Текст книги "Танцовщица (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
Она смотрела на него несколько секунд с ненавистью, смешанной со страхом. Потом схватила со столика связку ключей и с силой швырнула их в него.
Дамир даже не дернулся. Ключи звякнули, ударившись о его грудь, и упали на паркет.
– Будь ты проклят, – прошипела она. – И ты, и твоя шлюха. Вы стоите друг друга.
Она развернулась, взметнув полами пальто, и зацокала к выходу. Мы стояли молча, пока не хлопнула тяжелая входная дверь.
В квартире снова повисла тишина, нарушаемая только тихим битом музыки, которую я так и не выключила.
Дамир медленно выдохнул, проводя ладонью по лицу. Плечи его чуть опустились, но напряжение никуда не ушло. Он наклонился, поднял ключи с пола и сунул их в карман.
Потом повернулся ко мне.
Теперь в его взгляде не было той защитной стены, которую он выстроил перед Региной. Он смотрел на меня сверху вниз – на мои босые ноги, на черный комплект белья, на растрепанные волосы. В его глазах было что-то темное, тяжелое. Усталость пополам с раздражением. И что-то еще, что я не успела разобрать.
– Шоу окончено, Ветрова, – глухо произнес он. – Ты отлично справилась с ролью наглой стервы. Премию выпишу. А теперь…
Он снял пиджак и бросил его на спинку того самого дивана, где сидела Регина.
– Надень штаны. И сделай мне кофе. Крепкий. Без сахара.
Я фыркнула, скрещивая руки на груди.
– А волшебное слово?
– Быстро, – рявкнул он, направляясь в сторону кабинета. – Иначе я передумаю насчет того, что тебе можно ходить голой, и лично замотаю тебя в ковер.
Я показала его широкой спине язык, но спорить не стала. Адреналин от стычки схлынул, и я вдруг почувствовала, как дрожат колени. Не от страха. А от странного, будоражащего чувства победы.
Глава 9
Я рухнул в кожаное кресло своего кабинета, чувствуя, как адреналин, бурливший в крови последние пятнадцать минут, начинает медленно отступать, оставляя после себя свинцовую тяжесть.
Тишина. Благословенная тишина со звукоизоляцией высшего класса.
Потер лицо ладонями, с силой надавливая на глаза. Перед внутренним взором все еще стояла эта сюрреалистичная картина: моя бывшая невеста в пальто за полмиллиона и моя будущая фиктивная жена в грошовом белье, шипящие друг на друга, как две кошки на одной крыше.
Регина… Я думал, что ничего не почувствую, увидев ее. Но я почувствовал. Гнев. Холодную, расчетливую ярость от того, что она посмела прийти сюда, в мое личное пространство, со своими дубликатами ключей и претензиями на собственность.
И Кира.
Невольно усмехнулся. Эта девчонка – ходячая катастрофа, но сегодня ее безумие сыграло мне на руку. Она не испугалась. Не стушевалась перед лоском и ядом Регины. Она просто… была собой. Дикой, непредсказуемой и абсолютно неуправляемой.
Телефон на столе ожил, вибрируя и настойчиво ползая по лакированной поверхности дуба.
На экране высветилось имя Ильдара.
Я поморщился, глядя на время. Черт. Совещание по интеграции новой платформы.
Нажал кнопку ответа и включил громкую связь, откидываясь на спинку кресла.
– Дамир, ты где? – голос Ильдара звучал напряженно, на фоне слышался офисный гул. – Инвесторы из «Сириуса» уже в переговорной. Мы начинаем через десять минут. Ты в пробке?
– Я дома, – коротко ответил я, расстегивая манжету рубашки.
– В смысле «дома»? – Ильдар на секунду замолчал, переваривая информацию. – Ты забыл папку с документами? Ладно, я потяну время, пока ты доедешь. Минут двадцать тебе хватит?
– Я не приеду, Ильдар.
В трубке повисла тишина. Такая плотная, что я слышал, как Ильдар перестал стучать пальцами по столу.
– Ты сейчас шутишь, да? – наконец произнес он, понизив голос. – Дамир, это «Сириус». Мы готовили эту сделку полгода. Это выход на азиатский рынок. Ты генеральный, твое присутствие обязательно.
– Проведи встречу сам. Или перенеси. Скажи, что у меня форс-мажор. Придумай что-нибудь. Ты мой зам, в конце концов, отрабатывай свой хлеб.
– Форс-мажор? – Ильдар почти перешел на шепот, в котором звенела паника пополам с недоумением. – Брат, какой к черту форс-мажор? Ты же железный человек. Ты даже с температурой тридцать девять приезжал закрывать сделки. Что случилось?
Я вздохнул, глядя в окно на серую панораму города.
– У меня в квартире случилось вторжение.
– Вторжение? – голос друга дрогнул. – Грабители? Полицию вызвал? Кира цела?
– Хуже, Ильдар. Гораздо хуже. Регина.
– Регина? – теперь в его голосе было чистое изумление. – Какого… Что она там забыла?
– Решила проверить свои старые владения. Открыла дверь своим ключом. И застала дома Киру.
– Оу… – протянул Ильдар. – Неловко вышло. Надеюсь, Кира была одета в то приличное платье?
Я хмыкнул, вспоминая недавнюю сцену.
– Нет. Кира была в трусах и лифчике. И сидела на подлокотнике дивана, поедая яблоко.
На том конце провода что-то с грохотом упало. Кажется, Ильдар выронил телефон или папку с документами.
– Ты серьезно? – его голос прозвучал приглушенно.
– Абсолютно. Они сцепились. Кира назвала ее крысой в пальто, Регина назвала Киру дворовой девкой. В итоге я вышвырнул Регину и забрал ключи. Меня до сих пор трясет от желания кого-нибудь ударить, так что на переговорах от меня сейчас будет мало толка. Я скорее сорву сделку, чем подпишу ее.
Ильдар молчал секунд десять.
– Охренеть… – наконец выдохнул он. – Твоя бывшая и твоя нынешняя фейковая невеста в нижнем белье устроили разборки в твоем пентхаусе за десять минут до совета директоров. Это… это мощно.
– Это дурдом, Ильдар. Просто дурдом.
– Ладно, – голос друга стал собранным, хотя нотки шока никуда не делись. – Я понял. Сиди дома, пей валерьянку… или виски. Я возьму «Сириус» на себя. Скажу, что ты на срочном селекторе с правительством. Но с тебя подробности завтра. В красках. Особенно про Киру и яблоко.
– Иди к черту.
– И тебе не хворать, семьянин, – хохотнул Ильдар и отключился.
Я отбросил телефон и закрыл глаза. В дверь кабинета осторожно, но настойчиво постучали.
– Кофе, – раздался из-за двери голос Киры. – Без сахара, без цианида. Можно войти, или ты там уже вешаешься от тоски по своей «эффектной» бывшей?
* * *
Дверь приоткрылась, и в кабинет просочилась Кира. На этот раз она была одета. Правда, ее понятие о «домашней одежде» снова вызвало у меня нервный тик. На ней была моя серая толстовка с капюшоном, которую я обычно надевал на пробежку. Толстовка была ей настолько велика, что рукава свисали ниже кистей, а нижний край доходил почти до колен, превращая вещь в странное бесформенное мини-платье.
В руках она держала дымящуюся кружку.
– Заходи, – буркнул я, выпрямляясь в кресле и машинально поправляя манжеты. – Ты подслушивала?
– Я? – она округлила глаза, делая вид святой невинности. – Боже упаси. Просто у тебя стены тонкие, а ты орешь как раненый бизон. Держи.
Она поставила кружку на стол передо мной. Черный кофе. Запах был правильный – густой, с легкой горчинкой.
– Ты умеешь пользоваться кофемашиной? – удивился я, делая осторожный глоток.
– Там всего две кнопки: «вкл» и «сделай мне хорошо», – фыркнула она, забираясь с ногами в кресло для посетителей напротив меня. – Даже обезьяна справится. А я, как ты заметил, примат с высшим образованием. Почти.
Я посмотрел на нее поверх кружки. Она спрятала руки в длинные рукава толстовки, как в муфту, и смотрела на меня с любопытством. В ее взгляде не было страха, только легкая настороженность.
– Почему ты не ушла? – спросил я.
– В смысле? – она наклонила голову набок. – Ты же сам сказал: «Сделай кофе». Я исполнительная наемная работница.
– Я про ситуацию с Региной. Любая другая на твоем месте устроила бы истерику, собрала вещи и сбежала. Или потребовала бы компенсацию за моральный ущерб.
Кира усмехнулась, болтая босой ногой.
– Тадиров, я работала в ночном клубе. Я видела, как жены выдирают волосы любовницам прямо на танцполе. Я видела, как мужики ломают носы друг другу из-за косого взгляда. Твоя Регина – это так, легкая разминка. Снежная королева с ПМС. Она меня не напугала. Она меня… разозлила.
– Разозлила?
– Ага. Зашла сюда как к себе домой. Начала вещи перебирать. А потом на меня посмотрела так, будто я пустое место. Ненавижу таких. У них вместо души – банковский счет, а вместо сердца – калькулятор.
Я невольно улыбнулся.
– А у тебя не калькулятор? Ты же за пять миллионов продалась.
– Эй! – она погрозила мне пальцем, который едва выглядывал из рукава. – Я не продалась, а заключила сделку. И у меня есть цель. А у нее – только гонор. И кстати, раз уж о ней заговорили, какова твоя цель Дамир? Для чего я нужна тебе на самом деле?
Я сделал еще один глоток кофе. Горячая жидкость обожгла горло, но этот ожог был приятным, отрезвляющим. Я посмотрел на Киру. В этом нелепом балахоне, с поджатыми ногами и взъерошенными волосами, она казалась существом с другой планеты, случайно залетевшим в мой мир дорогих костюмов и грязных интриг.
Но она задала правильный вопрос.
– Месть, – просто ответил я, ставя кружку на стол.
Кира перестала болтать ногой.
– Месть? Как в турецком сериале?
– Как в жизни, Кира. – Я развернул кресло к окну, глядя на город, который расстилался внизу серой, дождливой пеленой. – Мне не нужен был семейный бизнес. Строительная империя, тендеры, взятки чиновникам – вся эта грязь меня не интересовала. Я строил свой IT-кластер, мне нравилась чистота кода и логика алгоритмов. Я не лез в дела отца. Я всегда был за спиной Карима. Поддерживал его, прикрывал его косяки, писал ему стратегии, которые он выдавал за свои. Я был просто братом. Хорошим братом.
Я сжал подлокотник кресла, чувствуя, как внутри снова поднимается холодная волна ненависти.
– До тех пор, пока он меня не предал.
– Увел девушку?
– Если бы только это, – я усмехнулся своему отражению в стекле. – Он и отец провернули схему, по которой мои патенты перешли в собственность холдинга. Они использовали мои разработки, чтобы выиграть гостендер, а меня выставили вон, как только я стал не нужен. Карим убедил отца, что я нестабилен, что я играюсь, а настоящим делом должен управлять он. А Регина… Регина просто выбрала победителя. Она всегда любила комфорт больше, чем людей.
Я резко развернул кресло обратно к Кире.
– Но теперь я хочу лишить его всего. Не просто денег. Я хочу забрать у него почву из-под ног. Империю. Уважение отца. И Регину.
Кира нахмурилась, внимательно вглядываясь в мое лицо.
– Ты хочешь вернуть ее? После всего этого? Ты до сих пор ее любишь?
В ее голосе прозвучало что-то странное. Разочарование? Или просто недоумение.
– Не совсем, – медленно произнес я, откидываясь на спинку кресла и сцепляя пальцы в замок. – Мне не нужна Регина-жена. Мне не нужна Регина-женщина.
– Тогда зачем?
– Я хочу, чтобы она решила , что я хочу ее вернуть, – жестко улыбнулся я. – Я хочу, чтобы она увидела меня: успешного, сильного, с красивой молодой невестой. Я хочу, чтобы ее начала грызть зависть. Чтобы она пожалела о своем выборе.
Я подался вперед, понизив голос:
– Главное – чтобы она предала брата. Сама. Добровольно. Чтобы она приползла ко мне, готовая бросить Карима ради шанса снова быть со мной. Мне нужен этот момент ее слабости и предательства. Я хочу, чтобы Карим узнал об этом. Чтобы он увидел, что его «идеальная жена» готова продать его при первой же возможности.
– А потом?
– А потом, – я безразлично пожал плечами, допивая кофе, – она отправится туда, где ей и место. В прошлое. Мне не нужна предательница, Кира. Мне не нужен трофей, который переходит из рук в руки в зависимости от того, у кого больше активов. Как только она сделает шаг ко мне, как только унизит Карима своим выбором – моя цель будет достигнута. Я отвергну её. Публично, жестко. Оставлю её ни с чем: без богатого мужа, без репутации и без меня.
Я посмотрел Кире прямо в глаза.
– Это будет шах и мат. Карим потеряет лицо, потому что жена предпочла ему «неудачника-брата». А Регина потеряет всё, потому что погналась за призраком былой любви. Они сожрут друг друга обвинениями. А я просто перешагну через них и заберу компанию.
В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как дождь барабанит по панорамному стеклу. Кира медленно откусила кусок печенья, не сводя с меня взгляда.
– Знаешь, – наконец сказала она с набитым ртом, – а ты страшный человек, босс. Прямо злодей из комиксов. Только плаща не хватает и злобного смеха.
– Жизнь научила, – сухо ответил я. – В этом мире или ты хищник, или корм. Я слишком долго был кормом.
Кира смахнула крошки с колен и спрыгнула с кресла. Ее огромная толстовка колыхнулась, делая ее похожей на маленькое привидение.
– Ладно. Месть так месть. Значит, моя задача – быть настолько офигенной, чтобы у этой Регины зубы сводило от зависти, папу взбесить, брата свести с ума, маме понравится.
– Почти угадала, – я слегка усмехнулся, оценивая точность её формулировки. – Маме понравиться проще всего. Ей достаточно увидеть, что я не одинок и кто-то смотрит на меня с обожанием. Она давно мечтает о внуках, так что тут ты попадешь в цель, просто взяв меня за руку.
Я встал и подошел к ней. Рядом с моим идеально отутюженным костюмом её балахон смотрелся особенно нелепо, но в этом и был весь смысл. Контраст.
– А вот с остальными сложнее, – продолжил я, глядя на неё сверху вниз. – Отца взбесит сам факт, что ты не из «нашего круга», не дочь министра и не владелица нефтяной вышки. Но при этом ты должна выглядеть так, будто эта вышка у тебя есть, просто ты забыла, где её оставила. Карим должен видеть во мне победителя. А Регина…
Я сделал паузу, вспоминая холодный блеск глаз бывшей невесты.
– Регина – это фасад. Дорогая штукатурка, за которой пустота. Чтобы она подавилась завистью, ты не должна пытаться переиграть её на её поле. Не надо быть чопорной леди. Ты должна быть живой. Яркой. Настолько охренительной, чтобы рядом с тобой она чувствовала себя старой, скучной мебелью.
Кира скептически осмотрела себя в зеркале, потянув за растянутый рукав худи.
– Боюсь, в этом прикиде я могу вызвать у неё только желание вызвать охрану или подать на пропитание. «Бомж-стайл» сейчас в моде, конечно, но не до такой же степени.
Я достал из внутреннего кармана пиджака черную карту безлимитного счета и, щелкнув по пластику пальцем, положил её на край стола. Звук получился звонким, как выстрел.
– Завтра вечером благотворительный прием в честь юбилея фонда отца. Там будут все. Это наш выход.
Кира перевела взгляд с карты на меня. Её глаза хищно блеснули.
– У тебя сутки, Кира, – жестко сказал я. – Никаких лимитов. Салоны, стилисты, платья – мне плевать, сколько это будет стоить. Но завтра, когда мы войдем в этот зал, все разговоры должны стихнуть. Я хочу, чтобы Карим уронил бокал, а Регина почувствовала себя дешевкой в своем платье за десять тысяч долларов. Справишься?
Она медленно протянула руку и накрыла карту ладонью, словно кошка, поймавшая мышь.
– О, босс, – расплылась она в улыбке, от которой мне стало даже немного не по себе. – Ты даже не представляешь, на что способна женщина с неограниченным бюджетом и целью кого-то позлить. Твоя бывшая будет рыдать в туалете, обещаю.
Глава 10
Черная карта в моей руке казалась тяжелой, словно была отлита из чистого осмия. Лимита нет. Это звучало как музыка, как самая сладкая симфония для ушей студентки, которая последние два года шила себе платья из остатков ткани, купленных на распродажах в подвальных магазинах.
Водитель Дамира, молчаливый мужчина с шеей шире моего бедра, высадил меня у неприметного особняка в переулках Остоженки. Никаких кричащих вывесок, никаких неоновых букв. Только тяжелая дубовая дверь и маленькая золотая табличка: «Дом Элиты».
Я знала это место. Точнее, я читала о нем в закрытых пабликах для знатоков моды. Это был не просто магазин, это портал в другой мир для жен олигархов и любовниц депутатов. Здесь тебе не просто продавали платье – здесь создавали образ «под ключ». Косметология, стилисты, визажисты и эксклюзивные коллекции, которые никогда не висят в витринах ЦУМа. Вход только по клубным картам или по предварительной записи, которую нужно ждать полгода.
Или если у тебя в руках «черная метка» Тагирова.
Я поправила растянутый рукав худи, глубоко вздохнула и толкнула дверь.
Внутри пахло деньгами. Этот специфический запах – смесь редких духов, свежих орхидей и дорогой кожи.
Администратор за стойкой из белого мрамора – девушка с лицом настолько идеальным, что оно казалось нарисованным нейросетью – подняла на меня глаза. Ее взгляд скользнул по моей толстовке, задержался на спортивных штанах, подвернутых гармошкой, и в нем застыло вежливое, но ледяное: «Девушка, курьерская доставка с черного входа».
– У меня запись, – сказала я, подходя к стойке и небрежно бросая черную карту на мрамор. Пластик звякнул.
Взгляд администратора метнулся к карте. Я увидела, как расширились ее зрачки, когда она прочитала имя владельца. Тагиров. Это имя в этом городе открывало двери быстрее, чем пинок спецназа.
– Добрый день… – она запнулась, пытаясь подобрать обращение к существу в трениках. – Эээ… Господин Тагиров предупредил о вашем визите. Весь второй этаж забронирован для вас.
– Отлично, – я хмыкнула, забирая карту. – Мне нужна полная смена имиджа. И кофе. На этот раз с сахаром.
Через десять минут я уже сидела в кресле перед огромным зеркалом, а вокруг меня порхали три феи с кисточками и расческами.
– Какой образ мы создаем? – спросил главный стилист, манерный парень с розовой челкой. – Романтика? Драма? Свадебный шик?
Я посмотрела на свое отражение. Бледная кожа, уставшие глаза, растрепанный пучок.
– Мне нужна «Дорогая стерва», – жестко сказала я. – Но не та, что увешана логотипами модных домов, как новогодняя елка. Мне нужен «тяжелый люкс», но с интеллектом. Представьте, что я владею контрольным пакетом акций, а в сумочке у меня не помада, а пистолет с глушителем.
Стилист расплылся в улыбке.
– О, я вас понял. Работаем на контрасте. Делаем «зеркальные волосы» – идеально гладкие, сияющие. Никаких кудрей, это дешевит. Макияж – «без макияжа», но такой, чтобы кожа сияла изнутри, будто вы спите по двенадцать часов и питаетесь исключительно росой с альпийских лугов. И акцент…
– Губы, – перебила я. – Винные. Темные.
– Рискованно для блондинки, – прищурился он. – Но мне нравится.
Два часа пролетели как в тумане. Меня скрабировали, массировали, увлажняли и полировали. Когда меня, наконец, развернули к зеркалу, я не узнала девушку по ту сторону стекла.
Мои волосы, обычно пушистые и непослушные, лежали тяжелым, сияющим полотном, словно жидкое золото. Кожа светилась фарфоровой бледностью, на которой темные, четко очерченные губы цвета «пьяная вишня» смотрелись вызывающе и порочно.
– А теперь – самое вкусное, – стилист хлопнул в ладоши. – Гардеробная.
Меня провели в зал, где на вешалках висели платья, стоимость каждого из которых могла бы покрыть мой инсулин на десять лет вперед.
Консультанты начали выносить варианты.
– Посмотрите это, ручная работа, расшито кристаллами… – женщина поднесла ко мне нечто воздушно-бежевое, все в блестках.
– Уберите это немедленно, – поморщилась я. – Я не выпускница провинциальной школы и не диснеевская принцесса. Регина будет в бежевом или золотом, это к гадалке не ходи. Мне нужно то, что убьет её скучную классику.
– Тогда, может быть, черный бархат?
– Слишком банально. Я буду похожа на вдову, которая заранее радуется наследству. Хотя… идея неплохая, но нет.
Я встала и сама пошла вдоль рядов. Мои пальцы скользили по тканям. Шелк, органза, тафта. Я знала их все. Я знала, как они будут вести себя в движении, как будут преломлять свет.
– Мне нужна архитектура, – бормотала я себе под нос. – Геометрия. Холод.
И тут я его увидела.
Оно висело в самом конце, словно изгнанник.
Платье сложного кроя. Цвета жидкой ртути, темного металла, оружейной стали. Ткань – тяжелый, текучий атлас, который льется, как вода.
Никаких блесток. Никакого кружева.
Глухой ворот под горло, длинные рукава, закрывающие кисти, но при этом – абсолютно открытая спина, вырез которой уходил опасно низко, почти до копчика. И разрез от бедра, такой высокий, что при ходьбе будет видна вся нога.
Это было платье-броня и платье-провокация одновременно. Закрытое спереди – «я недоступна», и обнаженное сзади – «смотри, что ты потерял».
– Это, – я указала пальцем.
– О, у мадемуазель есть вкус, – уважительно кивнула консультант. – Это архивная коллекция. Сложный крой. Требует идеальной осанки и отсутствия белья.
– Белье и так не люблю, как выяснилось, – хмыкнула я. – Несите.
Когда я вышла из примерочной, в зале воцарилась тишина. Даже манерный стилист перестал жевать жвачку.
Платье сидело как вторая кожа. Ткань струилась по телу, подчеркивая каждый изгиб, но не обтягивая вульгарно. Холодный стальной оттенок идеально контрастировал с теплой пшеницей моих волос и кровавыми губами.
Я повернулась к зеркалу спиной. Вырез был идеален. Мои лопатки, позвоночник – всё это выглядело хрупким и одновременно хищным в обрамлении темного металла.
– Туфли, – скомандовала я, чувствуя, как внутри просыпается азарт. – Черные лодочки на высокой шпильке. Лаковые. И никаких украшений на шею. Только крупные серьги. Холодное серебро, геометрия.
Через пятнадцать минут образ был завершен.
Я стояла перед огромным зеркалом в пол и видела не Киру Ветрову, студентку-дизайнера с ипотекой на инсулин. Я видела женщину, которая может купить этот город и сжечь его дотла, просто потому что ей стало скучно.
– Упакуйте мои треники, – бросила я администратору, снова протягивая черную карту. – Мой будущий муж скоро приедет.
* * *
Я увидела его в отражении высокого зеркала. Дамир вошел, и атмосфера в салоне мгновенно изменилась, словно кто-то выкачал весь кислород.
Он был мрачнее тучи. Идеальный костюм, свежая рубашка, но взгляд – тяжелый, давящий, как бетонная плита. Он остановился в дверях, его глаза нашли меня, и он замер.
Я приготовилась к оценке. К кивку. К чему угодно, кроме того, что последовало дальше.
Вместо того чтобы подойти, он обвел ледяным взглядом персонал. Стилист с розовой челкой застыл с расческой, администратор перестала улыбаться.
– Вон, – произнес Дамир. Тихо, но так, что у меня мурашки побежали по рукам.
– Простите? – пискнула девушка на ресепшене.
– Я сказал: все вон, – Дамир даже не повысил голос, но в нем зазвенела такая сталь, что спорить было бы самоубийством. – Персонал, охрана, уборщицы. Все на улицу. Сейчас.
– Но у нас запись… Мы не можем оставить салон… – начал было стилист.
Дамир шагнул вперед, и стилист инстинктивно попятился.
– Я выкупаю ваше время. Двойной тариф за простой. А теперь – исчезли. У вас тридцать секунд.
Это было похоже на эвакуацию при пожаре. Никто не стал задавать вопросов. Девочки хватали сумки, кто-то уронил папку, охранник у двери молча кивнул и вышел первым. Через минуту хлопнула входная дверь, и щелкнул замок.
За витриной, на улице, толпились растерянные сотрудники, а Дамир опустил жалюзи, отрезая нас от мира.
Мы остались одни.
Он медленно повернулся ко мне. Теперь я могла разглядеть его лицо. Там не было восхищения. Там было глухое, темное раздражение. Его взгляд скользнул по разрезу на бедре, поднялся к открытой спине и застыл на моих глазах.
Он подошел ближе. От него пахло холодом улицы и дорогим табаком.
– Нет, – отрезал он.
Я моргнула, не сразу понимая.
– Что «нет»?
– Ты в этом никуда не пойдешь.
Я почувствовала, как внутри закипает злость. Я потратила три часа. Меня крутили, вертели, мазали какими-то маслами, укладывали каждый волосок, а он просто говорит «нет»?
– Ну что в этот раз не так, а? – я развернулась к нему всем корпусом, и ткань платья, похожая на жидкое серебро, скользнула по коже. – Цвет не тот? Фасон не тот? Или у тебя настроение испортилось, и ты решил отыграться на моем гардеробе?
– Посмотри на себя, Кира, – он указал на зеркало, его голос был сухим и жестким. – Ты понимаешь, куда мы идем? Это ужин в честь юбилея фонда. Там будут партнеры отца, старейшины, инвесторы. Люди, для которых слово «традиции» – не пустой звук.
– И что? – я скрестила руки на груди. – Ты нанял меня не для того, чтобы я им чай разливала в парандже.
– Я нанял тебя играть роль моей жены, а не танцовщицы из закрытого клуба, – рыкнул он, подходя вплотную. – У моей семьи есть определенные рамки. Это платье… оно переходит все границы. Спина голая до поясницы. Разрез такой, что при ходьбе видно то, что видеть не должен никто, кроме мужа. Это вульгарно, Ветрова. Это плевок в лицо моему отцу.
– Ах, вульгарно? – я шагнула к нему, зло прищурившись. – А притащить фальшивую невесту, чтобы позлить бывшую – это не вульгарно? Это верх этикета?
– Не путай стратегию и провокацию, – парировал он. – Я хочу, чтобы они видели в тебе соперницу, сильную фигуру. А в этом, – он пренебрежительно махнул рукой в мою сторону, – они увидят только то, что ты продаешься. И решат, что у меня нет вкуса, раз я позволил своей женщине выйти в таком виде.
Он был консервативен до мозга костей. Я вдруг отчетливо это поняла. Весь этот лоск, современный бизнес, – всё это было на поверхности. А внутри сидел суровый восточный мужчина, которого воспитывали в строгости. Ему было стыдно. Не за меня – за себя. Что он «допустил» такое.
Но черта с два я пойду переодеваться в какое-нибудь скромное платьице.
– Тагиров, послушай меня, – я говорила жестко, чеканя слова. – Ты можешь сколько угодно играть в моралиста, но давай будем честными. Если я надену закрытое черное платье в пол, знаешь, что скажет Регина? Она скажет: «Бедная девочка, Дамир ее совсем забил». Она посмотрит на меня с жалостью. А твой брат Карим решит, что я серая мышь, которой легко управлять.
– Пусть думают, что хотят, – процедил Дамир, но я видела, что он слушает.
– Нет! – я ткнула пальцем ему в грудь. – Ты платишь мне за результат. Ты хочешь, чтобы Регина задохнулась от яда? Чтобы твой отец понял, что ты никого не слушаешь и делаешь что хочешь?
Я подошла к зеркалу и встала рядом с ним, глядя на нас двоих.
– Посмотри. Это платье не вульгарное. Оно опасное. Оно дорогое. Оно кричит о том, что мне плевать на их мнение. И что тебе плевать на их правила. Если ты приведешь скромницу – ты подтвердишь, что боишься осуждения семьи. Если ты приведешь меня в этом – ты покажешь, что ты здесь главный хищник и взял самое лучшее, не спрашивая разрешения.
Дамир молчал. Он смотрел в зеркало, на мое отражение. Его челюсти были сжаты так, что ходили желваки. Я видела борьбу в его глазах. Традиции против амбиций. Воспитание против желания утереть нос всем родственникам.
– Они сожрут тебя взглядами, – наконец произнес он глухо. – Каждый старый извращенец за этим столом будет пялиться. Тебе самой будет комфортно?
– Мне плевать, – я усмехнулась, поворачиваясь к нему. – Я актриса, Дамир. Это костюм. А когда они будут пялиться, знаешь, что они будут думать?
– Что ты, должно быть, чертовски крут, раз такая женщина стоит рядом с тобой и смотрит на них как на грязь. Разве не этого ты хотел? Абсолютного доминирования?
Он перевел взгляд на меня. В его глазах все еще было раздражение, но теперь к нему примешивалось что-то еще. Не желание, скорее, мрачное уважение к моей наглости.
Он тяжело выдохнул, проведя ладонью по лицу.
– Ты невыносима, – констатировал он.
– Это входило в прайс, – я пожала плечами, и бретелька платья опасно качнулась.
Дамир проследил за этим движением, нахмурился и резко снял с себя пиджак.
– Хорошо. Пойдешь в этом, – он шагнул ко мне и набросил свой пиджак мне на плечи. Тяжелая теплая ткань скрыла спину и плечи, сразу стало уютнее. – Но до входа в зал ты пиджак не снимешь. А за столом будешь сидеть так, чтобы ни один лишний сантиметр кожи не был виден.
– Ладно, папочка, – фыркнула я, поправляя огромный для меня пиджак. – Как скажешь.
– Я серьезно, Ветрова, – он взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Хватка была жесткой, властной. – Если кто-то из них скажет хоть слово в твой адрес – я за себя не ручаюсь. Так что веди себя так холодно, чтобы они инеем покрылись. Поняла?
– Я буду Снежной Королевой, – пообещала, убирая его руку. – Поехали. А то сотрудники там на улице скоро витрину протрут носами от любопытства.
Он коротко, криво усмехнулся – первый раз за вечер.
– Пусть смотрят. Им полезно.
Дамир развернулся и пошел к выходу, на ходу доставая телефон. Я пошла следом, кутаясь в его пиджак, который пах им так сильно, что кружилась голова. Раунд остался за мной. Но я понимала: вечер будет тяжелым. Очень тяжелым.
