Текст книги "Шафер (ЛП)"

Автор книги: Кэт Таммен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Эмилия… я…

– Не надо, – отрицательно покачав головой, я поднялась на ноги. В его нерешительности я получила ответы, которые искала.

– Я не хочу, чтобы ты неправильно поняла, – взмолился Самюэль. – Дело не в том, что я не нахожу тебя привлекательной. Боже, помоги мне. Я старался не замечать этого. И сначала чувствовал себя ужасно. Но ты больше не та маленькая девочка в моих мыслях. Я все лето сходил с ума, стараясь этого не замечать. Но ты такая…

– Тогда в чем же дело? – спросила я, глядя на него снизу вверх.

– Я сказал, что чувствовал себя как пружина, помнишь? – спросил Самюэль. Он умолял меня понять его глазами. – Я так боюсь, что сейчас сорвусь с цепи. Я не хочу причинять тебе боль, Эмилия. Ты уезжаешь во Флориду через два дня. Возможно, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы обращаться фамильярно, но отказываюсь относиться к тебе небрежно, как к случайной интрижке. Ты заслуживаешь большего.

Я прикусила нижнюю губу, глядя на его лицо. Беспокойство и искренность были там, смешанные с неуверенностью в себе. Его было ужасно легко прочитать, как только парень решил впустить меня. Я положила руку ему на щеку и улыбнулась.

– Я уже совсем взрослая и верю, что сама знаю, чего хочу, – напомнила я ему. – Тебе просто нужно научиться отпускать и рисковать. Мне жаль, что ты подождешь, пока я уйду, прежде чем будешь готов это сделать.

Я сказала Самюэлю все, что мне нужно было сказать. Медленно я убрала руку с его лица и повернулась, чтобы покинуть домик на дереве. Я осторожно спустилась по ступенькам, а затем бесшумно пошла по мокрой траве, покрывавшей наши соединенные дворы. Мне не было грустно от того, как закончился наш разговор. Я почувствовала… облегчение. По крайней мере, я сказала Самюэлю о своих чувствах. Было жаль, что он не мог отпустить то, что его сдерживало. Но я была рада знать, что сделала все, что могла. С «что, если» было официально покончено, и я могла двигаться дальше.

Я открыла дверь на кухню и вошла внутрь. В доме все еще горел свет. Все окна были открыты. Потребовалась всего секунда, чтобы понять, что я не слышала, как за мной захлопнулась сетчатая дверь. Обернувшись я увидела Самюэля, стоящего в дверном проеме и придерживающего дверь открытой.

– Что ты?..

Самюэль сделал два быстрых шага и потянулся ко мне. Я не была уверена, потянул ли он или мои ноги сами по себе подтолкнули меня вперед, но каким-то образом наши тела соединились. Его руки зарылись в мои волосы, и наши губы встретились в неистовом поцелуе. Это было то, чего я ждала. Это была реакция, которую я надеялась получить, когда прижалась губами к его губам в домике на дереве. Самюэль последовал за мной, потому что тоже этого хотел. И, как и раньше, когда он поцеловал меня на вечеринке у Ника, когда мы вот так слились вместе, я мгновенно загорелась. Как будто каждая клеточка моего тела подталкивала меня к нему. Я бросила вызов Самюэлю рискнуть, и по тому, как его рот атаковал мой, было совершенно очевидно, что парень хотел меня так же сильно, как и я его.

Затем он развернул нас, и я оказалась прижатой к стене рядом с дверью. Я отчаянно тянула Самюэля за бедра, пока он не исполнил мое желание и полностью не прижался своим телом к моему. Я поражалась тому, как твердые очертания его груди и живота безупречно сочетались с мягкими выпуклостями моих собственных. Мое тело идеально прилегало к его телу, и я потерлась о него, наслаждаясь этим ощущением.

– Черт возьми, Эмилия. Я хочу тебя, – простонал Самюэль у моих губ.

Его заявление заставило меня ахнуть.

– Я тоже тебя хочу!

Все его тело на мгновение напряглось, когда мое разрешение запечатлелось в его сознании. Я разрушила стены, которые его сдерживали. Было нормально хотеть меня и прикасаться ко мне. Я хотела этого так же сильно, как и он. Самюэль поцеловал меня с новой решимостью. Я почувствовала вкус этого на его губах и в его руках. Его пальцы прижигали мои руки к бедрам, где он крепко прижал меня к себе.

Воодушевленная его реакцией на мои слова, я подтолкнула его.

– Еще, – прошептала я.

Мы оба застонали, когда его руки двинулись вверх по моему торсу, и он провел ладонью по моей груди сквозь тонкую ткань платья. Я выгнула спину, прижимая мою плоть к его нетерпеливым рукам.

– Я думаю… думаю… – Самюэль пытался что-то сказать, но я не хотела этого слышать.

– Не думай, – резко пробормотала я.

Я запустила руки в его волосы и притянула его голову вниз, пока не смогла поцеловать его снова. Я сходила с ума от желания. Его руки были идеальны на моем теле. Не робкие. Не грубые. Как будто они были созданы, чтобы обнимать меня. Мне нужны были его руки повсюду. А еще мне нужно было прикоснуться к нему. Мои пальцы взлетели к пуговицам его рубашки, в то время как Самюэль опустил голову, чтобы поцеловать и пососать кожу на моей шее и плечах. Расстегнув последнюю пуговицу, я запустила руки в расстегнутую спереди рубашку и слегка провела ногтями от его плеч к талии.

– Бля, – прошипел Самюэль.

У меня перехватило дыхание при звуке грубого слова на его губах. Он откинул голову назад и посмотрел на меня. Его глаза были дикими. Я никогда не смогу забыть, как Сэм выглядел в тот момент. Возможно, парень пытался оценить мою реакцию. Чувствуя себя смелой, я ухмыльнулась и медленно провела ногтями вниз по его груди, чуть сильнее надавив.

– Скажи это еще раз, – приказала я.

Он не подчинился, вместо этого атаковав мой рот, и я застонала от нового натиска его поцелуев. Мои колени почти подогнулись подо мной, когда я почувствовала его пальцы на коже чуть выше колен. Самюэль потянул их вверх по моим ногам, приподнимая материал моего платья.

– Боже, да, – простонала я.

Я опустила рот к его груди и начала целовать и покусывать каждый кусочек кожи, до которого могла дотянуться. Его дьявольские пальцы придвинулись выше, и я откинула голову назад. Я не могла найти в себе сил смутиться или почувствовать себя неловко. Это Самюэль делал со мной все эти прекрасные вещи. И это было лучше, чем я когда-либо могла себе представить.

– Ты хочешь этого? – хрипло спросил Самюэль, уткнувшись мне в плечо.

Я чувствовала его пальцы у кружевного края моих трусиков, и не могла вспомнить, чтобы хотела чего-то большего в своей жизни. Но я знала, что он делает. Парень давал мне последний шанс остановить его. Остановить то, что мы начали. Я протянула руки, чтобы взять в ладони его лицо, заставляя встретиться со мной взглядом.

– Я хочу тебя, – подчеркнула я.

Самюэль тяжело сглотнул и прижался своими губами к моим, в то время как его пальцы двигались, чтобы коснуться меня именно там, где я нуждалась в них. Я застонала и покачнулась к его руке. Ответный звук, вырвавшийся из глубины его горла, заставил меня почувствовать желание услышать больше. Пока Самюэль целовал меня и гладил под платьем, я опустила руки, чтобы начать расстегивать пуговицу и молнию на его брюках. И когда смогла, провела рукой по гладкой коже его живота, пока не смогла прикоснуться к нему так, как он прикасался ко мне.

Его член был горячим, гладким и шелковистым в моей руке, и я прикасалась к нему насколько позволяло ограниченное пространство. И была вознаграждена еще большим количеством этих восхитительных и гортанных звуков из глубины его горла. Он с жаром прикусил мои губы и передвинул руки, чтобы вцепиться в пояс моих трусиков, стягивая их с моих ног. Я нетерпеливо вышла из них и пнула ногой, и, подражая его движениям, потянулась, чтобы снять с него штаны.

Все еще стоя рядом с дверью, я обхватила Самюэля за плечи руками, когда он подхватил меня и прижал к стене. Мои ноги сомкнулись вокруг его талии.

– Я не могу ждать… – простонал Самюэль. Я проглотила его извинения еще одним поцелуем и наклонила бедра, чтобы принять его. – Мы должны… Защита… – Он все еще пытался быть ответственным, в то время как мы зависли в точке невозврата.

Я обхватила его голову руками и поцеловала в ухо.

– Я на таблетках. Пожалуйста, Самюэль… Пожалуйста…

Приняв мою последнюю мольбу, он крепко прижал мои бедра к себе и резко толкнулся в меня. Я откинула голову назад в шоке от первого вторжения. Прошло очень много времени с тех пор, как я была с кем-то подобным образом, но любой дискомфорт вскоре был заменен удивительными чувствами, которые Самюэль вызывал, двигаясь во мне. Я застонала и крепко обхватила его ногами.

– Черт возьми, Эмилия. Бля, – снова простонал он.

Я улыбнулась, уткнувшись в его влажные волосы. Мне нравилось слышать, как он теряет контроль. Я крепко держалась ногами и упиралась руками в стену позади себя… в поисках рычага или чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Мои усилия привели к тому, что фотография с изображением одной из рыб моего отца слетела со стены и громко ударилась об пол рядом с нами. Мы с Самюэлем на мгновение замерли.

– Окунь, – прошептала я.

Затем губы Самюэля растянулись в самой глупой, самой разрушительной улыбке, которую я когда-либо видела.

– Окунь, – подтвердил он.

Мы оба рассмеялись. Но смех напомнил нам о положении, в котором мы все еще находились, и я схватила Самюэля за воротник рубашки и притянула его лицо ближе к своему.

– Если ты остановишься, я убью тебя, – пригрозила я у его губ.

Парень не остановился. Вместо этого он поцеловал меня, и его пальцы почти болезненно впились в заднюю часть моих бедер, когда он отвернул нас от стены. Я крепко держалась, пока парень нес меня несколько шагов через кухню. Мои глаза были закрыты, но я услышала грохот еще большего количества предметов, упавших на пол. Самюэль опустил меня на прохладную твердую поверхность кухонного стола и руками смел в сторону предметы, которые обычно там лежали. Я легла на спину, все еще обхватив его ногами за талию, и притянула его к себе, чтобы поцеловать.

Самюэль на мгновение подчинился, но затем оторвал свой рот от моего. Его губы задержались на моих плечах и верхней части груди, прежде чем он поднялся, чтобы полностью встать передо мной. Его пальцы проследили путь, который проложил его рот, и он провел руками от моего лица вниз по груди и к бедрам. Парень посмотрел на меня почти благоговейно.

– Такая красивая, – прошептал Самюэль срывающимся голосом.

Я крепко вцепилась в край стола, когда его пальцы впились в мои бедра, и он начал двигаться во мне.

Видеть Самюэля в таком состоянии было почти невыносимо для меня. Я могла видеть его влажную от пота грудь сквозь разрез рубашки. Мышцы его сильной шеи напряглись, когда парень откинул голову назад. Его глаза были закрыты, а челюсть напряжена. И эти звуки… Боже… Звуков, которые он издавал, было достаточно, чтобы привести меня в полное неистовство.

Я ничего не могла поделать с дикими звуками, которые вырывались у меня в ответ. Его толчки были сильными, и сдвинули стол подо мной, когда я застонала и закрутила головой из стороны в сторону. Это было слишком. Слишком много. Когда его пальцы двинулись, чтобы коснуться меня там, где наши тела соединились, я почувствовала, как каждый мускул в моем теле сжался, готовясь к грядущему взрыву.

– Самюэль… боже… Самюэль!

Он чувствовал, как я сжимаюсь вокруг него. И в то время как мой оргазм полностью захлестнул меня, парень наклонился и прижимаясь ко мне. Я обняла его за плечи, в то время как он застонал и снова сильно толкнулся в меня. С его последним громким стоном я почувствовала, как он нашел свое собственное освобождение. Мы так и остались лежать там. Наши руки обнимали друг друга. Наши колотящиеся сердца и тяжелое дыхание заполнили тишину в комнате. Мои руки сильно дрожали. Я не была уверена, было ли это из-за того, что мы только что сделали, или из-за того, что, как я знала, мы собирались сделать.

– Эмилия, я…

– Ш-ш-ш… – я опустила голову, и мои волосы упали мне на лицо.

Самюэль отступил и потянул мое платье вниз, чтобы прикрыть мои ноги. Я уставилась на пустое место передо мной и слушала, как парень поправляет свою одежду. Я страдала от буйства эмоций, и не могла начать разбираться во всем этом так быстро.

– Нам нужно поговорить об этом, – сказал Самюэль тихо и все еще немного задыхаясь.

Он подвинулся, чтобы присесть на край стола рядом со мной. Наши руки соприкоснулись, но я не могла смотреть на него.

– Завтра, – тихо сказала я, опустив голову.

– Пожалуйста. Ты не посмотришь на меня?

– Я не могу, – я отрицательно покачал головой.

– Почему? – В его голосе звучала боль.

– Потому что… – я с трудом сглотнула. – Если я увижу сожаление в твоих глазах, клянусь, какая-то часть меня возненавидит тебя за это, – прошептала я. – Я не хочу ненавидеть тебя, Самюэль.

Он поцеловал меня в макушку и, не сказав больше ни слова, встал, прежде чем направиться к кухонной двери.

– Я не жалею об этом, Эмилия, – тихо сказал Самюэль.

Я услышала, как открылась дверь, и наконец подняла глаза. Он снова стоял в дверях, пристально наблюдая за мной.

– Я никогда не пожалею об этом. – Искренность в его глазах ослабила укол беспокойства, которое угрожало утопить меня.

Я облизнула губы.

– Завтра, – пообещала я.

Я почувствовала, как в груди зарождается надежда, когда парень слегка улыбнулся. Мне нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах. Пообещав и поняв, что мы поговорим обо всем на следующий день, Самюэль тихо закрыл дверь и исчез в чернильной темноте за моим задним крыльцом. Я осмотрела повреждения вокруг себя и спустилась со стола, чтобы подобрать разбросанные вещи. Поставила стол на прежнее место и вернула цветы, подставку для салфеток, солонку и перечницу на их центральное место. Я могла бы покраснеть, представив, как мой отец наслаждается завтраком за этим столом, если бы не чувствовала себя такой смущенной и оцепеневшей от событий вечера. Фотографию окуня на полу было не так легко вернуть на прежнее место. Подвесное крепление на задней панели нуждалось в ремонте.

Я быстро наклонилась, чтобы поднять с пола свои трусики. Если не считать того маленького кусочка кружева, который держала в руке, я оставалась полностью одетой. И задавалась вопросом, должна ли чувствовать, что масштаб того, что мы с Самюэлем только что сделали, был меньше из-за того, что мы были одеты. Именно отчаяние привело нас к сексу там, где мы занимались им, и так, как мы это делали. Но связь между нами была для меня ничуть не менее сильной. Мы оба просто слишком многое скрывали… и слишком долго.

Медленно, словно в трансе, я поднялась по лестнице. Каким-то образом мне удалось надеть свою удобную футболку и шорты. Я скрутила волосы в узел на макушке и легла на свои прохладные, знакомые простыни. Я была в замешательстве. Волновалась. Была напугана. Но больше всего на свете я была абсолютно уверена, что влюблена в Самюэля Далтона.

Я была влюблена в него и через два дня собиралась вернуться во Флориду.

И мы должны были поговорить завтра.

Я была в постели, когда меня вырвала из сна теплая рука, когда потрясла меня за плечо.

– Эмми? Эм…

Я потерла глаза и откинула волосы с лица. Мой отец встал с того места, где сидел рядом со мной на моей кровати, и подошел, чтобы сесть в кресло в углу моей комнаты. В тусклом свете луны, проникающем в мое окно, я наблюдала, как он зажал руки между коленями и избегал моего взгляда.

– Папа? – спросила я сонно.

Я перевела взгляд на прикроватные часы и обратно туда, где он сидел. Должно быть, случилось что-то важное, раз он разбудил меня чуть позже часа ночи. Затем подозрение пришло мне в голову, когда воспоминания о более раннем вечере промелькнули у меня перед глазами.

Самюэль и я. На кухне. Задняя дверь была открыта. Шторы не были задернуты. Рамка, которую я сбила со стены… Неужели кто-то что-то видел? Что-то слышал? Папа пришел сюда, потому что каким-то образом узнал, что произошло между мной и Самюэлем? Я села в кровати и защищаясь натянула одеяло до груди. Конечно, в то время мы не очень задумывались о конфиденциальности, но мне, возможно, придется напомнить отцу, что то, что я делала и с кем, было моим личным делом.

– Пап, я…

Я оборвала свои слова, когда поняла, что он уже говорит. В своем ужасе я пропустила начало того, что он пытался сказать.

– Мы были первыми на месте происшествия… Полуприцеп пересек среднюю полосу. Этим детям некуда было деваться. Никто не выжил…

– Подожди… стой… – я покачала затуманенной сном головой. – Что? – Папа говорил не о Самюэле. Он говорил о работе. О несчастном случае.

– Мне очень жаль, Эмилия. Так жаль. Мы ничего не могли сделать.

– Папа? – Ледяной ужас начал обволакивать мою грудь, сжимая сердце, пока я не почувствовала, что не могу дышать. Мой отец, назвавший меня полным именем, звучал совершенно неправильно. – Произошел несчастный случай? Кто… кто?..

– Энди и Лили, дорогая. Они ушли. Их больше нет… – Лицо отца было закрыто руками, заглушая его последние слова.

Я откинула одеяло и побежала к двери. Мой мозг кричал, что я неправильно его расслышала. А ноги двигались подо мной, неся меня вниз по лестнице и за дверь в ночь. Трава под моими ногами была скользкой и холодной, а дыхание болезненно вырывалось с моих губ. Мои глаза остановились на затемненном оконном стекле в боковой части дома рядом с моим. Энди спал в своей комнате. Мне нужно было увидеть его. Нужно было добраться до него, чтобы доказать, что все это был кошмар. Ужасный, страшный кошмар.

Я врезалась во что-то твердое и ахнула, но изо всех сил попыталась подтолкнуть свое тело вперед. Стальная хватка вокруг меня была неумолима, когда я хватала воздух и кричала в сторону затемненного окна.

– Энди! – Мой крик вырвался из горла, чувствуясь окровавленным и разбитым. – Энди! – снова закричала я.

– Эмилия… Я здесь, – я услышала хриплый голос у своего уха. Но это был не тот, что я надеялась услышать.

Я повернулась и увидела лицо Самюэля совсем близко от своего. Он крепко прижал меня к своей груди, в то время как я на мгновение перестала брыкаться и сопротивляться.

– Где он? – прошептала я. Самюэль покачал головой, и слеза скатилась по его щеке. – Где он? – закричала я.

Самюэль открыл рот, но не издал ни звука, и я поняла. Энди больше нет. Руки вокруг меня сжались сильнее, когда я провалилась в темноту.

ГЛАВА 22

– Эмми? Подними банку! Энди звонит Эмми… Эй! Ты меня слышишь? Подними банку!

Жестяная банка, привязанная к веревке у моего окна, громко ударилась о стену, когда мой лучший друг потянул за другую сторону, чтобы разбудить меня. Одеяло было натянуто мне на голову, и я застонала, перекатываясь, чтобы дотянуться до нашего самодельного телефона. С почти закрытыми глазами я инстинктивно подползла к изножью кровати и потянулась за веревочкой, чтобы ответить на его звонок.

– Эмми? Ты меня слышишь?

– Я здесь, – простонала я. Мое горло горело, глаза опухли и не открывались достаточно, чтобы я могла ясно видеть. Я вслепую потянулась за банкой. Мои пальцы растопырились, ощупывая стену под моим подоконником. Чем дольше я искала, тем более неистовыми становились мои движения.

– Я здесь… – повторила я. – Я здесь… Здесь… – Но когда я ощупывала стену, мои пальцы неизменно оказывались пустыми. Я заставила себя открыть глаза еще шире и замерла, когда увидела скрученный и оборванный кусок красной нити, привязанный к гвоздю передо мной.

Соединяющая нить уже давно была разрушена временем и стихиями. И голос… Голос был лишь в моем воображении.

Я откинулась назад и позволила взгляду переместиться за окно. Спальня напротив меня в соседнем доме оставалась темной. Шторы задернуты. Ничто не двигалось в мире за стеклом. Серость напирала с неба, но даже не предлагала дождя, чтобы отвлечься от тишины на улице. Мое сердце ускорило ритм, и дыхание стало поверхностным.

Быстрым движением моя рука метнулась вперед. Мой палец изогнулся, туго обматывая нить вокруг первого сустава. Внезапно придя в ярость при виде порванной веревки, я тянула и дергала за то, что от нее осталось. Кончик моего пальца стал фиолетовым, когда прекратилось кровообращение. Тем не менее я пилила старые волокна взад и вперед, пытаясь заставить их ослабить свою прочную хватку на старом гвозде, который пронзал дерево и крепко удерживал ее.

Я едва заметила жгучую боль, исходившую от пореза на пальце, который нанесла себе. Хмыкнула и сильнее потянула за нитку, решив уничтожить напоминание, которое она давала. В конце концов нить была порвана… разрушена… и моя рука осталась окровавленной и поврежденной. Сдавшись, но не менее рассерженная, я сняла нить с пальца и громко хлопнула ладонью по стеклу перед собой. Оно затряслось от удара, но выдержало. Со сдавленным криком, вырвавшимся из моего горла, я снова и снова била по окну, размазывая маленькие красные полосы по стеклу с каждым ударом. Кровь была ярко красной на сером фоне.

Красный. Энди бросил мне свою большую красную толстовку. Моя одежда промокла насквозь. Я стояла под его окном под дождем, пытаясь набраться смелости и поговорить с единственным человеком, который, как я знала, мог заставить меня почувствовать себя лучше. Мне нужно было извиниться. Энди был прав с самого начала. Когда он увидел меня через стекло, то поманил в свою комнату.

– С-спасибо, – сказала я сквозь стучащие зубы.

Энди развернул свой рабочий стул назад и оседлал его, пока я натягивала его теплую хлопчатобумажную толстовку через голову. Она свисала ниже моих пальцев, и я вцепилась руками в материал рукавов, ища дополнительного комфорта.

– Что происходит? – тихо спросил Энди.

Он сложил руки на спинке стула и нахмурился. Я откинулась на его кровать и прислонилась спиной к стене. Подтянув колени к груди, шмыгнула носом и попыталась сморгнуть слезы. Это было бессмысленно.

– Ты был прав, – прошептала я. – Он совершенно не подходил мне. Он… хотел только одного. Сегодня вечером… Я ждала, чтобы увидеть его после тренировки. И… видела, как он целовался с Бекки Ньюман у раздевалки.

– Сукин сын, – прошипел Энди сквозь зубы.

– Я была так уверена… – заплакала я и уткнулась лицом в колени.

Я почувствовала, как матрас рядом со мной прогнулся. Затем мой лучший друг, с которым мы не разговаривали две недели, обнял меня за плечи и притянул к себе.

– Ты была слишком хороша для него, – тихо сказал Энди. Я кивнула и вытерла глаза манжетами его толстовки. – Ты что?.. Ну, знаешь?.. После выпускного?

Я застонала и снова уткнулась лицом в колени. Энди опустил руку и начал успокаивающе водить кругами по моей спине.

– Все в порядке, Эмми. Я все исправлю. Ты можешь на меня рассчитывать.

И в глубине души я знала, что он имел в виду то, что сказал. Я могла на него рассчитывать. Даже когда была упрямой и глупой… даже когда мы ссорились. Энди всегда был рядом, чтобы все исправить.

– Эмми? Открой, милая.

Я лежала, уткнувшись щекой в подушку, мои глаза были сухими и широко открытыми. Я слышала слова отца, но не могла собраться с силами, чтобы пошевелиться.

– Она вообще выходила? – Это был женский голос, который я не узнала.

– Нет, – сказал мой отец хриплым голосом. – Может быть, пользовалась ванной комнатой? Черт… Я не знаю, – простонал он. – Прошло уже два дня. Ей нужно что-нибудь съесть…

Еда.

Я растянулась на животе поперек одеяла для пикника, закидывая виноградины в рот и наблюдая за Энди поверх своей книги.

– Иди возьми бутерброд, – позвала я его. – Твоя мама упаковала нам всю эту еду. Она разозлится, если не съедим все.

– Через минуту, – сказал Энди. Он втащил свое жилистое тело на ветви яблони старика Картера и срывал сочные красные плоды с самых высоких ветвей. – И она не будет злиться, когда я принесу все эти яблоки домой, чтобы испечь пирог!

– Зато мистер Картер надерет тебе задницу, – поправила я. – Тебе лучше снова не попадаться ему на глаза.

– Ага, ага.

Энди спрыгнул с дерева и сунул украденные фрукты в нашу корзину для пикника. Он схватил бутерброд одной рукой, развернул его и засунул половину в рот, а сам плюхнулся рядом со мной.

– Фу… гадость, – пробормотала я.

– Ты любишь меня. – Энди широко улыбнулся и показал наполовину пережеванный бутерброд, засунутый за щеки.

– Иногда я удивляюсь, почему, – я закатила глаза, хотя и улыбнулась ему в спину, когда он снова встал и вприпрыжку побежал к дереву. – Энди Далтон, – предупредила я, когда увидела, что он делает.

Энди вытащил из джинсов перочинный нож и злобно улыбнулся через плечо, затем воткнуть маленькое лезвие в ствол дерева перед собой.

Я покачала головой

– Ох… ты точно напрашиваешься на неприятности.

Энди что-то пробормотал себе под нос, но продолжал концентрироваться на своей задаче. Я снова уткнулась в книгу и некоторое время пыталась читать. Вскоре любопытство взяло верх надо мной, и я со вздохом отложила свою книгу в мягкой обложке в сторону. Встала и подошла посмотреть, что привлекло его внимание.

Энди присел на корточки перед деревом. Используя свой нож, он вырезал наши инициалы. Э. Д. и Э. С.

– Нет ничего лучше, чем оставлять улики на месте преступления, – поддразнила я.

Энди ухмыльнулся мне и поправил очки на носу. Затем закрыл нож и откинулся на спину. Я отбросила в сторону несколько румяных яблок и села рядом с ним.

– Когда-нибудь все будет по-другому, – тихо сказал Энди. – Ничто из этого не будет выглядеть так же. Но, может быть… может быть, даже после того, как нас не станет, кто-нибудь подойдет к этому дереву и увидит наши инициалы. И они узнают, что мы были здесь.

Я на мгновение задумалась над его идеей, улыбнувшись такой сентиментальности.

– Я думала, что только влюбленные парочки делают такие вещи, – прокомментировала я.

– Мы лучшие друзья… – сказал Энди. – Это даже лучше.

Таинственный голос из коридора появился со знакомым лицом. Мисс Клэри из церкви ласково улыбнулась мне, когда отец отпер дверь моей спальни. Я моргнула и посмотрела на него. Я хотела извиниться за беспокойство, которое увидела на его лице, но знала, что если открою рот, то не смогу остановить рыдания, которые были заперты в моей груди.

– Вставай, милая. Давай приведем тебя в порядок. – Нежные руки мисс Клэри заставили меня сесть в постели, и мой отец отступил в сторону, когда я зашаркала рядом с ней в ванную.

Я приняла душ, потому что знала, что должна это сделать. Затем завернулась в большой мягкий халат, который она повесила для меня на заднюю стенку двери. Вернувшись в свою комнату, я устало присела на край кровати. Папа стоял у моего окна, хмуро глядя на капли крови, испачкавшие облупившуюся белую краску моего подоконника. Мисс Клэри сунула мне в руки миску с теплым бульоном.

– Ешь, Эмми, – подбодрила она.

Я проглотила безвкусную жидкость. Мой отец подвинулся, чтобы сесть рядом со мной. Он не сказал ни слова, но я закрыла глаза, когда почувствовала, как папа осторожно проводит щеткой по моим мокрым волосам. Моя ложка тяжело опустилась в миску, и я глубоко вздохнула, стараясь не заплакать из-за его нежного жеста.

– Хватит, – сказала я потрескавшимися губами. В произнесенном шепотом слове не было силы, но оба прекратили свои действия.

– Я отнесу это на кухню, – сказала мисс Клэри, забирая полупустую миску с моих колен.

Папа встал и положил мою щетку на комод.

– Я буду внизу, если тебе что-нибудь понадобится, дорогая.

Я кивнула, слишком слабая, чтобы снова обрести дар речи. Когда он двинулся, чтобы закрыть за собой дверь, я снова опустилась на подушку.

– Я буду недалеко… – тихо добавил папа.

– Флорида не так уж далеко, – настаивал Энди.

Несмотря на предложение папы отвезти меня в аэропорт, он знал, что я хочу провести время наедине с Энди до того, как уеду в колледж. Мы с ним стояли на желтой полосе у обочины рядом с его машиной. Предполагалось, что это место для высадки пассажиров авиакомпании. Его оштрафуют, если он в ближайшее время не уберет свою машину. Тем не менее Энди рисковал штрафом, а также гневом других водителей, когда незаконно припарковал машину и встал рядом со мной.

– Мы никогда не были так далеко друг от друга так долго, – фыркнула я.

Я была слишком драматична, но ничего не могла с собой поделать. До сих пор мы с Энди разлучались лишь на небольшие промежутки времени, во время школьных каникул, когда я навещала своих бабушку и дедушку. Теперь я ехала через всю страну, чтобы поступить в колледж.

– Я могу изменить свои планы, – быстро сказала я. – Мне еще не поздно записаться на занятия в общественный колледж.

– И пропустила бы приключение всей своей жизни, – Энди покачал головой с легкой улыбкой. – Я никогда не прощу себе, если позволю тебе упустить эту возможность. Эта художественная программа идеально подходит для тебя. И у тебя есть стипендия. Давай же!

– Что я буду делать без тебя? – застонала я и крепко обняла своего лучшего друга. Моя щека прижалась к его мягкой фланелевой рубашке, и парень погладил меня по волосам.

– Мы будем разговаривать по телефону… все время. И можем отправлять электронные письма… еще есть смс…

– Это будет не то же самое, – возразила я. – Ты будешь слишком далеко.

– Мы будем видеться каждые каникулы, – пообещал он. Энди положил палец мне под подбородок и приподнял мое лицо, чтобы посмотреть в глаза. – Мы лучшие друзья… навсегда, – улыбнулся Энди. – Не имеет значения, сколько миль между нами. Никакое расстояние не будет «слишком далеко». Ты здесь, Эмми, – он потянулся, чтобы положить мою руку себе на сердце, указывая на место, которое, по его словам, я занимала. – Пока ты это помнишь, я никогда не буду слишком далеко…

Я стояла под большим черным зонтом, который папа держал над нашими головами. Капли воды следовали друг за другом по линии через край нейлонового материала, прежде чем объединялись и падали на землю у наших ног. Мои низкие каблуки погрузились в грязь, а голова казалась слишком тяжелой, чтобы ее поднять. Я стояла там, не в силах пошевелиться… не в силах плакать… и слушала, как пастор из церкви произносил вдохновляющие слова, стоя перед двумя открытыми могилами. Семья Лили любезно согласилась, чтобы их дочь похоронили рядом с Энди. Общие гости делились своим горем тихими рыданиями и прерывистыми вздохами, пока мы прощались с двумя людьми, которых слишком рано украли из жизни собравшихся здесь.

Я подняла голову, когда пастор замолчал. Не могла вспомнить слов, которые он произнес, но была уверена, что они были подходящими. И также знала, что независимо от того, как долго он знал Энди, слов было недостаточно. Я закрыла для них уши и свое сердце. Я стояла там, сжимая руку отца.

Один за другим мрачные гости продвигались вперед, чтобы положить розы на крышки закрытых гробов. Я подняла взгляд и посмотрела на семью Энди. Самюэль стоял, держа мать под руку. Ларри стоял с другой стороны от нее, держа зонтик над ее головой. Оба мужчины, очевидно, придавали ей сил, в то же время взваливая на плечи свою собственную боль. Волосы Самюэля были мокрыми, и дождевая вода смешивалась со слезами на его лице, пока он низко склонил голову. Я с трудом сглотнула, чувствуя тяжесть его горя с того места, где стояла. Словно почувствовав мой взгляд, Сэм поднял голову.