Текст книги "Танцовщица (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 13

Утро добрым не бывает, особенно когда ты просыпаешься и понимаешь, что проспала всё на свете, включая совесть.

9:15.

– Твою ж дивизию! – я подскочила с кровати.

Обычно «Великий Строитель» уезжает в восемь. Была надежда, что он уже свалил, и мне не придется наблюдать его похмельную физиономию и краснеть за вчерашний инцидент.

Я натянула джинсы (самые обычные, из масс-маркета, привет реальности), футболку с надписью «Not today» (очень символично) и собрала волосы в хвост. Образ «серая мышь обыкновенная, рабочая» готов.

Выползла на кухню, мечтая о кофе и невидимости.

Облом. Тагиров был там. Сидел за барной стойкой, свежий, как огурчик, в своей идеально выглаженной рубашке. Ноутбук открыт, лицо кирпичом. Никаких мешков под глазами, никакой головной боли. Ведьмак, не иначе.

– Доброе утро, – сказал он, не отрываясь от экрана. Тон – как у робота-автоответчика.

– Привет, – я бочком пробралась к кофемашине. – Извини, будильник устроил забастовку. Я думала, ты уже уехал вершить судьбы мира.

– Планы изменились, – он захлопнул ноут. – Отец звонил в семь утра. Он в таком восторге, что уже заказал цыган и медведей на нашу будущую свадьбу. Вся Москва гудит.

– Рада стараться, – я нажала кнопку «двойной эспрессо». – Счет за услуги психотерапевта для твоей родни пришлю в конце месяца.

Дамир наконец посмотрел на меня. Взгляд цепкий, холодный. Вчерашнего пьяного мачо как не бывало. Передо мной снова сидел босс.

– Насчет вчерашнего… – начал он.

– Проехали, – я махнула рукой, отпивая кофе. – Ты перебрал, я устала. Бывает. Считай, что это был тимбилдинг, который пошел не по плану. Пока ты держишь руки при себе, я не пишу заявление об уходе. Договорились?

Уголок его губ дернулся. Кажется, моя наглость его забавляла.

– Рационально. Мне нравится. Договорились. Этого не повторится.

– Чудно. Тогда ты в офис?

– Нет. Мы едем за кольцом.

Я чуть не поперхнулась.

– Зачем? У меня есть кольцо. Вон, бабушкино. Винтаж, сейчас модно.

– Это не винтаж, это «бедность», Кира. Для невесты Тагирова нужен булыжник, который будет видно из космоса. Собирайся. И сними эту футболку, мы едем в приличное место.

* * *

Ювелирный бутик напоминал мавзолей: тихо, холодно и очень дорого. Нас встретил управляющий, который кланялся так низко, что я боялась, он стукнется лбом об пол.

На бархатных подносах лежали они – лучшие друзья девушек и кошмар любого человека, работающего руками.

– Посмотрите на этот желтый бриллиант! – ворковал продавец. – Пять карат!

– Ага, – скептически заметила я. – Если я таким случайно махну рукой, я кому-нибудь выбью глаз. Или пробью монитор.

Дамир закатил глаза.

– Кир, выбери что-нибудь, что не выглядит как орудие убийства, но стоит как крыло самолета.

– Как скажешь.

Я тыкнула пальцем в кольцо с квадратным изумрудом. Геометрично, строго и, главное, камень утоплен в оправу – не буду цепляться за колготки.

– Вот это. Зеленый – цвет денег и спокойствия. Мне как раз не хватает и того, и другого.

– Берем, – кивнул Дамир.

Он взял мою руку и нацепил кольцо на палец. Ощущение было такое, будто на меня надели ошейник с GPS-трекером. Красивый, платиновый, но ошейник.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я верну его тебе, когда мы «разведемся»? – шепнула я, пока управляющий упаковывал сертификаты. – Я в таком в метро не поеду, мне палец отпилят.

– Ты не ездишь в метро, пока мы в браке, – отрезал он. – И нет. Оно твое.

Мы вышли на улицу. Солнце светило, птички пели, а моя свобода махала мне ручкой.

Вдруг Дамир резко затормозил и дернул меня за локоть.

– Улыбайся, – прошипел он сквозь зубы.

– Чего?

– На три часа. Папарацци в кустах. Работай, Кира! Отрабатывай свой гонорар!

Я скосила глаза. Реально, какой-то мужик с объективом размером с телескоп целился в нас из-за припаркованного «Гелендвагена».

– Ах, ты ж блин… – пробормотала я, но тут же натянула на лицо улыбку городской сумасшедшей. – Так пойдет, любимый?

Я положила руку (ту, что с новым булыжником) ему на грудь и начала демонстративно смахивать несуществующую пылинку.

– Не переигрывай, – процедил Дамир, улыбаясь своей фирменной улыбкой «акула бизнеса на отдыхе».

Он наклонился ко мне. Я напряглась, готовая двинуть ему коленом, если он снова полезет целоваться, но он лишь чмокнул меня в щеку. Сухо, быстро и абсолютно не романтично.

– Молодец, – шепнул он мне в ухо. – А теперь живо в машину, пока я не начал смеяться от твоего выражения лица.

Я плюхнулась на сиденье, вытирая щеку.

– Ненавижу шоу-бизнес.

– Привыкай, дорогая. Это только начало. – он запнулся – Ты же понимаешь, что нам в конце концов придется целоваться. Без этого ни куда?

Я поперхнулась воздухом так, будто проглотила тот самый пятикаратный бриллиант.

– Чего? – переспросила я, надеясь, что это слуховая галлюцинация. – Целоваться? В губы? По-настоящему?

Дамир вырулил на проспект, сохраняя на лице выражение буддийского спокойствия.

– А ты как думала? Что мы на свадьбе будем «давать пять» после объявления нас мужем и женой? Или чокнемся локтями?

– Ну, есть же варианты! – я начала загибать пальцы. – Поцелуй в лоб – символ заботы. Поцелуй в руку – символ уважения. Воздушный поцелуй – символ того, что мы соблюдаем социальную дистанцию и не хотим обмениваться бактериями.

– Кира, – он вздохнул, как усталый родитель. – Мы продаем сказку. Страсть. Историю о том, как циничный миллиардер потерял голову от простой талантливой девушки. В этой истории люди не целуются в лоб, как покойников. Они целуются взасос.

Меня передернуло.

– Фу. Слово-то какое – «взасос». Звучит как сантехническая процедура.

– Называй как хочешь. Французский поцелуй, слияние душ, обмен слюной. Суть одна: на свадьбе, когда скажут «Горько», тебе придется изобразить, что ты хочешь меня съесть, а не вызвать полицию.

Я отвернулась к окну, чувствуя, как уши начинают гореть. Проблема была не в том, что мне было противно. Проблема была в том, что после вчерашнего (и его горячего дыхания на моей шее) я боялась, что мне понравится . А это в контракт не входило. Влюбленный сотрудник – плохой сотрудник.

– Ладно, – процедила я. – Но давай сразу оговорим ТЗ. Техническое задание на поцелуй.

Дамир хмыкнул. Кажется, он едва сдерживал смех.

– Я слушаю.

– Первое: никаких языков. Мы не у лора на осмотре. Второе: руки держим выше талии. Третье: перед «актом» обязателен «Орбит» или мятный спрей. Если ты поешь чесночный соус или сыр с плесенью – сделка отменяется, и я падаю в обморок прямо у алтаря. Скажу, что сахар упал.

– Принято, – кивнул он серьезно, хотя в глазах плясали черти. – Мятный спрей, руки на талии, язык за зубами. Еще требования? Может, мне справку от стоматолога принести?

– Не помешало бы, – буркнула я. – И длительность. Не больше пяти секунд.

– Десяти. Камерам нужно успеть сфокусироваться.

– Семь. И это мое последнее слово.

– Восемь. И я куплю тебе тот графический планшет, на который ты вчера пускала слюни в интернете. Я видел историю браузера.

Вот же манипулятор!

– Восемь секунд, – быстро согласилась я. – Но планшет – топовой комплектации.

– Договорились.

Мы остановились на светофоре. Дамир барабанил пальцами по рулю, на его безымянном пальце не было кольца (мужчинам проще), а вот мое изумрудное «ярмо» сверкало на солнце, напоминая о том, что я продалась. За деньги, за лечение и, видимо, за графический планшет.

– Знаешь, Тагиров, – задумчиво сказала я. – Ты страшный человек. Ты даже романтику превращаешь в бизнес-сделку.

– Это не романтика, Кира. Это управление рисками. И кстати…

Он повернул голову и посмотрел на мои губы. Взгляд был таким плотным, почти осязаемым, что я инстинктивно вжалась в сиденье.

– Что? – пискнула я, теряя боевой настрой.

– Купи себе помаду постойче. Не хочу выглядеть как клоун, размазавший твой грим по всему лицу. Имидж, сама понимаешь.

Загорелся зеленый. Машина рванула с места, вдавив меня в кресло.

– Ненавижу тебя, – констатировала я без злости.

– Взаимно, дорогая. Взаимно.

Впереди был офис, куча работы и подготовка к свадьбе века, на которой мне предстояло целовать своего босса за восемь секунд до получения нового гаджета.

Жизнь – удивительная штука. Если не воспринимать её всерьез.

Глава 14

Я ее убью. Честное слово, придушу своими руками. И никакие смягчающие обстоятельства, вроде ее диабета или голубых глаз, меня не остановят.

Прошло два дня с того момента, как мы купили это чертово кольцо. Два дня относительного спокойствия. Я почти расслабился. Я решил, что Ветрова смирилась, приняла правила игры и превратилась в послушный актив.

Идиот.

Я сидел в своем кабинете, просматривая отчеты по тендеру, когда тишину нарушило странное хрюканье.

Поднял голову. Ильдар, сидевший на диване с планшетом, трясся от беззвучного смеха. Он зажимал рот рукой, но слезы уже текли по его щекам.

– Тебе плохо? – холодно поинтересовался я. – Вызвать санитаров?

– Нет, брат… – простонал он, вытирая глаза. – Мне хорошо. Мне очень хорошо. А вот тебе сейчас будет плохо. Ты видел, что твоя благоверная выложила в соцсети?

Я напрягся.

– У меня нет времени следить за сторис, Ильдар. Что там? Фото кольца? Свадебного платья?

– О, если бы, – Ильдар встал и положил планшет передо мной на стол. – Смотри. Она отметила тебя. И, кажется, половину светской Москвы.

Я опустил взгляд на экран.

На фото была ее рука. Тонкая, изящная, с тем самым изумрудным «булыжником», который мы купили. Но фокус был не на кольце. Фокус был на заднем плане.

Там, в расфокусе, но абсолютно узнаваемый, сидел я за рулем. Момент был пойман идеально: я орал на кого-то по громкой связи, лицо перекошено от гнева, брови сведены к переносице, рот открыт в немом крике. Я выглядел как маньяк, который везет жертву в лес, чтобы расчленить.

Но добило меня не фото. Добила меня подпись.

«Мой „сладкий“ папочка везет меня в светлое будущее (или в багажник, я пока не решила). Купил колечко, чтобы я не махала руками, когда он включает режим „Гитлер“. Люблю его, не могу. p.s. Сказал, что поцелует меня только после справки от стоматолога и обработки хлоргексидином. Романтика 80 уровня. #loveis #мойТиран #ИзумрудноеРабство #ТагировУлыбнись»

И ниже – опрос для подписчиков: «Как думаете, он сейчас орет на партнеров или просто увидел цены на бензин? Варианты: А) Партнеры. Б) Бензин. В) У него просто такое лицо по жизни».

Я почувствовал, как кровь отливает от лица, а потом с удвоенной силой ударяет в голову.

– Две тысячи лайков за десять минут, – прокомментировал Ильдар, с опаской отодвигаясь от стола. – Комментарии – огонь. Люди пишут, что ты «хот», но «кринж».

– Она назвала меня Гитлером? – тихо спросил я, медленно поднимаясь из кресла.

– Ну, в кавычках же… И «сладким папочкой», – заметил Ильдар. – Дамир, расслабься, это смешно. Это живой контент! Твой рейтинг цитируемости сейчас взлетит до небес. Ты стал… человечным.

– Я стал посмешищем! – рявкнул я, хватая пиджак. – «Хлоргексидин»? Она вынесла наши личные разговоры на публику! Она издевается над моим авторитетом!

Вылетел из кабинета, на ходу набирая номер охраны, чтобы подогнали машину.

* * *

До дома я долетел за пятнадцать минут, чудом не собрав все камеры города.

Влетел в квартиру как ураган.

– Ветрова!

Тишина.

Я прошел в гостиную. Она была там. Лежала на диване животом вниз, болтая ногами в воздухе, и что-то усердно строчила в телефоне. На ней были наушники, она пританцовывала головой в такт музыке и выглядела абсолютно, возмутительно спокойной.

Я подошел и выдернул один наушник из ее уха.

Кира вздрогнула и перевернулась на спину, прижимая телефон к груди.

– Ты чего подкрадываешься? – возмутилась она, глядя на меня снизу вверх своими огромными невинными глазами. – У меня сердце слабое.

– У тебя совесть слабая, – отрезал я, нависая над ней. – Удали.

– Что?

– Пост. Немедленно.

Она села, поправляя растрепавшиеся волосы. На лице появилась та самая хищная ухмылка.

– А, ты про это… Ты видел? Правда, мило получилось? Я выбрала лучший фильтр, чтобы твой гнев выглядел более… кинематографично.

– Кира, ты выставила меня идиотом, – я говорил тихо, но чеканил каждое слово. – Ты написала про справку от стоматолога. Ты назвала меня тираном. Это видят мои партнеры, мои конкуренты, мой отец!

– Твой отец, кстати, лайкнул, – невозмутимо сообщила она. – С фейкового аккаунта, но я-то знаю, что это он. Там ник «Stroitel_Imperii_55».

Я задохнулся от возмущения. Но Кира не дала мне вставить слово.

– Дамир, очнись! – она вскочила с дивана, и теперь мы стояли друг напротив друга. Она была мне по плечо, но гонора в ней было на трехметрового великана. – Твоя репутация – это скучный сухарь в костюме! Я добавила тебе жизни! Люди любят самоиронию. Почитай комменты. Там все пишут: «Ого, у Тагирова есть чувство юмора, раз он позволяет такое постить». Они думают, что ты крутой, раз не боишься быть смешным!

– Я не давал согласия быть смешным! Я плачу тебе за образ любящей невесты, а не стендап-комика!

– Любящая невеста может подшучивать над женихом! Это значит, что у нас здоровые отношения, а не контрактное рабство! Хотя хэштег я добавила хороший, согласись? #ИзумрудноеРабство?

– Ты ходишь по очень тонкому льду, Ветрова, – я сделал шаг к ней, загоняя ее в угол между диваном и креслом.

– А ты слишком серьезный, Тафиров! – она не отступила. Она ткнула пальцем мне в грудь. – Тебе палку из одного места вынуть надо, может, тогда дышать легче станет! Ты прилетел сюда через весь город из-за одной фотки? Серьезно? У тебя миллиардные контракты горят, а ты ведешься на провокацию студентки?

Я замер.

Ее слова ударили в цель сильнее, чем она рассчитывала.

Я стоял посреди своей гостиной, сжимая кулаки, тяжело дышал и смотрел на нее. На эту мелкую, взъерошенную девчонку в растянутой футболке, которая с вызовом смотрела на меня своими огромными голубыми глазищами.

И тут меня накрыло осознанием.

Мне тридцать лет. Я управляю компанией с оборотом в сотни миллионов. Меня боятся конкуренты, уважают министры, а мой голос на совете директоров заставляет людей замолкать.

И вот я стою здесь. И ору.

Я ору на двадцатилетнюю пигалицу из-за картинки в интернете. Дуюсь, как обиженный подросток, у которого отобрали приставку.

Бросил все дела, сорвал встречу, примчался через весь город с пеной у рта, просто потому что она подколола меня в подписи под фото.

– Господи… – выдохнул я, проводя рукой по лицу. Злость вдруг сменилась каким-то странным чувством стыда и удивления.

Что со мной происходит? Я же железный. Я же кремень. Почему рядом с ней я превращаюсь в неуравновешенного истерика?

Она ведь права. По сути, права. Мне тридцатник, а я ведусь на провокации вчерашней школьницы.

Кира все еще стояла в оборонительной позе, но, заметив перемену в моем лице, чуть расслабилась.

– Что? – настороженно спросила она. – Придумываешь новый вид казни?

Я посмотрел на нее.

– Нет, – глухо ответил я. – Просто… пытаюсь понять, когда я превратился в старого ворчливого деда.

Она моргнула.

– Ну, ты не старый, – великодушно заметила она. – Просто душный. Немного.

– Немного? – я хмыкнул, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает меня забавлять. – Я приехал сюда, чтобы заставить тебя удалить фото с угрозой отключить интернет. Это не «немного душный», Кира. Это клиника.

– Клиника, говоришь? – Кира расплылась в довольной улыбке, в которой не было ни капли раскаяния. – Ну, слава богу. Осознание проблемы – первый шаг к выздоровлению, дедуля. Может, тебе еще плед принести? И кефирчик на ночь? Чтобы не так сильно переживал из-за лайков в интернете?

Я закатил глаза, чувствуя, как уголки губ предательски ползут вверх.

– Не паясничай, Ветрова. Я серьезно. Мне нужно поддерживать авторитет.

– Авторитет? – она фыркнула, снова плюхаясь на диван и закидывая ноги на спинку. – Дамир, ты сейчас похож на школьного завуча, которого ученики застукали курящим за гаражами. Ты пытаешься быть страшным, а выглядишь… растерянным. И это, кстати, тебе идет.

Она вдруг резко подняла телефон.

– О, замри! Вот это лицо! Вот этот взгляд «побитой собаки», которая поняла, что тапки грызть было нельзя. Это шедевр!

Вспышка ослепила меня на долю секунды.

– Кира! – рявкнул я, инстинктивно закрываясь ладонью. – Не смей!

– Поздно! – она победно потрясла телефоном. – Уже в галерее. Подпишу: «Момент истины. Император спустился с небес и просит прощения за свое занудство».

– Я не просил прощения! – я шагнул к ней, протягивая руку. – Отдай телефон. Живо.

– Ага, разбежался! – она ловко увернулась, скатываясь с дивана на пол, как ящерица. – Это мой контент! Моя интеллектуальная собственность!

– Кира, я не шучу. Удали это немедленно, или я…

– Или что? – она вскочила на ноги, отбегая за кресло. Глаза горели азартом. – Отключишь мне воду? Лишишь сладкого? Дамир, ты скучный, когда пытаешься командовать в домашней обстановке. Попробуй отобрать!

Во мне проснулся охотничий инстинкт. К черту переговоры. Я бросился к ней, перепрыгивая через журнальный столик. Кира взвизгнула, метнулась в сторону, но я оказался быстрее.

Я поймал ее за запястье в тот момент, когда она пыталась перелезть через спинку дивана, чтобы сбежать в коридор.

– Попалась, – выдохнул я, дергая ее на себя.

– Нечестно! У тебя ноги длиннее! – она попыталась вырваться, свободной рукой пряча телефон за спину. – Пусти!

– Телефон, Ветрова.

– Нет!

Она дернулась всем телом, пытаясь лягнуть меня свободной ногой. Я перехватил ее за талию, чтобы усмирить, но инерция сыграла злую шутку. Мы оба потеряли равновесие.

Мир перевернулся.

С глухим звуком мы рухнули на мягкие подушки дивана.

Я оказался сверху. Мое колено вжалось в обивку между ее ног, руки упирались по обе стороны от ее головы, блокируя пути к отступлению. Кира лежала подо мной, вжатая в диван весом моего тела. Ее волосы разметались по темной коже, футболка задралась, открывая полоску бледного живота.

Телефон выпал из ее руки и скользнул куда-то на пол, но сейчас мне было плевать на телефон.

Повисла тишина.

Только наше тяжелое, сбитое дыхание.

Она замерла. Ее глаза, огромные и потемневшие, смотрели на меня с испугом, смешанным с чем-то еще. С тем самым электричеством, которое я почувствовал тогда у окна.

Мы были близко. Непозволительно близко. Я чувствовал, как ее грудь вздымается под тонкой тканью футболки, касаясь моей рубашки. Я чувствовал запах ее шампуня – что-то фруктовое, свежее – и тепло ее тела.

Злость ушла. Азарт погони исчез. Вместо этого внизу живота скрутился тугой, горячий узел.

Я перевел взгляд с ее глаз на губы. Они были приоткрыты, влажные, чуть припухшие. Никакой темной помады, никаких уловок. Просто Кира. Настоящая, живая, теплая.

– Доигралась? – прошептал я хрипло. Мой голос звучал чужим.

– Дамир… – выдохнула она.

Я медленно начал наклоняться. Сантиметр за сантиметром. Разум кричал: «Остановись, идиот, это нарушение контракта!». Но тело, которое слишком долго жило на сухом пайке из работы и холодных расчетов, посылало разум к черту.

Я хотел ее поцеловать. Не для камер. Не за восемь секунд. А так, чтобы она забыла, как ее зовут. Чтобы выбить из нее эту наглость и услышать, как ее сарказм превращается в стон.

Мои губы почти коснулись ее губ. Я уже чувствовал ее дыхание на своей коже…

Вдруг холодная ладонь уперлась мне в лицо, закрывая рот.

Я замер, уткнувшись носом в ее пальцы.

– Стопэ, Ромео, – раздался ее голос. Он дрожал, но в нем снова звенели насмешливые нотки.

Я открыл глаза. Кира смотрела на меня, слегка приподняв бровь, хотя щеки ее пылали.

– Ты зубы не чистил, – заявила она. – Кофе пил. А мятного спрея я поблизости не вижу. Контракт, помнишь?

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

Она смеялась надо мной. Даже сейчас, прижатая моим телом, она умудрялась контролировать ситуацию.

Я перехватил ее руку, убирая ладонь от своего рта, но не отпуская.

– Ты меня бесишь – выдохнул ей в губы.

– Знаю. Слезь с меня, Тагиров. Ты тяжелый. И у тебя телефон в кармане вибрирует. Вдруг что то важное?

Я резко отстранился, вставая с дивана. Поправил рубашку, чувствуя, как сердце все еще колотится о ребра.

Кира села, поправляя футболку и подбирая свой телефон с пола.

– Кстати, фото я удалила, – сказала она буднично, как будто ничего не произошло.

Я посмотрел на нее с недоверием.

– Когда?

– Пока мы летели на диван. Я успела нажать «отмена публикации» еще в полете. Я же говорила: ловкость рук.

– Тогда зачем ты устроила этот цирк? – я провел рукой по волосам.

Она посмотрела на меня, и в ее взгляде мелькнуло что-то серьезное.

– Чтобы ты выдохнул, Дамир. Ты был похож на чайник со свистком. Иногда полезно просто… попадать на диван.

Она встала и пошла к выходу из комнаты, но у двери остановилась и обернулась через плечо:

– Но в следующий раз, если захочешь нарушить дистанцию, начни с цветов. Или хотя бы с ужина. А то набросился, как голодный медведь. Не по-джентльменски.

И скрылась в коридоре.

Я остался стоять посреди гостиной, глядя на пустой дверной проем. В кармане действительно вибрировал телефон.

Это был Ильдар.

– Ну что? – спросил он весело. – Убил ее? Или простил?

Я подошел к окну, глядя на город. На губах все еще горел фантомный след ее дыхания.

– Хуже, Ильдар. Кажется, я начинаю привыкать к этому дурдому.