Текст книги "Танцовщица (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 30

«Наполовину».

Это слово эхом отозвалось в моей голове, заглушая тиканье дорогих часов и шум города за окном. Я смотрел на свою жену – взъерошенную, в джинсах и футболке, сдернувшую маску гламурной стервы перед этой суровой женщиной – и чувствовал, как внутри меня разгорается торжествующий, почти первобытный огонь.

Бинго.

Судьба не просто улыбнулась мне. Она расхохоталась и высыпала мне на голову мешок с бриллиантами.

Девственница. И наполовину татарка.

В моем мире, в мире моего отца, где традиции переплетаются с предрассудками, кровь имеет значение. Глупое, архаичное, но колоссальное значение. Если в ней течет наша кровь, пусть даже наполовину, это меняет правила игры.

Я медленно закрыл рот, поймав насмешливый взгляд Киры, и перевел внимание на ее мать.

Эта женщина смотрела на меня с прищуром снайпера. Она ждала, что я скривлюсь. Ждала, что я, «богатый буржуй», испугаюсь истории про брошенного ребенка и сбежавшего отца.

Я откинулся на спинку дивана, чувствуя себя абсолютно уверенно.

– Как его звали? – спросил спокойно.

– Кого? – не поняла женщина.

– Отца Киры. Того, кто сбежал.

Мать Киры нахмурилась, сжав губы в тонкую линию.

– Рустам, – бросила она сухо. – Рустам Амиров.

– А мне ты не говорила – надула губки Кира, от чего захотелось ее сразу поцеловать, но не при теще же.

– Сопли подотри, не хотела вот и не говорила.

Мир на секунду замер. Часы на стене, казалось, пропустили такт.

Амиров.

Я знал одного Рустама Амирова.

Владелец холдинга «Амир-Групп». Строительный магнат из Казани, чьи небоскребы сейчас царапают небо в Москве и Дубае. Человек, с которым мой отец пытался наладить партнерство последние пять лет, но натыкался на вежливые отказы.

Совпадение?

Я подался вперед, стараясь не выдать волнения.

– Он был… предпринимателем?

Мать Киры фыркнула, махнув рукой.

– Понятия не имею. Всё чертил свои схемы, планы строил. «Я, Галя, город построю. Я, Галя, большим человеком буду». Уехал в Казань за длинным рублем и перспективами. Обещал забрать нас, как устроится. Ага, забрал. Прислал письмо через полгода: «Прости, встретил другую, она из уважаемой семьи, мне это нужно для карьеры».

Бинго.

Пазл сложился с оглушительным щелчком. Амиров женился на дочери какого-то чиновника в девяностых, это был его трамплин.

Я посмотрел на Киру. Она сидела, опустив глаза, теребя край футболки. Она понятия не имела. Она думала, что ее отец – просто какой-то беглый подлец, а не человек с состоянием в пару миллиардов долларов.

– Вы знаете, где он сейчас? – спросил я, уже зная ответ.

– Откуда мне знать? – огрызнулась Галина. – Может, спился. Может, торгует арбузами на рынке. Мне плевать. Он для нас умер двадцать лет назад.

Я едва сдержал хищную улыбку. «Торгует арбузами». Если бы она знала, что этот «торговец» владеет половиной элитной недвижимости в Татарстане.

– Понятно, – кивнул я. – Что ж, у каждого свой путь.

В моей голове уже выстраивалась новая, совершенно безумная стратегия. Мой отец требовал от меня «достойную» жену. Что может быть достойнее, чем внебрачная, но единственная дочь Рустама Амирова? У Амирова, насколько я знал, в официальном браке только два сына, и оба – бестолковые мажоры.

Кира – это не просто жена. Это золотая акция.

Женщина хмыкнула и потянулась за чашкой.

– Чай у вас хороший, – сказала она неожиданно мирно. – Крепкий. Не то что эта моча в пакетиках, которую обычно пьют в городе.

Кира выдохнула так громко, что я услышал.

– Значит так, зятек, – мать поставила чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал как гонг. – Мне плевать на твои миллионы. Плевать кто ты и какой человек в Москве. Но если ты обидишь мою дочь… Если она мне позвонит в слезах… Я приеду. И я не буду разговаривать. Я возьму сковородку. Чугунную. И мне будет все равно, сколько у тебя охраны. Понял?

Я улыбнулся. Искренне. Мне нравилась эта женщина. В ней был стержень. Теперь я понимал, откуда у Киры эти «зубы».

– Понял. Договорились. Чугунная сковородка – веский аргумент.

– Вот и ладненько. – Она встала, одергивая простую юбку. – Кира, собери мне с собой чего-нибудь в дорогу. Не буду вас стеснять. У вас тут… медовый месяц, вроде как. Нечего старым теткам глаза мозолить.

– Мам, ты уже уходишь? – Кира подскочила. – Останься на обед! Дамир закажет…

– Не надо ничего заказывать. Мне на вокзал пора, там еще электричка. Давай, шевелись.

Кира метнулась на кухню.

Мы остались вдвоем.

Мать Киры подошла ко мне. Вблизи она казалась меньше, ниже ростом, вся какая-то сухая, жилистая, битая жизнью. Но взгляд у нее был прямой.

– Она тебя любит? – спросила она тихо, чтобы Кира не услышала.

Вопрос застал меня врасплох. Любит? Мы знакомы без году неделю. У нас контракт. У нас война. У нас секс, от которого сносит крышу.

– Она… привыкает ко мне, – выбрал я дипломатичный ответ.

– Не ври мне, – она прищурилась. – Я видела, как она на тебя смотрит. И как ты на нее. Она девка гордая. Если бы не хотела – не легла бы. Даже за деньги. Я ее знаю. Она голодать будет, но не прогнется. Раз с тобой – значит, зацепил чем-то.

Она ткнула пальцем в мою грудь.

– Береги ее. Она кажется колючей, но внутри – мягкая. Сломать легко. Починить – невозможно.

– Я знаю и не сломаю.

Кира выбежала с пакетом, полным контейнеров с едой.

– Я вызвал водителя, – сказал, доставая телефон. – Он отвезет вас сразу домой.

– Не надо мне водителей, я на метро…

– Это не обсуждается. В моей семье тещ на метро не возят. Это вопрос уважения.

Глава 31

Казань встретила меня ледяным ветром с Волги и серым, низким небом. Но мне было плевать на погоду. Внутри меня горел такой адреналин, что я мог бы растопить им ледники.

Я сидел в приватном кабинете ресторана «Пашмир», глядя на темную воду озера Кабан за окном. Передо мной стоял нетронутый чай. Я проверял телефон каждые две минуты.

Нет, не котировки акций. Я проверял, как там Кира.

Оставлять её одну в Москве, в эпицентре медийного шторма, было самым тяжелым решением за последнюю неделю. Я хотел взять её с собой. Запереть в частном джете, увезти сюда, спрятать в номере отеля. Но она уперлась рогом.

– У меня зачет, Тагиров! – заявила она, запихивая учебники в сумку. – И я не буду бегать. Если я сбегу, они решат, что я виновата. Я остаюсь.

Ильдар поклялся головой, что приставит к ней тройную охрану и будет лично возить её в университет. Но спокойствия мне это не добавляло. Я чувствовал фантомную пустоту рядом с собой. Мне не хватало её запаха, её ехидных комментариев, даже её проблем.

Дверь кабинета открылась.

Я убрал телефон и поднялся.

В комнату вошел Рустам Амиров.

Владелец «Амир-Групп» был именно таким, каким я его представлял по фотографиям в Forbes, только еще тяжеловеснее. Мощный, с густой сединой в жестких черных волосах и взглядом, которым можно забивать сваи. Он был похож на старого медведя, который сыт, но все еще опасен.

И – черт возьми – в разрезе его глаз, в линии скул я увидел Киру.

Это было едва уловимо, но теперь, зная правду, я не мог этого не замечать. Та же упрямая складка между бровей. Тот же хищный разворот плеч.

Странно что мама Киры, не попыталась даже выяснить, найти… ведь его лицо светилось почти везде.

– Тагиров, – прогудел он вместо приветствия, даже не протянув руки. – Надеюсь, у тебя есть веская причина выдергивать меня с совещания. Я не люблю твою семью, Дамир. И твой отец об этом знает.

Он прошел к столу и сел, всем своим видом показывая, что делает мне огромное одолжение.

– Я здесь не от имени отца, Рустам-абый, – ответил я, садясь напротив. – И не по делам холдинга.

Амиров хмыкнул, доставая портсигар.

– Тогда тем более странно. Если ты приехал просить инвестиций для своих компьютерных игрушек, то ответ – нет. Я не вкладываюсь в воздух. Я строю на земле.

– Мне не нужны ваши деньги. У меня своих достаточно.

– Тогда что? – он прикурил, выпустив струю дыма в потолок. – У меня десять минут. Говори.

Я смотрел на него, просчитывая, как нанести удар. В лоб? Или издалека?

С такими людьми, как он, дипломатия не работает. Нужен шок.

– Галина Ветрова, – произнес четко, глядя ему прямо в глаза.

Рука Амирова с сигаретой замерла на полпути ко рту. Его лицо не дрогнуло – слишком опытный игрок, – но взгляд на долю секунды остекленел. Он медленно опустил руку на стол.

– Кто?

– Галина Ветрова. Двадцать лет назад. Подмосковье. Вы тогда только начинали, а она была просто медсестрой.

Амиров медленно затушил сигарету в пепельнице. С силой. Так, что сломал её пополам.

Его лицо потемнело.

– Ты что, щенок, в детектива решил поиграть? – прорычал он тихо. – Решил покопаться в моем грязном белье? Если ты думаешь, что можешь шантажировать меня старой интрижкой, то ты ошибся дверью. Я тебя закопаю, Дамир. И твоего отца тоже.

– Это не интрижка, – я подался вперед. – Это последствия.

– Какие к черту последствия⁈ Я платил ей! Я оставил ей деньги, когда уезжал!

– Вы оставили ей деньги, но вы не знали главного. Или не хотели знать.

Я достал из внутреннего кармана пиджака фотографию. Не ту, где Кира на пилоне. А ту, что я сделал тайком пару дней назад, когда она на кухне кашеварила. Она была без макияжа, без брони. Просто юная, красивая девушка.

Я положил фото на стол и толкнул его к Амирову.

– Ей двадцать лет, Рустам-абый. Её зовут Кира.

Амиров посмотрел на снимок. Сначала мельком, пренебрежительно. Потом его взгляд зацепился. Он замер.

Повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит кондиционер.

Он взял фото. Его пальцы, крупные, с дорогим перстнем, слегка дрогнули. Он всматривался в лицо девушки на снимке. В свои собственные черты, отраженные в ней.

– Двадцать… – прохрипел он. – Галя была беременна?

– Вы уехали до того, как она успела сказать. А потом, когда она попыталась связаться… ну, вы сами знаете. Ваша новая жизнь не предусматривала старых хвостов.

Амиров отшвырнул фото, словно оно жгло ему руки. Он откинулся на спинку стула, и его лицо стало серым.

– Зачем ты мне это принес? Чего ты хочешь? Признания отцовства? Денег? Доли в компании? Ты решил использовать бастарда, чтобы добраться до моих активов?

Я усмехнулся. Жестко.

– Мне не нужны ваши активы. Я пришел не торговаться. Я пришел поставить вас перед фактом.

– Каким фактом?

– Эта девушка, Кира… – я сделал паузу, наслаждаясь моментом. – Она моя жена.

Глаза Амирова округлились. Он уставился на меня, как на привидение.

– Что?

– Я женился на ней больше месяца назад.

Он молчал, переваривая информацию. Его мозг, привыкший к многоходовкам, пытался выстроить логическую цепочку. Тагиров… Ветрова… Дочь…

– Ты знал? – наконец спросил он, прищурившись. – Ты нашел её специально? Ты знал, чья она дочь, и женился на ней, чтобы объединить наши кланы?

– Нет, – честно ответил. – Я нашел её в стрип-клубе, где она зарабатывала себе на инсулин.

Лицо Амирова перекосило.

– Она… больна?

– Диабет первого типа. С детства. И да, она танцевала. Потому что ей нужно было выживать. Пока вы строили небоскребы, ваша дочь считала копейки на тест-полоски.

Я видел, как этот удар достиг цели. Броня олигарха треснула.

– Я узнал о том, кто её отец, несколько дней назад, – продолжил, добивая его. – Галина приехала. Она рассказала. И знаете, что самое смешное? Кира ничего не знает. Она думает, что её отец – какой-то безымянный подлец, который бросил их. Она ненавидит вас заочно.

– Тогда зачем ты здесь?

– Потому что сейчас мою жену – и вашу дочь – травят в прессе. Мой брат, Карим, слил информацию о её прошлом, чтобы уничтожить меня. Он поливает её грязью на всю страну. Называет «грязью под ногами».

Я встал, опираясь руками о стол.

– Я справлюсь с Каримом. Я уничтожу его. Но мне нужен союзник. Не деньгами. Авторитетом. Я хочу, чтобы вы знали: в этой войне затронута ваша кровь.

Амиров молчал. Он смотрел на фото, которое снова лежало на столе.

Потом он медленно поднял на меня глаза. В них больше не было скепсиса. В них была темная, тяжелая ярость. Но направлена она была уже не на меня.

– Карим, говоришь? Твой брат?

– Мой брат. И мой отец, который назвал её шлюхой и выгнал нас из дома.

Амиров встал. Он оказался огромным, нависая над столом.

– Мне нужно сто процентно знать, что она моя дочь, – сказал он вдруг, совсем другим тоном. – Я конечно доверяю Галине, но… сам понимаешь.

– Да, – кивнул я, принимая правила игры. – Я дам вам материал для ДНК-теста. Волосы. Этого будет достаточно?

– Достаточно.

Амиров встал, заложив руки за спину.

– Если тест подтвердится… – он остановился у окна, – Если она моя… То твой брат совершил самую большую ошибку в своей жизни. Никто не имеет права называть мою дочь грязью.

Он резко повернулся ко мне.

– Она… похожа на меня?

– У неё ваш характер. Она упрямая, злая и посылает… – я запнулася подбирая правильно слово – «толстосумов» к черту, не моргнув глазом.

Уголки губ Амирова дрогнули.

– Хорошо, – он протянул мне свою широкую ладонь. – Я тебя услышал, Тагиров. Ты защищаешь мою дочь. Это… достойно мужчины. Но если ты врешь мне, Дамир…

– Я не вру.

Мы пожали руки. Рукопожатие было железным.

– Привези её ко мне, – приказал Амиров. – Как только будут результаты. Я хочу её видеть.

– Это будет сложно. Она не знает о вас. И она… с характером. Если я скажу: «Поехали знакомиться с папой-миллиардером», она, скорее всего, выпрыгнет из самолета.

Амиров неожиданно громко рассмеялся.

– Точно моя порода. Придумай что-нибудь. Это твоя проблема. Но привези её. И, Дамир…

Он посмотрел мне в глаза серьезно и тяжело.

– Передай Кариму привет. Скажи ему, что «Амир-Групп» выходит на московский рынок. И мы начнем с того, что присмотримся к его тендерам. Очень внимательно присмотримся.

Я кивнул, чувствуя вкус победы.

– Передам.

Я вышел из ресторана, чувствуя, как холодный ветер с Волги охлаждает горящее лицо.

План сработал. У меня за спиной теперь стояла не просто моя компания. За мной стояла гора. И эта гора сейчас сдвинется, чтобы раздавить моего дорогого брата.

Я достал телефон и набрал номер Киры.

Гудки шли долго. Слишком долго.

– Да? – наконец раздался её голос. Сонный, недовольный и самый любимый.

– Привет. Ты как?

– Нормально. Скучаю. Тут без тебя тихо и не на кого орать. Ты когда вернешься?

– Скоро, – пообещал я. – Очень скоро. И у меня есть для тебя… сюрприз.

– Надеюсь, это не очередной твой родственник?

Я усмехнулся, глядя на свинцовые воды озера.

– Ну… как тебе сказать. Готовься, жена. Жизнь становится все интереснее.

* * *

Подушка – тяжелая, декоративная, расшитая каким-то дорогим бисером – врезалась мне в грудь с глухим звуком.

Я даже не пошевелился. Просто поймал ее на лету одной рукой и аккуратно положил на соседнее кресло.

– Ты украл мои волосы⁈ – визжала Кира, мечась по гостиной как раненый тигр в клетке. – Ты украл мои чертовы волосы с расчески⁈ Как какой-то маньяк-фетишист⁈

Она остановилась напротив меня, тяжело дыша. Ее грудь вздымалась, глаза метали молнии, а кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Она была в ярости. В настоящем, чистом, незамутненном бешенстве.

Я сидел на диване, расслабленно откинувшись на спинку, и делал глоток воды.

– Не украл, а изъял биоматериал для проведения экспертизы, – спокойно поправил я. – И не с расчески, а с подушки. Ты линяешь, Ветрова.

– Не смей. – она схватила со стола журнал и швырнула его в меня.– Не смей все переводить в шутку.

Журнал пролетел мимо, с шелестом приземлившись на ковер.

Я наблюдал за ней с почти философским спокойствием. Странное дело: еще неделю назад такая сцена вывела бы меня из себя. Я бы орал в ответ, доказывал свою правоту, тряс ее за плечи. А сейчас… Сейчас я смотрел на нее и думал только о том, что хочу от нее детей.

Мой характер и ее – это дикая смесь.

Представил на секунду маленькую девочку с ее огромными голубыми глазами и моим упрямством. Или пацана, который будет разносить школу, защищая свою честь, так же яростно, как она сейчас разносит мою гостиную. Это будет катастрофа. Глобальное потепление и ядерная зима в одном флаконе.

Но, черт возьми, это будет моя катастрофа.

– Ты меня вообще слышишь⁈ – Кира запустила в меня второй подушкой. На этот раз прицельно, в голову.

Я перехватил «снаряд» в сантиметре от лица и положил его рядом с первым.

– Слышу. Ты считаешь меня маньяком, вором биоматериалов и деспотом. Я ничего не упустил?

– Ты полез в мое прошлое! – продолжала она, наступая на меня. – Ты нашел человека, который бросил мою мать беременной! И ты… ты предложил ему меня как какой-то трофей⁈ «Смотрите, Рустам, вот ваша забытая дочь, давайте дружить против моего брата»?

– Я не предлагал тебя. Я поставил его перед фактом.

– Ты манипулятор! – она топнула ногой. – Ты все решил за меня! Опять! Ты не спросил, хочу ли я знать этого человека! Хочу ли я вообще иметь с ним что-то общее! Может, я хотела прожить жизнь, думая, что он умер⁈

– Это было бы глупо, учитывая, что он жив, здоров и владеет половиной Татарстана.

– Мне плевать на его Татарстан! Мне плевать на его деньги!

– Знаю, – поставил стакан на стол. – Именно поэтому ты – единственный человек, который может с ним разговаривать на равных.

Кира замерла. Она открыла рот, чтобы выкрикнуть очередное обвинение, но потом закрыла его. Воздух с шумом вырвался из ее легких.

Она устало опустилась в кресло напротив, закрыв лицо руками.

– Дамир, я хочу тебя прибить – прошептала она глухо. – Ты просто… танк. Ты прешь напролом, ломая все на своем пути. Мои чувства, мои тайны, мою семью.

– Я защищаю свою семью.

Она подняла голову. В ее голубых глазах стояли слезы. Не от горя, а от бессилия и злости.

– Я не просила такой защиты. Я не просила искать мне папочку.

Я встал и подошел к ней. Опустился на корточки перед ее креслом, взяв ее холодные руки в свои. Она попыталась вырваться, но вяло. Я удержал.

– Послушай меня. Карим не остановится. Статьи в интернете – это только начало. Он будет бить по больному. Он будет копать под твою мать, под твою учебу, под твое здоровье. Мне нужен был щит, который он не сможет пробить. Амиров – это не просто щит. Это броня.

– Я ненавижу его. Я даже не видела его ни разу, но я ненавижу его за маму. За то, как ей было тяжело.

– Имеешь право. Ты можешь ненавидеть его. Можешь плюнуть ему в лицо при встрече. Можешь взять его деньги и сжечь их на его глазах. Это твой выбор. Но теперь он знает. И теперь он на нашей стороне. Потому что для таких людей, как мы, кровь – это не пустой звук.

– Для «таких, как мы»? – она горько усмехнулась. – Ты теперь тоже записал меня в «элиту»?

– Ты всегда там была, Кира. Просто не знала об этом. Ты принцесса, которую забыли в башне с драконом. А я просто… принес ключи.

– Ты принес не ключи, ты принес динамит и взорвал башню к чертям, – буркнула она, шмыгнув носом. – И что теперь?

– Теперь мы ждем результатов теста. Амиров сделает его быстро. Завтра к вечеру будет ответ.

– А если… если это ошибка? – в ее голосе прозвучала надежда. – Если мама наврала? Или перепутала?

– Твоя мама не похожа на женщину, которая путает мужчин, – я улыбнулся, вспоминая Галину с ее «чугунной сковородкой». – И ты слишком похожа на него. Когда ты сейчас орала на меня и кидалась подушками, я видел Амирова, который ломает сигареты от злости. Это генетика, детка. От нее не убежишь.

Кира высвободила одну руку и вытерла глаза.

– Ладно. Допустим. И что он хочет? Познакомиться? Покаяться?

– Он хочет тебя видеть.

– Я не поеду.

– Поедешь, – я сказал это спокойно, но безапелляционно. – Со мной. Я буду рядом. Если он скажет хоть слово, которое тебе не понравится, мы встанем и уйдем. Я обещаю.

Она смотрела на меня долго, изучающе. В ее взгляде боролись страх, обида и… доверие. То самое хрупкое доверие, которое мы строили последнюю неделю.

– Ты ужасный человек, Дамир Тагиров. Ты манипулятор, деспот и вор биоматериалов.

– Знаю, – поцеловал ее ладонь. – Но я твой муж. И я решаю проблемы. Даже те, о которых ты не просила.

Она слабо, устало улыбнулась.

– Иди ты к черту.

– Я уже там. Живу с тобой.

Она замахнулась на меня свободной рукой, но я перехватил ее и притянул Киру к себе, заставляя сползти с кресла в мои объятия. Она уткнулась носом мне в шею, и я почувствовал, как напряжение отпускает ее тело.

Она покричала. Она выпустила пар. Теперь она приняла это.

Моя жена. Моя проблема. Моя победа.

– Дамир? – пробормотала она куда-то мне в ключицу.

– М?

– Если он действительно мой отец… Это значит, что я богаче тебя?

Я рассмеялся, прижимая ее крепче.

– Намного, маленькая. Намного. Возможно, мне придется просить у тебя карманные деньги.

– Готовься к унижениям, – пообещала она. – Я буду беспощадной.