Текст книги "Стопроцентные чары (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

– Она мне помогла. – Голосочек тоненький, словно звон миниатюрного колокольчика. А девчонка-то, оказывается, не немая!

– Неужто исцелить ее хотела? – Флориан, явно рисуясь, страдальчески прижал тыльную сторону ладони к бледному лбу. – Моя феечка собиралась предать свой народ и помощь оказать не заслуживающим ее. Отчего, думаешь, твоя сила не действует? Потому что не пристало благородным фейри врожденные чары тратить на всяких плебеев.

– Брось разыгрывать спектакль, Руфус. – К компании присоединился хмурый Александр Цельный. – Сила Виктории не действует, потому что мы в зоне действия абсолютного блокиратора.

– А ведь и правда. – Феечка, как назвал ее Флориан, несмело улыбнулась. – Совсем забыла.

– Так, Викуся, а это еще что за мрак? – Староста Фомальгаута поднял пару бланков и патетично потряс ими перед лицом девочки.

– Хотела помочь с раздачей бланков, – пояснила Виктория, протягивая руку, чтобы забрать листовку.

Пальцы Флориана разжались, и бланк полетел на пол.

– Исключено. – Юноша взмахнул рукой, выбивая у Виктории остатки листовок. – Напомни, милая, кто у нас сегодня дежурит?

– Ми... Мимоза. – Девочка втянула голову в плечи. – Маги.

– Верно. Так пусть они этим и занимаются. Будет невежливо с нашей стороны отбирать у них работу. Не правда ли, Цельный?

– Спасибо, что печешься о том, чтобы маги не страдали от отсутствия работы, – съязвил Александр.

– Что ты, не стоит, право, не стоит столь пылко благодарить меня. – Флориан с энтузиазмом замахал руками. – Твои волшебнички весьма успешно продежурили на главном входе, хотя и не столь чудесно, как мои феечки в прошлом году.

– В прошлом году твои феечки подкорректировали портал, Руфус. И десять магов-первокурсников рухнули в Ниагару. Голышом.

– Это была чистая профилактика, зайчонок. – Флориан игриво похлопал поморщившегося Александра по щеке. – Маги должны понимать, что Блэк-джек – не одна из их уютненьких магических академий и учатся здесь не только скучные волшебнички. Поэтому я пребываю в полной уверенности, что настраивать их на жизнь без особых привилегий стоит сразу с порога.

– И в Ниагару? – уточнил Александр.

– Да хоть в Нил к крокодилам, лишь бы на пользу пошло, – пропел Флориан, хитро улыбаясь. – Далеко собралась?

Последний вопрос относился к Аркаше, которая, надеясь под шумок по-тихому слинять, прямо на корточках пробиралась к выходу. Наказ Гучи не нарываться продолжал звучать в ее голове стуком отбойного молотка.

– Погляди, Цельный, вот ради этой моя феечка собиралась применить врожденные способности, – пожаловался Флориан, указывая на замершую в непотребной позе Аркашу. – Одна из твоих магов сумела охмурить мою прелестную феечку!

– Маг? – Александр придирчиво оглядел Теньковскую. Та, мысленно послав старосту Фомальгаута со всем его выводком феечек в далекие дали, поднялась на ноги и с обреченным видом приготовилась услышать вердикт.

– Да, точно маг, – кивнул Флориан. – Вервольфом не воняет. От нее слегка несет демоном, но в такой толкучке и немудрено было обляпаться. Так чья? Цельный, твоя?

Голубоглазый юноша в свою очередь обратился к Аркаше:

– Моя?

Ситуация все больше походила на разборку нерадивых папаш, пытающихся сообразить чье дитяти вазюкается в песочнице.

– Что тут у вас? – К компании «папаш» присоединился Грегори.

«Ну раз пошла такая пьянка».

– Нет. – Аркаша кивнула на Грегори. – Его.

– «Его»? – не понял староста Сириуса.

Флориан звонко рассмеялся и от души хлопнул по спине ужасно раздраженного Александра.

– Вот это потеха, Цельный! В прошлом году маги переводились из Мимозы в Сириус вслед за Рюпеем, а нынче они сразу поступают в Сириус. Что-то не котируется ваш факультет, господин староста.

Аркаша, вслушиваясь в неспешные словесные баталии, скромненько отмалчивалась, не собираясь сообщать о том, что она – как бы не совсем полноценный маг.

– Хватит, Руфус. – Грегори скривился. – Это никак не связано.

– Молчу, молчу, Рюпей. Я ж любя всех и вся, – расплылся в улыбке Флориан.

– Иди на ужин. – Староста Сириуса указал Аркаше на дверь. – Медпункт на четвертом этаже главного корпуса. Если есть необходимость, посети его.

– Спасибо. – Долго уговаривать девушку не пришлось. Впечатлений на сегодня было более чем достаточно.

Аркаша направилась к двери, но Грегори вдруг остановил ее и коснулся пальцами лежащих на плече волос.

– След от огненной магии, – задумчиво протянул он. – А ты...

– РЮПЕЙ! – На Грегори налетел староста Веги Рудольф Фрай. – Новички, черт побери! Не терпится размазать твоих первокурсников по чарбольной площадке. То-о-о-онким слоем.

Конца феерии Аркаша дожидаться не стала. На выходе из зала до девушки долетели слова Грегори, а точнее, заданный им вопрос:

– Кстати, кто-нибудь в курсе, что за первокурсницу поджарили мои придурки?

Глава 7. Новоселье грязной кровушки

Позволь мне уснуть в твоей колыбели,

Укрывшись шелком длинных волос,

Обнять тебя нежно под звоны капели,

Проникнуть в глубины всех твоих грез.

Дозволь утонуть в заводи спящей,

Что во власти водной стихии твоей,

Живьем закопаться в земельке манящей,

Что ты мягко рукой ровняла своей.

Позволь пеплом стать в пламени жарком,

Горящем покуда чудес ты желаешь,

И прочь унестись в воздухе ярком,

Пока из тлена меня возрождаешь...

Выбравшись наружу, Аркаша с облегчением перевела дух. На какой-то миг ей показалось, что там, в зале, Грегори, коснувшись ее волос, понял, что перед ним виновница его несчастий.

«Правда, если копнуть глубже, моей вины как раз и не обнаружится. Я не заставляла никого играть в чарбол без пресловутых меток и уж точно не просила подпаливать мне шевелюру Стопроцентными. С какой стороны ни посмотри, мне была отведена одна-единственная роль – роль жертвы».

Углубившись в размышления, Аркаша едва не налетела на стоящего на ступенях Джадина Кюнехелма, хотя такую громадину не заметил бы только слепой.

Получив вдогонку очередную порцию зырканий из разряда «напрягаешь своим убогим копошением, но пока терпимо», Аркаша пулей промчалась вниз по лестнице.

Джадин, тут же забывший о существовании Аркаши, едва та исчезла из его поля зрения, наклонился и сунул голову в дверной проем Турнирного Дома.

– Кэп! – Услышала Аркаша.

– Что еще, Кюнехелм? – Досаду в голосе Грегори можно было черпать ложкой.

– Сбор на сегодня намечается?

– Естественно.

– Тогда я пожрать.

– Никаких «пожрать», Кюнехелм. Дуй за Шарора и Линси. Через двадцать минут встречаемся в спортзале Сириуса.

– Но, Кэп...

– Мухой давай.

Аркаша рванула с места, словно команда была адресована ей, и нырнула в один из коридоров пристройки главного тринадцатиэтажного здания. Насколько она помнила, Маккин привел ее именно с этой стороны.

– Ты идешь не к административному корпусу.

С испугу Аркаша изобразила весьма красивый прыжок пьяного кузнечика. Из темноты шагнул Маккин. Мгновенно упокоившись, девушка с решительным видом потянулась к кроссовку с четким намерением снять его и отдубасить им русала.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил юноша, увидев ее перекошенное лицо и странноватую позу.

– Копчик хочу почесать. – Перед Аркашей встал мучительный выбор: стоит ли сначала развязать шнурки или понадеяться, что это не помешает огреть русала по лбу?

– Обеспечить тебе уединение? – озадаченно поинтересовался Маккин.

– Не трудись. Куда ты пропал? Я еле жива осталась.

– Прошу прощения. Не заметил, что ты отстала.

– А почему в зал не вернулся?

Юноша ответил не сразу. Мученическая гримаса завладела лицом русала, и сколько бы он ни старался, жалобное выражение не исчезало.

– Скажем так, мне не очень приятно присутствие демонов, – через силу выдавил Маккин.

– Пусть поднимет лапку тот, кому они приятны. – Мечта покрыть Ровена Шарора метками «Базовый Держатель» от макушки до пят все еще тлела в подкорке, мягко намекая на необходимость отплатить гаду за пренебрежительное отношение той же монетой. – Ладно. Ты вовсе не обязан следить за моей неудачливой персоной. Волен идти куда и когда захочешь.

– Ну, раз так, – Маккин, поняв, что Аркаша не собирается развивать тему, сразу же успокоился, – желаю отправиться в административное здание вместе с тобой, а потом хорошенько перекусить и выспаться.

– Принимается. – Девушка подняла вверх большой палец. – Избавим тебя от нудной меня. И не спорь. – Аркаша взмахнула рукой, пресекая попытку русала возразить. – Я не очень интересный человек и уже привыкла, что со мной не слишком уж хотят общаться.

– Жаль разбивать твою устойчивую стереотипность по поводу мнения окружающих, но от общения со мной тебе точно не отделаться. – Маккин широко улыбнулся, и, черт побери, одна эта улыбка отправила Аркашу в небесную высь.

Что кривить душой, друзья для Теньковской были недостижимой роскошью, и она крайне дорожила отношениями, сложившимися между ней и Колей.

А что же теперь? Может ли она понравиться кому-то без использования своей практичной техники притворства? Позволят ли ей быть самой собой здесь, в стеклянных стенах не такого уж и хрупкого университета?

По дороге ребятам не встретилось ни одной живой души – все наслаждались чудесным ужином. Аркаша вспомнила про чарбольную команду Сириуса, которую, вполне возможно, прямо в этот момент отчитывал злой Грегори, и послала мысленное сообщение старосте, рекомендуя в ярости своей сосредоточиться более на Момо.

С задачей проводника Маккин справился на ура. Окольные пути привели их к главному входу тринадцатиэтажной громадины. А еще оказалось, что прекрасная способность русала в ориентировании на местности не появилась из воздуха – он всего лишь прибыл в Блэк-джек на пару дней раньше и успел изучить всю территорию.

Преодолев крутящиеся стеклянные двери наподобие тех, что устанавливают в бизнес-центрах, ребята очутились в просторном белокаменном холле.

– И на какой этаж нам нужно? – Аркаша с тоской смотрела на широкую лестницу, сверкающую серебристыми противоскользящими бороздами на краях ступеней. Холл был хорошо освещен, и свет, отражаясь от зеркальных уголков ступеней, создавал впечатление восхождения прямо по воздуху.

– Кабинет директора и зал совещаний располагаются на последнем этаже. На тринадцатом.

– Неужели? – Аркаша переступила с одной многострадальной ноги на другую и пришла к выводу, что скорее помрет, нежели взберется на Олимп к Великой Верхушке.

Маккин подошел к подножию лестницы.

– Идешь?

Усталость вновь отвоевала себе часть территории, и Аркаша, доковыляв до русала и отбросив всякую стеснительность, призывно распахнула объятия.

– Позволяю тебе донести меня до тринадцатого этажа, – торжественно провозгласила она.

Аркашино нахальство было воспринято с наигранно сдержанным спокойствием.

– Аттракцион неслыханной щедрости, – усмехнулся Маккин, нажимая на незаметную на фоне белой стены серебристую кнопочку. – Но, пожалуй, передам эту привилегию лифту.

– О, – восхитилась Аркаша, буквально вваливаясь в кабину между открывшимися створками лифта. – Тебе повезло.

– Учту.

В кабине было достаточно просторно, чтобы, скажем, провести корову, а то и две. Отчего маги используют технические средства обычных людей, а не взлетают на верхушку здания с помощью какого-нибудь крибли-бума или крылатой чупакабры, для Аркаши оставалось загадкой.

Тренькнул звоночек, оповещая о закрытии дверей. Но створки лифта так и не успели встретиться, потому что на их пути выросло препятствие. Чья-то рука просунулась аккурат между ними и не позволила дверям закрыться.

Сопровождаемый еще одним звоночком в лифт зашел юноша. Если вблизи проходил какой-то рок-концерт, то вошедший наверняка был прямиком оттуда. Черная переливающаяся рубашка, не заправленная в брюки и отдалено напоминающая мусорный пакет (или, как называла его Аркаша, «мешок для трупа»), была наполовину расстегнута на груди, демонстрируя немного больше тела, чем того позволяли грани приличия. Узкие брюки того же цвета были обильно украшены блестящими заклепками, которые находились в самых неожиданных местах. Ко всей этой прелести прилагались густые волосы оттенка угля, чуть удлиненные на затылке, гладкая кожа без единого изъяна и полные губы, за форму которых любая зацикленная на внешности прелестница удавила бы – и себя, и счастливого обладателя.

Картину портило лишь одно: алые глаза. Демоны у Аркаши ассоциировались теперь лишь с палеными волосами и персиковым ароматом. Взаимосвязь одного с другим удивляла и ее, но переубедить упрямый разум было практически невозможно.

Бум. Спина девушки коснулась стены кабины. Аркаша только и успела что моргнуть, а демон за эти доли секунды оказался совсем рядом и прижался к ней всем телом. На этот раз девичий нос уткнулся в выпирающую ключицу. То ли нос был слишком длинным во всех его ипостасях и проявлениях, то ли сегодня был его день – день носа-везунчика, – и он благополучно тюкал все, до чего мог добраться.

– Мне наверх, – прошелестел голос. Легкое дыхание защекотало мочку правого уха Аркаши.

– А я тебе не лифтер, – выдохнула девушка, доблестно сосредотачиваясь на кусочке потолка над плечом юноши. Сдвинувшись чуть вбок, взор тут же ловил внушительный процент тела, не прикрытый рубашкой, поэтому Аркаша вступила в нешуточный бой с бушующими внутри нее тараканами в попытке доказать, что потолок в этой ситуации намно-о-о-ого интереснее.

По наморщившемуся лбу скользнули теплые пальцы, но Аркаша вздрогнула, словно по ее лицу провели куском льда. Огладив лиловый синяк на ее лбу, парень медленно провел рукой по шее девушки, затем по плечу и участку кожи до локтевого сгиба. При каждом касании сине-лиловых пятен, доставшихся Аркаше в награду за чрезмерную инициативность и любопытство, юноша начинал дышать чаще. Пальцы отдергивались, а затем вновь возвращались к поврежденной девичьей коже, как будто касались ледяной поверхности воды в теплую погоду – не в силах вытерпеть низкой температуры прерывали контакт, но и, не выдержав разлуку, возвращались к жестоким холодным объятиям.

Алые глаза приблизились настолько, что образ потолка больше не спасал. На щеку легла ладонь, не позволяя отвернуться. Большой палец зафиксировал подбородок. Юноша, с изяществом, присущим нежной лани, изогнул шею, но повелительно, словно царь зверей, удержал на месте задергавшуюся пленницу. Чуть приоткрытые губы потянулись к Аркашиным губам.

Столь мерзко Аркаша еще не чувствовала себя никогда. Приторно сладкий запах перемолотой кокосовой стружки и миндаля проникал в ноздри, щекотал полость носа почти до болезненного зуда и практически дезориентировал. Этот запах был совсем не похож на приятный персиковый аромат, исходящий от Момо. Задыхаясь от ужасающей сладости, Аркаша неожиданно поняла, что предпочла бы сотню раз проехаться на коленях злыдня Ровена, чем простоять вот так еще хотя бы пару секунд.

Горячий выдох прямо в Аркашины губы, принесший новую волну сласти. Губы юноши оказались в паре миллиметров от ее.

«Отгрызть к чертям и сжевать», – захихикал внутренний голос. Аркаша и не подозревала, что где-то глубоко внутри в ней спит каннибал, – похоже, только и ждал, пока разум застелет дымка непонятной дремоты.

Воплотить в жизнь безумный план так и не удалось. На плечо демона легла чья-то рука, и в следующую секунду он был насильно оторван от совершенно ослабевшей девушки и отброшен к противоположной стене кабины.

– Прекрати! – Маккин с одичалым видом сжимал и разжимал кулаки. Капюшон слетел с песочных волос, глаза искрились яростью. Пацифист до мозга костей, он, скорее всего, совершенно не представлял, что следует предпринять дальше, и поэтому просто стоял, огорошенный необходимостью участия в драке.

Сквозь густую челку, упавшую на лицо, сверкнули искры злобы. Отброшенный демон, опираясь ладонью на стену, медленно выпрямился.

Синяя тонкая линия скользнула от левого нижнего века русала на щеку. Затем сразу три. Линии переплелись, образуя кривоватую паутинку вокруг глаза юноши.

«Это еще что?» – Аркаша ошарашено вгляделась в символ, напоминающий светящееся клеймо.

– Знак Седны... – прошелестел демон, по-змеиному качнувшись из стороны в сторону. – Русал с севера? Славненько.

Что-то хрустнуло в затылке. Ноги подкосились, накренилось тело, волосы провисли вдоль щек, словно грязные водоросли. Аркаша жалобно замычала, чувствуя жутчайшее давление, – будто лифт начал складываться, как конструктор, а его крыша медленно двинулась вниз. Подобное девушка ощущала всего пару часов назад, когда Ровен атаковал Отца Диспатера.

«Неужто и этот хочет создать огонь прямо в лифте?» – ужаснулась Аркаша, с трудом справляясь с желанием распластаться морской звездой на полу.

Однако вместо пламени замкнутое пространство занял вихрь. Демон развел руки в стороны, рубашка забилась вокруг его тела поломанными крыльями. Нескончаемые воздушные потоки летели без разбору во все стороны, набирая силу.

Маккин издал гортанный звук и, задыхаясь, схватился за горло. Аркаша беззвучно вскрикнула и сипло закашляла, когда воздушный поток угодил в ее распахнутый рот.

Сквозь завывание ветра пробилось звонкое треньканье. Створки лифта разъехались в сторону. Миниатюрное торнадо в мгновение ока спало, оставив напоминание о себе лишь в виде всклокоченных волос да побелевших лиц.

– Томас Багро! Что здесь происходит? – Оказывается, все это время лифт находился в движении и добросовестно вез пассажиров на верхний этаж. В холле тринадцатого этажа, выполненного в светло-голубых тонах и обставленного мягкими креслами, стоял Эрнст Немезийский, судя по реакции, неприятно пораженный открывшимся перед ним зрелищем. – О гнилые первоцветы! Только не говорите, что устроили драку в лифте. И это в десяти метрах от кабинета директора!

Аркаша хотела сказать что-то вроде «в драке обычно атакуют обе стороны, а здесь планировалось целенаправленное избиение», но горло исторгло лишь новую порцию кашля.

Русал стоял как громом пораженный – ни жив ни мертв. Он даже не шевелился. Знак Седны бесследно исчез. В широко распахнутых глазах юноши застыло немое отчаяние – беспросветный ужас беспомощной жертвы перед летящим в прыжке хищником. Взгляд застыл на Томасе, чьи алые глаза маняще сияли. Их чарующе мерзкому свету ничуть не мешал упавший на лицо покров из волос. Гипнотическое сияние пронизывало насквозь, оплетало липкими нитями, лишало воли. Если так ощущала себя Аркаша, обделенная вниманием демона, то что же чувствовал Маккин, которого он просто пожирал взглядом?

– Не сошлись характерами, профессор, – пояснил Томас настолько обыденным голосом, что могло показаться, что повздорили они из-за чего-то столь же обыденного типа по-глупому пропущенного гола любимой команды или бездарного функционала на новой тачке.

– Багро, ничто не может оправдать применение силы. – Эрнст разочарованно поджал губы. – Тем более до обновления метки. Честно говоря, не ожидал от тебя такого. Придется проинформировать об этом Владлена.

Томас смиренно опустил голову, всем своим видом выражая раскаяние в содеянном – ни дать ни взять пушистый котеночек, опрокинувший миску с молочком.

Аркашу, у которой от пережитого все еще кололо в груди, будто от иголок поселившегося внутри гиперактивного ежика, такое поведение покоробило. Тут любому стало бы понятно, что Томас ничуть не сожалел о своем поступке и более того, – если бы не вмешался Немезийский, довел бы дело до конца. И в чем заключался этот конец, девушка предпочла бы не знать.

– Багро.

Алые глаза оставили безвольную жертву и сфокусировались на заместителе директора.

– Томас. – Немезийский покачал головой. – Иди сюда.

– Профессор?

– Ты знаешь, что так будет правильнее.

От Аркаши не укрылось раздражение, на миг мелькнувшее в глубине демонских глаз. Несмотря на это, юноша послушно вышел из лифта и протянул Немезийскому руку. Эрнст вновь покачал головой и обхватил пальцами тонкое юношеское запястье.

Сколько ни всматривалась Аркаша, никаких искр, радуг или иных пространственных изменений так и не заметила, но когда Немезийский отпустил Томаса, девушка увидела на его запястье черную вязь «БД» и четыре масти вокруг – точно такую же татуировку, что была у Брунгильды.

– Мне пришлось запечатать твои силы раньше других, Багро, – извиняющимся тоном сообщил Немезийский, дуя на собственные пальцы. – Это вынужденная мера наказания.

– Понимаю, профессор. Благодарю.

Слышать вежливую речь от парня, похожего на фаната металла, было столь же странно, что и уличный сленг от какого-нибудь напомаженного и прилизанного джентльмена.

Удрученно вздохнув, Немезийский похлопал Томаса по плечу и указал на дверь в конце холла.

– Ступай, Багро. Директор в совещательной.

Невинно улыбнувшись мужчине, демон чинно прошествовал мимо него, а затем за спиной Немезийского оглянулся, поймал взгляд Аркаши и беззвучно чмокнул воздух.

«Паршиво. – Аркаша бочком двинулась к все еще неподвижному Маккину и тихонько толкнула его плечом. – Лучше держаться подальше от Денеба».

– Ребят, вы с какого факультета? – Немезийский участливо улыбался обоим, и Аркаша сильнее толкнула Маккина. Тот вздрогнул и заморгал, словно после тяжелейшего пробуждения.

– Сириус, – выдохнул юноша и с усилием выпрямился – до этого он горбился, будто к его шее привязали груз.

– Снова Сириус. – Немезийский растерянно захлопал глазами и провел рукой по волосам, отчего парочка непослушных локонов вздыбилась, как миниатюрные антенны. Столь милый жест был достоин публики, но, к сожалению, Аркаша и Маккин были далеки от идеальных благодарных зрителей. – Ох, нет, я ничего не имею против вашего факультета, но уж больно часто он сегодня фигурирует в отнюдь не хвалебных отзывах.

Не дождавшись от ребят иной реакции, кроме угрюмого молчания, Эрнст Немезийский стушевался окончательно и сделал неуверенный приглашающий жест в сторону директорской двери.

Шагая почти вплотную к напряженно дышащему русалу, Аркаша прошептала:

– Что он хотел сделать? – Девушка все еще чувствовала на губах тошнотворную сладость демонского дыхания. – Уж точно не одарить меня нежным поцелуем.

– Забрать часть твоей жизненной силы. – Маккин оступился, но тут же выровнялся и смущенно отказался от предложенной Аркашей руки. – Не просто выпить, а выдавить. Болезненно и жестоко, как умеют только демоны.

– Прямо на территории университета?

– А он бы не стал забирать все. Чуть-чуть, всего лишь надкусить достаточно для удовлетворения их низких потребностей.

Аркаша с беспокойством посмотрела на юношу, чей голос дрожал, а губы были белее волос Луми. Вряд ли это простое неприятие демонского присутствия. И это даже не вражда. Стойкий ужас, граничащий с безумием и обращающий живое существо в каменное изваяние безысходности и смирения – именно это узрела Аркаша в остекленевшем взгляде Маккина в тот миг.

Томас, стоящий у двери с табличкой «Директор», почтительно пропустил вперед Немезийского.

– Зайдете? – Приятный голос приласкал слух, но Аркаша и Маккин отшатнулись, будто их хлестнули по щекам.

– Только после вас, – буркнула девушка.

– Как пожелаете. – Демон провел языком по пухлым губам, словно собирая с них остатки дивного угощения.

К горлу Аркаши подкатилась тошнота, и она искренне порадовалась, что осталась сегодня без обеда.

За дверью обнаружился зал с окнами от пола и до потолка. Стекла были прикрыты вертикальными жалюзи, а свет исходил от многочисленных чаш, свисающих с потолка на серебристых цепочках наподобие тех, что были на станции Бездны. Белые светящиеся шарики копошились внутри и этих странноватых светильников («Интересно, а кормить их нужно?» – мелькнуло в голове Аркаши). Единственным предметом мебели здесь был громадный овальный стол из дерева, занимающий треть помещения.

Когда Аркаша вместе с Маккином вошла в совещательную, Евгеник Скальный с чувством стукнул кулаком по краю стола. Рядом с ним Карина Борзая аккуратно разглаживала пальцами примятый кусочек свитка, исчерченного таблицами и непонятными символами. Дальний край стола был завален горой папок, торчащими во все стороны букетами из свитков и внушительными фолиантами. За бумажной свалкой кто-то копошился, фыркая и беспрестанно посылая кого-то в весьма нецензурные дали.

– Ты вовремя, Эрнст. – Евгеник, даже не взглянув в сторону двери, нетерпеливо махнул рукой, призывая заместителя подойти к столу. – Как раз подумывал заменить тебя кем-нибудь на завтрашней паре.

– В этом нет необходимости, – вежливо отказался Немезийский, заняв место рядом с Кариной Борзой.

– Это мне решать, Эрнст. После такого многочисленного применения чар «Базовый Держатель» ты едва на ногах завтра будешь держаться.

– Я справлюсь, директор.

– Исключено. Эльблюм согласился взять на себя твой предмет. Его первая пара у Сириуса, затем как раз твоя у них же, поэтому он решил совместить два предмета, и у него уже есть отличная идея по реализации этого плана. Вроде как хочет второкурсников подключить.

– Что ж, раз вы настаиваете.

– Не беспокойся. Сосредоточься на метках. Сегодня это важнее всего. Справишься до полуночи?

Вкрадчивый голос Томаса, преисполненный сочащейся патокой услужливостью, перетянул внимание руководства на себя:

– Прошу прощения за вмешательство, директор. Владлен просил передать, что учащиеся нашего факультета проявят должное терпение, поэтому Денеб можно ставить в конец очереди на метку.

– Отлично. – Настроение Скального заметно улучшилось.

– Флориан Руфус тоже сообщил, что продержит своих без сна столько, сколько потребуется, – добавила Карина, заправляя за ухо пшеничную прядь.

– Люблю хорошие новости. Тогда поступим так. – Евгеник начал загибать пальцы на руке. – Сначала отправишься к Веге, Эрнст, – это раз. Нужно поскорее запечатать часть их силы. Если вервольфам вдруг вздумается повыть на луну, то хотелось бы, чтобы они занимались этим в человеческих ипостасях и в своих комнатах. Затем нагрянешь с визитом в Сириус – это два. После – обработаешь Мимозу. А уж потом очередность на твой выбор: Фомальгаут или Денеб.

– Понял.

– Помощь требуется?

– Только если с технической работой: раздать бланки, отвлечь разговорами, ущипнуть меня, коли начну задремывать на ходу, – скромно пошутил Немезийский.

– Но я захвачу с собой кого-нибудь из дежурных Мимозы.

– Заметано. Теперь перейдем к...

– Директор, – Томас сверкнул белизной зубов, – помимо озвученного Владлен просит разрешения на тренировки чарбольной команды Денеба после комендантского часа.

– О подобном целесообразнее просить после окончания вводной недели, Багро. К тому времени первокурсники определятся со спортивными секциями, и ваш капитан уже будет в курсе, какие ресурсы находятся в его распоряжении. И в следующий раз я хотел бы обсуждать такие вопросы с самим Владленом.

– Хорошо. Спасибо, директор.

– Еще не за что, Багро. Так, а вы с чем пожаловали? От Александра, небось?

– Это учащиеся Сириуса, – поспешил сообщить Немезийский. – Первокурсники. Я видел их на собрании. Это...

– Аркадия Теньковская и Маккин Моросящий, – подсказал русал.

– Что ж, Смешанные, как дела? – Скальный с вожделением покосился на стол, заваленный графиками и расписаниями, и нехотя повернулся к ребятам.

– Прошу прощения, директор, за то, что отвлекаем вас. – Маккин успел прийти в себя и держался перед руководством с завидным достоинством. – Но, к сожалению, у нас возникла проблема с заселением.

– Заселением? – Брови Евгеника взлетели ввысь и едва не затерялись где-то на бугристой лысине. – Карина, коменданты общежитий уже отчитались?

– Все, кроме Шаркюля, – мгновенно отозвалась Борзая.

– Ясно. Так что за проблема, дружочки?

– Видимо, я значилась в списках в качестве парня, – промямлила Аркаша, внезапно робея перед Великой Верхушкой. – И меня подселили к Маккину.

– Быть не может. – Карина уперла руки в бока.

– Но это так.

Стук закрывающейся двери привлек всеобщее внимание. Низенькое существо без носа и в костюме, в котором Аркаша узнала гоблина, всучившего ей ключ от комнаты в мужском общежитии, прошлепало до стола и, замерев перед директором, отрапортовало:

– Я с докладом, начальник. У меня все подошли аккурат по списку. Общежитие заполнено.

– И ты тоже очень вовремя, Шаркюль. – Евгеник кивком указал на притихших ребят.

– В твое общежитие затесалась девчонка.

– А мне почем знать?

– Это был не вопрос, Шаркюль. А вот теперь вопрос. Ты что, не смотрел, кому вручаешь ключи?

– Девчонки, мальчишки. Самка, самец – я не различаю.

– Объясняю, – Скальный провел руками вдоль мускулистой шеи, изображая плавные волны, – с длинными волосами – это обычно девушки.

– Они тут поголовно с лохмами до пят, – невозмутимо отметил Шаркюль, оправляя лацканы на пиджаке. – И самки, и самцы.

– Твоя правда, – опечалился директор. – В любом случае нужно поскорее разобраться с этой проблемой. Я хочу вернуться к составлению расписания. Семеновна!

Возня за свалкой из папок на другом конце стола тут же прекратилась.

– Семеновна! – более требовательно позвал Скальный. – Вы там, а, Ангелина Семеновна?

– Нетути меня, – патетично взвыл некто, скрывающийся за папками. – Убегла в закат.

– Давайте же, не артачьтесь. Продемонстрируйте студентам ваш недюжинный потенциал и нескончаемый энтузиазм.

– Внеплановая премия меня б очень мотивировала на демонстрацию.

Скальный от такого заявления поперхнулся и натужно закашлял.

– Подобного рода вопросы лучше решать в рабочем порядке, Ангелина Семеновна, – вмешалась Борзая. – А сейчас у нас возникла трудность как раз по вашей области деятельности, поэтому прошу приступить вас к непосредственным обязанностям.

Приближающееся громкое фырканье известило присутствующих о том, что упрямица все-таки соизволила послушаться руководство. Ею оказалась миниатюрная слегка полноватая женщина лет сорока со смуглой кожей и стоящими торчком мелкими кудряшками оттенка ржавой проволоки. Широкий лоб то и дело прорезали морщины, которые столь же быстро уступали место абсолютной гладкости кожи, как будто Ангелина Семеновна сама толком не знала какую эмоциональную маску лучше надеть при сложившихся обстоятельствах.

Оправив подол темно-синего легкого платья с видом человека, которого чрезвычайно достал весь бренный мир, женщина подняла голову и тут же заметила с любопытством пялящихся на нее Аркашу и Маккина.

Тень догадки мелькнула на мигом скукожившемся лице женщины.

– Что, опять святое у статуи Давида оторвали? Сами будете обратно приклеивать! Без магии!

Пока Аркаша заторможено соображала, что это за святая часть Давида, которую можно с такой легкостью оторвать, за ребят вступился Евгеник:

– Семеновна, остынь. Это первокурсники. Не успели еще никому навредить.

– Все впереди, начальничек. Молодо-зелено, а пакостить проказники горазды. Истинный гадюшник вы здесь развели. – Ангелина Семеновна сплюнула. – И эти черти так и ходят вокруг, – женщина ткнула пальцем в сторону Томаса, который удобно устроился у стены, используя ее в качестве опоры, и с невозмутимым видом грел уши, – зыркают своими кровяными глазищами. Ух, всех на костер.