Текст книги "Танцовщица (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Танцовщица

Глава 1

Тяжелые басы били в солнечное сплетение, заставляя кубики льда в моем стакане мелко вибрировать. Воздух в «Империи» был густым, плотным, пропитанным приторными женскими духами, кальянным дымом и запахом шальных денег. Здесь было слишком громко, слишком ярко и слишком фальшиво.

Я поморщился, ослабляя узел галстука, который к концу дня казался удавкой.

– Дамир, выключи ты уже лицо генерального директора, – Ильдар перекрикивал музыку, толкая меня плечом. – Мы закрыли квартал с плюсом. С плюсом! Несмотря на то, что твоя «любящая семья» пытается нас утопить уже третий месяц. Выдохни.

– Я выдохну, когда акции «Алмаз-Холдинга» просядут хотя бы на десять пунктов, – ответил я, делая глоток виски. – Ты видел сегодняшний отчет? Они снова пытались перебить наш контракт с логистами.

Ильдар закатил глаза, откидываясь на спинку кожаного дивана.

– Видел. И что? Мы предложили софт лучше. Карим может сколько угодно швыряться папиными деньгами и демпинговать, но у него нет продукта. У нас – есть.

При упоминании имени брата у меня невольно сжались челюсти.

Карим. Мой брат-двойняшка.

Люди вечно путают. Слышат «близнецы» и ждут две одинаковые капли воды. Но мы с Каримом разные, как огонь и болотная жижа. Мы родились в один день, но на этом сходство заканчивается. Он – «золотой мальчик», удобный, улыбчивый, вечно ищущий одобрения отца, с мягкими чертами лица и душой нараспашку. Я – тот, кто всегда был «слишком сложным». Тот, кто ушел из семейной империи, хлопнув дверью, чтобы построить свой IT-бизнес.

Я думал, что доказал свою независимость. Но ровно три месяца назад Карим забрал все.

Место преемника. Контрольный пакет акций. И Регину.

Девяносто два дня назад мой брат женился на моей невесте.

Я смотрел на жидкость в стакане, вспоминая тупую, ноющую ярость того дня. Регина… Красивая обертка с гнилой начинкой. Сейчас я даже не злюсь на нее. Я злюсь на себя, что не просчитал этот риск, как бизнес-погрешность. Дед оставил завещание с идиотским, старомодным условием: кресло главы холдинга получает тот из внуков, кто первым остепенится, женится и создаст «благонадежную ячейку общества».

Карим подсуетился быстрее. Теперь он играет в большого босса, пытаясь задавить мою компанию административным ресурсом, просто чтобы потешить свое эго.

Честно говоря, я ни когда не думал о семейном бизнесе, мне было это не интересно. Строительная империя Тагировых – громко и пафосно. Не для меня.

– Забудь о них на пару часов, – Ильдар наполнил наши стаканы. – Смотри лучше на сцену. Сейчас будет выход «гвоздя программы». Админ клялся, что она здесь новенькая, но танцует так, что забываешь, как тебя зовут.

– Очередная «королева шеста» с дипломом психолога? – скептически хмыкнул я.

– Говорят, что-то особенное. Зовут Индиго.

Свет в зале резко погас. Музыка сменилась – вместо долбящего техно зазвучал тягучий, гипнотический ритм с тяжелыми гитарными риффами. Луч прожектора ударил в центр подиума, выхватывая из темноты фигуру.

Я лениво поднял глаза, ожидая увидеть стандартный набор: тонна автозагара, блестки и заискивающая улыбка.

Но когда она вышла, я невольно выпрямился.

На ней был черный латексный корсет, сидящий как вторая кожа, высокие ботфорты и маска, скрывающая верхнюю часть лица. Но больше всего внимание привлекали волосы. Идеально ровное, глянцевое черное каре с челкой, острой, как лезвие ножа.

Она не вышла, она выплыла. Никакой суеты. Никаких лишних дерганий бедрами ради дешевого внимания. Она подошла к пилону уверенно, с легкой небрежностью, будто делала огромное одолжение всем присутствующим, просто находясь в одном помещении с ними.

Она обхватила шест, резко подтянулась и перевернулась вниз головой, замирая в шпагате. Зал одобрительно загудел.

– Ух, ты посмотри на эту брюнетку, – присвистнул Ильдар, подаваясь вперед. – Жгучая штучка. Люблю такой типаж, кровь с молоком. И волосы – шик.

– Это парик, Ильдар, – сухо заметил я, не сводя с нее глаз.

– Да ладно? Выглядит как родные.

– Слишком идеальный блеск под софитами и неестественная линия роста. Это качественная синтетика.

Я продолжал наблюдать, анализируя ее движения. Она работала профессионально. В каждом повороте, в каждом прогибе чувствовалась сила и отточенная техника. Но что зацепило меня больше всего – это не тело, хотя оно было объективно великолепным. Бледная кожа светилась в неоне, создавая резкий контраст с черным латексом.

Меня зацепило ее отношение.

Она не пыталась продать себя. Она играла роль. Она была закрыта, недоступна и холодна.

Какой-то пьяный идиот у самого края сцены, размахивая купюрой, потянулся к ней. Его рука скользнула к ее ботфорту, явно намереваясь пойти выше. Охрана замешкалась. Я ожидал, что девчонка испугается, отшатнется или, наоборот, начнет фальшиво улыбаться, чтобы забрать деньги.

Вместо этого она, не прекращая вращения, ловко ушла от касания. Затем, зависнув на пилоне на одной руке, она наклонилась к мужику. Тот расплылся в пьяной улыбке, ожидая поцелуя или приватного танца.

А она резко, с насмешливой ухмылкой на ярко-красных губах, щелкнула его по носу.

Мужик опешил, схватившись за нос, а она, изящно оттолкнувшись, взлетела под потолок.

Зал взорвался хохотом и аплодисментами.

– А у девочки есть зубы, – усмехнулся Ильдар.

Да. У нее были зубы. Харизма. За этой маской и дурацким париком скрывалась не просто стриптизерша, а язва с характером. Умная, дерзкая, умеющая держать дистанцию.

Я смотрел, как она двигается, и в моей голове, привыкшей просчитывать алгоритмы и бизнес-стратегии, вдруг с пугающей ясностью сложился пазл.

Мне нужна жена. Срочно. Чтобы утереть нос отцу, чтобы сместить Карима, чтобы выполнить условия проклятого завещания.

Но мне не нужна настоящая жена. Мне не нужны эти сопли, чувства, истерики и риск очередного предательства. Мне не нужна еще одна Регина, которая вонзит нож в спину при первой возможности.

Мне нужна актриса.

Кто-то, кто умеет носить маски. Кто-то, кто за деньги сыграет любую роль – хоть скромную девственницу, хоть светскую львицу, хоть любящую супругу.

Эта девочка на сцене умеет держать лицо. У нее есть внешность, есть характер, и, судя по тому, что она крутится на шесте перед кучей пьяных мужиков, ей отчаянно, жизненно необходимы деньги.

Это не романтика. Это идеальная сделка. Взаимовыгодный обмен ресурсами.

Она закончила выступление, соскользнув вниз. Никаких поклонов. Она прошлась по сцене, собирая купюры с выражением легкой брезгливости на лице, словно поднимала грязные фантики, а не деньги.

– Куда ты? – удивился Ильдар, увидев, что я достаю бумажник.

– Инвестировать в будущее компании, – вытащил черную карту и бросил ее на стол, привлекая внимание официанта. – Позови администратора. Я покупаю этой девочке приват. Прямо сейчас.

Ильдар поперхнулся коктейлем:

– Дамир, ты же сказал, что это трата времени?

– Я передумал.

– Брат она конечно горячая, но ты обычно…

Я встал, поправляя пиджак и застегивая пуговицу. Мой взгляд был прикован к кулисам, где только что скрылась черное каре.

– Хочу на ней жениться.

Ильдар медленно опустил стакан на стол. Лед звякнул, нарушив повисшую между нами паузу, которая казалась громче клубных битов. Он посмотрел на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова.

– Ты пьян? – наконец выдавил он, вглядываясь в мои зрачки. – Скажи мне, что ты пьян, Дамир. Или что это такая хреновая шутка.

– Я абсолютно трезв, – спокойно ответил я, проверяя время на часах. – И я не шучу.

– Брат, ты сейчас серьезно говоришь, что хочешь притащить в дом Тагировых… – он понизил голос и опасливо оглянулся, – стриптизершу? Твой отец тебя не просто убьет, он тебя сначала расчленит, а потом лишит наследства еще раз, посмертно. А мама? У нее давление скакнет до стратосферы!

– Отлично, – кивнул я. – Инфаркт отца – это, конечно, бонус, но цель не в этом.

– Дамир, ты головой ударился? – Ильдар подался вперед, хватая меня за рукав, когда я попытался шагнуть в сторону прохода. – Какая свадьба? Ты ее видишь первый раз в жизни! Она крутит задницей за деньги!

Я остановился, глядя на друга сверху вниз. На его лице читался неподдельный ужас пополам с недоумением.

Криво усмехнулся, глядя в сторону сцены, где еще недавно крутилась черная глянцевая челка.

– Заводит, правда? – бросил я, наблюдая, как челюсть Ильдара медленно ползет вниз.

– Ты… Ты сейчас серьезно?

Я не стал отвечать. Просто хлопнул его по плечу и кивнул на подошедшего администратора, который уже замер в поклоне, почуяв запах больших чаевых.

– Договорись о привате.

Глава 2

Едва занавес скрыл меня от жадных глаз и липкого света софитов, я выдохнула. Плечи, которые я держала расправленными, как у гордой пантеры, тут же опали.

Черт, как же я ненавижу эти сапоги. И этот корсет. И этот запах дешевого освежителя воздуха «Морской бриз», которым здесь пытаются заглушить запах перегара.

Я шла по коридору к гримерке, на ходу отлепляя от влажной кожи латекс. В голове пульсировала одна мысль: проверить сахар. Руки слегка подрагивали – то ли от адреналина после трюков на высоте трех метров, то ли глюкоза снова решила сыграть со мной в русскую рулетку.

– Индиго! Притормози!

Я закатила глаза, даже не оборачиваясь. Голос Артура, нашего администратора, вызывал у меня стойкое желание спрятаться в шкаф. Или ударить его чем-нибудь тяжелым. Желательно, кассовым аппаратом.

Он догнал меня у самой двери, преграждая путь своим блестящим пиджаком.

– Ты сегодня в ударе, детка, – он расплылся в улыбке, от которой у меня свело скулы. – Зал просто кипятком писает.

– Артур, если ты пришел сказать мне, какая я молодец, то переведи это в денежный эквивалент и кинь мне на карту. А сейчас дай пройти, я хочу снять с себя этот скафандр.

Я попыталась обойти его, но он шагнул в сторону, снова блокируя дверь.

– Есть разговор. Клиент из VIP-зоны. Хочет приват.

Я резко остановилась и посмотрела на него как на умалишенного.

– Ты новенький, что ли? Или у тебя память как у аквариумной рыбки? – я скрестила руки на груди. – Пункт 4 моего договора: никаких приватов. Только сцена. Я не трусь о пьяных мужиков в темных комнатах, Артур.

– Да погоди ты бычить! – он махнул рукой. – Там серьезный дядя. Не пьяный, при деньгах. Выглядит как с обложки Forbes. Он не лапать тебя хочет, а… ну, поговорить, посмотреть поближе.

– Поговорить? – фыркнула я. – Пусть идет к психотерапевту. Или позвонит в службу поддержки. Я танцовщица, а не «свободные уши».

– Индиго, не тупи. Он платит любые деньги.

Я уже взялась за ручку двери, но эта фраза заставила меня замереть.

Медленно повернулась к нему.

– Любые?

Артур активно закивал, видя, что рыбка клюнула.

– Сказал: «Цена не имеет значения».

Я прищурилась, сканируя его потное лицо на предмет лжи. В моей голове тут же щелкнул калькулятор.

Любые деньги.

Упаковка инсулина сверхбыстрого действия – пять тысяч. Сенсоры для мониторинга – еще десятка в месяц. Тест-полоски, иголки… А еще оплата за семестр, которую нужно внести через две недели, иначе меня вышвырнут из универа, и плакала моя карьера дизайнера.

Моя гордость боролась с моим инстинктом самосохранения ровно три секунды.

Если мужик такой богатый идиот, что готов бросаться словами «любые деньги», грех его не проучить. Я назову такую сумму, что у него глаза на лоб полезут, он пошлет меня к черту, и я с чистой совестью пойду домой спать.

– Окей, – я хищно улыбнулась, хотя внутри все сжалось от напряжения. – Сто тысяч.

У Артура отвисла челюсть. Он вылупился на меня так, будто я только что призналась в убийстве Кеннеди.

– Ты… Ты нормальная? – просипел он. – Сто кусков за двадцать минут танца? Ты себя с Бейонсе перепутала?

– Сто тысяч рублей, Артур. Наличными или переводом прямо сейчас. Это цена за то, что я вообще перешагну порог приват-комнаты.

– Он тебя пошлет, – уверенно заявил админ.

– Вот и отлично, – я пожала плечами, изображая полное безразличие. – Сто тысяч или пусть идет лесом.

Артур покрутил пальцем у виска, что-то пробурчал про «зазвездившихся стерв» и поплелся обратно в зал.

Я хмыкнула и зашла в гримерку.

Боже, какое облегчение. Щелкнул замок, отрезая меня от внешнего мира. Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела роковая женщина-вамп: черное каре, кроваво-красные губы, хищный взгляд.

Чучело. Просто размалеванное чучело.

– Ну все, Индиго, отработала, – прошептала я своему отражению. – Сейчас этот богатей поржет над ценой, закажет себе виски и успокоится. А мы поедем домой, съедим бутерброд и будем зубрить историю искусств.

Я потянулась к вискам, нащупывая клипсы, удерживающие парик. Одно движение – и идеально гладкое черное каре соскользнуло с головы, открывая мои родные, растрепанные русые волосы, собранные в тугой пучок.

Тряхнула головой, чувствуя, как кожа начинает дышать. Смыла яркую помаду, оставив губы бледными. Достала глюкометр. 5.2. Отлично. Жить будем.

Я уже расстегивала корсет, предвкушая момент, когда надену свою любимую растянутую толстовку, как дверь распахнулась с таким грохотом, что я чуть не выронила парик.

На пороге стоял Артур. Вид у него был такой, словно он только что увидел привидение. Или налогового инспектора.

– Чего тебе? – рявкнула я, прижимая парик к груди, как щит. – Сказала же, пусть идет лесом…

– Он согласен, – выдохнул Артур.

Я моргнула. Раз. Два.

– Чего?

– Он согласен, дура! – Артур почти визжал от возбуждения. – Сказал «без проблем».

Внутри все оборвалось.

Сто тысяч. Он согласился на сто тысяч за приват? Он что, псих? Маньяк? Или ему просто деньги карманы жгут?

– Ты врешь, – прошептала, чувствуя, как холодок бежит по спине.

– Да чтоб я сдох! – Артур подскочил ко мне. – Собирайся! Бегом! Он ждет! Деньги отдаст тебе лично в руки, перед танцем. Мое условие, не благодари.

– Но я… – растерянно посмотрела на парик в своих руках, потом на свое отражение в зеркале – бледная мышь с пучком на голове и размазанной помадой.

– Какое «но»⁈ – заорал Артур, выталкивая меня в реальность. – Сто штук, Кира! Тьфу ты, Индиго! Надевай скальп обратно и дуй в первую комнату! Бегом!

Судорожно натянула парик, даже не успев толком поправить свои волосы под ним. Руки дрожали уже не от гипогликемии, а от паники.

Я назвала цену, чтобы он отказался. Я не планировала туда идти.

Но сто тысяч… Это инсулин. Это учеба. Это свобода на пару месяцев.

Глубоко вздохнула, натягивая маску безразличия вместе с кружевной маской на глаза.

– Ладно, – сказала своему отражению, которое снова стало чужим. – Пойдем посмотрим на этого сумасшедшего.

Через минуту я уже стояла перед дверью с золотой цифрой «1». Сердце колотилось где-то в горле.

* * *

Комната была погружена в полумрак. Единственный источник света – красный неон где-то под потолком – делал атмосферу похожей на сцену из триллера. Или на вход в преисподнюю.

Мужчина сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. Он не выглядел как типичный посетитель этого заведения. Никакого расстегнутого ворота рубашки, никаких сальных взглядов, никакого потного волнения. Он сидел так, словно находился в своем кабинете на совете директоров, а не в стрип-клубе. Дорогой костюм, идеально выглаженная рубашка, на запястье часы, которые, вероятно, стоили больше, чем вся моя жизнь.

Я закрыла за собой дверь, стараясь, чтобы щелчок замка не прозвучал как выстрел.

Он даже не пошевелился. Просто смотрел на меня. Спокойно. Оценивающе.

– Я так понимаю, вы тот самый человек, которому некуда девать деньги? – начала я, решив, что лучшая защита – это нападение. Мой голос звучал ровно, хотя коленки предательски дрожали.

– А я так понимаю, вы та самая девушка, которая оценивает свое время выше рыночной стоимости.

Голос у него был низкий, с легкой хрипотцой. И очень уверенный. Слишком уверенный для человека, который только что отвалил сто штук за «посмотреть».

Он встал.

Мама дорогая, он высокий. Я, даже на своих пятнадцатисантиметровых каблуках, едва доставала ему до подбородка. Темные волосы, жесткие черты лица, волевой подбородок. Красивый. В такой холодной, опасной манере, от которой хочется бежать и одновременно подойти поближе.

– У вас двадцать минут, – сказала я, подходя к пилону в центре комнаты. – Музыка, танец, и я ухожу. Руками не трогать.

Потянулась к кнопке, чтобы включить музыку, но его голос остановил меня:

– Оставь музыку. Танцевать не нужно.

Я замерла, так и не коснувшись панели. Медленно повернулась к нему.

– Простите?

– Я сказал, танцевать не нужно, – повторил он, делая шаг ко мне. – Я заплатил не за стриптиз.

Внутри все похолодело. В голове сразу всплыли самые жуткие истории, которые рассказывали девочки в раздевалке. Маньяки. Извращенцы. Те, кому мало просто посмотреть.

– Послушайте, – я отступила на шаг назад, упираясь спиной в холодный металл шеста. – Если вы думаете, что за эти деньги купили что-то большее, чем танец, то вы ошиблись дверью. Я не оказываю интим-услуг. И если вы попробуете…

Он усмехнулся. Коротко, без веселья.

– Расслабься, Индиго. Или как там тебя зовут на самом деле? Мне не нужен секс. И твое тело мне тоже не нужно. По крайней мере, не в том смысле, о котором ты подумала.

– А в каком? – я сузила глаза, пытаясь понять, что за игру он ведет. – Вам нужна моя почка?

Он снова усмехнулся, на этот раз чуть теплее.

– Мне нужна жена.

В комнате повисла тишина. Такая плотная, что ее можно было резать ножом.

Я моргнула. Потом еще раз.

– Кто?

– Жена, – повторил он так буднично, словно просил передать соль за обедом. – Фиктивная. На год.

Я истерически хохотнула. Нервы сдали окончательно.

– Ага. Поняла. Скрытая камера, да? – я начала оглядываться по сторонам, ища объектив. – Где они? Это пранк? «Сними стриптизершу»? Ребят, выходите, шутка удалась.

– Нет никаких камер, – он подошел ближе, вторгаясь в мое личное пространство. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и виски. – Я абсолютно серьезен.

– Вы псих, – констатировала я, отлепляясь от шеста. – Забирайте свои деньги, я ухожу.

Я двинулась к двери, но он преградил мне путь. Не агрессивно, просто встал так, что пройти было невозможно.

– Пять миллионов.

Я замерла, взявшись за ручку двери.

– Что?

– Пять миллионов рублей. Это твой гонорар за год. Плюс полное содержание: жилье, одежда, еда, машина с водителем, все что захочешь.

Я медленно повернулась. Сердце колотилось где-то в горле, отдавая ударами в виски.

Пять миллионов.

Это… Это бесконечный запас инсулина. Это помпа последнего поколения. Это диплом дизайнера без необходимости работать по ночам. Это квартира. Это жизнь. Нормальная, черт возьми, жизнь.

– Ты… Вы… – я запнулась, чувствуя, как пересыхает во рту. – Вы сейчас издеваетесь?

– Я похож на человека, который тратит время на шутки в таком месте? – он сунул руки в карманы брюк, глядя на меня сверху вниз. – Меня зовут Дамир Тагиров. Можешь погуглить, если не веришь. Мне нужна жена для решения семейных вопросов. Официальный брак, штамп в паспорте. Через год – развод. Никакого интима. Мы живем в разных комнатах. Ты просто играешь роль.

– Почему я? У вас, наверное, очередь из моделей стоит. Зачем вам… я? Танцовщица?

Он прошелся по мне взглядом – от кончиков ботфортов до черного парика.

– Потому что ты актриса, Индиго. Я видел, как ты поставила на место того мужика. У тебя есть зубы. И, судя по тому, что ты здесь, тебе нужны деньги. Очень нужны. Модели – это скучно. Они хотят замуж по-настоящему. А ты… Ты деловая. С тобой можно договориться.

Он замолчал, ожидая, что я сейчас упаду к его ногам и начну целовать ботинки из крокодиловой кожи.

Я посмотрела на него. Потом на дверь. Потом снова на него. И рассмеялась. Громко, искренне, до коликов в животе. Нервное напряжение выходило наружу самым дурацким образом.

– О, вау, – я вытерла пальцем выступившую слезу, стараясь не размазать тушь. – Это было сильно. «Красотка» с Джулией Робертс отдыхает. Вы, наверное, долго репетировали перед зеркалом? Особенно этот момент про «у тебя есть зубы». Звучит как комплимент от стоматолога, честное слово.

Я отступила на шаг назад, демонстративно скрестив руки на груди.

– Послушайте, господин Тагуров. Или как вас там… Император Галактики? Ваше предложение звучит очень заманчиво. Пять миллионов, личный водитель, золотая клетка… Прямо мечта любой девочки из провинции. Но есть один маленький нюанс.

Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как его спокойное лицо чуть напряглось.

– Я не продаюсь. Я сдаю в аренду образ. А вы хотите купить мою жизнь, свободу и нервную систему на целый год. Извините, но в моем прейскуранте нет услуги «карманная жена для решения проблем с родственниками».

– Во первых Тагиров, в во вторых… Ты отказываешься от пяти миллионов? – он приподнял бровь, словно увидел говорящего хомячка. – Из-за гордости?

– Из-за инстинкта самосохранения, – фыркнула я. – Знаете, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А сыр за пять миллионов – это уже не мышеловка, это гильотина. Я не знаю, что у вас там за семейка Адамс, но если вам нужна наемная актриса, чтобы выжить на семейном ужине, значит, там все очень плохо. А я, знаете ли, люблю свои почки и печень. Они мне дороги как память.

Я улыбнулась. Хотя где-то в глубине души маленький голосок вопил: «Дура! Это же квартира! Это инсулин!». Но я заткнула его. Я не вещь.

– Так что ищите другую дурочку. В городе полно модельных агентств. Там вам подберут кого-нибудь без «зубов», зато с отличной родословной и отсутствием лишних вопросов. Адьос!

– Кира.

Он не повысил голос, но я замерла. Откуда он… Ах да, Артур. Болтливая крыса.

Я не обернулась.

Услышала шорох за спиной, а через секунду его рука, в дорогом пиджаке, появилась в поле моего зрения. Он не коснулся меня. Просто вставил что-то между дверью и косяком, прямо перед моим носом.

Это была визитка и… деньги. Черная, матовая, с золотым тиснением. Никаких вензелей, только имя и номер. Лаконично и дорого. Как и он сам.

– Ты умная девочка, – сказал он мне в затылок. Его голос был спокойным, без тени обиды за мой отказ. – Но эмоции мешают тебе считать. Гордость не оплатит счета, Индиго. И она не согреет тебя, когда ты останешься одна.

Я молчала, глядя на черный прямоугольник картона.

– У тебя три дня, – произнес он. – Ровно три дня, пока я не найду другой вариант. Если передумаешь и решишь, что пять миллионов лучше, чем гордое нищебродство – позвони.

Он убрал руку.

– А теперь иди. Время вышло.

Я забрала визитку и деньги, сунула в корсет и, распахнув дверь, вылетела в коридор.

Сердце колотилось как бешеное.

Я ввалилась в гримерку, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, сползая вниз. Сердце колотилось так, что отдавало в ушах.

Дрожащими пальцами я полезла за корсет. Пластик визитки царапнул кожу, но меня интересовало не это. Я вытащила пачку купюр.

Они были теплыми от моего тела. Пятитысячные. Хрустящие, новенькие, словно только что из банкомата.

– Раз, два, три… – шептала я, пересчитывая их трясущимися руками.

Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Ровно сто тысяч.

Я уставилась на деньги, не веря своим глазам. Он не обманул. Он реально дал сто штук просто за то, что я зашла в комнату и послушала его бред про фиктивный брак.

Сто тысяч.

Господи, я смогу купить сенсоры сразу на полгода. Я смогу оплатить долг за комнату, пока хозяйка не выставила меня на улицу. Я смогу…

Внутри разлилось теплое чувство облегчения. Впервые за последние месяцы я могла выдохнуть. Я поцеловала купюры, чувствуя вкус типографской краску и свободы.

Дверь распахнулась без стука, ударив меня по плечу.

Я вскрикнула, вскакивая на ноги и инстинктивно пряча деньги за спину.

На пороге стоял Артур. Его глаза алчно блестели, сканируя меня с ног до головы. Он точно знал, что я только что делала.

– Ну? – он протянул руку, лениво жуя жвачку. – Показывай улов, Золушка.

– Это мои деньги, – я отступила назад, упираясь бедрами в гримерный столик. – Он дал их мне лично. За приват.

– За приват, который я тебе организовал, – Артур шагнул ко мне, мгновенно теряя маску добродушного админа. Теперь это был просто жадный ублюдок. – Ты забыла правила клуба, Кира? Все расчеты через кассу. Или ты решила, что можешь крысятничать за моей спиной?

– Я не крысятничаю! По правилам вы забираете пятьдесят процентов от привата. Пятьдесят, Артур! А не все!

– Это для тех, кто работает по правилам, – он сделал резкий выпад и схватил меня за запястье.

Я дернулась, пытаясь вырваться, но он сжал руку так, что я охнула от боли. Пальцы разжались, и пачка купюр упала на грязный пол.

Артур тут же отпустил меня и наклонился, сгребая деньги.

– Так, посмотрим… – он быстро, профессионально пересчитал купюры. – Сотка. Неплохо для пяти минут позора.

Он отсчитал две оранжевые бумажки и небрежно бросил их на столик передо мной. Остальную пачку сунул во внутренний карман пиджака.

Я смотрела на две купюры. Десять тысяч рублей.

– Ты что делаешь? – мой голос сорвался на шепот. – Это грабеж.

– Комиссия клуба – пятьдесят процентов, – начал загибать пальцы Артур с наглой ухмылкой. – Штраф за нарушение субординации. Штраф за то, что ты хамила клиенту – не думай, что я не слышал, как ты хлопнула дверью. И мои личные… чаевые за то, что я прикрываю твою задницу перед хозяином. Скажи спасибо, что вообще что-то оставил. Другую бы уже вышвырнули без копейки.

– Ты не имеешь права… Мне нужны эти деньги! – я шагнула к нему, готовая вцепиться ему в глотку. – Артур, пожалуйста! У меня инсулин заканчивается, мне за учебу платить…

Он грубо толкнул меня в плечо, заставляя сесть обратно на стул.

– Не ной. Десятка – это тоже деньги. Завтра выйдешь в смену, отработаешь еще. А будешь возникать – вылетишь отсюда с волчьим билетом, и ни в один клуб города тебя больше не возьмут. Поняла?

Он подмигнул мне, похлопал по оттопыренному карману пиджака и вышел, насвистывая какую-то мелодию.

Я осталась сидеть перед зеркалом. В отражении на меня смотрела жалкая девчонка в парике и корсете, перед которой лежали две бумажки.