Текст книги "Танцовщица (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Он больше не ждал.
В его глазах плескалась такая дикая смесь жажды и агрессии, что мне стало страшно. Но это был тот страх, от которого кровь не стынет, а вскипает лавой.
Дамир зажмурился, словно ему самому было больно сдерживаться, и совершил резкий, безжалостный толчок.
Я выгнулась дугой, сжимая его плечи до хруста в пальцах. Воздух застрял в горле. Меня словно пронзило раскаленным прутом – безумное наслаждение смешалось с острой, жгучей болью разрываемой плоти. Я запрокинула голову, хватая ртом воздух, не в силах даже вскрикнуть.
– Да… – прошипел он мне в губы, кусая их, не давая опомниться. – Именно так. Моя.
Он замер, давая мне секунду. Но мне не нужна была секунда. Мне нужно было, чтобы это чувство заполненности перестало быть болезненным и стало тем, чем оно обещало быть.
– Не останавливайся, Волков, – прохрипела я, царапая его спину. – Двигайся.
Он обхватил меня крепче, почти до синяков, и толкнулся снова. Еще раз. Потом еще. Я инстинктивно закинула ноги ему на плечи, принимая его глубже, позволяя ему достать до самого дна. Он заполнял всю меня, растягивал, присваивал. Мне казалось, что он просто огромный, нереальный.
Ощущения были настолько сильными, незнакомыми и подавляющими, что сравнить их было не с чем. Вся моя прежняя жизнь, все мои «нет», вся моя броня – всё это сгорело в эту секунду. Я позволила себе стонать – громко, бесстыдно, делясь с ним тем, что чувствовала.
Его член был во мне, и казалось, что вся моя кожа горит. Всё тело нуждалось в нем, как диабетик в инсулине.
Дамир целовал мой лоб, виски, мокрые от слез ресницы, и начинал двигаться в нарастающем темпе. Жестком. Вбивающем.
Я впилась в его плечи и стиснула зубы. Он брал меня. Брал быстрее и быстрее, выбивая из меня дух. Дышал часто, хрипло, прямо мне в ухо. А меня трясло. Трясло от кайфа, от боли, от осознания того, что я с ним. Что он – мой первый. И что всё это настолько… шикарно. Настолько правильно в своей неправильности.
Мои стоны, кажется, только подстегивали его. Он двигался быстрее, теряя контроль, и этот его срыв крыши был самым мощным афродизиаком. Мы вдруг дошли до точки кипения одновременно.
– Кира… – выдохнул он мое имя как проклятие, как молитву.
Мы бешено целовались, облизывая губы и языки друг друга, пытаясь стать одним целым. Нам было мало касаний. Нам нужно было больше – под кожу друг к другу залезть, раствориться, сплавиться. Мир вокруг перестал существовать. Не было контрактов, не было врагов, не было денег и принципов. Была лишь наша потребность. Жгучая, адовая, первобытная.
Низ живота налился свинцовой, сладкой тяжестью. Я чувствовала приближение оргазма – того самого, настоящего, о котором пишут в книгах, но в который я раньше не верила. Я обняла Дамира крепче, впиваясь пальцами в его спину, боясь, что меня сейчас просто разорвет на атомы.
Удовольствие накатывало волнами, и каждая следующая была мощнее предыдущей, снося остатки разума, как цунами карточный домик. В тот момент, когда этот кайф накрыл меня с головой, я сделала жадный, судорожный вдох, словно вынырнула из глубины, и захлебнулась в собственном наслаждении.
Я растворилась в ощущениях. Я кончала так, как никогда в жизни – ярко, ослепляюще, до искр из глаз. С ним внутри всё было совершенно иначе. Острее. Глубже. Правильнее.
Я замерла, выгнувшись в его руках, а потом обессиленно расслабилась, но Дамир не остановился. Он своими уверенными, сильными движениями продлевал мой экстаз, выжимая меня до последней капли, не давая упасть с вершины.
Дамир сменил темп. Теперь он двигался размашисто, резко, вбивая меня в матрас, присваивая окончательно. По тому, как окаменели его мышцы, как вздулись вены на его шее и как он стиснул зубы, я чувствовала, насколько ему хорошо. Он был на грани.
А потом он кончил – с долгим, тихим, утробным стоном, уткнувшись мне в шею. Я почувствовала горячие толчки внутри себя. В меня. Без защиты. Без мыслей о последствиях.
Он упал на меня сверху, тяжелый и горячий, придавливая своим весом к кровати, но всё еще оставаясь внутри, словно не хотел разрывать эту связь ни на секунду. И в этой тяжести, в этой наполненности было что-то пугающе идеальное.
– Ты в порядке? – спросил он тихо, проводя большим пальцем по моей припухшей губе.
Я киваю.
– Вроде того. Ты был прав.
– Насчет чего?
– Насчет того, что ты играешь грязно, – слабо усмехнулась. – Ты меня сломал, Тагиров. Буквально. Я завтра ходить не смогу.
Он наклонился и поцеловал меня. Мягко, без напора, просто касаясь губами
– Я буду носить тебя на руках. Обещал же.
– Если ты надеешься, что будешь полностью меня контролировать, надевай то, не надевай это, то ты сильно ошибаешься.
Он рассмеялся и перекалится на спину.
– Это нужно будет обсудить.
– Не чего обсуждать, ты меня знаешь.
– Знаю, – лениво согласился он. – Ты – заноза в заднице, Ветрова. Но, к сожалению, теперь моя любимая заноза. Иди сюда, – он не просил, он констатировал факт, протягивая ко мне руку.
Я хотела демонстративно отвернуться и показать характер, но тело предательски ныло и тянулось к источнику тепла. Я поддалась, позволяя ему притянуть меня обратно. Дамир тут же закинул тяжелую ногу на мои бедра, фиксируя меня, как пойманную добычу, и уткнулся носом мне в макушку.
– Никакой паранджи, Кира, – пророкотал он, его голос вибрировал у меня в груди. – Я не собираюсь прятать твою красоту. Но если ты еще раз наденешь то платье с вырезом на спине, я его порву. Прямо на тебе. И мы никуда не пойдем.
– Это платье стоит больше, чем твоя совесть, – фыркнула, устраивая голову у него на плече и чувствуя, как его пальцы начинают перебирать мои волосы, массируя затылок. – И я буду носить то, что захочу. Привыкай. Ты подписал контракт с партнером, а не купил наложницу в гарем.
– Партнеры не стонут так громко подо мной, – парировал он с усмешкой, от которой у меня вспыхнули щеки. – Границы все равно будут, маленькая. Моя женщина не должна выглядеть так, словно ищет приключений.
– Я выгляжу шикарно!
– Ты выглядишь так, что у меня возникает желание сломать шею любому, кто посмотрит ниже твоего подбородка. Это утомительно, Ветрова. Пожалей мою нервную систему. Я старый больной человек.
Я не сдержала смешок.
– Ага, особенно «больной». На всю голову.
– Какой есть, – он поцеловал меня в висок, и его рука собственнически накрыла мою грудь. Не пошло, а просто… весомо. Заявляя права. – Ладно. С одеждой разберемся по факту нарушений. Но учти: я ревнивый собственник. Ты знала, на что шла.
– Я шла на фиктивный брак ради денег, Тагиров, – напомнила, хотя голос звучал уже сонно и не так уверенно. – А получила какой-то эротический триллер.
– Ты получила лучшего мужчину в своей жизни, – без тени скромности заявил он. – Спи. Тебе нужно восстановить силы.
– Чтобы ты снова меня мучил?
– Чтобы я снова тебя любил.
Я хотела съязвить, сказать, что «любовь» и «Тагиров» – слова-антонимы, но язык уже не слушался. Тепло его тела, запах мускуса и секса, ощущение защищенности – все это убаюкивало.
– Мечтай, – пробормотала, закрывая глаза. – Завтра я буду стервой. Обещаю.
– Ловлю на слове.
Глава 28
Прошла неделя.
Семь дней, которые перевернули мой мир с ног на голову, а потом встряхнули, как коктейль в шейкере.
Я сидел в своем кресле, закинув ноги на стол (привычка, которую я позволял себе только в моменты абсолютного триумфа), и крутил в руках стакан с минеральной водой. Напротив, на кожаном диване, буквально задыхался от смеха Ильдар.
– Ты видел его лицо? – простонал мой зам, вытирая выступившие слезы. – Дамир, ты видел⁈ Когда юристы зачитали ему пункт про лицензирование? Я думал, у Карима инсульт случится прямо в переговорной!
Я усмехнулся, вспоминая сегодняшнее утро. Это было красиво. Жестоко, цинично, но чертовски красиво.
Мы с Ильдаром провернули схему, достойную учебников по корпоративным войнам.
Карим, в своей жажде наживы и желании утереть мне нос, выиграл государственный тендер на строительство огромного «Умного квартала». Он вложил туда почти все свободные средства холдинга, рассчитывая на сверхприбыль. Но он, как всегда, не учел детали.
Строить стены – это одно. А вот «умная» начинка…
– Он думал, что просто наймет подрядчиков, – продолжил Ильдар, успокаиваясь. – Думал, что IT – это так, провода прокинуть.
Мы выкупили эксклюзивные права на патент системы управления, которая была заложена в техзадание тендера. Еще месяц назад. Через подставную фирму.
Теперь у Карима есть бетон, есть арматура и есть жесткие сроки. Но у него нет «мозгов» для этих зданий. И взять их он может только у меня. По цене, которую назову я.
– Он рвет и мечет, – констатировал я, делая глоток воды. – Звонил отцу, орал, что я его подставил. Что я рейдер.
– А отец?
– А отец сказал ему читать контракты, прежде чем их подписывать. – Я поставил стакан на стол. – Карим в капканe. Либо он платит моей компании столько, что мы закрываем годовой план за месяц, либо он срывает госзаказ, платит неустойки и теряет репутацию. Шах и мат, братишка.
Ильдар покачал головой, глядя на меня с восхищением.
– Ты дьявол, Дамир. Честное слово. Но знаешь…
Он вдруг замолчал, прищурившись. Подался вперед, внимательно разглядывая мою шею.
– Это что, засос?
– Что?
– Брат, да это засос у тебя на шее, – Ильдар снова начал хихикать, но теперь уже с ноткой недоверия. – Прямо под воротником.
Я инстинктивно коснулся шеи, чувствуя легкую болезненность кожи, о которой совершенно забыл в пылу деловых разборок.
Встал и подошел к зеркалу в углу кабинета. Чуть отогнул ворот белоснежной рубашки.
Там, на смуглой коже, красовалось отчетливое багровое пятно.
– Кира, зараза… – выдохнул я, чувствуя, как уши начинают гореть..
В памяти всплыло сегодняшнее утро.
Я собирался на эту самую встречу, застегивал запонки, прокручивая в голове стратегию уничтожения брата. Кира крутилась рядом. Она была в игривом настроении (в прочем как и всегда)– в одной моей рубашке на голое тело, растрепанная и теплая после сна.
– Ты слишком эффектный сегодня, Тагиров, – заявила она, поправляя мне галстук. – Прямо акула бизнеса. Опасно выпускать тебя к секретаршам без опознавательных знаков.
– У меня кольцо есть, – отмахнулся я, потянувшись за телефоном.
– Кольцо можно снять, – фыркнула она. – Тебе нужна метка.
И прежде чем я успел среагировать, она запрыгнула на меня, обхватив ногами за талию, как коала. Я подхватил её рефлекторно, чтобы она не упала.
– Кира, я опаздываю…
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя Ильдара. Я ответил, прижимая трубку плечом к уху, продолжая удерживать жену на весу.
– Да, Ильдар? Я выезжаю… Да, документы у меня…
Я отвлекся на разговор, обсуждая последние детали ловушки для Карима. И совершенно забыл, что на мне висит маленькое стихийное бедствие. Я думал, она просто ластится.
А она, воспользовавшись тем, что я занят и не могу её скинуть, прижалась губами к моей шее. Я почувствовал укус… но не мог даже дернуться, потому что объяснял Ильдару суть патента.
Когда закончил разговор и посмотрел на неё, она довольно облизнулась.
– Теперь все будут знать, чья ты собственность, – промурлыкала она и спрыгнула на пол, шлепнув меня по заднице. – Иди, убивай драконов, рыцарь.
Я тогда не придал этому значения, быстро оделся и уехал. А теперь…
Теперь смотрел на багровое пятно в зеркале. Метка. Она реально меня пометила.
– Ну ты даешь, – голос Ильдара вырвал меня из воспоминаний. – Фиктивная, да? Договор? Раздельные спальни?
Я обернулся. Друг смотрел на меня с таким выражением лица, будто я только что признался, что верю в Деда Мороза.
– Заткнись, Ильдар.
– Нет, серьезно, Дамир! Ты неделю ходишь счастливый, как идиот. Улыбаешься телефону. Теперь вот с засосом на переговоры пришел. Я тебя таким никогда не видел. Ты даже когда первый миллиард заработал, был кислее.
Я поправил воротник, скрывая следы преступления своей жены, и вернулся в кресло.
– Брат, это надо отметить.
Он резко подскочил, подошел ко мне и с размаху, по-дружески, хлопнул меня по плечу так, что я чуть не расплескал воду.
– Всё, решено. Хватит киснуть в офисе. Сегодня пятница, мы короли этого города. Нужно отметить, Дамир! Бери жену и поехали в клуб. Закажем столик, шампанское, музыку…
Я поставил стакан на стол, и мое лицо мгновенно окаменело.
– Кире нельзя в клуб.
Ильдар закатил глаза, словно я сказал несусветную глупость.
– Да ладно тебе, Отелло. Она же с тобой будет. Не на сцену же она полезет.
– Я сказал: нет. Ей там не место. Хватит с нас приключений и скандалов.
– Ну ты и душнила. Ладно. Тогда что? Пойдешь один?
– А почему нет? – я пожал плечами. – Выпью виски, посижу в тишине, пока ты будешь клеить моделей. Мне нужно выдохнуть.
Ильдар посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом и ехидной ухмылкой.
– Я не думаю, что тебя пустят, Дамир.
Нахмурился.
– В смысле?
– В прямом.
– Я взрослый мужик. Владелец бизнеса. У меня VIP-карта этого города. В смысле меня не пустят? Фейс-контроль не пройду?
– Фейс-контроль ты, может, и пройдешь, – заржал Ильдар. – А вот «жена-контроль» – вряд ли. Ты думаешь, Кира отпустит тебя одного тусоваться, пока она дома крестиком вышивает? Ну-ну. Наивный ты человек, Дамир.
* * *
– ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ⁈
Голос Киры в трубке звучал на такой частоте, что, казалось, стекло моего «Гелендвагена» сейчас покроется трещинами. Я даже отодвинул телефон от уха, поморщившись.
– Кира, не ори. Я еду с Ильдаром на пару часов. Чисто мужская компания. Отметить сделку.
– Мужская компания⁈ – визжала она так, что прохожие на тротуаре, наверное, слышали. – В клубе⁈ Где куча баб, алкоголя и твоих бывших⁈ Тагиров, ты бессмертный⁈
– Я еду выпить виски.
– Виски ты можешь выпить дома! У нас бар забит! – она на секунду замолчал, чтобы набрать воздуха, а потом выдала ультиматум тоном террориста, захватившего заложников. – Короче так. Либо я еду с тобой, и мы веселимся как нормальные люди, либо ты сейчас же, нахрен, разворачиваешься и приезжаешь домой! И я тебя пристегну наручниками к батарее, чтобы ты никуда не сбежал! Выбирай!
Я тяжело вздохнул, глядя на Ильдара, который сидел на пассажирском сиденье и беззвучно ржал, показывая мне знаками: «Я же говорил».
– У тебя пять минут на сборы, – буркнул в трубку. – Если не успеешь – уезжаю.
– Я уже в лифте! – рявкнула она и бросила трубку.
* * *
Клуб «Империя» гудел. Басы били в грудь, свет стробоскопов выхватывал из темноты разгоряченные тела. Мы сидели в VIP-ложе на втором этаже, но усидеть на месте было невозможно.
Точнее, мне было бы возможно. Я бы с удовольствием сидел, пил свой односолодовый и смотрел на всё это безумие свысока.
Но моя жена имела другие планы.
Она была на танцполе.
В центре круга.
Я смотрел вниз, сжимая стакан так, что он вот-вот мог лопнуть, и чувствовал, как краска стыда и ярости заливает лицо.
На Кире было платье. Если этот кусок ткани можно было так назвать. Оно состояло, кажется, из одной только сетки и пары стратегически расположенных полосок ткани, которые держались на честном слове и магии. Оно сияло в лучах прожекторов, облепляя её тело, как вторая кожа, и при каждом её движении казалось, что оно вот-вот исчезнет совсем.
И она танцевала. Не как жена олигарха. А как Индиго.
Она двигалась так, что половина клуба перестала танцевать и просто пялилась на неё. Она извивалась, откидывала волосы, скользила руками по бедрам. Это было красиво. Это было профессионально. И это было чертовски провокационно.
Я видел, как мужики внизу сворачивают шеи. Видел, как у них текут слюни.
Ильдар, стоявший рядом со мной у перил, сделал глоток коктейля и покачал головой.
– Я от тебя в шоке, брат, – прокричал он мне на ухо, перекрывая музыку. – Ты разрешил ей надеть это платье? Это же… это же ходячая порнография! Красивая, но порнография!
Я не отрывал взгляда от Киры, которая в этот момент послала мне воздушный поцелуй с танцпола, зная, что я смотрю.
– А меня думаешь кто-то спрашивал? – процедил я сквозь зубы, чувствуя, как дергается глаз.
– В смысле?
– В прямом! Я увидел это платье, только когда она сняла плащ в гардеробе! До этого она была замотана, как капуста! Это диверсия, Ильдар!
Внизу Кира повернулась спиной к залу и сделала волну телом, от которой у стоявшего рядом парня выпал телефон из рук.
Я закрыл глаза рукой.
– Она меня с ума сведет. Я умру раньше времени, я тебе клянусь. Инфаркт. В тридцать лет. От ревности и стыда.
– Зато скучно не будет!
– Я сейчас спущусь и унесу её оттуда.
– Ага, попробуй. Она же тебя там и уделает в танцевальном батле. Смирись, Дамир. Ты женат на урагане. Пей виски и гордись. Это всё твоё.
Я посмотрел на неё снова. Моя. Бешеная, неконтролируемая, полуголая и самая желанная женщина в этом чертовом клубе.
– Моё, – буркнул и залпом допил виски. – К сожалению. И к счастью. Пойду разгонять фанатов, пока они не начали кидать ей деньги.
Глава 29
Голова гудела так, словно вчера я не пару коктейлей выпила, а лично дегустировала весь бар. Мой организм, не привыкший к алкоголю, мстил мне с особым цинизмом. Я с трудом разлепила один глаз. Солнце било в окно, прожигая сетчатку.
Я застонала и натянула одеяло на голову.
Вчера было весело. Нет, правда. Давно я так не отрывалась. Танцпол, музыка, ощущение того, что я снова Индиго, а не «жена олигарха». Но самое забавное было наблюдать за Дамиром.
Мой грозный муж весь вечер вел себя как параноик, у которого украли секретные коды запуска ядерных ракет. Он то пытался накинуть на меня свой пиджак прямо во время танца, то утаскивал меня в самый темный угол дивана, закрывая своей спиной от взглядов окружающих, то рычал на официантов.
«Прикройся, Кира». «Сядь ровно». «Не наклоняйся».
Я хмыкнула в подушку.
Смешной он.
Думает, что может меня переделать?
Я такая, какая есть. Я танцевала в клетке, я носила латекс, и я не собираюсь превращаться в серую мышь только потому, что у него репутация горит. Он знал, на ком женился. Видели глазки, что покупали, теперь ешьте, не подавитесь.
Из ванной доносился шум воды. Дамир уже встал и, судя по всему, смывал с себя грехи вчерашнего вечера.
Я потянулась к тумбочке за водой, но вместо стакана рука наткнулась на вибрирующий телефон.
Экран светился именем, от которого у меня мгновенно прошел похмельный синдром, а сердце ухнуло куда-то в район желудка.
«Мама».
Внутри все оборвалось.
Мы с мамой созванивались часто, почти каждый день, пока Дамир был в офисе. Но это были дежурные звонки: «Жива? Здорова? Поела? Ну, пока». Формальность.
Моя мама – это отдельный вид стихийного бедствия. Я самая младшая в семье, единственная девочка среди пяти старших братьев. Пять, Карл! Мое детство прошло в спартанских условиях: донашивать рубашки за братьями, уметь дать сдачи и никогда не ныть.
Мама всю жизнь пахала на двух работах. Она строгая, принципиальная и жесткая, как старый армейский сапог.
Для нее эмоции – это слабость. «Из-за соплей люди умирают, Кира. Соберись». Она любит нас, я знаю. Но ее любовь – это накормить, одеть и дать подзатыльник, чтобы не дурили.
Я сглотнула, нажала «принять» и поднесла телефон к уху.
– Привет, мам.
– Спишь? – ее голос звучал бодро и резко, а это странно. Хорошее настроение? – Ночами спать надо, а не жопой трясти.
Нет, показалось.
Я поморщилась. Мама была в курсе моего «хобби».
Когда я уехала в Москву и начала присылать деньги, она спросила прямо: «Воруешь или торгуешь собой?». Я честно сказала: «Танцую». Она помолчала и ответила: «Главное, чтоб в тепле и платили. Жизнь – штука дорогая».
Для нее это была просто работа. Грязная, тяжелая, но работа.
– Я давно не танцую уже, мам, – просипела, садясь в кровати. – Я же говорила.
– Да пофиг. Я в Москве.
Я чуть не выронила телефон.
– Как… в Москве?
– Молча. Поездом. Дела у меня были, с документами на дом бабки твоей разбиралась. Сделала все. Теперь переждать нужно до вечера. Поезд обратно в десять. Адрес называй, я приеду.
Сон как рукой сняло. Я вскочила с кровати, путаясь в одеяле.
– Мам, ты что тут делала? Почему не сказала?
– Я же сказала – дела! – рявкнула она в трубку. – Что я, отчитываться перед тобой буду, сопля зеленая? Ты мать примешь или мне на вокзале с бомжами сидеть?
– Нет, конечно! Но… Давай я тебя заберу? Где ты? Я сейчас вызову такси… или…
– Не маленькая, разберусь, – отрезала она. – Я уже в такси села. Водила спрашивает, куда ехать. Адрес, Кира! Я долго ждать буду? Тут счетчик тикает!
Паника накрыла меня с головой. Мама. Здесь. В пентхаусе Тагирова. Я ей даже не сказала что замуж вышла.
Господи, она меня убьет.
– Эм… Улица…– я на автомате продиктовала адрес элитного ЖК, чувствуя, как холодеют руки.
– Ага, поняла. Жди. Через полчаса буду. Чай поставь. И чтоб прибрано было.
Гудки.
Она отключилась.
Я сидела, сжимая телефон, и пыталась осознать масштаб катастрофы.
Моя мама. Женщина, которая считает, что богатство – это от лукавого, а все мужики – козлы. И Дамир. Мой фиктивно-реальный муж, миллиардер, который вчера чуть не подрался в клубе.
Они встретятся. Через тридцать минут.
– Твою мать…
В этот момент дверь ванной распахнулась.
В клубах пара, насвистывая какую-то мелодию, вышел Дамир.
Абсолютно, тотально, бесстыдно голый.
Капли воды стекали по его широким плечам, по рельефному прессу, теряясь где-то внизу. Он даже полотенцем не обернулся. Просто вытирал им голову, чувствуя себя хозяином жизни.
Он увидел меня – взъерошенную, с телефоном в руке и глазами по пять копеек.
– Доброе утро, жена. Как голова? Ты вчера была огонь. Я почти простил тебе тот наряд.
Он сделал шаг ко мне, явно намереваясь продолжить «утреннюю гимнастику», которую мы практиковали всю неделю.
– Дамир…
– М? – он забрался в постель, под одеяло и начал целовать мои ноги – Иди ко мне, у нас есть время до обеда.
– Дамир, пусти! – я уперлась ладонями в его мокрую грудь, пытаясь отодвинуться. – Какое «до обеда»? Мама будет здесь через двадцать минут!
Тагиров замер, приподнявшись на локте. Его бровь поползла вверх.
– Мама? Она же у тебя в селе каком-то живет, за тридевять земель.
– Не в селе, а в пригороде, – нервно поправила я, сползая с кровати и начиная метаться по комнате в поисках халата. – У нас дом бабушки тут, в Подмосковье. Она умерла год назад, мама с наследством разбиралась, документы оформляла. Я надеялась, что они уже все решили и она уехала, но…
Я замерла, прижимая к груди найденный халат, и посмотрела на мужа с неподдельным ужасом.
– Но дело даже не в этом, Дамир. Я ей не сказала, что вышла замуж. Вообще. Она узнает об этом сейчас и меня убьет.
Дамир усмехнулся, садясь на кровати и небрежно прикрываясь одеялом.
– Ого. Сама Кира Ветрова, гроза олигархов и прыгунья из машин, кого-то боится? Маму?
– Это единственный человек в этом мире, которого я боюсь, – серьезно ответила я. – Ты не видел её в гневе. Твой отец по сравнению с ней – добрый дедушка Мороз. Вставай! Одевайся! И ради бога, надень что-то… попроще. Костюм не подойдет.
* * *
Через полчаса мы сидели в гостиной.
Точнее, сидел Дамир – в джинсах и простой футболке (моя маленькая победа), изображая спокойствие удава. Я сидела рядом, нервно теребя край футболки и чувствуя себя пятилетней девочкой, которая разбила любимую вазу.
А напротив, в глубоком кресле, которое стоило больше, чем весь наш бабушкин дом, сидела мама.
Она не выглядела впечатленной ни пентхаусом, ни видом на Москву, ни тем фактом, что ей наливали чай в фарфор ручной работы. Она сидела прямо, сложив натруженные руки на коленях, и буравила Дамира взглядом, от которого у меня бы уже началась крапивница.
В комнате тикали часы. Громко. Зловеще.
– Замуж, значит, вышла, – наконец произнесла она тихо. – А матери, значит, сообщать об этом не нужно. По факту поставила.
– Мам, – пискнула я. – Все так быстро получилось… Это было в доме родителей Дамира, закрытая церемония. Ты бы все равно туда не пошла.
Мама фыркнула, окидывая пренебрежительным взглядом роскошную обстановку гостиной.
– Не пошла бы. Что мне делать среди этих… буржуев недорезанных? Ярмарка тщеславия, тьфу. Я человек простой, мне эти золотые унитазы даром не нужны.
Я втянула голову в плечи. Дамир рядом сохранял каменное лицо, но я чувствовала, как напряглись его мышцы.
Мама медленно перевела тяжелый взгляд на него. Сканировала долго: от черных волос до уверенной позы хозяина жизни.
– Дамир, значит, – протянула она. – Кто по национальности? Вижу, не русский.
Дамир выпрямился, глядя ей в глаза.
– Татарин.
Мама хмыкнула. Уголок её рта дернулся.
– Татарин?
А потом она вдруг рассмеялась. Коротко, сухо, без веселья.
– Кровь тянется к крови, значит. Ну надо же. Ирония судьбы.
– Мама… – прошипела я, чувствуя, куда катится этот разговор.
– Не мамкай! – рявкнула она, резко оборачиваясь ко мне. – Взрослая стала, замужняя? Вот и помалкивай, пока старшие говорят.
– Что это значит? – спросил Дамир. В его голосе прорезались властные нотки, он не любил, когда говорили загадками. – При чем тут «кровь к крови»?
Мама посмотрела на него с какой-то злой жалостью.
– Да при том, зятек. Отец у неё татарин был. Такой же вот… орёл чернобровый. Клялся в любви, на руках носил. А как узнал, что я беременна – ребенка заделал и свалил. Козлина.
В гостиной повисла гробовая тишина.
Дамир медленно повернул голову ко мне. Его глаза расширились, в них читалось полное ошеломление.
– Ты татарка?
Я закатила глаза, видя его восторженный взгяд и улыбку до ушей.
– Наполовину – процедила сквозь зубы. – Челюсть подними Тагиров.
