Текст книги "Танцовщица (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Глава 26
Аудитория гудела. Но не тем сонным, ленивым гулом, который обычно сопровождает лекцию по истории византийской архитектуры. Это был другой звук – острый, электрический, как потрескивание высоковольтных проводов перед замыканием.
Я почувствовала перемену атмосферы спиной. Сначала один писк телефона. Потом шепот. Потом сдавленный смешок.
Я не отрывалась от конспекта, методично зарисовывая капитель колонны, но прекрасно понимала: бомба взорвалась. Карим нажал на кнопку.
– Ветрова, – раздался с задней парты насмешливый голос Стаса, местного мажора и главного балагура потока. – А я и не знал, что у нас на курсе такие таланты учатся. Задница у тебя – просто огонь. Мое почтение.
Преподаватель, старенький профессор, замер с мелом у доски, растерянно моргая. В аудитории повисла тишина. Все тридцать человек уставились на меня. Кто-то с шоком, кто-то с завистью, кто-то с жадным любопытством.
Я медленно, очень спокойно отложила карандаш. Внутри не было ни страха, ни стыда. Только холодная, злая решимость. Я Индиго. Я выходила на сцену перед сотней пьяных мужиков. Неужели я испугаюсь кучки студентов-дизайнеров?
Развернулась на стуле, закинув ногу на ногу, и посмотрела на Стаса.
– Спасибо, Стасик, – ответила ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. – Я над ней в зале пахала годами, а не на папином диване просиживала. Рада, что ты оценил.
По аудитории прокатился смешок.
– Слушай, Кир, – подала голос Ленка с первой парты, – а это правда? Ну… что ты теперь жена Тагирова? Того самого?
– Того самого, – кивнула я, демонстративно покрутив кольцом с огромным изумрудом на пальце. Камень поймал луч солнца и пустил зеленого зайчика на стену.
– Охренеть… – выдохнул кто-то сбоку. – Поздравляю! Это ж джекпот!
– Ага, джекпот, – протянула завистливо Кристина, вечная «королева» курса, которая теперь смотрела на меня, как на личного врага. – Только там пишут, что он тебя купил. Что он заплатил, чтобы ты стала его женой. Это правда, Ветрова? Сколько стоит стать женой олигарха? Прайс в студию!
Я усмехнулась. Медленно, лениво, как сытая кошка.
– Кристина, милая, ты видео смотрела? Ты видела меня на шесте?
– Ну… видела, – фыркнула она.
– А меня сейчас видишь?
Я встала, расправила плечи, демонстрируя идеальную осанку.
– Посмотри внимательно. Разве за такую женщину не стоит заплатить все деньги мира? – я подмигнула ей. – Да, он заплатил. Потому что я свела его с ума. Он спать не мог, есть не мог, пока не надел мне это кольцо. А ты можешь и дальше обсуждать сплетни и надеяться, что тебя кто-то заметит за твоим снобизмом.
Аудитория взорвалась.
– А-а-а! Урыла! – захохотал Стас, хлопая ладонью по столу. – Кира, ты огонь! Красава!
– Реально, девка дает! – поддержали парни. – Тагиров мужик, знает, что брать!
– Так, тишина! – постучал указкой профессор, наконец, очнувшись. – Ветрова, садитесь. Обсуждение личной жизни – на перемене.
– Я Тагирова Василий Петрович. – громко сказала и села, чувствуя на себе восхищенные взгляды.
Мне было плевать на сплетни. Мне было плевать на то, что обо мне думают. Моя броня была непробиваемой.
Но сердце все равно сжалось от тревоги. Не за себя.
Дамир.
Господи, он меня прибьет. Я снова навела шумихи. Пусть не лично, но я подорвала его репутацию. О, что будет… Надеюсь он меня отпустит без штрафа, сжалится над бедной больной стриптизершей.
* * *
Звонок с пары прозвенел, как сигнал к началу второго раунда. Профессор Василий Петрович испарился из аудитории с такой скоростью, будто боялся, что я сейчас начну танцевать прямо на кафедре.
Я медленно собирала вещи, чувствуя спиной, что никто не расходится. Наоборот, народ подтягивался с коридора. Сарафанное радио сработало быстрее, чем пожарная тревога.
Едва я вышла за дверь, меня взяли в плотное кольцо. Я инстинктивно напряглась, ожидая новой порции яда, насмешек или вопросов про «расценки». Но вместо камней в меня полетели… вопросы. И совсем не те, которых я ждала.
– Кира! Слушай, а это реально ты там, вниз головой? – подлетела ко мне Машка с параллельного потока, которая обычно даже не здоровалась. – Это же офигеть как сложно! У тебя руки стальные, что ли?
– Титан, – усмехнулась я, закидывая рюкзак на плечо. – И годы тренировок.
– А где ты училась? – перебила её другая девчонка, глядя на меня с нескрываемым восхищением. – Я ходила на пол-дэнс полгода, у меня одни синяки были, а трюк «флажок» так и не вышел. А ты там порхаешь, как бабочка!
– Синяки – это часть процесса, – ответила уже мягче, чувствуя, как спадает напряжение. – Главное – техника и хороший разогрев. Ну и злость. Злость очень помогает подтягивать свой вес на трехметровый шест.
– Блин, круто… – протянула третья. – А шпагат? Ты видела её шпагат в воздухе? Тагиров, наверное, с ума сходит…
Я покраснела, но тут сквозь толпу девчонок протиснулся вихрастый парень с третьего курса. Кажется, Дима.
– Ветрова! То есть, Тагирова! – он замялся, теребя лямку сумки. – Слышь, тут такое дело… А ты уроки даешь?
Я удивленно приподняла бровь.
– Тебе? Дим, боюсь, ты в корсет не влезешь.
Толпа грохнула смехом.
– Да не мне! – он покраснел до корней волос. – Девушке моей. Она давно хотела, но стесняется идти в студию, говорит, там все фифы. А ты… ну, ты своя. И уровень у тебя – космос. Научишь её так же? Ну, чтобы… красиво было? Я заплачу, сколько скажешь!
Я смотрела на него, на горящие глаза девчонок вокруг, которые теперь видели во мне не «шлюху», а какую-то супергероиню из блокбастера, и в голове щелкнул калькулятор.
Господи, да я знаменитость.
Карим хотел меня уничтожить? Он хотел смешать меня с грязью? А вместо этого он сделал мне лучшую рекламу в жизни. Эти люди не видят грязи. Они видят крутую девчонку, которая отхватила миллионера и умеет делать то, что им и не снилось.
– Я подумаю, Дим, – сказала я важно. – График плотный, сама понимаешь, муж, приемы, светская жизнь… Но, может, найду окошко.
Я шла по коридору университета, чувствуя себя так, словно иду по красной дорожке. Страх отступил, уступая место чистому, звенящему азарту.
«А что? – думала я, пробираясь к выходу. – Если Дамир сейчас взбесится и вышвырнет меня из дома за этот скандал… Если он разорвет контракт и отберет свои пять миллионов… Не пропаду».
Я не вернусь в клуб танцевать перед потными мужиками за чаевые. Я открою свою студию. «Школа пластики имени жены Тагирова». Да ко мне очередь выстроится до самого Кремля! Я буду брать за час столько, сколько раньше зарабатывала за ночь.
Я хмыкнула своим мыслям. Ай да Карим, ай да удружил.
Но у самого выхода из университета моя эйфория споткнулась.
У ворот, перегораживая проезд и распугивая студентов, стояли три черных внедорожника.
И сам Дамир.
Он стоял у открытой двери, своего автомобиля, как мрачный монумент. Руки скрещены на груди, взгляд сканирует толпу студентов, выходящих из дверей. Он выглядел так, будто собирался сжечь этот университет дотла, если не найдет меня в ближайшие тридцать секунд.
Мое сердце ухнуло куда-то в район пяток.
Кажется, время давать уроки танцев еще не пришло. Сейчас начнется урок выживания.
* * *
Ну вот и все. Финита ля комедия.
Я смотрела на Дамира и понимала: сейчас меня будут убивать. Ну, или как минимум – увольнять с особым цинизмом, без выходного пособия и с волчьим билетом.
Он выглядел не просто злым. Он выглядел как Всадник Апокалипсиса, который припарковал своего коня (в данном случае – черный бронированный танк) и теперь решает, с кого начать жатву душ. Его взгляд метал молнии, челюсти были сжаты так, что я боялась, как бы у него зубы не раскрошились в пыль.
Студенты вокруг замерли. Даже вороны на деревьях, по-моему, перестали каркать. Все ждали казни.
«Спокойно, Ветрова, – скомандовала я себе, хотя колени предательски дрогнули. – Ты только что была звездой аудитории. Не смей сейчас превращаться в побитую собаку. Уходи красиво. С гордо поднятой головой и, желательно, с целыми конечностями».
Я поправила лямку рюкзака, вздернула подбородок и шагнула ему навстречу.
Идти пришлось метров десять. Самые долгие десять метров в моей жизни. Я чувствовала себя Жанной д’Арк, идущей к костру, только вместо инквизитора меня ждал муж в костюме.
Он не сдвинулся с места. Он просто следил за каждым моим шагом, и от этого его взгляда мне хотелось спрятаться в ближайшую урну.
Когда между нами осталось полметра, я решила атаковать первой. Лучшая защита – это нападение и поток бессмысленного бреда.
– Дамир, послушай, это не то, что ты думаешь! – выпалила я, остановившись перед ним и выставив руки в защитном жесте. – Я знаю, как это выглядит, но у меня есть план! Мы скажем, что это дипфейк! Сейчас нейросети такое творят, закачаешься. Или скажем, что это моя злая сестра-близнец, о которой я не знала, потому что нас разлучили в роддоме!
Он молчал. Только ноздри раздувались.
– Или еще лучше! – продолжила я, чувствуя, как меня несет от нервов. – Мы скажем, что это перформанс! Я же искусствовед, черт возьми! Это было исследование пластики тела в условиях урбанистического давления! Современное искусство, Дамир! Никто не посмеет осудить жену мецената за творческий поиск! Я все разрулю, честно! Не надо штрафов, я отработаю…
Я замолчала, потому что Дамир вдруг сделал резкий шаг ко мне.
Инстинктивно зажмурилась, ожидая, что он сейчас начнет орать или схватит меня за шкирку.
Но вместо крика я почувствовала… руки.
Тяжелые, горячие ладони легли мне на плечи. Не грубо. Не чтобы встряхнуть. Они легли так, словно он проверял, не рассыпаюсь ли я на части.
– Кира, – его голос прозвучал низко, хрипло, прямо над моим ухом
Я открыла один глаз.
Он не смотрел на меня как на врага народа. Он сканировал мое лицо с такой тревогой, что у меня перехватило дыхание. Его взгляд метался по моим глазам, губам, щекам.
– Они тебя тронули? – спросил он.
Я моргнула.
– Кто?
– Да хоть кто, не важно – перебил он жестко. – Кто-нибудь что-то сказал? Кто-нибудь посмел тебя оскорбить? Ткни пальцем. Сейчас же.
Я застыла с открытым ртом.
В моей голове, настроенной на волну «сейчас будет скандал из-за репутации», произошел сбой системы.
– Ты… ты не злишься? – просипела я. – На меня? За фото? За то, что я опозорила твою фамилию на весь интернет?
Дамир выругался сквозь зубы и, не обращая внимания на сотню глаз, притянул меня к себе, пряча мое лицо у себя на груди. Одной рукой он прижал мою голову к своему пиджаку, закрывая от взглядов, а второй обхватил за плечи, создавая вокруг меня кокон.
– Дура, – прорычал он мне в макушку. – Какая к черту фамилия? Мне плевать на фамилию. Я думал, они тебя здесь сожрут. Я летел сюда и думал, что если хоть одна мразь скажет тебе кривое слово, я разнесу этот университет по кирпичику.
Я стояла, уткнувшись носом в его рубашку, вдыхая запах его парфюма и ярости, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
Он не переживал за акции. Он не переживал за то, что подумает папочка.
Он переживал за меня?
За то, что меня обидят? За то, что мне будет больно?
– Дамир… – прошептала я, чувствуя, как в горле встает ком. – Ты нормальный вообще?
– Ты моя жена, – отрезал он, и от вибрации его голоса у меня внутри что-то сладко екнуло. – И никто не имеет права открывать рот в твою сторону.
Он резко отстранился, но не отпустил меня. Окинул быстрым взглядом толпу студентов, которые притихли, наблюдая за этой сценой. Его взгляд был таким тяжелым, что даже мой главный хейтер Стас, стоящий на крыльце, сделал вид, что очень увлечен разглядыванием шнурков.
– В машину, – скомандовал Дамир, открывая передо мной дверь пассажирского сиденья. – Быстро. Пока я действительно кого-нибудь не убил.
Я послушно нырнула в салон.
В этот раз я не сопротивлялась. В этот раз мне не хотелось выпрыгнуть на ходу.
Потому что, когда за тобой приезжает Всадник Апокалипсиса не для того, чтобы тебя казнить, а для того, чтобы сжечь всех твоих врагов… это, черт возьми, самый романтичный поступок в мире. Даже если этот Всадник – мой невыносимый, деспотичный босс.
Дамир обошел машину, сел за руль и с силой захлопнул дверь. Он все еще тяжело дышал.
– Пристегнись, – бросил он, не глядя на меня. – Мы едем домой.
– А как же твой офис? Совещания? Мир большого бизнеса?
– К черту бизнес, – он нажал на газ, и машина рванула с места. – У меня есть дела поважнее. Мне нужно придумать, как медленно и мучительно уничтожить моего брата, чтобы он пожалел о том дне, когда научился пользоваться интернетом.
Я посмотрела на его профиль. Жесткий, злой, решительный.
И вдруг поймала себя на мысли, что улыбаюсь.
– Тагиров, – позвала я тихо.
– Что?
– А ты знаешь, что ты сейчас выглядишь очень сексуально, когда собираешься кого-то уничтожить ради меня?
Он едва заметно сбился с ритма переключения передач. Скосил на меня глаза. В глубине его черных зрачков я увидела удивление, смешанное с тем самым огнем, который мы зажгли вчера на кухне.
– Не провоцируй меня, Кира, – хрипло предупредил он. – Я сейчас на взводе. Могу понять неправильно и уничтожить тебя. Прямо здесь.
– Ой, боюсь-боюсь, – фыркнула, удобнее устраиваясь в кресле. – Только давай сначала поедим. Я сегодня стала звездой курса, раздала автографы и почти открыла свою школу танцев. Героям нужно подкрепление.
Дамир покачал головой, но я увидела, как уголок его губ дрогнул в улыбке.
– Школу танцев?
– Ага. Твой брат сделал мне шикарный пиар. Так что, если ты меня уволишь, я не пропаду.
Он накрыл мою руку своей ладонью, сжимая пальцы.
– Никто тебя не уволит. Ты теперь моя проблема. Пожизненно.
– Не угрожай мне.
Глава 27
00:45.
На часах светились цифры, которые для нормальных людей означали глубокую фазу сна. Для меня они означали, что вечер только начинается.
Я ворочалась в огромной кровати в гостевой спальне, сминая простыни в комок. Организм, привыкший за последние полгода жить в режиме «сова-вампир», отказывался выключаться. В это время в клубе обычно начинался самый разгар веселья: музыка долбила, адреналин скакал, и спать хотелось примерно так же, как хочется есть пенопласт.
Я попыталась посмотреть фильм. Выключила через десять минут – героиня бесила своей тупостью. Попыталась почитать конспекты по истории искусств. Буквы плясали перед глазами.
– А-а-а-а, – простонала я в подушку. – Скучно!
В доме стояла гробовая тишина. Дамир, наверное, уже видит десятый сон про свои графики и отчеты. Или про то, как он душит своего брата галстуком.
Я села на кровати.
Спать я не хочу. Лежать и плевать в потолок – тоже. Оставался один вариант: пойти и проверить, спит ли мой муж. А если спит – разбудить. В конце концов, в контракте сказано «быть рядом», а не «быть рядом только в рабочее время».
Я натянула короткие пижамные шорты в клетку и майку-топ на тонких бретельках.
Вышла в коридор. Тихо, темно, только подсветка плинтусов создает атмосферу космического корабля.
Подошла к двери его спальни. Стучаться? Пф-ф. Стучатся вежливые люди. А я – стихийное бедствие.
Я открыла дверь привычным способом – с легкого пинка ногой.
Дверь распахнулась, ударившись об ограничитель.
– Проверка связи! – бодро начала я, входя внутрь.
И осеклась.
Дамир не спал.
В комнате горел только тусклый свет ночника на тумбочке и голубоватое свечение экрана ноутбука. Дамир полусидел в кровати, опираясь спиной на высокое изголовье. Одеяло прикрывало его только до пояса.
А выше…
Я застыла на пороге, чувствуя, как во рту мгновенно пересохло.
Выше одежды на нем не было.
Я видела его в рубашках. Я видела его в футболках. Я даже сидела у него на коленях и чувствовала твердость его мышц. Но видеть вот так, в интимном полумраке спальни – это было другое. Это было как удар под дых.
Широкие плечи, смуглая кожа, которая казалась бархатной в этом свете. Рельефные грудные мышцы, жесткие линии ключиц и кубики пресса, уходящие под одеяло дорожкой темных волос. Ни грамма лишнего жира. Только литая сталь, сила и животный магнетизм.
Внизу живота сладко потянуло.
Я, конечно, невинная ромашка по паспорту, но уж точно не ханжа. Я не жила в пещере. Я смотрела фильмы, я видела парней в раздевалках спортзала, и, чего уж греха таить, у меня был интернет и подписка на пару интересных сайтов. Я знала свое тело. Я знала, как довести себя до дрожи в ногах в одиночестве, под одеялом, представляя какие-то абстрактные образы.
Но то были картинки. Фантазии. Пиксели на экране.
А передо мной сидел живой, горячий, невероятно мощный мужчина. Мой муж. И от вида его обнаженного торса, от того, как перекатывались мышцы, когда он пошевелился, у меня пересохло во рту. Я вдруг остро, до боли захотела узнать, какова эта кожа на ощупь. Горячая? Шершавая?
– Не спишь? – спросила я, и мой голос прозвучал ниже, чем обычно. С трудом оторвала взгляд от его груди и перевела на лицо.
Дамир медленно снял очки для работы за компьютером и потер переносицу. Посмотрел на меня.
– Даже если бы спал, – ответил он хриплым ночным голосом, – ты бы своим грохотом и мертвого подняла. Ветрова, ты когда-нибудь научишься пользоваться дверной ручкой? Или тебя воспитывали в спецназе?
Я проигнорировала его ворчание. Я вообще его почти не слышала. Мои мысли были заняты другим. Я представляла, как мои руки скользят по этим плечам.
– Ого, – вырвалось у меня искренне. – Ты что, качаешься? Я думала, ты там под рубашкой прячешь офисную дряблость. А тут…
Я присвистнула, скрывая смущение за привычной наглостью.
Дамир усмехнулся, потягиваясь и заводя руки за голову. Мышцы при этом движении напряглись, рельеф стал еще четче. Господи, да это незаконно – быть таким сложенным.
– Нет, не качаюсь, – лениво протянул он. – Просто каждый день таскаю на себе груз ответственности за холдинг и одну неуравновешенную жену. Это, знаешь ли, лучше любого кроссфита.
– Ха-ха. Очень смешно.
Я прошла вглубь комнаты, чувствуя, как ноги сами несут меня к нему. Меня тянуло к нему, как мотылька на огонь.
– Ты чего пришла? – спросил он, наблюдая за моими перемещениями темным, нечитаемым взглядом. – Опять кошмары? Сахар упал?
Я подошла к краю его огромной кровати.
– Нет. Мне скучно.
Я забралась на матрас. Прямо с ногами. Проползла на коленях ближе к нему, чувствуя, как матрас прогибается под моим весом. Уселась рядом, нагло игнорируя понятие личного пространства. Мои голые коленки оказались в опасной близости от его бедра, скрытого одеялом.
Дамир скосил глаза на мои пижамные шорты, которые при таком положении задрались, открывая бедра почти до предела. Я заметила, как дернулся его кадык. Ага. Значит, не только меня штормит.
Он тяжело вздохнул и захлопнул крышку ноутбука.
– Скучно ей… Кира, ты нормальная? Посмотри на время. Первый час ночи.
– Я не не нормальная, я ночная, – промурлыкала, опираясь руками позади себя и откидываясь назад, выставляя грудь вперед. – Организм требует активности.
Я посмотрела на него с вызовом, но внутри меня всё дрожало от предвкушения.
– Ну давай хоть поругаемся, что ли? А то тишина давит.
Дамир смотрел на меня долгим взглядом. В темноте его глаза казались черными безднами.
– Поругаемся? Тебе мало сегодняшнего дня?
– То был день. А сейчас ночь. Ночью… все по-другому.
Он протянул руку и, вместо того чтобы сказать гадость, зацепил пальцем бретельку моего топа.
– По-другому, – согласился он низким голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. – Ты пришла ко мне в час ночи, полуголая, залезла в мою постель и просишь поругаться?
Его палец скользнул по моей ключице. Кожа вспыхнула под его прикосновением. Это было не как в кино. Это было электричество. Живое, настоящее.
– Ты уверена, что тебе нужна именно ссора, Кира? – он приподнял бровь.
Я сглотнула, глядя на его губы. В полумраке запах его тела – теплый, мускусный, мужской – ударил мне в ноздри, окончательно снося крышу. Никакие игрушки и фантазии не шли ни в какое сравнение с этим запахом.
– А что ты можешь предложить вместо ссоры, Волков? – прошептала я, чувствуя, как внизу живота становится влажно и горячо.
– Опять Волков?
– Ну да. Ты же смотришь на меня как волк. Как будто съесть хочешь.
Дамир подался вперед. Одеяло сползло ниже, открывая кубики пресса.
– Может, и хочу. Я ведь предупреждал: я голодный.
Я подскочила на колени, оказываясь выше него. Сердце колотилось как бешеное.
– Отлично, тогда сделай что-нибудь! – выпалила я, провоцируя его. – Разозли меня! Или…
Дамир не дал мне договорить.
Он сделал резкое, почти неуловимое движение. Его рука схватила меня за лодыжку, и мир перевернулся.
В одну секунду я стояла на коленях, а в следующую уже лежала на спине, вжатая в матрас весом его тела. Он навис надо мной, блокируя любые попытки к бегству, его колени развели мои ноги в стороны.
– Ты чего удумал, ирод? – выдохнула я, пытаясь ударить его в грудь, но он перехватил мои запястья и прижал их к матрасу над моей головой.
– Тише, – прорычал он, глядя мне прямо в глаза. Его зрачки расширились так, что почти закрыли радужку. – Ты просила действий.
– Я просила ссору!
– А получишь то, что нам обоим нужно на самом деле.
Он отпустил одну мою руку, но я даже не попыталась ударить. Потому что его ладонь скользнула вниз, по моему животу, задирая край майки, и нырнула под резинку пижамных шорт.
Я судорожно втянула воздух. Его пальцы, горячие и грубые, коснулись самой нежной кожи.
– Что ты…
– Просто потрогаю, – ответил он хрипло, не отрывая взгляда от моего лица.
Судорожно втянула воздух.
Я не была готова к этому ощущению. Когда ты делаешь это сама – это знакомо, это предсказуемо. Но его рука… Она была другой. Грубее, жестче, требовательнее.
Он коснулся меня. Не аккуратно, не спрашивая разрешения, а сразу накрыл ладонью самый центр моего желания.
И замер.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только моим сбитым дыханием.
Я чувствовала, как его пальцы скользнули во влагу, которой я уже истекала.
– Какая мокрая, – прошептал он, и в его голосе прозвучало мрачное удовлетворение. – И все из-за того, что я без рубашки?
Он чуть пошевелил пальцами, едва заметно, но этого хватило, чтобы меня накрыло волной ощущений. Это было слишком. Слишком остро, слишком интимно, слишком… реально.
– Скажи мне, – он наклонился к моему уху, прикусывая мочку, и от его дыхания у меня побежали мурашки по всему телу. – Ты трогала себя когда-нибудь?
– Нет! – соврала я, задыхаясь от стыда и желания. – Никогда!
– Лгунья,
Его палец скользнул глубже, надавливая, изучая.
Меня подбросило на кровати. Это было похоже на вспышку. Мозг отключился. Остались только ощущения: его тяжесть сверху, мои прижатые руки и его пальцы, которые творили что-то невероятное, запретное, сводящее с ума. Я чувствовала себя беззащитной, распятой перед ним, но вместо того, чтобы оттолкнуть, моё тело тянулось навстречу.
Он знал, что делает. Его движения были уверенными, ритмичными. Я закусила губу, чтобы не закричать, чувствуя, как плавлюсь, как исчезают границы.
Это было страшно. Страшно от того, насколько сильно он на меня действовал. Я всегда гордилась своим контролем, своей броней, а он разрушил её одним прикосновением.
Дамир резко убрал руку.
Я почувствовала пустоту и разочарованный стон, застрявший в горле.
Но он не остановился. Рывок – и прохладный воздух коснулся кожи там, где секунду назад была ткань. Мои клетчатые шорты вместе с бельем улетели куда-то в темноту комнаты.
Я осталась перед ним абсолютно нагой, открытой, беззащитной.
– Дамир… – выдохнула я, пытаясь сфокусировать на нем пьяный от желания взгляд.
Он навис надо мной, удерживая мои ноги, не давая свести колени.
– Расслабься, маленькая, – пророкотал он, и от вибрации его голоса у меня внутри всё сжалось. – Я не сделаю того, чего ты не захочешь. Но этого… этого ты хочешь больше всего.
Его губы коснулись внутренней стороны моего бедра.
Я вскрикнула.
Это было горячо. Влажно. Требовательно. Его щетина царапнула нежную кожу, и этот контраст – боли и наслаждения – заставил меня выгнуться дугой. Он целовал каждый миллиметр, поднимаясь всё выше, неумолимо приближаясь к эпицентру моего безумия.
Я запустила пальцы в его жесткие волосы, сжимая их до белых костяшек, и в голове вдруг вспыхнула яростная, злая мысль: «Господи, какая же я была идиотка!»
Столько лет я строила из себя недотрогу. Берегла себя. Ждала какого-то мифического «того самого», верила в сказки про великую любовь, про трепет бабочек в животе, про возвышенные чувства. Думала, что первый раз должен быть сакральным, правильным, нежным.
Чушь! Какая же это всё чушь!
К черту целомудрие. К черту «любимого человека». К черту всех принцев на белых конях.
Есть только этот мужчина. Этот наглый, властный хищник, который сейчас раздвигает мои ноги и делает со мной то, от чего хочется выть на луну. Если бы я знала, что тело способно на такое, я бы давно продала душу дьяволу, лишь бы испытать это раньше.
Мир взорвался, когда его горячий язык коснулся самой чувствительной точки.
Меня словно пронзило молнией от макушки до пят. Это было бесстыдно. Грязно. И невероятно, невыносимо прекрасно. Он не спрашивал разрешения, он брал то, что принадлежало ему по праву сильного. Его язык двигался умело, жестко, дразня и доводя до исступления.
Я металась по подушкам, кусала губы в кровь, сдерживая крики, которые рвались из груди. Это было слишком остро. Слишком ярко для одной меня.
– Дамир… – взмолилась я, чувствуя, как натягивается внутри пружина, готовая разорвать меня на части.
Он не остановился. Наоборот, он усилил напор, поймал мой ритм, доводя меня до края безумия, до той черты, за которой нет ни стыда, ни совести.
И когда я сорвалась, когда волна ослепляющего наслаждения накрыла меня с головой, выбивая воздух из легких и заставляя тело биться в конвульсиях, я поняла одно: я больше никогда не буду прежней. Он выжег во мне всё старое, оставив только эту звенящую пустоту и эйфорию.
* * *
Мой мозг – предатель. Самый настоящий, беспринципный коллаборационист. Он должен был сейчас включить аварийную сирену, задраить люки, выставить противотанковые ежи и кричать в мегафон: «Внимание! Угроза полного уничтожения личности! Беги, дура, беги!».
Вместо этого он капитулировал. Вывесил белый флаг и дезертировал, оставив меня один на один с инстинктами, которые оказались сильнее любой логики, любого страха и любой гордости.
Я смотрела в черные глаза Дамира и понимала: сопротивляться бесполезно. Это как пытаться остановить цунами зонтиком. Я могла сколько угодно строить из себя циничную стерву, могла прикрываться контрактом и язвительностью, но правда была простой и пугающей: я хотела его.
Я хотела, чтобы этот огромный, властный, невыносимый мужчина стер все границы между нами. Я хотела чувствовать его вес, его силу, его власть. Вся моя броня, которую я ковала годами, рассыпалась в пыль от одного его прикосновения, от этого звериного голода в его взгляде.
К черту принципы. К черту «первый раз по любви». Если то, как у меня сейчас дрожат колени и скручивается живот, не химия, то я вообще ничего не знаю об этом мире.
Я тяжело дышала, будто всю ночь отработала на пилоне, без перерыва. Тело все еще подрагивает от пережитого спазма. В голове было пусто и звонко.
Дамир медленно поднялся.
Он поцеловал мой живот – нежно, едва касаясь губами, словно ставя печать. Потом поднялся выше, нависая надо мной. Его глаза в полумраке блестели торжеством.
Он наклонился и поцеловал меня в губы – тягуче, влажно, делясь со мной моим же вкусом.
– Вкусная, – прошептал он мне в губы. – Безумно вкусная.
И отстранился.
Он сел на пятки, убирая руки с моего тела. Просто смотрел на меня, восстанавливая дыхание.
Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Мое тело горело. Оно требовало продолжения. Я чувствовала пустоту там, где должен был быть он.
– И все? – просипела я, глядя на него с непониманием и обидой. – Ты… ты чего остановился?
Дамир улыбнулся. Это была та самая наглая, самоуверенная ухмылка, которую я так ненавидела.
– А что, мало? – протянул он лениво, хотя я видела, как напряжены его плечи. – Ты же хотела ссору? Поругаемся еще раз?
Я смотрела на него, и гордость боролась с желанием ровно одну секунду. Желание победило нокаутом.
Мне было плевать на принципы. Плевать на то, что это всего лишь контракт. Я хотела его. Здесь и сейчас.
– Сделай это, – выдохнула я, глядя ему в глаза. – Дамир, сделай это. Сейчас же.
Его ухмылка исчезла. Лицо стало жестким, хищным.
– Ты уверена? – спросил он тихо, но в голосе звенела сталь.
Я кивнула.
– Да.
Он навалился на меня всем весом, и, черт возьми, это было именно то, что мне нужно. Тяжелый, горячий, настоящий. Это не давило – это заземляло. Словно бетонная плита, которая наконец-то придавила мою вечно мечущуюся душу, не давая сбежать.
Его руки рванули мою майку вверх. Ткань скользнула по коже и исчезла в темноте.
А потом начался хаос.
Его губы были повсюду. Никакой системы, никакой последовательности – чистый, дикий голод. Он целовал мою шею, кусал ключицу, спускался ниже, к груди, оставляя на коже горящие следы. Я запустила пальцы в его жесткие волосы, сжала их в кулаках, оттягивая его голову назад, а потом снова прижимая к себе.
Едва его горячий, влажный рот накрыл мой сосок, меня выгнуло дугой. Рефлекс сработал быстрее мысли: мои ноги сами обвили его талию, скрестились на пояснице, притягивая его ближе, вжимая в себя. Я раскрылась перед ним полностью, без остатка.
Он застонал мне в кожу, и этот звук завибрировал во мне. Одна его рука сминала мою грудь, пальцы жестко месили податливую плоть, пока язык ласкал другую. Но с ума меня сводило не это.
Его бедра.
Он двигался так, словно мы уже были одним целым. Его пах, твердый как камень, вжимался в мою промежность, терся о самую чувствительную точку, и каждый такой толчок простреливал меня острым, электрическим удовольствием.
Дамир втянул сосок в рот сильнее, сжал его зубами – не больно, но на грани, – и я громко, судорожно ахнула, запрокидывая голову.
– Да… – выдохнула я, когда он начал двигаться ритмичнее, имитируя фрикции.
Я громко стонала, не узнавая собственного голоса. Мне было мало. Мне было нужно всё.
– Блять… – выдохнул он, резко замирая.
Он поднялся на руках, нависая надо мной. Его лицо в полумраке казалось маской одержимого. Он направил свой член, уперевшись головкой прямо во вход, и посмотрел мне в глаза. Черные, расширенные зрачки пожирали меня.
– Расслабься, – прохрипел он, и его голос сорвался. – Ты моя, Кира. И я уже не остановлюсь, просто расслабься.
– Если остановишься – я тебя придушу.
Он коротко кивнул, принимая угрозу.
Его рука скользнула между нами. Он провел головкой члена по моим складочкам, бесстыдно раздвигая их пальцами, размазывая влагу. Её было много. Я была мокрая насквозь, готовая, текущая от одного его присутствия.
– Вижу, – прорычал он довольно. – Умница.
