Текст книги "Танцовщица (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
Она замерла. Рука, потянувшаяся к карману джинсов, безвольно опустилась. Я попал в точку.
– Дойдешь пешком? Тут недалеко, километров пятнадцать. Ночью. По промзоне. С твоим сахаром, который только-только стабилизировался. Если упадешь в обморок где-нибудь под мостом – звони, я приеду. Если успею раньше бродячих собак.
Кира зло засопела, глядя на бетонный пандус, ведущий наверх. Потом перевела взгляд на меня. В ее глазах боролись гордость, страх и здравый смысл.
– У тебя есть замок на двери? – спросила она глухо, не глядя на меня. – В той комнате, куда ты меня тащишь?
– Есть.
– И ключ ты мне отдашь сразу?
– Сразу.
– И еда есть? Нормальная? Не устрицы какие-нибудь, а хлеб, макароны?
– Полный холодильник. Даже пельмени найдутся, если порыться.
Она постояла еще секунду, взвешивая все «за» и «против». Потом резко выдохнула, выпуская облачко пара.
– Ладно, Та-ги-ров. Веди в свою башню. Но если ты подойдешь к моей двери ночью – я буду визжать так, что у твоих соседей лопнут перепонки. И укушу. Я серьезно.
Я вышел из машины, ставя ее на сигнализацию.
– Рискну, – усмехнулся я, направляясь к лифту. – Идем. Я слишком устал, чтобы домогаться до злых, голодных ежиков в сетчатых колготках.
Глава 6
Ну вот за что мне это? А?
Я стоял посреди собственной гостиной, массируя виски двумя пальцами, пока в ушах звенел возмущенный вопль моей «невесты».
Я – полный идиот. Я сам, своими руками притащил в этот дом катастрофу. Я решил, что с ней можно иметь дело.
– Я. Это. Не. Надену! – чеканила она каждое слово, швыряя в меня бежевой блузкой. Ткань, стоящая как средняя зарплата в регионе, жалобно шлепнулась мне на грудь.
Ильдар, развалившийся в кресле с чашкой моего кофе, давился от беззвучного смеха, наблюдая за этим цирком.
– Дамир, ты где ее откопал? – прошептал он, когда Кира отвернулась к зеркалу, разглядывая себя с выражением вселенской скорби. – Это не женщина, это гремлин. Вредный, мелкий гремлин.
Я метнул в друга уничтожающий взгляд.
Утром я, признаться, опешил. Когда она вышла из гостевой спальни, шаркая по паркету босыми ногами, я на секунду забыл, как дышать. На ней была моя черная футболка, которую я дал ей ночью – на мне она сидела в обтяжку, а на ней висела, как парус, доходя до колен и открывая худые, острые коленки.
Но шок был не от этого.
Блондинка. Оказывается, все это время под черным париком скрывалась натуральная блондинка с пшеничными волосами, которые сейчас торчали во все стороны уютным гнездом.
И глаза. Вчера я проверял зрачки фонариком и не обратил внимания, а сейчас… Голубые. Огромные, небесно-голубые глазища в обрамлении светлых ресниц. Без боевого раскраса, без линз и латекса она выглядела как ангел. Чистый, невинный ангел, сошедший с рождественской открытки.
Ровно до тех пор, пока она не открывает рот.
Позавтракали мы молча – она уничтожала еду, я сверлил взглядом контракт. Подписала она его быстро, даже не читая мелкий шрифт, видимо, сумма в пять миллионов затмила инстинкт самосохранения.
А потом приехал Ильдар с вещами, которые я попросил его купить. И начался ад.
– Это что за чехол для танка? – Кира держала двумя пальцами кашемировое платье песочного цвета. – Тагиров, ты издеваешься? Мне двадцать лет! Двадцать! А это шмотки для библиотекарши, которая решила умереть от тоски прямо на рабочем месте!
– Это элегантная классика, – процедил я, чувствуя, как начинает дергаться глаз. – Ты будущая жена владельца холдинга, а не подросток-бунтарь. Тебе нужно выглядеть дорого и сдержанно.
– Сдержанно? – она взвизгнула, хватая другую вещь – юбку-карандаш ниже колена. – Да в этом ходить невозможно! Тут шаг – десять сантиметров! Я в этом буду как пингвин!
– Зато красивый пингвин, – вставил Ильдар, не удержавшись. – Кира, ну правда, вещи классные. Max Mara, последняя коллекция.
– Засунь эту коллекцию себе в… портфолио! – огрызнулась она, поворачиваясь к нему. Голубые ангельские глаза метали молнии. – Я хочу свои джинсы! Где мои джинсы?
– В мусоропроводе, – спокойно сообщил я.
Она замерла. Рот открылся в немом крике, лицо пошло красными пятнами.
– Ты… выкинул… мои… джинсы?
– Они воняли шаурмой, клубом и дешевым табаком, – я скрестил руки на груди. – В моем доме и на моей женщине – даже фиктивной – такого не будет.
– Ах так? – она сузила глаза. – Ну тогда я поеду в ЗАГС так!
Она демонстративно расправила на себе мою футболку.
– Прямо вот так. Босиком и в твоей майке. Пусть все видят, какой ты щедрый жених. Зато удобно!
Ильдар уже откровенно ржал, прикрываясь журналом.
– Дамир, слушай, а это идея, – простонал он. – Представь лицо твоего отца, если она в таком виде придет на ужин. «Папа, познакомься, это Кира, она немного… натюрель».
Я медленно выдохнул. Хотелось взять этот маленький белобрысый ураган, перекинуть через колено и… Нет, это статья.
– Кира, – мой голос стал тихим и опасным. – У тебя ровно три минуты. Или ты надеваешь это платье, или я одеваю тебя сам. Силой. И поверь, я не буду нежным.
Она посмотрела на меня. В голубых глазах на секунду мелькнул испуг, но тут же сменился вызовом.
– Тиран, – выплюнула она. – Деспот. Абузер!
– Время пошло, – я посмотрел на часы.
Она схватила платье, скомкала его в кулаке и со всей силы швырнула в меня. Мягкий кашемир, стоивший как подержанная иномарка, шлепнулся мне в грудь и сполз на пол.
Кира стояла, воинственно задрав подбородок, всем своим видом говоря: «Ну и что ты мне сделаешь?».
Я медленно наклонился, поднял платье и бросил его на кресло. Внутри закипала холодная решимость. Никаких уговоров.
– Сама напросилась, – тихо произнес я, делая шаг к ней.
* * *
– Брат, скажи честно, – прошептал Ильдар, прикрывая рот ладонью, чтобы нас не услышали консультанты. – Люди думают, что мы ее похитили? Или что мы волонтеры, которые вывезли беспризорника в люди?
Мы стояли посреди огромного зала ЦУМа, окруженные мрамором, позолотой и вешалками с одеждой по цене крыла самолета. Два взрослых мужчины в дорогих костюмах.
А в десяти метрах от нас, между рейлами с последней коллекцией, деловито расхаживало мелкое белобрысое нечто.
На Кире была все та же моя черная футболка, висящая мешком. А снизу – мои же серые спортивные штаны, которые я заставил ее надеть, чтобы не везти в трусах через весь город. Штанины были подвернуты раз пять и все равно собирались гармошкой на ее лодыжках, а на талии штаны держались исключительно на честном слове и туго затянутом шнурке.
Выглядела она так, словно ограбила рэпера-великана. Или сбежала из детского дома, украв одежду у физрука.
– Люди думают, что это какой-то ультрамодный оверсайз, – сквозь зубы ответил я, стараясь не встречаться глазами с ошарашенными продавщицами. – Или что она моя сумасшедшая дочь от первого брака.
– Дочь? – хмыкнул Ильдар. – Для дочери у нее слишком хищный взгляд. Смотри, как она щупает этот пиджак. Как будто оценивает, можно ли им кого-нибудь задушить.
Кира тем временем выудила с вешалки ярко-красный брючный костюм, приложила его к себе, глядя в зеркало, и скривилась. Потом швырнула его обратно и пошла дальше.
– Дамир, ты же понимаешь, что это катастрофа? – продолжал шептать Ильдар, наклоняясь к моему уху. – Ты дал ей карт-бланш. Она сейчас выберет что-нибудь с шипами, кожей или надписью «F*ck you» на спине. И тебе придется вести это в ЗАГС.
– Я сказал ей: «Деловой стиль».
– Ага. А еще ты сказал: «Бери что хочешь, только быстро».
Кира вдруг остановилась. Ее рука замерла над вешалкой с чем-то темно-синим. Она обернулась, поймала наши взгляды и хищно улыбнулась.
– Эй, спонсоры! – гаркнула она на весь магазин так, что какая-то дама с собачкой вздрогнула. – А ну идите сюда! Мне нужен экспертный совет: этот цвет достаточно «скучный» для вашей тусовки или поискать что-то цвета плесени?
Ильдар прыснул, отворачиваясь. Я тяжело вздохнул, поправляя галстук.
– Идем, – скомандовал я другу. – Пока она не начала мерить мужские трусы назло мне.
– Слушай, – Ильдар шепнул мне в спину, пока мы шли к ней. – А мне она начинает нравиться. В ней есть… искра. Твой отец с ума сойдет. В прямом смысле.
– На это и расчет, – буркнул я, подходя к своему «ангелу» в трениках. – Ну что там, Ветрова? Показывай, что ты выбрала, пока нас не вывела охрана за нарушение дресс-кода.
Глава 7
В кабинете заведующей ЗАГСом пахло старой бумагой, лилиями и пафосом. Женщина с высокой прической, похожей на гнездо встревоженной цапли, что-то медленно вбивала в компьютер, сверяя наши паспорта.
А я сидела на бархатном стуле и медленно сходила с ума.
Платье, которое я выбрала за сто сорок тысяч, оказалось орудием пыток. Темно-синее, строгое, невероятно красивое, оно сидело идеально, но кусалось так, будто его сшили из крапивы вперемешку со стекловотой.
Я повела плечом. Потом другим. Попыталась незаметно потереться лопаткой о спинку стула. Не помогло. Казалось, под этой элитной шерстью бегают сотни маленьких муравьев в касках.
– Хватит дергаться, – прошипел мне на ухо Дамир, не меняя вежливого выражения лица, обращенного к заведующей. – Ты сейчас стул протрешь.
– У меня чешется спина, – огрызнулась я шепотом, едва разжимая губы.
– Терпи.
– Я не могу терпеть! – я дернула ногой под столом, потому что колготки (тоже, блин, какие-то «супер-элитные») начали кусать меня за икры. – Это платье меня ненавидит. Оно чувствует, что я ему не ровня, и пытается меня сожрать.
Ильдар, стоящий у окна и делающий вид, что изучает портьеры, хрюкнул, сдерживая смех.
– Это стопроцентная шерсть, – процедил Дамир, незаметно сжимая мой локоть под столом так, что я замерла. – Веди себя прилично. Мы подаем заявление, а не проходим дезинфекцию от блох.
– А ощущение, что именно от них.
Заведующая подняла на нас глаза поверх очков в золотой оправе.
– Дамир Рустамович, – ее голос сочился медом. – У нас есть свободное окошко через месяц, но, учитывая обстоятельства… Можем расписать вас в следующую субботу. Устроит?
– Более чем, – кивнул Тагиров.
– Невеста согласна? – она посмотрела на меня.
Я в этот момент пыталась почесать поясницу, незаметно выгнувшись дугой. Вопрос застал меня врасплох.
– А? – я моргнула. – Да. Согласна. Только по быстрее, пожалуйста, а то я сейчас кожу с себя сниму.
Брови заведующей поползли вверх, прячась в начесе.
– Невеста… очень взволнована, – быстро вмешался Дамир, и его пальцы на моем локте сжались сильнее, намекая на скорую расправу. – Нервничает. Аллергия на… цветы.
– Ах, понимаю, – женщина сочувственно кивнула. – Вот здесь подпишите. И вот здесь.
Она протянула мне ручку и бланк.
Я потянулась к листку. Рукав платья пополз вверх, снова царапнув кожу. Я скривилась, быстро черканула подпись и с наслаждением бросила ручку.
– И насчет смены фамилии, – уточнила женщина. – Берете фамилию мужа?
– К сожалению, да.
– Она хотела сказать «С радостью», – перебил меня Дамир, сверля взглядом дыру в моем виске. – Просто у нее от счастья перехватывает дыхание.
– Вижу-вижу, такая страсть, – улыбнулась заведующая. – Ну что ж, поздравляю. Ждем вас в следующую субботу, в 12:00. Парадный вход, малый зал. Без гостей, как вы и просили.
Мы вышли из кабинета. Едва тяжелая дверь закрылась за нашими спинами, я отскочила от Дамира на метр и принялась яростно чесать плечи обеими руками.
– Господи, какой кайф… – простонала я. – Шагиров, ты садист. Ты знал, что эта шерсть такая колючая? Ты специально это сделал?
Дамир смотрел на меня, поправляя идеально сидящий пиджак.
– Ты сама его выбрала. Я тут не причем.
– Все равно ты садист. Ильдар, почеши между лопаток, а? Я не достаю.
Ильдар захохотал в голос и подошел ко мне.
– Не смей трогать мою будущую жену, – рявкнул Дамир так, что мы с Ильдаром оба подпрыгнули.
Его рука перехватила руку друга в сантиметре от моей спины.
– Дамир, ты чего? – Ильдар удивленно моргнул, глядя на побелевшие костяшки пальцев Тагирова. – Она же просто попросила…
– Я слышал, – отрезал Дамир, отпуская его руку и делая шаг, вставая между нами. Теперь он нависал надо мной, как скала. – Никто не будет чесать мою жену. Особенно в коридоре ЗАГСа.
Я смотрела на него снизу вверх, открыв рот.
– Тагиров, ты ревнуешь? – я даже забыла про зуд. – Серьезно? К фиктивной жене? Или это очередная часть твоего гениального плана «Изображаем страсть»?
Он не ответил. Просто развернул меня к себе спиной, схватил за плечи и с силой провел ладонью вниз, по позвоночнику, именно там, где чесалось больше всего. Жестко, уверенно, сильно.
У меня аж колени подогнулись от неожиданного облегчения.
– Ох… – вырвалось у меня помимо воли. – Да… чуть выше… и правее…
Он сдвинул руку правее, проходясь костяшками пальцев по лопатке через плотную ткань.
– Здесь? – голос звучал низко, прямо над моим ухом.
– Угу… – я прикрыла глаза. – Боже, Тапиров, у тебя талант. Ты не тем бизнесом занимаешься. Тебе надо чесальщиком работать.
– Еще одно слово и я остановлюсь, – проворчал он, но руку не убрал.
Ильдар, наблюдавший за этой картиной, снова хмыкнул, но теперь в его смешке слышалось что-то еще. Какое-то задумчивое понимание.
– Ладно, голубки, – он посмотрел на часы. – У меня встреча через полчаса. Дальше сами доберетесь? Или мне остаться, чтобы разнимать вас, если вы решите подраться?
– Езжай, – бросил Дамир через плечо, не прекращая своего занятия.
Когда Ильдар скрылся за поворотом коридора, Дамир резко убрал руку и отступил. Магия момента (если это можно так назвать) исчезла. Снова холодный взгляд, снова дистанция.
– Полегчало?
– Немного, – я поправила платье, чувствуя странное покалывание там, где касались его руки. И это было уже не от шерсти. – Спасибо. Но ты все равно тиран.
– В машину, – скомандовал он, направляясь к выходу. – У нас скоро встреча с родителями, нужно подготовится, придумать легенду, я потом буду занят. И Кира…
Я поплелась следом, снова начиная ерзать плечами.
– Что еще?
– Тебе придется надеть бежевое платье.
– Бежевое? – я остановилась как вкопанная, забыв про зуд. – Это которое цвета уныния и несбывшихся надежд? Таширов, ты хочешь представить родителям невесту или моль, которая случайно залетела в гардероб и там скончалась от скуки?
– Это платье называется «песочный нюд», и оно идеально подходит для знакомства с консервативной татарской семьей, – он открыл передо мной дверь, всем видом показывая, что дискуссия окончена. – Садись. У меня мало времени.
Я фыркнула, но в машину полезла. Спорить с ним, когда он включает режим «Терминатор», было бесполезно. К тому же, это чертово платье из стопроцентной шерсти продолжал свою диверсионную деятельность, и мне не терпелось добраться до места, где я смогу содрать его с себя вместе с кожей.
Как только мы тронулись, Дамир сразу перешел к делу. Никакой романтики, только сухой бизнес.
– Значит так, легенда, – он смотрел на дорогу, но я чувствовала, как его мозг работает, просчитывая варианты. – Мы познакомились три месяца назад. На выставке современного искусства в «Гараже». Ты стояла у инсталляции из ржавых труб и рассуждала о бренности бытия.
– Я? Рассуждала? – скептически выгнула бровь. – Тагипов, я дизайнер, а не философ-наркоман. Я бы скорее сказала, что эти трубы плохо сварены.
– Неважно, – отмахнулся он. – Главное – мы встретились в приличном месте. Не в клубе, не в баре, не на улице. В галерее. Ты – студентка, будущий искусствовед или дизайнер, неважно. Скромная, начитанная, из интеллигентной, но небогатой семьи. Твои родители… скажем, учителя в регионе.
– Мама – медсестра, отца я ни когда не видела – жестко оборвала я его полет фантазии. – Врать про семью я не буду. Чем меньше лжи в деталях, тем сложнее на ней погореть.
Он на секунду оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня.
– Хорошо. Медсестра – это достойно. Социально одобряемо. Отца нет – тоже плюс, некому будет задавать лишние вопросы моему отцу.
– Циник, – констатировала я.
– Реалист. Слушай дальше. Моя семья – это минное поле. Отец, Рустам Ильич, будет давить. Он любит проверять людей на прочность. Будет задавать неудобные вопросы, пытаться поймать на несоответствиях. Твоя задача – не хамить, но и не лебезить. Держи спину прямо, отвечай коротко и с достоинством.
– Как на допросе в НКВД, поняла.
– Мама, Альфия Закировна, мягкая, но очень тревожная. Ей главное, чтобы ты меня кормила и не была, цитирую, «очередной вертихвосткой». С ней просто – улыбайся, хвали еду и спрашивай рецепты. Карим. Мой брат. С ним сложнее. Он будет улыбаться тебе в лицо, а за спиной рыть яму. Он попытается тебя очаровать, чтобы понять, кто ты такая и откуда взялась. Не верь ни единому его слову. И держись от него подальше.
Он запнулся.
В салоне повисла тяжелая тишина. Даже шум мотора казался приглушенным.
– И его жена. Регина, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучал лед. – Она будет провоцировать. Пытаться показать, что знает меня лучше, чем ты. Намекать на наше прошлое. Твоя задача – игнорировать. Ты выше этого. Ты – настоящее, она – прошлое. Поняла?
– Намекать на наше прошлое? – переспросила я, повернувшись к нему всем корпусом, насколько позволял ремень безопасности и это платье-убийца. – В смысле, вы с ней в одной песочнице куличики лепили? Или…
Я осеклась. Пазл в голове, который до этого состоял из разрозненных кусков «богатый мужик», «странная семья» и «ненависть к брату», вдруг щелкнул и сложился в уродливую картинку.
– Она твоя бывшая, – констатировала я. Не спрашивая. Утверждая. – Та, которая должна была стать женой вместо меня. А брат ее увел.
Дамир сжал руль так, что кожаная оплетка скрипнула. Желваки на его скулах заходили ходуном.
– Бинго, Ветрова. Возьми с полки пирожок. Но только без сахара.
– Оу, – я присвистнула. – Санта-Барбара по-татарски. Теперь понятно, почему тебе так срочно понадобилась жена. Это не просто бизнес. Это операция «Утри нос бывшей». Ты хочешь привести меня туда как трофей. Типа: «Смотри, Регина, какую красотку я отхватил, пока ты там давишься икрой с моим братом-предателем».
– Ты слишком много болтаешь, – процедил он.
– А ты слишком много скрываешь, Тапиров. Если я иду на войну, я должна знать, кто снайпер. Значит, Регина… Красивая?
Он молчал минуту.
– Эффектная, – наконец выдавил он. – Но это не имеет значения. Ты моложе, свежее и…
– И дешевле, – подсказала я ехидно. – Пять миллионов против половины империи? Выгодная сделка.
Он резко затормозил на светофоре, повернулся ко мне и посмотрел тем самым взглядом, от которого у его подчиненных, наверное, случается энурез.
– Ты не дешевле, Кира. Ты – мой самый рискованный актив. И если ты провалишь ужин, я потеряю не деньги. Я потеряю лицо. А это стоит дороже любых миллионов. Так что запомни: ты любишь меня до безумия. Ты смотришь на меня как на божество. И ты абсолютно, тотально счастлива.
Я фыркнула, поправляя колючий воротник.
– За пять миллионов я буду смотреть на тебя так, будто ты – огромный, сочный эклер с заварным кремом. Это максимум страсти, на который я способна.
– Сойдет, – он отвернулся, когда загорелся зеленый. – Главное, не перепутай и не укуси меня за ухо от голода.
Глава 8
Тагиров даже мотор глушить не стал. Едва я выкарабкалась из его «гелика», он дал по газам так, будто за ним гналась налоговая или совесть. Хотя, учитывая его характер, совести там давно нет, а налоговую он, наверное, купил.
– И тебе пока, любимый, – пробурчала я в след удаляющимся красным огням, показав средний палец тонированному стеклу.
Лифт вознес меня в пентхаус за секунды. Щелкнул замок, и я оказалась в звенящей тишине этой огромной, стерильной квартиры.
Едва тяжелая дверь захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира, я выдохнула.
– Всё. Хватит.
Руки сами потянулись к молнии на спине. Это синее чудовище, которое Дамир называл платьем, а я – орудием инквизиции, полетело на пол прямо в прихожей. Я с наслаждением почесала плечи, бедра, живот. Боже, какое счастье.
Осталась в одном нижнем белье – простом черном комплекте без кружев, который я надевала под костюмы. Тело, освобожденное от шерстяных оков, требовало движения. Энергия, накопленная за часы сидения на бархатном стуле и выслушивания нотаций, искала выход.
Я заметила на тумбочке умную колонку.
– Алиса! – гаркнула я в пустоту квартиры. – Врубай музыку! Что-нибудь тягучее, с басами. Типа «Two Feet» или «The Weeknd». И погромче!
– Включаю, – отозвался вежливый механический голос.
Через секунду пространство наполнилось глубоким, вибрирующим битом.
«I feel like I’m drowning…»
О, да. То, что нужно.
Я потянулась, встала на носочки. Паркет был приятно прохладным. Я сделала первый шаг, скользя по полу, словно по льду. Бедра сами вспомнили привычную амплитуду. Я не просто шла на кухню – я плыла, изгибаясь в такт музыке, пропуская ритм через позвоночник.
– Так, что у нас тут… – пропела я, делая пируэт вокруг кожаного дивана, который стоил как моя почка. – Музей современного искусства имени Тагирова. Руками не трогать, дышать через раз.
Я проскользила мимо стеклянного столика, провела пальцем по его кромке, изображая волну.
– Ску-у-учно, – протянула я, падая в глубокий прогиб назад, а потом резко выпрямляясь. – Где жизнь, Дамирчик? Где разбросанные носки? Где крошки от печенья?
Я влетела в кухню, продолжая танцевать. Кухня была огромной, черной и такой блестящей, что в фасадах можно было красить ресницы.
Резким движением, в бит ударных, я распахнула огромный двухстворчатый холодильник.
– О-хо-хо! – прокомментировала я, изучая полки и пританцовывая на месте. – Мраморная говядина? Серьезно? Ты ее сырой ешь, хищник? А это что? Устрицы? Фу, гадость… О, сыр!
Я схватила упаковку какого-то элитного сыра и зеленое яблоко. Зубами надорвала пленку, откусила кусок сыра, потом яблоко.
Повернулась, опираясь спиной на открытую дверцу холодильника. Холод приятно холодил разгоряченную кожу.
– Ну и кто так живет? – спросила я у пустоты, делая волну животом и закидывая ногу на кухонный остров. – Ни майонеза, ни кетчупа. Сплошной ЗОЖ и пафос. Бедный, бедный Дамир…
Я спрыгнула с острова, крутанулась вокруг своей оси, чувствуя себя хозяйкой этого холодного замка. Яблоко хрустнуло на зубах. Я сделала широкий шаг, собираясь эффектно проскользить обратно в гостиную…
– Твою мать! – выкрикнула я, подпрыгнув на месте.
Яблоко выпало из руки и с глухим стуком покатилось по паркету.
В проеме, ведущем в прихожую, стояла женщина.
Она смотрела на меня. Я смотрела на нее.
На ней было кашемировое пальто цвета топлёного молока, идеально уложенные темные волосы и выражение лица, которым можно было замораживать азот. Она была красивая. Той холодной, дорогой красотой, которая требует больших вложений и полного отсутствия мимики, чтобы не появились морщины.
Музыка продолжала качать басы, делая ситуацию совсем уж сюрреалистичной.
– Ты кто такая? – рявкнула я, опомнившись первой. Адреналин ударил в голову.
Женщина медленно, с достоинством сняла солнечные очки, хотя в помещении было не так уж ярко. Её темные глаза прошлись по мне сканером – от босых ног до растрепанных светлых волос. Взгляд был такой брезгливый, словно она обнаружила на дорогом ковре раздавленного таракана.
– А ты? – спросила она. Голос у нее был низкий, грудной, с нотками высокомерия.
– Я тут живу, вообще-то.
Женщина изогнула идеальную бровь. Уголок её напомаженного рта дернулся в усмешке.
– Тут живет Дамир.
– Да я в курсе, проницательная ты наша! Кто такая и что делаешь в моем доме? Откуда у тебя ключи?
Она не ответила. Она прошла вглубь комнаты, цокая каблуками, словно забивала гвозди в крышку моего гроба. Остановилась, посмотрела на валяющееся на полу синее платье, которое я скинула пять минут назад. Брезгливо подцепила его носком лакированной туфли.
Потом подняла на меня глаза, в которых плясали злые огоньки.
– В твоем доме? – переспросила она с ядом. – Интересно. А Дамир знает, что его дом теперь принадлежит… – она сделала паузу, подбирая слово, – персоналу?
– Так все заткнись.
,Девушка поперхнулась воздухом.
– Что ты сказала?
– Я сказала: рот закрой. У меня от твоего голоса мигрень начинается.
Я прошла мимо неё к столу, где лежал мой телефон. Она проводила меня взглядом, в котором читался шок. Видимо, она привыкла, что при её появлении все падают ниц или в обморок.
Взяла трубку, нажала быстрый набор.
– Да? – рявкнул Дамир в трубку. – Кира, я занят, что случилось?
– Разворачивайся.
– Что? Я уже почти в офисе…
– Я сказала, разворачивайся и дуй домой. Быстро. У нас тут крысы завелись.
– Какие крысы? Ты о ч…
– Крупные. В бежевом пальто. Если ты не приедешь через двадцать минут, я спущу её с лестницы. А я, как ты помнишь, девушка нервная и физически развитая.
Я сбросила вызов и бросила телефон на диван.
– Присаживайся – я кивнула на диван, а сама села на широкий подлокотник. Закинула ногу на ногу, выпрямила спину. – В ногах правды нет, подождем Дамира вместе.
Женщина хмыкнула, но приглашение приняла. Она опустилась на диван с грацией змеи, сворачивающейся в кольцо, аккуратно расправила полы пальто, чтобы не дай бог не соприкоснуться с поверхностью, где могла сидеть «челядь».
Она смерила меня долгим взглядом, в котором сквозило откровенное недоумение пополам с брезгливостью. Еще бы – я сидела на подлокотнике в одном черном белье, болтая ногой, и на моем лице не было ни тени смущения.
– Так ты, правда, невеста его? – наконец произнесла она, и в ее голосе прозвучала плохо скрытая насмешка.
Я ничего не ответила. Просто смотрела на нее, склонив голову набок, как энтомолог на жука. Молчание – это мощное оружие. Людей оно бесит куда больше, чем крик.
Она восприняла мою тишину как слабость или тупость.
– А ты в курсе, что все, что здесь есть… все было выбрано мной? – она обвела рукой гостиную с хозяйским видом. – Этот диван, шторы, цвет стен… Ты, по факту, живешь в нашем с Дамиром гнездышке.
Я зевнула, прикрыв рот ладонью. Она сузила глаза, но продолжила, пытаясь ужалить больнее:
– Уверена, и постельное белье в спальне осталось наше. Шелковое, черное? Я его заказывала из Италии. Приятно спать на простынях, где мы с ним… любили друг друга?
Я лишь усмехнулась. Коротко, уголком губ.
Бедная, бедная богатая девочка. Она думает, что меня это заденет? Я спала на матрасах в гримерках, где пахло потом и дешевыми духами, и на вокзале, когда сбежала из дома. Меня не напугать итальянским шелком, даже если на нем спала сама королева драмы.
Я ничего не сказала. Продолжала качать ногой, глядя ей прямо в переносицу.
В этот момент входная дверь распахнулась с таким грохотом, будто ее выбивали тараном.
В квартиру влетел Дамир.
Вид у него был бешеный. Галстук сбит набок, волосы растрепаны, грудь ходит ходуном. Он ворвался в гостиную и сразу, с порога, уперся взглядом в меня.
Он увидел меня – полуголую, сидящую на подлокотнике дивана, спокойную как удав. Но с его ракурса высокую спинку дивана, на которой сидела гостья, видно не было. Саму женщину – тоже.
– Кира, твою мать! – рявкнул он, делая шаг ко мне. – Какого черта ты мне звонишь и угрожаешь? Какие еще крысы? И почему ты, черт возьми, снова раздета⁈
– Привет, Дамир, – раздался ледяной голос с дивана.
Тагиров замер на полушаге. Его лицо, только что выражавшее смесь ярости и беспокойства, мгновенно окаменело. Он медленно перевел взгляд чуть левее и ниже.
Регина (а я не сомневалась, что это она) плавно поднялась с дивана, поворачиваясь к нему.
– Я, конечно, знала, что у тебя специфический вкус, милый, – она кивнула в мою сторону, кривя губы. – Но не думала, что ты опустишься до того, чтобы приводить девок прямо в наш дом.
Дамир не смотрел на нее. Он смотрел на ключи, которые лежали на стеклянном столике перед ней. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки.
– Откуда у тебя ключи, Регина? – спросил он тихо, но от этого тона у меня мурашки побежали по спине. Это был голос не бизнесмена, а хищника, чей территорию нарушили.
– Остались дубликаты, – она пожала плечами, делая вид, что не замечает его тона. – Я заехала забрать кое-какие свои вещи. А тут… этот цирк.
– Это она меня цирком называет – подаю голос и поднимаю руку.
– Ты может уже оденешься? – цедит сквозь зубы Регина.
– Даже не подумаю. Ты представляешь Дамир танцую я значит, ни кому не мешаю и тут она……в пальто и с лицом, будто лимон проглотила. И начинает мне рассказывать про ваше постельное белье. Ты представляешь? Я чуть яблоком не подавилась от такой наглости.
Я спрыгнула с подлокотника, потянулась, демонстративно выгибая спину, и подошла к Дамиру.
Он даже не взглянул на мое полуголое тело. Его черные глаза буравили Регину.
– Дамир, ты позволишь ей стоять перед нами в таком виде? Это же… вульгарно. Это неуважение ко мне.
Тагиров медленно расстегнул пуговицу пиджака, не сводя с нее тяжелого взгляда. Желваки на его скулах перекатывались, выдавая ту самую сдержанную ярость, о которой я говорила.
– Неуважение, Регина, – это вломиться в чужой дом без приглашения, – произнес он голосом, от которого температура в комнате упала еще на пару градусов. – А Кира находится у себя дома.
Регина открыла рот, но Дамир ее перебил, сделав шаг вперед. Он встал так, что наполовину закрыл меня собой. Не как защитник, а как собственник, ограждающий свое имущество.
– И если она хочет ходить в белье – она будет ходить в белье. Если она захочет встречать меня голой – она будет это делать. Если она захочет сидеть на кухонном столе и есть руками – это ее право. Потому что она здесь хозяйка. А ты – никто.
Я аж замерла. Ого. А у «императора» есть характер. Внутри разлилось мстительное удовольствие. Я выглянула из-за его плеча и послала Регине самую сладкую, самую ядовитую улыбку, на которую была способна.
Лицо Регины пошло красными пятнами. Маска ледяной королевы треснула.
– Ты… ты серьезно сравниваешь меня с этой… – она задохнулась от возмущения, махнув рукой в мою сторону. – С этой дворовой девкой? Дамир, очнись! Ты пытаешься доказать мне, что счастлив с ней? Это же смешно! Ты просто подобрал первое попавшееся ничтожество, чтобы уязвить меня!
– Ключи, – коротко бросил Дамир, протягивая руку ладонью вверх.
– Я приехала за вещами! – взвизгнула она, теряя самообладание. – У меня здесь остались платья, украшения… Моя любимая ваза!
– Я все выбросил, – равнодушно отрезал он.
Глаза Регины округлились.
– Что?
– В тот же день, когда ты легла под Карима. Я вызвал клининг и приказал вынести все на помойку. Платья, вазы, твое итальянское белье. Все на свалке, Регина. Там, где этому и место.
Удар был жестоким. Прямо под дых. Я даже присвистнула про себя. Он умеет делать больно, не повышая голоса.
Регина побледнела так, что стала сливаться со своим пальто цвета топленого молока. Ее губы задрожали.
– Ты лжешь…
– Ключи, – повторил он с нажимом. – Или я меняю замки и подаю заявление в полицию о незаконном проникновении. Скандал в прессе, заголовки «Жена Карима Тагирова вламывается к бывшему». Твоему мужу это понравится? А отцу?
