Текст книги "Танцовщица (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 24

– Твоя нога, – сказал он вдруг, нарушая тишину.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

– Что?

– Ты хромала, когда шла от машины. И сейчас стоишь на одной ноге, как цапля.

Он отпустил меня, но только для того, чтобы подхватить под бедра и одним движением усадить на холодный мрамор кухонного острова. Я охнула от неожиданности. Теперь наши лица были на одном уровне, а мои ноги свисали вниз.

Дамир опустился на одно колено. Прямо в своих дорогих брюках, на кухонный пол.

– Эй, ты чего? – я попыталась поджать ноги, стесняясь. – Там просто… каблук подвернулся. Ерунда.

– Сиди смирно, жена, – приказал он мягко, но властно.

Он взял мою правую ступню в свою широкую ладонь. Его пальцы были горячими. Он осторожно ощупал лодыжку. Я зашипела, когда он нажал на косточку.

– Растяжение, – констатировал он. – Не перелом, но опухнет. Завтра будешь ходить в тапочках.

Он поднял глаза на меня. В этом положении – он на коленях, я на столе – было что-то невероятно интимное. И пугающее. Потому что он смотрел на мою ногу не как врач, а как мужчина. Его взгляд скользнул выше, по ссадине на коленке, которую я получила, выпадая из машины.

– Ты вся в синяках, – тихо произнес он. – Из-за меня.

– Из-за моей дурости, – поправила. – Не надо брать на себя все лавры, Талиров. Я тоже постаралась.

Он усмехнулся, покачал головой и встал.

– Лёд. Нам нужен лёд.

Он подошел к морозилке, достал пакет со льдом, завернул его в полотенце и вернулся ко мне. Приложил холод к моей лодыжке.

– Держи.

Я прижала компресс.

– Спасибо.

Мы снова замолчали. Виски начинало действовать, размывая границы реальности. Усталость наваливалась тяжелым одеялом. День был бесконечным. Свадьба, Регины, Каримы, обмороки, гонки на выживание… Я чувствовала себя выжатым лимоном.

– Дамир, – позвала я тихо.

– М? – он стоял рядом, опираясь бедром о столешницу, и просто смотрел на меня.

– Что мы будем делать?

– В каком смысле?

– В глобальном. С твоим отцом. С братом. С… нами. Мы не можем каждый день устраивать бои без правил. Я не выдержу. И ты не выдержишь. Мы сожжем друг друга раньше, чем закончится год.

Он вздохнул, потирая переносицу.

– Ты права. Нам нужны правила. Новые правила.

– Например?

– Например, никаких прыжков из машины, – он серьезно посмотрел на меня. – Если тебе плохо, если ты злишься, если хочешь меня убить – ты говоришь словами. Ты орешь. Ты бьешь посуду. Но ты не рискуешь жизнью. Это первое.

– Принимается, – кивнула я. – Второе: ты перестаешь обращаться со мной как с вещью. Я партнер. Если у тебя планы – ты ставишь меня в известность. Не играешь мной втемную, как сегодня. Если бы я знала, что Карим будет копать, я бы подготовилась.

– Справедливо. Третье…

Он замолчал, глядя на мои губы.

– Что третье? – спросила я, чувствуя, как сердце снова начинает ускоряться.

– Третье… мы перестаем делать вид, что между нами ничего не происходит.

Я замерла с пакетом льда у ноги.

– В смысле?

– В прямом, Кира. – Он шагнул ко мне, вклиниваясь между моих разведенных ног. – Мы можем сколько угодно говорить про контракт и фикцию. Но моё тело реагирует на тебя не как на партнера по бизнесу. И твое, судя по тому, как ты отвечала мне в машине, тоже не против.

– Это был стресс! Аффект!

– Да неужели? – он наклонился, упираясь руками в стол по обе стороны от меня, запирая в ловушку. – А сейчас? Тоже стресс?

Он был близко. Так близко, что я видела золотистые искорки в его черных глазах.

– Мы не можем… – прошептала я, но это прозвучало жалко.

– Почему? – он провел носом по моей щеке, вдыхая мой запах. – Мы женаты. Мы взрослые люди. Мы живем под одной крышей. И мы оба этого хотим. Зачем усложнять?

– Потому что когда год закончится, ты вернешься в свой мир, а я – в свой. Секс все усложнит, Дамир. А я не хочу привязываться. Я не хочу, чтобы ты стал для меня чем-то большим, чем строчка в банковском приложении. – я усмехнулась – Я хоть и продажная, но напомню у меня есть принципы. И если я и собираюсь спать с мужчиной, то только со своим настоящим мужем, который будет меня любить. По настоящему.

Дамир рассмеялся.

– Ты уже была замужем? Я чего то не знаю.

– Нет – удивилась не понимая, к чему он клонит.

– Подожди.

Смех оборвался так же резко, как и начался. Он выпрямился, убирая руки от стола, словно мрамор вдруг стал раскаленным. Его лицо, еще секунду назад выражавшее снисходительное веселье, застыло. Брови сошлись на переносице, а взгляд стал расфокусированным, будто он пытался решить в уме сложнейшее дифференциальное уравнение и у него не сходился ответ.

– Ты сказала: «Только с мужем». И ты сказала, что замужем не была.

– Ну да, – я пожала плечами, придерживая пакет со льдом, который начинал неприятно холодить кожу. – Логическая цепочка простая, Тапиров. Даже для строителя.

Он моргнул. Медленно. Раз. Два. Потом перевел взгляд на меня. И в его глазах я увидела не просто удивление. Я увидела настоящий, глубинный шок. Такой бывает у людей, которые увидели, как единорог переходит Тверскую улицу на красный свет.

– То есть… – он запнулся, подбирая слова. – Ты хочешь сказать, что… ни с кем? Вообще?

– Ну, если не считать поцелуев с пьяными однокурсниками на первом курсе и пары неловких свиданий в кино, то нет. Ни с кем.

Дамир отступил на шаг назад. Он смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Или будто я только что сообщила ему, что я инопланетянка, которая питается человеческим мозгом.

– Ты девственница? – спросил он. Грубо, прямо, в лоб.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Одно дело – гордо нести это знамя в своей голове, и другое – обсуждать свою половую жизнь (точнее, её отсутствие) с мужем-миллиардером на кухне, прикладывая лед к распухшей ноге.

– А что тебя так удивляет? – огрызнулась я, пытаясь скрыть смущение за агрессией. – Это что, преступление? В уголовном кодексе есть статья за целомудрие?

– Ты работала в стрип-клубе, – медленно произнес он, чеканя каждое слово. – Ты носишь латекс. Ты танцуешь на шесте. Ты берешь деньги у мужиков, которые смотрят на тебя как на кусок мяса. Ты дерзкая, циничная и наглая. И ты… невинна? Да ты сиськами светила налево и направо. Ты прикалываешься надо мной? Если да, это вообще не смешно.

– Индиго работает в клубе, – поправила я жестко. – Индиго носит латекс и берет деньги. А я – Кира. И я, в отличие от Индиго, никого к себе не подпускаю. Это моя броня, Дамир. Чем вульгарнее образ, тем меньше желающих узнать, что под ним. Все думают, что я доступная, поэтому никто не пытается ухаживать по-настоящему. Все просто. – Я громко фыркнула. – И грудь у меня шикарная, грех не показать.

Дамир смотрел на меня, и я видела, как в его голове со скрежетом проворачиваются шестеренки. Он искал подвох. Он искал ложь. Он привык, что в его мире всё продается и всё уже кем-то опробовано.

– Я тебе не верю, – наконец произнес он. – Это бред. Такие, как ты, не бывают… такими.

– А я тебе не обязана ничего доказывать, – дернула плечом, поморщившись от боли в ноге. – Справку от гинеколога я тебе предоставлять не буду. Хочешь – верь, хочешь – нет. Но факт остается фактом: секс для меня – это не спорт и не способ снять стресс. Это… ну, короче, это важно.

Дамир провел рукой по волосам, взъерошивая их еще сильнее. Он выглядел совершенно потерянным. Вся его картина мира, весь его «бизнес-план» и понимание того, кого он нанял, рухнули в одну секунду.

Он думал, что купил опытную, циничную стерву, с которой можно играть в жесткие игры. А оказалось, что он притащил в свой дом, в свою постель и в свои разборки… меня.

– Черт… – выдохнул он, отворачиваясь к окну. – Черт, черт, черт.

– Что? – я нахмурилась. – Это как-то нарушает контракт? Там не было пункта про опыт. Там было про «зубы» и актерское мастерство. Я справляюсь.

Он резко повернулся ко мне.

– Это меняет всё, Кира. Вообще всё.

Он смотрел на меня так, словно впервые увидел. В его взгляде смешались голод, неверие и какое-то дикое, первобытное торжество.

– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? – он шагнул ко мне, нависая, как скала. – Ты для меня теперь как красная тряпка для быка.

Я нервно хихикнула, пытаясь сползти со стола, но он не дал, зажав меня между своим телом и мраморной столешницей.

– В смысле?

Признаюсь, теперь мне страшно. Страшно как он на меня смотрит. Бежать. Нужно бежать в свою комнату, у этого мужика поехала крыша.

– Это меняет всё, – медленно, с расстановкой произнес он. Его голос упал до опасного, вибрирующего баритона. – Абсолютно всё, Кира.

Он шагнул ко мне вплотную, вдавливая меня бедрами в холодный мрамор столешницы. Я инстинктивно откинулась назад, но его руки, упершиеся в край стола по бокам от меня, отрезали пути к отступлению.

– Что именно это меняет? – фыркнула я, стараясь не выдать страха. – Курс акций? Погоду в Зимбабве? Или твое отношение к наемному персоналу?

– Перестань называть себя персоналом, – рыкнул он. – Ты не понимаешь? Я думал, что беру в аренду красивую, опытную хищницу. Женщину, которая знает правила игры, с которой можно провести год, получить удовольствие, а потом выплатить бонус и забыть, как её звали.

Его взгляд прожег меня насквозь.

– Я думал, ты – временный актив. Амортизируемый. Но если ты… чистая… – он произнес это слово так, словно оно имело вкус, – то ты переходишь в другую категорию.

– О, неужели? – я театрально округлила глаза, хотя внутри все сжалось. – И в какую же? «Эксклюзивный лот»? «Коллекционное издание»? Тагиров, ты сейчас звучишь как работорговец на аукционе. «Ой, смотрите, у неё пробег нулевой, заверните две!»

– Смейся сколько хочешь, – он не улыбнулся. Его лицо было пугающе серьезным. – Но для меня, для моей ментальности, это имеет значение. Огромное значение. Я не трогаю чужое, но если я беру то, что никому не принадлежало… я это не возвращаю.

– Чего? – я поперхнулась воздухом.

– Никакого развода через год. Забудь про этот пункт. Я его аннулирую.

Я смотрела на него пару секунд, пытаясь осознать масштаб его наглости. А потом рассмеялась. Зло, нервно.

– Ты, кажется, головой ударился сильнее, чем я ногой. Аннулирует он! А меня спросить не забыл? Я не подписывалась на пожизненное заключение в твоем террариуме!

– Ты станешь моей настоящей женой, – продолжил он, игнорируя мою вспышку. – Не фиктивной. Ты родишь мне детей. Ты будешь хозяйкой в моем доме. И никуда не уйдешь.

– Размечтался! – я ткнула его пальцем в твердую грудь. – Слушай сюда, султан недоделанный. Моя девственность – это не гарантийный талон на твою собственность. Это моё личное дело! И это не повод менять условия сделки. Я хотела квартиру, деньги и свободу. Свободу, Дамир! А не роль инкубатора для наследников империи!

– Свободы у тебя не будет в любом случае, – жестко парировал он, перехватывая мой палец. – Ты уже в игре. Но теперь ставки выросли.

– Для кого выросли? Для тебя? – я выдернула руку. – Для меня ничего не изменилось! Ты все тот же циничный, холодный тип, который женился назло бывшей. Думаешь, раз я не спала с мужиками, то я дура, которая растает от предложения стать «настоящей женой»? Без любви? Без уважения? Просто потому что я, видите ли, «чистая»? Да пошел ты с такой романтикой!

– Любовь? – он криво усмехнулся. – Ты сама сказала: тебе нужны принципы. Я даю тебе статус. Защиту. Будущее. Я буду носить тебя на руках. Я дам тебе все, что ты захочешь.

– Кроме права выбора! – рявкнула я. – Ты не слышишь меня? Я. Не. Хочу. Быть. Твоей. Я хочу отработать контракт и свалить в закат! И то, что я девственница, не делает меня твоим трофеем. Это просто медицинский факт, Дамир. Смирись с этим.

Он смотрел на меня тяжелым, немигающим взглядом. В его глазах я видела борьбу. Он привык получать все, что хочет. А сейчас перед ним сидела девчонка в рваных колготках и с пакетом льда у ноги, которая посылала его к черту вместе со всеми его миллиардами.

– Ты будешь моей, – тихо, но с пугающей уверенностью произнес он. – Не потому, что я тебя куплю. А потому, что ты сама этого захочешь.

– Никогда, – выплюнула я ему в лицо. – Спорим? Пять миллионов сверху, если через год я все еще буду хотеть свалить от тебя на край света?

Дамир медленно наклонился к моему уху.

– Спорим, – прошептал он, и его горячее дыхание обожгло кожу. – Но я предупреждаю: я играю грязно. И я умею добиваться целей. С этого момента, Ветрова, ты – моя главная цель.

– Так все. – я оттолкнула его и встала на ноги – Прекрати этот балаган. Посмеялись и хватит. Признаю поражение ты выиграл. Заслужила. А теперь я хочу помыться и лечь спать, всю ночь толком не спала.

Я хромая поплелась в свою комнату.

– Кира – окликнул меня Дамир и я обернулась – Я тебя обожаю.

– Обожай молча, Волков, – бросила через плечо, даже не сбавив шаг, хотя нога предательски ныла. – И лучше запишись к врачу. Такая тяга к проблемам, как у тебя, – это уже диагноз.

– Волков?

– Не придумала какую букву в твоей фамилии заменить, заменила всю фамилию. Я спать.

Глава 25

Офис гудел привычной суетой, но я не слышал этого шума. Я сидел в своем кресле, вертел в руках дорогую перьевую ручку и ловил себя на том, что делаю вещь, мне абсолютно несвойственную.

Я улыбался.

Идиотская, какая-то мальчишеская улыбка сама собой ползла на лицо, стоило мне вспомнить вчерашний вечер на кухне. Ее возмущенное лицо, пакет со льдом на ноге и это ее совершенно искреннее, ошарашенное признание.

«Ни с кем. Вообще».

Я откинулся на спинку кожаного кресла, глядя в панорамное окно на серую Москву.

Девственница.

В голове это не укладывалось. Стриптизерша Индиго, которая крутилась на шесте в латексе, дерзкая девчонка, которая посылала меня матом и прыгала из машины на ходу, оказалась нетронутой.

Я вырос в традиционной семье. Я татарин. И как бы я ни старался казаться современным, циничным бизнесменом, как бы ни отмахивался от наставлений отца и религиозных догм, воспитание никуда не денешь. Оно въелось в подкорку, в кровь, в ДНК.

Для мужчины моего круга, для мужчины моей крови это имеет значение. Огромное значение.

Да, я спал с разными женщинами. Да, я не святой. Но где-то в глубине души, в том закрытом отсеке, где хранятся установки предков, всегда жила мысль: жена должна быть только твоей.

Кира не татарка. Она русская, безродная, взбалмошная, сумасшедшая. Она совсем не та покорная и кроткая келин, о которой мечтала бы моя мама. Она – ураган, который разрушает все на своем пути.

Но она чистая.

Это слово крутилось в голове, вызывая странное, собственническое тепло в груди.

Никто ее не касался. Никто не знал ее. Все эти мужики в клубе, Карим со своими грязными предложениями, тот жирный нефтяник – они видели только обертку. А начинка… начинка досталась мне.

Черт возьми, она мне нравится.

Я пытался отмахнуться от этой мысли последние дни. Убеждал себя, что это просто азарт, что она забавляет меня своей наглостью, что это просто удачная сделка. Но сейчас, сидя в тишине кабинета, я признался себе: эта бешеная девчонка зацепила меня.

Она настоящая. И то, что она сохранила себя в той грязи, в которой ей пришлось работать ради выживания, вызывало у меня не просто уважение. Это вызывало желание запереть ее в своей башне и никого к ней не подпускать. Теперь это не просто фиктивный брак ради мести. Теперь это… личное.

Мой трофей. Моя ответственность. Моя.

– Дамир, ты чего светишься, как начищенный самовар? – голос Ильдара вырвал меня из раздумий.

Я вздрогнул, сгоняя улыбку, и нацепил привычную маску серьезности, но, видимо, опоздал.

Ильдар стоял в дверях, держа папку с документами, и смотрел на меня с нескрываемым подозрением. Он прошел внутрь, плюхнулся на стул напротив и прищурился.

– Я тебя таким видел только один раз, когда мы первый миллион заработали, – заметил он. – Что случилось? Акции взлетели? Карим обанкротился? Или…

Он сделал паузу, сканируя мое лицо.

– Или это связано с твоей женой? Вы же вчера уехали со скандалом. Я думал, ты ее придушил где-нибудь в лесополосе. А ты сидишь тут, улыбаешься в потолок.

Меня распирало.

Мне дико, неистово хотелось поделиться. Хотелось сказать: «Прикинь, брат, я сорвал джекпот. Она невинна. Она чистая, Ильдар. Я буду у нее первым».

Слова уже вертелись на языке. Мужская гордость требовала выхода. Это ведь такая новость, которой обычно делятся с лучшим другом за стаканом виски.

Я уже открыл рот… и тут же закрыл его.

Нет.

Во мне снова заговорила кровь.

О таких вещах не треплются. О чистоте своей женщины не рассказывают друзьям, даже самым близким. Это не тема для обсуждения в курилке. Это сакральное. Это тайна, которая касается только двоих.

Если я расскажу, я словно выставлю ее напоказ. Словно позволю кому-то другому заглянуть за ту ширму, которая теперь принадлежит только мне.

Она доверила мне это вчера. Со смущением, с агрессией, но доверила. И если я сейчас растреплю это Ильдару, я предам ее. И предам себя.

Моя жена – табу для других. Даже в разговорах.

– Ничего не случилось, – ответил я ровно, беря в руки папку со стола. – Просто выспался.

Ильдар недоверчиво хмыкнул.

– Выспался? Ты? Дамир, не гони. У тебя глаза блестят. Ты что, влюбился в эту актрису?

– Не неси чушь, – отрезал я жестче, чем планировал. – Мы закрыли вопрос с отцом. Скандал сыграл нам на руку. Я доволен результатом. Вот и все.

– Ну-ну, – протянул Ильдар, явно не поверив ни единому слову. – Результатом он доволен. Ладно, дело хозяйское. Но если решишь рассказать, почему ты выглядишь как кот, объевшийся сметаны, я весь во внимании.

– Работай, Ильдар, – я уткнулся в документы, чувствуя, как уголки губ снова предательски ползут вверх.

Идиллию разрушил звук.

Не звонок телефона, не стук в дверь, а резкий, пронзительный писк уведомления на планшете Ильдара. Потом еще один. И еще. Через секунду гаджет в его руках начал вибрировать, как припадочный, принимая поток сообщений.

Ильдар нахмурился, опустил взгляд на экран.

Я наблюдал, как краска медленно сходит с его лица, оставляя его серым, как пепел сигареты. Он поднял на меня глаза. В них была не просто тревога. В них был ужас.

– Дамир, – его голос дрогнул. – Тебе лучше на это посмотреть.

– Что там? Акции упали? Налоговая?

– Хуже.

Он протянул мне планшет через стол. Рука его дрожала.

Я взял гаджет. Экран горел ярким светом, и первое, что бросилось в глаза – это фото. Огромное, на всю полосу популярного желтого портала.

На снимке была она.

Индиго.

Она висела вниз головой на пилоне, в том самом черном латексном корсете, в ботфортах, с черным каре. Лицо было скрыто маской, но любой, кто видел Киру вчера на свадьбе, кто видел ее фигуру, разрез глаз, линию подбородка – узнал бы ее мгновенно.

А рядом – другое фото. Со свадьбы.

И заголовок. Жирными, кричащими буквами, словно плевок мне в лицо:

«ИЗ ГРЯЗИ В КНЯЗИ: НОВАЯ ЖЕНА IT-МАГНАТА ДАМИРА ТАГИРОВА – ЗВЕЗДА ЭЛИТНОГО СТРИПТИЗА»

Я почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что, казалось, сейчас сломает ребра. В ушах зашумело.

Пролистнул вниз.

Там было всё.

«Как стало известно нашим инсайдерам, избранница одного из самых завидных женихов столицы – не скромный искусствовед, как утверждает семья Тагировых. Под именем Киры Ветровой скрывается известная в узких кругах танцовщица Индиго, звезда закрытого клуба „Империя“. Источники утверждают, что Дамир Тагиров „снял“ будущую супругу прямо с шеста»

И дальше – грязь. Потоки грязи. Цитаты анонимных «коллег», которые рассказывали о ее расценках, о том, что она готова на все ради денег. Видео…

Там было видео. Короткий ролик с выступления.

Кровь ударила в голову раскаленной волной.

Я сжал планшет так, что по экрану пошла паутина трещин. Стекло хрустнуло под пальцами, впиваясь в кожу, но я не почувствовал боли. Я чувствовал только ярость.

Такую черную, всепоглощающую ярость, какой не испытывал никогда в жизни.

Карим.

Он унизил ее.

Он унизил мою жену.

– Сволочь… – выдохнул я. Голос прозвучал как рык зверя.

– Это везде, Дамир, – быстро заговорил Ильдар, стуча по клавишам своего ноутбука. – Телеграм-каналы, новостные паблики. Кто-то проплатил мощный посев. Это спланированная атака. Они бьют по твоей репутации перед советом директоров. Но бьют через нее.

Я швырнул сломанный планшет на стол. Он отскочил и с грохотом упал на пол.

– Мне плевать на репутацию, – рявкнул я, вскакивая с кресла. Стул опрокинулся. – Сука, я его убью.

– Не смей! – Ильдар вскочил, преграждая мне путь, и вцепился в мое плечо. – Сядешь, Дамир! Ты этого хочешь? Карим только этого и ждет – чтобы ты приехал и разбил ему морду. Тогда он выставит тебя неуравновешенным психом, заберет компанию, а Киру… Киру они просто разорвут.

Я попытался стряхнуть его руку, но друг держал намертво. В глазах стояла красная пелена. Я видел только ухмыляющееся лицо брата и это чертово фото на экране.

– Он перешел черту, – прорычал я. – Он тронул мою жену.

– Мы уничтожим его, обещаю. Но не так. Не кулаками, – Ильдар говорил быстро, пытаясь достучаться до моего рассудка. – Сейчас главное – Кира. Ты подумал о ней? Где она?

Этот вопрос подействовал как ледяной душ.

Я замер. Ярость никуда не делась, она свернулась тугим, горячим узлом в желудке, но мозг начал работать.

– Где она… – повторил я, чувствуя, как холодеют руки. – Она в универе. У нее зачет в двенадцать.

Ильдар побледнел, бросая быстрый взгляд на часы.

– Сейчас половина первого. Дамир…

– Твою мать.

Университет. Сотни студентов с телефонами. Публичное место. И журналисты. Они умеют находить локации быстрее полиции.

– Они уже там, – выдохнул я. – Они уже там, Ильдар!

Я рванул к двери, сшибая стул на своем пути.

– Охрану к главному входу! Всех свободных! – заорал я секретарше, вылетая в приемную. – Ильдар, машину к подъезду! Быстро!