Текст книги "Стопроцентные чары (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
– И почему?
– Кто ж этих, духов-то, знает. Ратуют за разное, а истолковать их порывы немногим дано... Ах да, голуба, не твоя вещица?
Аркаша едва не запрыгала от радости, когда Отец Диспут извлек из-за пазухи потерянную кепку.
– Упала прямо к ногам. А я и хвать! А потом и мыслю, основываясь на всей своей культуре личности: надобно бы владельца-то дождаться. Чай, расстроился, что шапчонку обронил.
– Еще как расстроился! – заверила мужичка Аркаша, протягивая руку к кепке. – Спасибо, что спасли мое сокровище.
– Да не за что, голуба.
В момент передачи пальцы Отца Диспатера будто бы невзначай коснулись девичьей руки и в следующую секунду обхватили тонкое запястье – склизкие, как жирные гусеницы. Ноздри с шуршащим сопением втянули воздух, на миг превратившись в две крохотные драконьи пещерки. Аркаша в панике задергалась. Ей казалось, что еще секунда – и вместе с воздухом карлик втянет в себя и ее.
– Знаешь ли ты, Аркадия Теньковская, в чем беда разумных существ? – От добродушного мужичка не осталось и следа. Лицо покрылось красными пятнами, глаза вылезли из орбит, от уголка рта к подбородку тонкой линией протянулась пузырящаяся слюна. – Они податливы, как пластилин. При большом желании можно создать из них все что угодно. Однако это и слабость, которая заставляет их покупаться на малейшие искушения.
Подошва кроссовок заскрипела по полу. Аркаша покраснела от натуги, пытаясь вытащить руку из цепких лап карлика. Она тянула и тянула, тонко поскуливая, с каждым мгновением ожидая услышать ужасающий треск ломающихся костей.
– А кто у нас нынче защищен от слабостей? – Отец Диспатер, не ослабляя хватки, развернулся всем корпусом, дергая пленницу на себя. Возложив свободную ладонь на лоб, карлик патетично вскинул лысую голову. – Правильно, голуба. НИКТО. Пакости, слабости, пороки. Да кто не грешен, спросишь ты.
Между тем Аркаша ничего спрашивать не собиралась. Не дождавшись отклика на свою пламенную речь, карлик разочарованно поджал губы.
– А кто не преклоняется перед слабостями? – продолжил он. – Поддайся слабости и почувствуешь вожделенную свободу. Что ж, грешен и я. Пороки и во мне сыскать легко. А особенно, один, но он простительный весьма. Ведь воплощает жажду он, которую порождают еще более пакостные создания.
Пальцы карлика разжались, и Аркаша неуклюже завалилась назад. Мужичонка расстроено покачал головой и слегка поклонился, будто извиняясь.
– Простительная слабость и весьма малюсенькая. – Не разгибаясь, карлик вскинул голову. В темных глазах сверкнул хищный огонек. – Вот незадача, милое дитя. Ведь я хронический ауропожиратель. Ай-ай. А твоя аура показалась мне очень даже интересной. Прискорбно, прискорбно.
И Отец Диспатер ринулся вперед.
* * *
Скрученные в баранки косы русых волос по бокам щекастого лица завораживали.
Семилетняя Аркадия Теньковская, устроившись на стуле и держа спину ровно, как учили в школе, с трудом пыталась сосредоточиться на разговоре с Инессой Бобруйской, специалистом опеки. Невысокая полненькая дама сидела за столом девочки, держа в правой руке ручку с перламутровой оболочкой, а пальцами левой руки лениво барабанила по странице раскрытого ежедневника. Чуть поодаль на столешнице женщина пристроила тонкую папку с подозрительными, как показалось Аркаше, документами.
«Бу-бу-бу», – доносилось до ушей девочки. Бобруйская то и дело открывала рот и, видимо, сообщала что-то важное, но Аркаша никак не могла уловить сути, продолжая пялиться на выпирающие баранки волос.
«Че, опять Бобруйская и ее команда? – убивалась Ольга Захарова часом ранее. – Сколько можно уже приходить, а? Разве я обязана терпеть их морды больше раза в квартал? Еще и месяца не прошло с их последнего набега. Чего зачастили-то? Задрали эти козы. А особенно, Бобруйская. Свинка пучеглазая. «Уж поверьте мне, бла-бла-бла…» Нет, ты только подумай, соплячка, приходит сюда и парит мне мозги каждый раз. Типа ты у нас цветочек тепличный и о тебе заботиться надо аки о звездатой звезде. Поверю ей, ага, держи карман шире. Кто будет верить тетке с прической, как у принцессы Леи?»
«Да, на принцессу не потянет», – глубокомысленно заключила Аркаша, не найдя прелести в сочетании волосяных баранок и отвисших бульдожьих щек.
– Аркаш, деточка, слышишь меня?
– А? Да, Инесса Григорьевна, слышу. – Теньковская тряхнула головой, надеясь, что женщина обратит внимание, как аккуратно повязан бантик на ее косичке, как заботливо подобран новый домашний костюмчик и пушистые кроличьи тапки. Взгляните, госпожа Бобруйская, этот ребенок окружен любовью и заботой.
– Скоро уже первый класс закончишь. – Инесса улыбнулась и пошарила взглядом по полке с учебниками. – Как учеба? Хорошистка?
– Отличница. – Аркаша, насупившаяся было от напряжения, одернула себя и выдавила запоздалую ответную улыбку. – Тетя Оля подтвердит. Она ходит на КАЖДОЕ собрание.
Бобруйская, заинтересовавшись повышенной тональностью, с которой девочка произнесла слово «каждое», повернулась к Аркаше всем корпусом и, положив пухлый локоть на спинку стула, проникновенно уставилась на слегка съежившуюся собеседницу.
– Что это у тебя голос как-то странно срывается? – Инесса с обеспокоенным лицом качнулась вперед, собираясь встать, но силы рывку не хватило, и женщина грузно шлепнулась назад. Быстро приняв вид, что, мол, так и было задумано, Бобруйская добавила: – Сейчас по городу всякие вирусы ходят. Не болеешь, деточка? Лечит тебя тетя?
– Не болею. – Мысли скакнули с одной ветки предполагаемого развития беседы на другую. – Мы с тетей Олей часто гуляем.
– Неужели? – оживилась Инесса. – И куда ходите?
– В парк кататься на роликах. Мне нравится. В зоопарк. Обезьяны очень смешные. Цирк. Представление с водой мне не очень понравилось, но тюлень был смешной. – Аркаша перевела дух, лихорадочно вспоминая строчки собственноручно созданного списка. Бумажный вариант этого списка-шпаргалки теперь находился в кармане халатика Ольги Захаровой, ожидающей конца их разговора в гостиной на диване. – Кукольный театр. Ходили в кино на мультяшки. Тетя купила мне тапочки. – Девочка вздернула ногу, демонстрируя звериную обувку.
– Тихо, тихо, не спеши так. – Инесса, махая руками, засмеялась. – Поняла, что вы часто гуляете и много интересных мест посещаете. Твоя тетя молодец. – Бобруйская наклонилась вперед и, прижав ладошку к губам, доверительно прошептала: – Хотя по ее виду и поведению сразу и не скажешь, что она очень уж заботливая.
– Она молодец, – мгновенно отреагировала Аркаша, сцепляя пальцы за спиной в замок.
– Это радует. – Инесса встала со стула – на этот раз удачно, – и принялась мерить шагами комнату. – Аркаш, я тебе уже не раз говорила, но повторю снова. Если тебе будет плохо с тетей, то сразу сообщи классному руководителю или директору школы. А они уже передадут мне.
– Плохо?
– Не накормит тебя вдруг или лечить не станет, или вечером с дополнительных занятий не заберет...
– Тетя Оля все делает.
– Это так, к слову. Ты не молчи. Рассказывай обо всем.
– Я все рассказываю.
– Вот и умница. И вечером, а уж тем более, ночью, не гуляй без тети. Хотя, я полагаю, тетя тебя просто так одну и не отпустит.
Глубоко внутри детской души шевельнулся червячок паники.
– А если окажусь одна ночью на улице… те-о-ре-ти-чес-ки, – быстро пробормотала Аркаша недавно выученное слово. – То что случится?
– Тебя найдут сотрудники полиции, посадят в машину и отвезут в отдел. А уж потом всем миром будем решать, достойна ли Ольга Захарова продолжать заниматься твоим воспитанием, раз допустила подобное.
Аркаша завозилась на стуле и едва не слетела с него.
– Накажете ее?
– В таких случаях и отобрать тебя у нее можем. Ой-ой-ой... прости, что-то я заговорилась. – Бобруйская хлопнула себя по губам и с сожалением покосилась на вмиг побелевшую девочку. – Ты не волнуйся, деточка. У тебя тетя молодец, такого поведения не допустит.
– Это да, – с трудом выдавила из себя Аркаша, растягивая губы в подобие улыбки. – Она меня по ночам на улице одну... не оставляет.
– Вот и правильно. – Инесса отодвинула край рукава, под которым обнаружились часы. – Что ж, мне пора. Пойдем к твоей тете.
Ольга, устроившаяся на диване в позе восхваляемой Клеопатры, удостоила прощающуюся Инессу лишь снисходительным кивком. Пока Бобруйская с кряхтением и тихим чертыханьем натягивала в прихожей обувь, Аркаша приблизилась к расслабившейся тете и нависла над ней, задумчиво разглядывая.
– Чего? – вполголоса буркнула Ольга. – Мне еще понадобится этот твой список или могу уже его выкинуть?
Губы девочки обиженно дернулись.
– Вот бы нам посетить хотя бы одно место из моего списка.
– В следующей жизни, соплячка. – Ольга взяла со столика журнал и погрузилась в чтение. – Иди и выстави уже эту бабу из моей квартиры.
Аркаша шагнула к выходу из гостиной, но на полпути остановилась.
– Тетя Оля, завтра занятия в «Дэнс коктейле» закончатся в половину девятого. Заберешь меня?
– Что еще за коктейль? – проворчала Ольга.
– Танцевальная секция в школе. Я записалась. Помнишь? Заберешь меня вечером?
Не отрываясь от чтения, Ольга продемонстрировала племяннице средний палец.
– Я ухожу! – донеслось из прихожей.
Прежде чем закрыть дверь Аркаша слегка помедлила.
– Инесса Григорьевна.
– Да, деточка? – Бобруйская замерла у раскрытых створок лифта.
– Если окажусь одна ночью, и меня найдут сотрудники полиции, что могу сделать лично я? – Аркаша до боли сжала ручку двери и быстро добавила: – Те-о-ре-ти-чес-ки.
– Теоретически? – Бобруйская хитро подмигнула девочке. – Быть обманчиво-ловкой и уметь быстро бегать...
Глава 3. Кулинарные таланты властителей Бездны
Танцуй для меня, невинная птичка,
Попробуй свирепость мою усыпить,
Иначе узнаешь, что значит привычка
Всех мелких букашек до кляксы давить.
Дерзи мне стократно, невинная птичка,
В попытке зверюгу во мне раздразнить,
Насколько прелестна глобальная стычка,
Попробуй на шкурке своей оценить.
Жалей меня больше, невинная птичка,
Так темную сущность легко отравить...
Под обликом птички скрывалась лисичка,
Ей в ловушку меня удалось заманить.
Ледяные пальцы все сильнее сжимали лодыжку. Аркаша, растянувшись на полу во весь рост, шарила руками по поверхности в поисках какого-нибудь выступа, за который можно было уцепиться. Но как назло, чудесной гладкости пола станции могла позавидовать любая прелестница, стремящаяся обладать идеальной кожей.
Отец Диспатер азартно пыхтел и, заливая зеркальную поверхность над драгоценными камнями мутноватой пузырящейся слюной, тянул девушку на себя.
– Не бойся, голуба, будет совсем не больно, – заверял карлик. – Я только съем твою ауру, и можешь гулять дальше.
– Исклю-ю-ючено. – Стуча зубами, Аркаша оперлась на ладони и рванула вперед. На мгновение ее тело зависло параллельно полу, а затем Отец Диспут, разъяренно рыкнув, дернул ее назад. С размаху плюхнувшись на живот, девушка ударилась подбородком, а при следующем рывке впечаталась лбом в безукоризненную гладкость пола. Перед глазами заплясали искры.
«Вкус крови. Похоже, прикусила язык. А голова... Больно. Сейчас взорвется».
«...уметь быстро бегать... Эй, малышка, ты одна здесь?.. как зовут?.. быстро... быстро бегать».
В поток сбивчивого сознания Аркаши ворвалась лавина еще более сумбурных мыслей. Голоса людей перекрывали друг друга, накладывались слоями, пузырились, словно слюна безумного ауропожирателя, и бились внутри черепной коробки, будто желая вырваться наружу – сквозь трещины кости, сквозь волокна кожи – и дальше в сумрачные небеса Бездны…
«…еще один ребенок ночью на улице без присмотра родителей... быстро бегать. Давай, девочка, садись в машину… бегать... быстро…»
Аркаша, зажав ладонями уши, заорала, вкладывая в крик всю боль и накопившееся отчаяние.
Кто-то продолжал сдавливать ее ногу. Колени со скрипом скользили, натягивалась оголенная кожа, пот заливал глаза.
«...в таких случаях и отобрать тебя у нее можем…», – пробуравило воспаленный разум до отвратности приторное мурлыкание госпожи Бобруйской.
«...отобрать… отобрать…. быстро бегать…»
Отец Диспатер наконец притянул добычу к себе. Наклонившись к девчонке, карлик на секунду замешкался, соображая, когда та успела перевернуться с живота на спину.
БАЦ! Подошва кроссовка смачно влепилась в лицо Отца Диспута, с противными хлюпающими звуками погрузившись наполовину в податливую органическую массу.
– Никто не заберет меня у тети Оли! – тонко взвизгнула Аркаша.
– Что ты там мелешь, козявка?! – На лице карлика остался четкий след от удара: вмятый нос, искривленные губы, белый отпечаток подошвы на стремительно багровеющем лбу. – Я сожру ее! ТВОЮ АУРУ!
Хрипящие звуки вырывались из горла. Аркаша ползла и ползла. Она потеряла ощущение верха и низа, утратила сознание, лишилась опоры. Ей казалось, что она бредет по потолку и сила притяжения вот-вот позовет ее вниз, в объятия смертельной тверди.
Нечто огромное нависло над девушкой. В плотный комок отчаянных мыслей медленно проскользнуло что-то постороннее, чужеродное. Аркаша устало подняла голову. Дух Истины.
Пронзительный детский голосок резанул по мозгу с деликатностью маньяка-дилетанта:
«Не играй на замерзшем лугу – ты откроешь спину врагу».
– Чем это ты занимаешься, дух Истины? – Аркаша едва ворочала языком. – Пророчишь мне всякую бяку? Нашел время.
«Не играй на замерзшем лугу – ты откроешь спину врагу».
– Перестань! Перестань, прошу!
«...что могу сделать лично я?.. быть ловкой… уметь быстро бегать…»
Скользнув под сферическое тело духа Истины, Аркаша приподнялась на одно колено, фокусируясь на обстановке: беспрестанное мельтешение темных фигур. Взгляд пытался зацепиться хоть за что-нибудь, отличающееся от мрачных оттенков вокруг, за любую яркую точку, чтобы уговорить ослабевшее тело двигаться.
Вспышка впереди. Совсем маленький то скрывающийся за спинами чудовищ, то вновь появляющийся огонек. Желто-алая трепещущаяся точка на горизонте безнадежности.
– Вот ты где, козявка! – Грубые пальцы заскребли по спине девушки, зарываясь в волосы.
«Быстро бегать!»
Аркаша резко сорвалась с места, оставив в руках Отца Диспута внушительный рыжеватый клок.
Сумка сковывала движение, но девушка не могла от нее избавиться, потому что от всех этих ползаний лямки перекрутились и намертво закрепились на локтевом сгибе. Лавируя в толпе, внутренне содрогаясь от каждой скалившейся морды и когтистой лапы, Аркаша между тем целенаправленно неслась к яркому огоньку впереди. Никто не препятствовал ее бегу, но и с дороги чудовищные пассажиры Бездны уходить не спешили. Равнодушно и безмолвно продолжали они свою мерную поступь, ничуть не реагируя на проносящуюся мимо них или проскальзывающую под их ногами девчонку. Пару раз Аркаша умудрилась огреть кого-то сумкой, но и тут она не удостоилась даже бранного слова. Общий умиротворяющий гипноз – так, наверное, Теньковская обозвала бы это странное ленивое пренебрежение, если бы не была столь сильно сосредоточена на собственном выживании. Отец Диспатер преследовал ее по пятам. Вот кого-кого, а его вялым назвать можно было лишь с большой натяжкой.
«Осторожно! Прибывает ученический поезд на шестнадцать часов. Во избежание чрезвычайных ситуаций, просим не пересекать желтую линию до открытия дверей», – сообщили откуда-то с потолка. Судя по писклявым интонациям, говоривший злоупотреблял гелием.
По толпе прокатился гул. Пассажиры единым организмом отхлынули от края платформы. Мгновенно определив направление основного отхода, Аркаша ринулась в противоположную сторону. Выскочив на пустое небезопасное пространство за желтой линией, оканчивающееся обрывом с рельсами на дне, девушка уцепилась взглядом за вожделенный огонек и, увеличив скорость, побежала вдоль перрона. Следом из толпы выкатился карлик и, беспрестанно выплевывая проклятия, устремился за ускользающей добычей.
«Тетя Оля... Коля… помогите...» – Аркаша всхлипнула и, вильнув в сторону, врезалась в плотную живую стену.
Пламя. Уже близко.
Задыхаясь, девушка из последних сил протянула руки к приближающемуся огоньку, чтобы в следующий миг на полном ходу протаранить нечто вполне материальное источающее тепло и приятный аромат персиков. Аппетитно пахнущее «Нечто» в долгу не осталось и отвесило Аркаше такой подзатыльник, что девушка вновь ткнулась носом в грудь мстительного обидчика.
– Совсем больная? – прошипел знакомый голос.
– По-моему, по сценарию этот вопрос должна задать я, – резонно заметила Аркаша, но при этом особо не спеша отлипать от незнакомца – того самого панка, что едва не спустил ее с лестницы. Странно, что она не ощутила этот сладковато-нежный аромат персиков при первой их встрече. Пару вдохов и весь ее страх мгновенно улетучился.
– Отлепись уже от меня, шмакодявка.
Горячие пальцы скользнули по шее девушки, согрев затылок, а затем, ухватив порядочную копну волос, дернули вверх. Чтобы сохранить шевелюру, Аркаше пришлось спешно приподняться на цыпочки.
– Больно. – Слово прорвалось сквозь плотно сжатые губы с шипящим свистом, сопровождаемым мученическими гримасами
– Это еще ничего. – На лицо парня набежала тень, лишь алые глаза поблескивали злобой в темной глубине. – Я поджарю твое тело до черных угольков. При малейшем прикосновении твоя кожа будет хрустеть, как сладкий хворост на зубах.
«Везет мне сегодня на маньяков».
– Вот ты где, голуба!
«Еще один… – Аркаша страдальчески хлюпнула носом и неуверенно царапнула кончиком ноготка руку парня, надеясь, что тому надоест игра «заполучи девчоночий скальп особо болезненным способом» и он отпустит наконец ее на свободу. – Нашлись на мою душеньку два одиночества. Один жрать любит, другой готовить. Идеальная парочка. К кому ни кинься – укокошит. При таком раскладе, поди разберись, какая из зол меньшая».
Волосы натянулись до предела. Юноша повернулся к ауропожирателю, таща за собой уже почти висящую на собственной шевелюре девушку.
– Это моя добыча, мальчишка! – рыкнул Отец Диспатер.
– Да что ты говоришь! – притворно удивился юноша. Не отрывая презрительного взгляда от карлика, он склонил голову к плечу, позволяя двум длинным малиновым локонам образовать на лице «икс». – Так лучше следи за своей добычей.
Аркаша ощутила, как падают на плечи помилованные волосы, и облегченно вздохнула. Юноша приобнял ее, словно драгоценную возлюбленную, – так, по крайней мере, показалось ей вначале. Однако последовавшие за этим события вмиг выбили из девушки всю романтическую дурь.
Прежде чем рухнуть под ноги жадно облизывающегося ауропожирателя, Аркаша успела заметить полупрозрачные цыпляче-желтые контуры вагонов тормозящего поезда за спиной карлика.
– Давно бы так, голуба. А то ишь какая увертливая, как насекомое... Увертливое насекомое. К чему все эти метания? Для остроты, для добавления капель ки адреналина в терпкую сладость блюда? Все для меня, роднуля? О, я польщен безмерно. Ах, аура так и блещет красками. Я просто обязан сожрать эту вкуснятину!
Рука Отца Диспатера зачерпнула воздух в том месте, где секунду назад находилась Аркаша. Карлик разозлено взвыл.
Выражение же лица юноши, успевшего преодолеть уже полпути до остановившегося поезда, словами было просто не описать. Да, наверное, когда, неожиданно запрыгнув на спину, вас обхватывают руками и ногами, попутно боднув лбом затылок и процарапав ногтями неэстетичные алые линии на ключицах, вы волей-неволей удивитесь. Неприятно удивитесь.
– Ты труп, шмакодявка! Дохлый смердящий мешок с костями! Я сожгу твою плоть!
– Да жги уже, балабол! – Аркаша, зажмурившись, еще крепче вцепилась в парня. – Мне уже по барабану!
– Мальчишка! Отдай мою добычу!
– Получишь ее дохлой, дядька.
– ЧТО? – по-свинячьи взвизгнул Отец Диспатер. – Она моя! Моя! Моя, мерзкая погань!
Юношеские плечи под пальцами Аркаши напряглись. Не ожидавшая столь резкого прекращения попыток стряхнуть ее девушка завалилась вперед и испуганно замерла, почувствовав щекой обжигающую кожу щеки парня. Тот даже бровью не повел, будто носить на плечах вместо плаща тощих девиц было для него делом вполне себе обыденным.
– Знаю эту ауру. – Отец Диспут согнул ноги в коленях, по-звериному скалясь. – Демон! Вот почему все сторонятся тебя.
Аркаша, стараясь не двинуться лишний раз, покосилась на безмолвную пассажирскую массу Бездны, расположившуюся на безопасном расстоянии. Действительно, противостояние происходило в центре пустого пространства идеальной круглой формы. Сцена для драматического спектакля – не иначе.
«Хотя, если подумать, на последних метрах мне не пришлось пробиваться сквозь толпу. Просто-напросто рядом с этим панком никого и не было! Но «демон»? Вы серьезно?»
– Демон, демон, демон… – Отец Диспатер злобно расхохотался. – И это демон? Я вижу желтый именной, торчащий из твоего кармана, сосунок. Паршивый студентишко? До чего докатились демоны, что их мелким придаткам необходимо учиться в академиях, заучивая заклинания убогих магов? Что ж, Блэк-джек любит разношерстное мясо. Ослабевшее демонское отродье вполне органично вписывается в среду этого жалкого университета.
Единственное, что ясно услышала Аркаша из всего оскорбительного монолога карлика, это воодушевляющее словосочетание «желтый именной».
Решив наглеть до конца, Теньковская прижалась к юноше всем телом и обхватила руками его шею, скрепив на груди пальцы в замок.
«Теперь меня и клещами не отдерешь, потому что, гад ты этакий, нам с тобой по пути».
– Ослабевшее отродье, говоришь? – Юноша затрясся, беззвучно смеясь. – Смелый выпад червя. Копошащееся создание поражает активностью, пока тонкую склизкую кожицу не поглотит всепрощающий огонь.
Внезапно воздух приобрел вес. Аркашу прижало к спине демона – сверху будто каменная плита рухнула. Белесые волоски на руках встали дыбом, кровь зашумела в ушах, первые капельки пота прочертили кривоватые дорожки по складкам лба, желудок сжался в тугой комочек.
Глаза Отца Диспатера расширились. Пустое пространство вокруг демона увеличилось: толпа отхлынула к кирпичным стенам станции.
Аркаша пропустила момент демонской атаки, увидела лишь искру, скользнувшую по клоунским штанам ауропожирателя, а затем Отец Диспут заорал. Огненный столб поднялся от самого пола и до потолка, поджарив порядком примятый после Аркашиного удара нос и половину блестящей лысины.
– Мясо прожарено не до конца, а кому хочется с кровью, можно и пустить, – бесстрастно предложил юноша, засовывая руки в карманы.
Хлопая опаленными веками и едва шевеля угольно-черными губами, Отец Диспатер упал на колени и задом вперед пополз прочь.
Сердце давно ухнуло куда-то в район желудка и отбивало там профессиональную чечетку. Аркаша, желая обратиться ничтожным жучком, которого даже прихлопнуть лень, медленно повернула голову, чтобы узреть в какой-то паре сантиметров от себя горящие алые глаза.
Хрюкнув с испугу, Теньковская разжала пальцы и скатилась с демонской спины.
– Поможет, если скажу, что фанатею от демонов? – просипела девушка, поднимая руки. – Сдаюсь. Лежачих не бьют. Панки, хой. Миру жвачку. Дитям мороженое.
– Заткнись, шмакодявка. Твой писк раздражает.
– Молчу, молчу.
«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…» – донеслось до ушей ребят.
Ветер от отбывающего поезда взметнул ввысь малиновые локоны. Аркаша и пикнуть не успела, как вновь оказалась оторвана от земли.
– Последний ученический поезд до Блэк-джека. – Демон хорошенько встряхнул ее, точно марионеточную куколку на тонких нитях. – Я опоздал на него из-за тебя, человечишка. Давно пора было тебя грохнуть.
По-видимому, Аркашин организм успел адаптироваться к постоянным атакам извне, а то как еще можно объяснить то обстоятельство, что даже сейчас, всецело находясь во власти демонического создания, девушка не потеряла способности мыслить. Хотя ее сегодня столько раз толкали, кидали и дергали, что здесь вариативность была мизерна: или принять сдвиг по фазе, или становиться частью этого сдвига.
– Основополагающий принцип гуманизма отвергает всякое убийство! – с чувством сообщила демону Аркаша.
– Ничего. Я укокошу тебя гуманно, – пообещал юноша.
Его взгляд переместился на платформу позади Теньковской. Аркаша, опасаясь, что демону придет в голову из мести сбросить ее на рельсы, задергалась, быстробыстро перебирая ногами в воздухе, словно крутя педали невидимого велосипеда.
– Не делай этого, – жалобно заскулила она, царапая запястье мучителя.
– Времени нет, – пробурчал юноша, нехотя отпуская девушку. – Твоя вина, что теперь мне придется ехать на обычном поезде. И это в час пик!
На всякий случай отступив от юноши на пару шагов, Аркаша осторожно поинтересовалась:
– Так шестнадцатичасовый не был последним?
«Пепел, угольки, почерневшие кости» – читалось на демонском лице чье-то ближайшее будущее, и, кому он это предрекал, Теньковская знала заранее, но остановиться уже не могла. Система самосохранения забарахлила окончательно, закоротившись еще где-то на третьей попытке покушения на ее жизнь.
– Это был последний ученический поезд! Хочется, думаешь, до КУКУО в толкучке добираться?
– КУКУО? – оживилась Аркаша. – Мне туда же. Ничего, если я тебе на хвост сяду?.. Эй, погоди!
Юноша, вряд ли слышавший ее вопрос, уже стоял за желтой линией, переминаясь с ноги на ногу, и пристально всматривался вдаль, следя за светом приближающегося поезда.
Движение за спиной отвлекло Аркашу, набирающую воздуха для следующей провоцирующей реплики. Оглянувшись через плечо, девушка в ужасе замерла. На нее надвигалась толпа. Больше не защищенная пугающей демонской аурой Теньковская рисковала быть раздавленной потусторонней публикой Бездны, спешащей к поезду.
Крепко зажмурившись, Аркаша отдалась на милость живому потоку, который снес ее с места и втащил в открытые двери вагона.
Толчок в бок. Чье-то смрадное дыхание. Нечто мохнатое скользнуло по правой голени, отчего захотелось почесаться – страсть просто. Аркаша, как никогда чувствующая себя жалкой шпротиной в промасленной куче, приоткрыла один глаз. Обстановка не порадовала. Пузатый циклоп по соседству растянул рот в улыбке, похваставшись двумя рядами желтоватых похожих на лимонные леденцы зубов.
«Сейчас задохнусь, – мелькнула паническая мысль. – Повизжать? А толку-то?»
Час пик в монстро-метро не слишком отличался от обычного в человеческом метро: тесно, жарко, в уши дышат, дуют, хрипят, а заодно и шипят. Если включить фантазию на полную катушку, а разум взять под контроль, то вполне можно убедить себя, что находишься в вагоне, полном возвращающихся с маскарада людей. Способ сохранить рассудок номер раз.
Аркаша поискала глазами своего демона. К счастью (или фиг уже знает к чему), тот нашелся в самом центре вагона. Как ни странно, он даже успел занять одно из сидячих мест. Когда, спрашивается, время нашел? Подъехавший поезд был полон под завязку, и на станции в его нутро ворвалось еще с полсотни пассажиров. А демонскому свину хоть бы хны – устроился с комфортом и не парился.
Включив режим «дерзкий наглец», Аркаша, подпитываясь собственной неприязнью к Малиноволосому, начала проталкиваться вперед, без зазрений совести орудуя локтями, пихая подвернувшихся в мохнатые пуза и скользкие спины и наступая всем на ноги... или на лапы. Удивляясь, что ей в ответ так ни разу ни от кого и не прилетело, Аркаша списала свою удачливость на самое волшебное из всех магических заклинаний: «прошу прощения». А уж искренность изобразить врушке с богатым жизненным опытом по части вранья труда не составило.
Еще пара метров. Аркаша остановилась, переводя дух. Интересно, как бы отреагировала тетя Оля, увидев в какую ситуацию попала ее нелюбимая племянница. Огорчилась бы? Или наоборот, порадовалась? А может, глотнула бы коньяку прямо из фигурной бутылки и, фыркнув, пробрюзжала: «И поделом, соплячка».
Новый знакомый примостился между уютно похрапывающим старцем с белоснежной бородой, струящейся аж до самого пола, и пухлой дамочкой с бугристым лицом, чьи внушительные телеса, обтянутые бордовым шелком, занимали ровно три стандартных места. Величественная женщина периодически поглядывала на демонического соседа, и после каждого украдкой кинутого взгляда бугры на ее щеках слегка розовели. Видать, грубиян глубоко запал в душу чувствительной великанше.
Внезапно вагон тряхнуло. Кто-то боднул Аркашу в спину и шлепнул чем-то холодным под коленями. Пытаясь удержать равновесие, девушка шагнула вперед. Кроссовок угодил в гущу пищащих мохнатых белых шариков, целым скопом устроившихся на полу вагона. На одной же ноге у Аркаши получилось стоять совсем недолго, и добропорядочное стремление кого-нибудь не раздавить ненароком, как и ожидалось, ни к чему хорошему не привело. Как говорится, благими намерениями дорога вымощена отнюдь не в лучшее место.
Окончательно потеряв равновесие, Аркаша перелетела через гущу попискивающих, но целехоньких пушистых виновников ее бед и приземлилась прямиком на колени мирно спящего старца... Эх, если бы! Внутренние мольбы, произнесенные за доли секунды полета, не помогли. Ошарашенная Аркаша рухнула на колени не менее обалдевшего демона.
Секунды три ребята просто пялились друг на друга, а затем тонкие брови парня ринулись к переносице, собираясь в острый угол и красноречиво сообщая о высшем уровне бешенства хозяина.
– Я не специально, – быстро сообщила Аркаша, готовясь между тем к неминуемому возмездию. Кто-то ведь обещал ее поджарить? Ощутить себя яичницей на сковороде – что ж, хоть какой-то да все-таки жизненный опыт.
– Ка-ми-кад-зе. – С шипением до девушки донесся аромат персиков.
«Ого, у него и дыхание персиковое. Ничего себе. Ох ты ж, и о чем я только думаю в такой момент?»
– Пускать в ход пламя в доверху набитом изолированном помещении, по меньшей мере, неразумно.
– Еще что-то хочешь вякнуть? – мрачно поинтересовался демон, протягивая руку к горлу девушки.
– Труп тоже не скрасит доверху набитое изолированное помещение.
– Считаешь? – Юноша криво ухмыльнулся, вот только эта улыбочка не предвещала ничего хорошего.
– Уверена, – сглотнув, подтвердила Аркаша.
– Поверю на слово. – Демон с силой пихнул ее в бок с целью сбросить с собственных колен. Аркашино тело послушно дернулось, перевернулось на бок, ударилось коленями о чей-то толстый пупырчатый хвост и по инерции вновь вернулось в изначальную позицию. Девушка виновато улыбнулась, не обращая внимания на новые появившиеся на ногах синяки и ссадины. – Черт. Слишком много народу. Ненавижу толпище. Из-за тебя, шмакодявка, пропустил комфортабельный ученический поезд. И испепелить-то тебя не могу сейчас. По всему вагону блокирующие руны.
«Госпожа удача, спасибо за ваш перед, а то на зад успела уже всласть налюбоваться».
– Странно. – Аркаша, убедившись, что юноша пока не собирается предпринимать новые попытки сбросить ее, слегка расслабилась и, вытянув ноги, осторожно водрузила их на колени бородатого старца. Тот всхрапнул и, что-то сонно пробулькав, продолжил посапывать.
