футболку и накинула халат.

Потом быстро заглянула в ванную, вымыла руки и плеснула водой в лицо, когда из спальни вдруг раздался рев:

– Блю!

Я выскочила обратно.

Блю застыл прямо на кровати.

Под ним расплывалась желтая лужа.

Я прикрыла рот ладонями.

– Он только что написал на кровать?

– Да, – процедил Остин сквозь зубы.

– Видимо, ему не понравилось, что его заперли в ванной.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Остин перевел на меня пылающий взгляд.

– Я не позволю ему смотреть, как мы трахаемся. У меня нет таких извращенных наклонностей.

Я больше не смогла сдерживаться.

Смех вырвался наружу, и остановиться уже было невозможно.

– Прости. Я знаю, что не должна смеяться.

– Он испортил покрывало!

Но едва Остин это произнес, как сам начал смеяться.

– Чертов пес.

Я обняла его за талию.

– Он хороший пес.

Остин промолчал.

– Ну… большую часть времени хороший, – добавила я.

Остин только покачал головой.

– Нам нужен кинолог.

– Ладно, ладно. Пойдем за мороженым и выбросим это постельное белье. Идем, Блю.

Я свернула покрывало, а Остин вынес его в мусор.

Что ж.

Свой первый раз я теперь точно никогда не забуду.